Хлоргексидин

Половое воспитание. Почему я об этом вспомнила? Опять же - случай в аптеке. Вся жизнь моя соткана, буквально пронизана аптекарской жизнью. Я даже пахну витаминами группы Б - этот запах будто въелся, стал частью меня.

Обычный день. Постоянный покупатель берёт Хлоргексидин - сразу три флакона, плюс ещё антисептики. Ничего не предвещало этого разговора. И вдруг мужчина выдаёт:
- Каждая уважающая себя женщина должна иметь Хлоргексидин у себя дома.
И делает большие паузы, ждёт моей реакции.

Я молчу. Жду, что будет дальше. А сама думаю: ну у меня-то тут пол-аптеки этого Хлоргексидина. Видимо, я не отношу себя к тем «уважающим себя женщинам», о которых он говорит. Бровью даже не веду. Дальше что?

Потом он рассказывает про приятеля: мол, у того было больше пятидесяти женщин, три жены.

- Бурная жизнь у вашего товарища, - говорю. - Есть о чём вспомнить.

- Вот он мне и сказал, что Хлоргексидин необходим.

Я понимаю, куда он клонит. И тогда говорю своё:

- Тут ведь от воспитания зависит, от темперамента. Можно и с одной женщиной всю жизнь счастливо прожить. А можно и в пятидесятой счастья не найти. Я считаю, что у каждой уважающей себя женщины должно быть как можно меньше сексуальных партнёров. Тогда и Хлоргексидин не понадобится. Не хватает нынче доверия, надёжности и верности, хоть в красную книгу добавляй.

Могла бы ещё что-то добавить, но основную мысль уже озвучила. И на этом остановилась. Не хотелось тянуть этот разговор, будто мы на каком-то чужом уроке морали.

А сама вспоминаю, как нам родители вообще ничего не рассказывали про половое созревание. Не было тогда принято об этом говорить. Мама как-то тихонько подсунула мне книжку о половом воспитании подростков и молодёжи, про профилактику венерических заболеваний. Мне тогда было лет пятнадцать. Первая мысль была: «Странная какая-то книжка, зачем она мне?» Но я её честно прочла. Сделала свои выводы - а позже поступила в медицинский колледж.

Там нам всё рассказали грамотно и подробно: и про половое воспитание, и про анатомию. Помню, как мы, семнадцатилетние девчонки, ужасно не хотели, чтобы на зачёте попался билет про анатомию половых органов. Краснели, прятали глаза, но относились к теме серьёзно - потому что понимали: это знания, которые нужны, чтобы помогать людям и самим не ошибаться.

Одним из моих любимых предметов стал курс про ВИЧ-инфекцию. Вела его женщина - пухленькая, светловолосая, с короткой стрижкой; маленькая, шустрая, с весёлыми глазами. В её кабинете всегда было уютно, она умела заинтересовать так, что даже самые стеснительные тянули руки. Мы рисовали плакаты, участвовали в викторинах и конкурсах - и через эти простые, живые дела понемногу переставали бояться самой темы.

В начале двухтысячных тема ВИЧ была невероятно актуальной, хотя многие об этом почти ничего не знали. Люди боялись даже здороваться с теми, у кого был диагноз, относились к ним почти как к прокажённым - примерно так же, как потом во время ковида. А на наших занятиях всё раскладывали по полочкам: пути передачи, профилактика, методы защиты. И становилось спокойнее - не от того, что страх исчезал совсем, а от того, что появлялось понимание.

Мне этот предмет нравился ещё и потому, что я любила группу Queen. И знала про печальную судьбу Фредди Меркьюри. Для меня эта история была не просто строчкой в учебнике - она связывала сухую информацию с живой человеческой трагедией и делала тему по-настоящему важной.

И сейчас, когда какой-нибудь покупатель вдруг заводит разговор, который  вываливается из другого мира, я вспоминаю нашу преподавательницу, плакаты, викторины, то, как мы учились говорить о сложном без стыда. И понимаю: самое правильное, что можно сделать, - это держаться своей профессиональной линии: спокойно, уважительно, без лишних споров. Потому что знания - они не для того, чтобы мериться убеждениями, а для того, чтобы беречь себя и других.