Заражения Доп

ЗАРАЖЕНИЯ.
(«Дом, женщина, роман»).

© В.В.Луговский

Мы подвергаемся действию психических микробов
и находимся в опасности быть психически заражёнными.
В.Бехтерев.

        У меня в жизни было всё хорошо…., только в стране плохо. И становилось всё хуже и хуже. Впрочем, как и кому посмотреть – на нас обрушилась гласность и перестройка, демократия и предпринимательство, а в магазинах …. Очереди. Я старался не вникать, газет не читал, телевизор…. Смотрел, а думал о другом – о только что состоявшейся защите диссертации, о проблемах технологии, о том, как их решать в условиях резкого сокращения финансирования. Например, для загрузки механического цеха брали заказы на крепёж и арматуру для молочной промышленности. Вот только цена этих изделий на экспериментальном заводе была на порядок выше, чем на серийном производстве, поэтому заказчиков немного. Технология единичного и мелкосерийного выпуска установок для строящихся в 80-х военных заводов бактериологического оружия и оснащения микробиологических лабораторий не годилась для производства массовых «гаек и болтов». Денег для закупки автоматических линий не было. Крайним за большие производственные затраты  на партсобраниях часто (почти всегда) назначался главный технолог, то есть я. И спорить с этим было бесполезно – никому не интересны детали, а интересна зарплата, чтобы кормить семью. Коллектив завода был молодой и активно строящий семейную жизнь. Предприятие всех обеспечивало в недавнем прошлом хорошими квартирами – рождались дети. Казалось, тоже всё хорошо, но тут случилась перестройка. С этих пор и появились  проблемы, которые нарастали как снежный ком, а у главного технолога тем более.
     Сидим вечером с Таней у телевизора, смотрим, как Михаил Сергеевич общается с народом. Только Таня начинает рассказывать что-то о вечных терках с её начальницей, а я ….  Блуждаю мысленно между недавним прошлым и скорым будущим.
- Эй, Никита, ну спустись ты со своих вершин ко мне, - просит Таня. Она хочет, чтобы я её выслушал. Мне эти мелкие сложности у жены кажутся полной ерундой. Таня это чувствует,  пока не обижается – но пора включаться. Почему-то именно сейчас захотелось подвести промежуточные итоги. Наверно из-за предчувствия нехорошего конца этой перестройки и, следовательно, всей нашей деятельности на заводе, которое стало появляться в последнее время. Итак…. Итак.
     Я нашёл перспективное место работы – опытно-конструкторское бюро с экспериментальным заводом. Квартиру получил сразу – в первый день как приехал в небольшой современный город под Питером. Вечером пошёл в мебельный магазин, где купил раскладушку, на которой предстояло жить, пока не обзаведусь мебелью. Был очень занят на работе – предприятие строилось, но уже выпускало приборы и аппараты для военных лабораторий, клепало всевозможные герметичные боксы и шкафы для капстроительства развивающейся микробилогической промышленности. Читай, военной микробиологии… Это  очень важно – биотехнология была одним из пяти важнейших направлений развития народного хозяйства, включая сюда и оборонную промышленность.
   Через пару недель неожиданно приехала Таня с сыном, которому еще и трёх лет не было. Так вот однажды вечером, ужиная на раскладушке, услышал звонок в прихожей. Открываю дверь – стоит моя Таня с сыночком на одной руке и сумкой в другой. И первый вопрос: - Ты один? А сын неожиданно выдал: - Это наш домик…
Я взял сынка на руки, обнял Таню и сказал: - Всё будет, обязательно, но не сразу, а пока только раскладушка. Мне очень хотелось быть волшебником для Тани, возможно, в то время я и был им…. для неё.
     Сына положили спать на раскладушку, мы с Таней устроились на матрасе. Так мы начали новую семейную жизнь, которую я задумал ещё в период наших «башенных» встреч. И что же дальше? Безусловно, карьера  производственная и научная – два разных и малосовместимых направления, но мне так хотелось почему-то. И в дальнейшем двойственность всегда имела место: наука и производство, диссертация на стыке совершенно разной тематики, городская жизнь, но близко к природе, часть отпуска в «цивилизованном» месте, а другая часть в псковской деревне и т.д. Единственной и неделимой была только Таня.
