Парадоксы антимира Конец второй части

Глава 23 СТЕПАН ПРИНИМАЕТ РЕШЕНИЕ

Из секретного досье КГБ

Марина Николаевна Омельченко, 1980 года рождения. Рост – 165см, вес – 55кг. Характер скрытный. Насмешлива, даже язвительна. Артистична, хитра и изобретательна. Сексуальна и может становится просто обворожительной. Эти строки подчёркнуты красным карандашом. Оперативный псевдоним Ангелика.

Итак, Марина была агентом КГБ, важного и специфического отдела вербовки и шантажа. Того самого, что именуется «медовой ловушкой». Вербовка самой Марины произошла по той же классической схеме.

По окончанию школы Марина поступила в институт на юридический факультет. Почему выбор пал именно на этот ВУЗ, не суть важно.  Выбор её, на первый взгляд, выглядел спонтанным и случайным. А оказался, по сути, судьбоносным, как часто бывает в жизни. А если и было некоторое влияние некой силы, но это уже выглядело, как попутный ветер судьбы.

То, что она станет юристом и будет работать за рубежом в крутой кампании, Марина в детстве и не думала. Куда пойти учиться, стала задумывать в юности, когда училась уже в старших классах. В своём сексуальном развитии Марина никак особо себя не проявляла и внешне казалась нейтральной и открыто не проявляла интерес к мальчикам. Она серьёзно занималась волейболом и стремилась получить разряд, но дальше значка её мечты не простирались.  До десятого класса она ничем не выделялась среди подруг. Но потом она изменилась.  Стала живой и симпатичной девочкой и уже умело кокетничала, не выходя за пределы «школьной программы». Как все девочки она танцевала на школьных вечерах, и даже целовалась несколько раз, всё как у всех, опять же, по «школьной программе».

Поступив в институт, Марина автоматически отдалилась от большинства одноклассников. Тогда в тренде были экономические вузы. В разгаре была тотальная торговая революция. По всюду вырастали, как мухоморы, торговые центры, а коммерция и предприимчивость становилась новой религией нового общества. А Марина выбрала юридическое направление.
   
Там же, уже учась на первом курсе, она познакомилась с Тиной. Марина сразу почувствовала особую энергетику, исходившую от неё. Эта энергия казалась неясной, и внешне никак не проявлялась. Словно специально сдерживалась и контролировалась самой Тиной. Марина ясно ощущала этот жар чувственности, пробивавшегося сквозь железные прутья социального контроля. Выглядело всё, как средневековый образ заточённой и подавляемой сексуальности.

Тина любила женщин и по-настоящему отдавалась страсти только в жарких объятиях молодой красотки. Не удивительно, что эта сторона её сексуальности была скрыта от досужего любопытства. Но не от отдела Х КГБ, готовившего агентов специального, а точнее, специфического назначения.

Если выражаться без обиняков, то именно здесь Тина постигала науку обольщения для вербовки и получения информации. Да, да, та самая, пресловутая «медовая ловушка». Говорят, что эта методика действует безотказно и по сию пору и используется всеми службами мира.

Так началась её служба родине. После нескольких лет работы в «поле», Тину перевели на работу по вербовке и обучению новых агентов отдела. В общем, старая, заезженная, но вполне действующая тактика. Но оставим это всё на совести теоретиков и практиков тайной машины секретных служб.

Сказать, что Марина попала в нити паутины Тины, как безмозглая муха, нельзя. Марина на деле уже давно двигалась в этом направлении, пусть интуитивно, но неуклонно. Так что, Марина легко миновала липкую паутину сомнений и сразу кинулась в объятия очаровательной и развратной паучихи. Разумеется, у Марины и мыслей не было искать знакомства с агентом спецслужб. Просто тогда она была в активном поиске новых сексуальных ощущений, и одним из таких ощущений была лесбийская любовь. Искала активно, но без фанатизма, и нашла, в конце концов, и, то и другое.

Некоторое время Марина приглядывалась к своим однокурсницам, а потом переключила своё внимание на молодую аспирантку Алевтину Николаевну, интуитивно ощутив родственную душу. Алевтина Николаевна преподавала у них на курсе семейную юридическую практику на основе социальной патологии и прочих семейных проблем.

Лекции, у Алевтины Николаевны проходили, прямо сказать, сухо и без огонька. Она выходила не кафедру, читала какие-то тексты. Задавала стандартные вопросы, получала стандартные ответы, и, по-видимому, её это устраивало. Всё по схеме и никакого отклонения от основной темы. И на такой формальный подход были у неё свои причины.

Дело в том, что Тина считала, что тайные кураторы её понизили. После активной и увлекательной работы в «поле», перейти на скучную преподавательскую деятельность, пусть и с задачей вербовки новых агентов, она посчитала как понижение. И этих агентов-новичков ещё и требовалось обучать. Интуитивно она понимала, что время её уходит и пора давать дорогу молодым, но кому такое понимание прибавляет оптимизма? Хотя сам процесс вербовки и начального обучения агента, процесс творческий и требующий незаурядного опыта. Так что, по сути, это было повышение.

