Последний вечер

ПОСЛЕДНИЙ ВЕЧЕР

Психологический рассказ

+18. Содержит ненормативную лексику.

———

Номер на двадцать первом этаже. Панорамные окна, дорогой виски, нетронутая еда. За стеклом жил своей жизнью город.

Старший сидел в кресле. Младший ходил от окна к бару.

— Позвонили?
— Пока нет.
— Значит, скоро.
— Ты видел материалы? — спросил младший.
— Видел.
— Там всё. Переводы, записи, свидетели. Даже те, кто клялся, что с нами до конца. Сука, я ведь им верил.

— Пока им было выгодно, они и верили.
Младший налил виски, но пить не стал.
— Мы столько лет решали чужие судьбы. Одним звонком могли человеку жизнь сломать. А теперь сидим тут и ждём, когда за нами придут.
— Не кричи.
— Да я не кричу! — Он провёл ладонью по лицу. — Чёрт. Сам себя уже слышать не могу.
Старший потянулся за стаканом, но остановил руку и поправил его на подставке.

— Ты понимал, чем рискуешь.
— Понимал. Только думал, что успею остановиться.
— Но не остановился.
Младший промолчал.
— У тебя хоть кто-нибудь остался? — спросил он. — Кому можно позвонить?

Старший посмотрел на свой телефон.
— Не знаю.
Младший сел напротив.
— Ты давно звонил матери?
Старший помедлил.
— Давно. Но теперь уже и не стоит. Лучше бы она меня забыла.
— Она же мать.
— Именно поэтому. Она мной гордилась. Всем рассказывала, какой у неё сын. Я деньги посылал, квартиру помог купить. Думал, этого достаточно.
— А теперь?
— Теперь лучше бы она не знала, кем я стал.
Младший отвёл глаза.
— Бля-ядьь… Вот дерьмо!

Телефон на столе завибрировал. Незнакомый номер. Оба посмотрели на экран. Звонок оборвался.
— Всё, — сказал младший.
— Не обязательно.
— Да брось. Вчера в рот заглядывали, сегодня телефоны выключили. Как будто нас никогда не знали.

Старший промолчал.
— Ты можешь хоть раз ответить нормально? Без своего прокурорского дерьма?
— А ты можешь хоть пять минут не делать вид, что всё ещё контролируешь ситуацию?
Младший отвернулся.
Некоторое время они сидели молча.
— Знаешь, чего я боюсь? — спросил младший. — Что завтра проснусь, а всё это окажется правдой.

Старший провёл пальцем по краю стакана.
— Уже правда.
— Да пошло оно всё…
Младший поднялся.
— Я умоюсь.
— Иди.

Младший вошёл в ванную.
На мгновение в открытом проёме были видны зеркало над раковиной и узкая стеклянная полка с туалетными принадлежностями.
Затем дверь закрылась. Зашумела вода.

Старший достал телефон. Номер Кати нашёлся быстро.

Он хотел попрощаться. Пока ещё мог сделать это по собственной воле, а не через решётку и чужое разрешение.

Палец завис над кнопкой вызова.
Он вспомнил, как обещал ей позвонить вечером. Вот вечер и наступил.

Телефон, скорее всего, прослушивают. Каждое слово, каждую паузу. Его любовь услышат те, кто придёт за ним. Его палачи.

От этой мысли стало не по себе. Он представил, как Катя отвечает, как слышит его голос, как спрашивает, что случилось. А где-то на другом конце кто-то слушает их разговор.

Он погасил экран.
Номер остался в памяти. Как и слова, которые он так и не решился ей сказать.

Из ванной крикнул младший:
— Слышь, а сколько нам светит?
— По совокупности? Лет десять строгача. Может, больше.
— Десять лет?! Да мы же прокуроры!
— Были прокурорами.

За дверью повисла тишина.

— Сука… Ненавижу. Как вы меня все… заебали, твари!
Прошло секунд десять.

Грохнул пистолетный выстрел.

Следом раздался тяжёлый удар. Зазвенело стекло, что-то с грохотом опрокинулось.

Из-под двери ванной потянуло пороховой гарью.

Старший вскочил. Стакан выскользнул из руки и разбился о пол.

Он поднял обе руки — высоко, словно перед ним уже стояли люди с оружием.

Вода за дверью продолжала шуметь.