     Главная технологическая проблема на заводе - получение чистоты поверхности аппаратов, в которых выращивалась в секретных лабораториях человеческая биомасса, проще - культивировались человеческие клетки, они потом заражались штаммами чумы или сибирской язвы. Учёные изучали происходящие процессы с целью получения нужного им результата эффективности бактериологического оружия. Для стерилизации аппаратов после цикла культивирования поверхность должна иметь очень высокую чистоту обработки. Именно это дело и представляло проблему  со стороны достижения качества и высоких затрат на технологический процесс. Достигалась чистота обработкой шлифмашинками вручную, какого либо спецоборудования не было. Заданное качество, как правило, не достигалось, что вызывало бесконечные конфликты в производственно-технологической и конструкторской среде. Проблема  неоднократно выносилась на партсобрание, и однажды передовым токарем,  членом партии было заявлено: - Неужели у нас на заводе нет инженеров, которые бы решили эту наболевшую проблему! И зачем нам нужен такой главный технолог, который за два года своей работы на предприятии так и не решил ничего. Рабочий должен глотать пыль от шлифмашинок, конструктора и контролёры ОТК не хотят пропускать отклонения от чертежа, а технологам хоть бы что!
     Я знал, как на Западе, например, в Германии, где закупались образцы аппаратов, достигают чистоты. Там применялись специальные шлифовальные станки, изготовленные в Швейцарии, которые оснащались специнструментом. Однако денег на такие станки не выделялось – слишком дорого, а расход дорогостоящего инструмента слишком велик. Более того, как я понял, проблема стерильности оборудования такой обработкой радикально не решалась. Заказчики аппаратов жаловались на большое число заражений при циклах культивирования, конструктора в ответ вводили недостижимые  требования к чистоте поверхности, рабочие заявляли на партсобраниях о невозможности выполнения требований чистоты. Крайним быстро и справедливо оказался главный технолог. Надо было срочно что-то делать с этим, и я решил начать с….микробиологии. Поехал в командировку в московский закрытый НИИ и там «кое-что» удалось узнать. Это «кое-что» и превратилось потом в мою диссертацию. А происходило вот что….
     Мне показали аппараты, поверхности которых были покрыты микрокавернами после нескольких циклов их работы. И одна очень интересная дама  пояснила: - Я вообще-то из химической промышленности сюда пришла. Эти язвы – локальная коррозия, характерная для нержавеющей стали, которая неизбежно возникает из-за хлора как на наших, так и на импортных аппаратах. В каверны попадает  патогенный микроб, при мойке  покрывается биомассой, а при тепловой стерилизации он наглухо запечатывается коркой биоматериала и выживает. Во время культивирования клеток корка отваливается, и микроб заражает биомассу. Таким образом, контролируемое заражение становится невозможным.
     Для того чтобы всё это услышать мне пришлось дать подписку о неразглашении на тридцать лет, которые теперь прошли…
     Первый директор ОКБ был умница, хотя выпивоха и бабник. Вообще и в целом хороший был человек. Я объяснил, что надо под проблему создавать физико-химическую лабораторию – он понял и поверил, что надо.  Тот директор был единственным человеком на предприятии, кто понял, а моё  непосредственное заводское начальство сочло мою инициативу ненужным расточительством и личным интересом. С их точки зрения главный технолог должен решить проблему неким «волшебным» образом, без затрат и сразу.
     Прошло два года…. Два года конфликтов и борьбы, но появилась лазерная установка для оплавления тончайшего поверхностного слоя поверхности, в процессе которого удалось сформировать металлическое стекло с нужной однородностью. Испытания аппарата с лазерной обработкой поверхности дало положительные результаты в том самом московском НИИ и вызвало восторг микробиологов. В конечном счёте, я создал творческий коллектив (это тогда начинало входить в моду) из технологов и конструкторов. После переработки конструкторской и технологической документации ряда аппаратов они пошли в производство. Качество поверхности было очень высокое и превосходило его у немецких аппаратов. Заодно подтянули весо-габаритные характеристики, электрохимическое клеймение, тару и полиграфию сопроводительной документации. Первую партию аппаратов по новой технологии приходили смотреть рабочие и инженеры из разных подразделений. Было большое удивление – мы же можем! Было настроение, что действительно заработала перестройка – вот оно качество, превосходящее зарубежные аналоги! Никто не знал в тот момент, что радоваться оставалось недолго, совсем недолго….