Само обучение проходило по сугубо практичной схеме: учитель-ученик. По инструкции, такому агенту-вербовщику, полагалось иметь максимум четырёх подопечных. Марина, таким образом, стала третьей в «классе» Алевтины Николаевны.

Разумеется, тогда Марина даже не подозревала, что стала третьим и самым ценным приобретением агента Мальвины (оперативный псевдоним Тины).

А пока они любили друг друга. Любили самозабвенно и романтично. Тина обожала путешествовать, и была неистощима на выдумки. И они, кроме стандартных морских пляжей, любили друг друга и в горах, и в шумных южных городах и других экзотических местах.

О своей жизни тайного агента, Тина призналась Марине в Гонконге. Глядя через залив, на сверкающие небоскрёбы города-государства, она ей сказала:

— А знаешь, стоит тебе захотеть и весь этот сверкающий, богатый мир, может стать твоим.

Это был тонкий намёк, и Марина уловила его мгновенно, хотя совершенно искренне посчитала за шутку. И тут же подыграла ей:

— Ты говоришь, как агент спецслужбы.
   
— Именно! – подтвердила Тина.

— Что, именно? – не веря своим ушам, переспросила Марина.

— Именно агент спецслужбы. Очень специальный агент.

— Ты серьёзно?

— Я могу показать тебе небольшое досье, что я составила на тебя. Да ты, я смотрю, нутром уже поверила, а умом ещё колеблешься?

— Точнее не скажешь! – пробормотала Марина, заворожено глядя на неё.

Теперь она убедилась окончательно, что готова слушать Тину, во всём походить на неё и подчиняться беспрекословно. В её представлении, быть суперагентом чрезвычайно увлекательно, романтично и, может быть, чуточку опасно. Но это уже подаётся как приправа к главному блюду, тут главное не переборщить. Основное блюдо, это приключения для молодой и сексуальной особы. И, что немаловажно, это большие деньги и дорогие подарки. Так что, лет 10 такой работы и, с лёгким сердцем, можно уходить на пенсию в 30 лет. Накопив кругленькую сумму и не утратив ещё молодости.

Когда Тина излагала подобные тезисы, Марина остро ощущала разницу в возрасте, помноженную на опытность. Но именно это, привлекало её больше всего, и она уже с новой силой любила Тину. С некоторой тревогой она даже думала, как бы, не влюбиться в неё по уши.

 Но Тина, явно понимая, что твориться у неё в душе, сама удерживала необходимую дистанцию, что позволяло контролировать чувства. Прежде всего, она была агентом. Марина взрослела быстро, и уже понимала и принимала всё спокойно. Она была полна молодой решимости броситься в мутные воды шпионажа, и вынырнуть оттуда золотой рыбкой. Но это всё юные грёзы, как вы понимаете. Все грезят в этом возрасте, даже специальные агенты. А в реальности…

В реальности продолжались лекции «доцента Дороти Фру», так называла Марина свою наставницу. И не только за спиной, но и глядя прямо в милые, строгие глаза и бесстыже улыбаясь.

Пришло время познакомить лучшую воспитанницу кое с кем из высокого начальства. Хотя назвать происходящее, знакомством, можно было с большой натяжкой. Как-то, прогуливаясь вечерком, они подошли к обычной автобусной остановке.

— Подождём немного, — сказала Тина.

Ждали они недолго, и Марина даже не успевала докурить сигарету, когда медленно подъехал большой чёрный автомобиль и остановился поодаль.

— Стой здесь! – коротко бросила Марина и направилась к автомобилю, а Марина осталась стоять под фонарём. Подойдя к машине, Тина томно наклонилась к открывшемуся наполовину, окну, отставив попку и картинно уперев в бок руку, с висящей сумочкой. Марина поняла, что сквозь тёмные стёкла, её разглядывают несколько пар внимательных и холодных глаз.

«Ну, что ж, покажу-ка я для начала несколько поз из серии томной задумчивости». Ей легко удавались такие композиции, когда она паясничала перед зеркалом. Сейчас она проделывала эту серию, находясь перед чёрным автомобилем, со зловещими зеркалами тёмных стёкол. Тина продолжала стоять, склонившись к приоткрытому окну и, толи докладывала, толи получала наставления.

Марине всё это надоело, и она поняла, что больше ничего не произойдёт. Развернувшись спиной к автомобилю, она чуть присела в вульгарном книксене и засунув руку между ног, поправила трусики. Затем не спеша одёрнула юбку, выпрямилась, как королева и элегантно закурила, повернувшись к автомобилю в профиль.

Тина оглянулась через плечо и посмотрела на неё, одновременно выслушивая неслышные Марине, инструкции. Затем она медленно выпрямилась, небрежно качнув бёдрами, развернулась и направилась к Марине. Стекло закрылось, заморгал поворотник и машина тронулась с места.

