Беседа с Эзопом о свободе и иллюзиях

Это было невероятно странно: все, кого я спрашивал, где можно найти Эзопа, лишь удивленно пожимали плечами. Я уже обошел полгорода, когда у самого базара мне повстречался старик-старьевщик:
- Эзоп? Не тот ли это раб, что сочинял презабавные басни?
- Он самый! Не подскажете, почтенный, как его найти?

- Давненько о нем ни слуху ни духу… Даже не знаю, жив ли он… Однако, если не боишься, сходи в рощу, что на южной окраине. Место там не очень… воры, бродяги, беглые рабы... Даже стража туда не суется без особенной нужды. Однако, он вполне мог бы находиться именно там, я думаю… Если, повторюсь, он еще жив…

Я поблагодарил, и направился искать местные трущобы, коими являлась, видимо, некая оливковая роща. Это оказалось несложно, на Южной окраине действительно росло несколько десятков оливковых деревьев. Людей мне повстречалось совсем немного, и всякий раз хмурые встречные прохожие почему-то долго провожали меня взглядом. Здесь Эзопа знали, но лишь один сообщил, где он обычно ночует. Как и ожидалось, Эзоп сидел на камне, в тени толстой оливы, держа в руках кусок лепешки, и внимательно наблюдая за двумя воробьями, которые дрались за кусочек хлеба, который Эзоп им и кинул.

— Ты Эзоп? — спросил я.
— Смотря кто спрашивает. Если кредитор, то я его брат, - хмуро ответил он.
— А если просто путешественник? – я улыбнулся.
— Тогда ладно, я - Эзоп. Садись, - он указал мне на другой округлый камень, - Только хлеба не проси! Его у меня и на одного едва хватает.

Я присел на камень.
— Мне говорили, что ты недавно получил свободу.
— Уже почти год, - хмыкнул Эзоп
— И как тебе живётся на свободе?
— Замечательно! — ответил он все так же не то хмуро, не то – просто безразлично. — Теперь я могу совершенно свободно голодать, мне никто не запрещает мёрзнуть, и я полон свободы выслушивать оскорбления от людей, которым прежде мой хозяин не позволил бы даже со мной разговаривать.
— Но ведь ты можешь уйти куда пожелаешь! Разве не так?
— Разумеется, – вздохнул Эзоп, - Вчера, например, я пожелал отправиться в Афины. Потом посмотрел на свои сандалии и решил, что Самос ничуть не хуже. И потому - где я только не бывал… Не бывал в Египте, не был на Крите…-он неожиданно засмеялся.

— Ты что же жалеешь, что перестал быть рабом? – удивился я его настроению.
Эзоп перестал смеяться и посмотрел на меня с неожиданной серьёзностью, или даже со злобой.
— Никогда больше не задавай мне этого вопроса! Слышишь? Никогда!
— Хорошо. Прости, видят боги, я не хотел тебя задеть!
— Ладно… Не важно. Ты ведь и не знаешь, что такое рабство. Иначе не спросил бы.
Он бросил воробьям ещё одну крошку, и вдруг совершенно иным, почти добродушным тоном изрек:

— Видишь этих двух? Они дерутся из-за простой крошки, что лежала на земле, и при это отказываются замечать, что совсем рядом валяется еще несколько таких же.... Просто каждый уверен, что именно эта крошка принадлежит только ему.
— И что же из этого следует? Так чаще всего и бывает в этом мире, - ответил я.
— Ничего не следует. Просто я тоже когда-то думал, что свобода — это большой кусок хлеба. А оказалось, что свобода — это лишь право самому решать, где и как его добыть.

— Но разве это плохо? - удивился я.
— Я не об этом. Просто искать, оказывается, гораздо труднее, чем есть. Я этого не знал. Знаешь, чужеземец, люди удивительно устроены. Они уверены, что счастье непременно находится там, где их нет. А когда добираются туда, обнаруживают, что счастье уже успело перебраться куда-нибудь ещё.
Я некоторое время молчал.
— Знаешь, Эзоп, мне говорили, что прежде к тебе приходили даже богатые граждане. Советоваться.

— Приходили, - снова вздохнул он.
— А что же теперь?
— Теперь они советуются с другими, - Ответил он, отмахиваясь от назойливой мухи.
— Почему? – я правда был немало удивлен.
— Не знаю… Видимо потому, что раб, который умнее хозяина, это — диковина, своего рода чудо. А свободный, но бедный человек, который умнее богатого, чаще воспринимается, как наглец.

Он рассмеялся, явно довольный собственной шуткой.
— Но ведь твоя мудрость никуда не исчезла! Так ведь?
— Конечно нет. Просто раньше она принадлежала Ксанфу, а теперь только мне. И, как выяснилось, Ксанф умел продавать её гораздо лучше меня самого.
— Но ты мог бы учить людей, - возразил я.
— Чему? Мудрости? Послушай, чужеземец, если бы мудрость можно было продавать, философы ходили бы в золотых сандалиях, а сапожники босиком.
— Я отчасти согласен, но люди ведь должны понимать, что свобода лучше рабства.
— Должны, — согласился Эзоп, как бы нехотя. — Только они почему-то уверены, что свобода непременно должна быть ещё и удобной. Понимаешь?
Он задумался.

— Вот послушай, - начал он, - У одного крестьянина была корова...
— Новая басня? — спросил я.
— Пока ещё просто мысль о корове. Басней она станет, когда корова совершит какую-нибудь глупость.
- Хорошо, и что было дальше? – спросил я заинтересованно.
- Ну, а что дальше… корова долго завидовала диким животным, которые свободно бродили по холмам. Однажды она сбежала и первые полдня была счастлива. Трава оказалась вкуснее, воздух свежее, никто не привязывал её к стойлу. Но через несколько дней вымя у неё распухло от молока, и она стала искать человека, который избавил бы её от мучений. И она вернулась домой с тем, чтобы попросить хозяина ее подоить. Но тот отказался и предложил условием, что она должна вернуться в стойло. Корова развернулась и ушла восвояси. Она решила, что лучше быть растерзанной волками, чем до конца дней стоять в вонючем стойле.
Эзоп вдруг замолчал, и затем произнес:
— Надо же… — он задумчиво почесал затылок. — Хотел рассказать о глупой корове, а рассказал, кажется, о себе…

Он некоторое время смотрел на воробьёв.
— Выходит, не такая уж она была и глупая эта корова. Странно, да? Иногда наши мысли бывают решительнее и смелее нас самих…
— Как-то это все звучит довольно жестоко! Она ведь никого не обидела, а всего лишь хотела жить лучше!

Эзоп задумался, и довольно грустным тоном ответил:
— Вот именно. Она хотела жить лучше, и потому убежала, чтобы жить иначе. А лучше и иначе - это не всегда одно и то же. И потом… Она предлагала хозяину просто брать ее молоко даром, но тот отказался. Люди не могут простить свободу тому, кто когда-то был их рабом, даже ради своей выгоды.
 
— То есть, ты бы ни при каких обстоятельствах не вернулся к Ксанфу?
Эзоп вскинул брови и, не задумываясь, ответил:
— Ни за что!
— Даже теперь зная, что ждёт тебя на свободе? – спросил я осторожно.
— Теперь — тем более.

Октябрь 2026