                ***
     Я писал научные статьи, которые печатались не только в наших профильных журналах, но пару статей напечатали в известных зарубежных изданиях. Собрав достаточно материала, я оформился соискателем в институте точной механики и оптики. Через несколько месяцев мой научный руководитель – пожилой профессор Зайдель Юрий Маркович сообщил, что диссертационный  совет не сможет принять защиту моей диссертации: - Никита, вынужден вас огорчить… Учёный секретарь указал на отсутствие квалифицированных специалистов по теме вашей диссертации. Сожалею, придётся вам искать  другую организацию, хотя научная новизна явно присутствует, и меня эта тема очень заинтересовала. Простите, что подвёл….
- И где искать? – машинально спросил я. – Не могу сказать, не знаю лично специалистов по металлическому стеклу, хотя статьи выходят. Все работы чисто исследовательские и с вашими задачами не связаны. Лазеры на лабораторном уровне. Впрочем, попробуйте обратиться в институты, которые занимаются коррозией химических производств. Не знаю…. У вас и лазерная технология, и коррозия, и микробиология, и компьютерная оптимизация, и…. В этом плане так подробно ещё никто не копал, насколько мне известно. Пожалуй, поищу в Москве, звоните через пару дней.
   Моя двойственность в тематике мне дорого обошлась. Я расстроился, был готов даже бросить диссертацию и сосредоточиться на применении новой технологии.
     Профессор Зайдель назначил встречу в парке возле метро Горьковская. Я обнаружил его гуляющим по дорожке с огромным серым котом на поводке. Кот степенно шествовал впереди, Зайдель за ним, держа узкий поводок. И было  видно, что это кот прогуливает профессора, а не наоборот.
Профессор задал вопрос: - Никита, вы точно уверены, что вам нужна диссертация и все сложности  с этим делом связанные, учитывая неоднозначность тематики. Сейчас быстро всё меняется в стране – я думаю, что в ближайшее время наша наука будет испытывать серьёзные трудности. Может быть вам лучше поискать заводы, где заинтересуются вашей технологией – деньжат заработаете, пока ещё есть эти заводы? Везде сейчас задерживают зарплату, инфляция растёт на самом деле, а вы человек молодой – жена, дети. Вам сейчас диссертация не поможет…
- Думал над этим, Юрий Маркович. Понял, что не могу отказаться от диссертации, хотя, безусловно, вы правы в оценке ситуации.
- Ну, тогда пишите телефон. Зайдель достал записную книжку и продиктовал номер. Кот, не замечавший меня до этого момента, присел и недовольно смотрел на меня зелёными глазами.
- Есть у меня в институте химического машиностроения один завкафедрой, профессор, я помогал ему в спектральном анализе, когда он докторскую делал. Прошло года так…. Четыре. Узнал, но помочь согласился не твёрдо – у них тоже, понимаешь, обстановка меняется.
Профессор пожелал мне удачи на прощанье и добавил: - Не знаю, зачем сейчас при вашей должности эта диссертация, но в науке лет так десять назад вы могли бы устроиться. Интересное исследование, вот только надо найти заказчиков и заработать на этом. Включайтесь, Никита – заработать! Скоро, поверьте старому еврею, всё измениться….
    Я шёл к метро и думал – а действительно, зачем тратить время на бумагу, предзащиту, защиту, оппонентов, отзывы, кандидатский минимум и прочие мелкие и крупные диссертационные дела. Но попсиховав некоторое время и пережив неудачу, я понял, что не откажусь. Я даже вспомнил того, кто заразил меня идеей защитить диссертацию, когда  ещё в институте учился. Это был Вова, сын маминой приятельницы, который как-то приехал в отпуск в наш родной городок с молодой красавицей женой. Они зашли к нам домой, что-то там передали маме. Я спросил у него обычное: ну как там в Политехе. И он ответил: - Перед отпуском кандидатскую защитил, теперь есть шанс в доценты, а там….
     Для меня Вова был звездой. Как и я, он был родом из нашего крохотного городка, почти деревни. И вот… Диссертация, Политех, доцент и… красавица жена. Я тоже так хочу – жену и диссертацию, очень хочу… И если с женой-красавицей мне повезло сразу после института, то с диссертацией оказалось непросто. Однако эта зараза, как выяснилось теперь, уходить не собиралась.
    По работе я ездил в Москву, в главк  почти каждый месяц. Дел хватало без диссертации, но я выделил время и заехал в институт химического машиностроения. Нашёл заведующего кафедрой и рассказал ему ситуацию. То, что я услышал в ответ, меня напрочь сразило.
- Я, конечно, обязан вашему покровителю, но время другое. Мне-то ваша диссертация зачем? Что я с этого буду иметь? Вы, как я думаю, практический человек, раз главным технологом служите – поэтому откровенно. Нахрена мне это сейчас надо? У заводов уже денег нет на зарплату, договора с нашим институтом почти исчезли. Надо крутиться как-то, деньги зарабатывать. И вам это зачем на заводе – тоже не понятно. Степень вам ничего не даст – за это сейчас не платят, а производство скоро… Не знаю, что будет с производством.
- Я смущенно молчал, затем сказал: - Вам видней. Встал и пошёл на выход.
- Впрочем, минуту задержитесь, есть тут  у нас один мечтатель. Хотел когда-то с производства соискателя взять. Подождите, позвоню.
Мечтателем оказался проректор института, он выслушал, посмотрел мои статьи и сказал: - Интересно. Давайте попробуем. Только у нас нет совместных статей – у меня такое первый раз. И всё уже сделано – здесь материала на четыре диссертации. Попробуем…
     Владимир Сергеевич Сомов оказался хорошим руководителем и очень хорошим человеком. Он научил меня стилю научных текстов, помог избавиться от ошибок в планировании эксперимента, лояльно принял кандидатский экзамен по химической специальности,  нашёл оппонентов и сделал многое другое, на что я  потратил бы много времени, которого просто не было из-за загрузки на производстве. Я успешно прошёл предзащиту и вскоре защитил диссертацию без всяких проблем. Позже я сожалел, что процессы, происходящие в стране, гибель производств и науки развели нас в жизни, но вспоминаю этого человека с благодарностью.

                ***

      На заводе вдруг начали создаваться кооперативы, особенно, после того как назначили нового директора. Выбрали голосованием представительного мужчину из научных подразделений. И откуда вдруг возник такой руководитель? Производства не знал совсем, научная деятельность в прошлом была связана с какими-то испытаниями, но выступал он с некоторых пор на партсобраниях уверенно в духе демократии, перестройки и гласности. Научные подразделения по численности всё еще превосходили завод, поэтому его и выбрали как своего. Это было глупейшая роковая ошибка, которая в скором будущем будет стоить жизни всему предприятию.
    Появились «вдруг» и другие деятели-предприниматели, которые создавали кооперативы, что и развалило уникальное опытное производство. Так как коллектив разделился на кооператоров, которые за счет материальной базы предприятия набивали себе (и начальству) карман и остальных, которые набивать не умели… Умели только работать по специальности. Мне иногда вспоминались те самые микробы, которые пересидели стерилизацию под слоем грязи и после того, как процесс пошёл, ходы открылись, выползли наружу и заразили человеческую биомассу. Люди заражались от предприимчивых людей микробом потребительства и воровства. Производство умирало под действием такого заражения на всех уровнях. В хаос погружалась и страна…
     Между тем, аппараты, изготовленные по новой технологии, у заказчика шли на ура. Но, учитывая их коррозионную стойкость, объём заказов сократился. Директор, который, видимо, намеревался создать из предприятия один большой кооператив, неожиданно сократил всех главных специалистов под предлогом оптимизации управленческой структуры. Отдел главного конструктора объединил с отделом главного технолога, отдел главного механика с отделом главного энергетика. Завод – это три главных специалиста: главный технолог, главный механик и главный энергетик. Они ушли, и не стало завода. Ушёл и я. И ведь надо же… Случайно узнал, что аппараты по новой технологии перестали выпускать, а вернулись к старой конструкции – их надо больше, а значит для завода выгодней. Повозиться с экономикой и сбытом не захотели. Впрочем, и это положение продолжалось недолго – уникальное оборонное предприятие вскоре развалилось на какие-то мелкие ООО, мастерские, гостиницу с рестораном и бильярдом. На входе одного из научных корпусов повесили черно-жёлтый флаг – никто не знает, что это значит. «Западный» микроб потребительства выбрался на свободу и вскоре окончательно заразил всё общество бывших советских людей. Мне же предстояло найти себя в новом деле, но книжку про технологию обработки поверхности аппаратов лазером я всё же написал. Для тех, кто будет работать на наших будущих производствах, когда мы победим заразу…   

СОВПАДЕНИЕ С РЕАЛЬНЫМИ ПРОЕКТАМИ И ЛЮДЬМИ МОЖЕТ БЫТЬ ТОЛЬКО СЛУЧАЙНЫМ.