— Ты произвела впечатление! – сказала Тина, криво улыбаясь.

— Вот как, – рассеяно, отозвалась Марина. – А что, тут кто-то был?

— Ладно, не хлюзди, — примирительно сказала Тина. – Первую встречу мы называем смотрины. Проводят её всегда в этаком пренебрежительном виде, но это так и задумано. Необходимо получить яркий психологический отпечаток первых минут контакта.

— Какого, к чёрту, контакта! – огрызнулась Марина. – Я не разглядела ни одного лица, даже в профиль.

— Зато они тебя разглядели. Повторяю, и остались очень довольны. А Семёныч отмети, у тебя есть ум и незаурядные актёрские способности.

Марина молчала, насупив брови.

— Ну, хватит уже! – сказала Тина, обнимая сзади её за плечи и прижавшись щекой к её волосам. – Твои смотрины прошли стандартно, а бывают, что процесс несколько театрализуют.

— Как это? – не поняла Марина. 

— Ну, могли бы, к примеру, заглянуть к тебе в душ, в разгар помывки. И это тоже смотрины. Смотрят на тебя в первозданном виде, а главное на твою реакцию.

Марина, раскрыв рот, уставилась на неё.

— Что, впечатляет? — смеётся Тина. Ты, наверняка, автоматом про туалет подумала, признавайся!

Марина не выдержала и рассмеялась вместе с ней.

— Традиция, на то и традиция, что ей следуют неукоснительно, даже если она теряет со временем первоначальный смысл.

— Позже тебе придётся встретиться кое с кем лично… — она оборвала себя на полуслове, долго смотрела ей в глаза, словно раздумывая о чём-то, а потом томно промурлыкала, — а не пропустить ли нам по бокальчику мартини! – Это была её присказка, перед тем как приступить к любовным утехам.

Но агент Ангелика,  (оперативный псевдоним Марины) так до конца и не проклюнулся из будуара наставницы, не расправил прекрасные крылышки. Тина исчезла. Не предупредив даже намёком, просто испарилась без следа. Обычно Марина не искала встреч с Тиной сама. Тина сразу категорически заявила:

— Никогда не ищи меня. Даже если я исчезну, на некоторое время не предупредив. Значит так надо. Просто жди и не делай никаких резких движений.

Это было заявлено в самом начале и всего лишь раз, но заявлено в жёстком стиле – заруби себе на носу! И Марина всё прекрасно поняла и вопросов не задавала, если Тина, вдруг, пропадала на несколько дней. Так было и на этот раз, и дня три-четыре Марина ни о чём не беспокоилась. Но прошла неделя, и она задумалась. Неделя срок небольшой, но до этого ничего подобного не случалось, и Марина несколько обеспокоилась, почуяв неладное. Конечно, Марина бывала у неё дома, но не так часто. Это была заурядная двухкомнатная квартира в стандартной пятиэтажке. Квартира как квартира, но Марину не покидало ощущение какой-то неустроенности, когда ей случалось там оказаться. Нет, с виду всё выглядело чистенько, не без уюта, и всё-таки… Опять интуиция.
 
Обеспокоившись, Марина, не смогла удержаться и пару раз побывала поблизости, подкарауливая Тину издалека. На что она надеялась? Что может случайно столкнётся с ней? Но прошла неделя и на восьмой день она решилась.

Подойдя к двери, она некоторое время прислушивалась. Но, разумеется, ничего не услышала. И тогда она надавила на кнопку звонка. Тишина. Она задумалась, не опуская руки, стоит ли повторить звонок? И, тут дверь открылась. На неё строго смотрела немолодая, дородная женщина с небрежной причёской и в домашнем халате. Марина даже успела подумать, что это, наверное, мама Тины, а женщина спросила:

— Вам кого?

— Здрасте, — сказала она тоненьким голосом – а Тина дома?

— Какая Тина? – с холодным недоумением спросила дама.

— Алевтина Николаевна, — поправилась Марина.

— Тут такой нету.

— Как нету? – опешила Марина.

— Так, нету. И никогда не было.

— Как… - залепетала Марина, но женщина бесцеремонно оборвала её:

— Послушайте, девушка! Я тут живу без малого десять лет, и никакой Алевтины Николаевны здесь никогда не было. Вы, видимо, ошиблись.

И не успела Марина захлопнуть рот, как она закрыла перед носом дверь. Разумеется, Марина и поверить не могла, что Тина исчезла, не оставив никаких инструкций, никакого выхода на невидимых кураторов. Что-то случилось, и это «что-то», похоже, из разряда непредвиденных обстоятельств. Дальше её предположения упирались в отсутствие каких-либо сведений. Пару раз она пробовала дежурить неподалёку, контролируя подъезд, а потом пришло трезвое осознание, что это может быть не безопасно. Эта мысль отрезвила её и даже напугала. С этого дня она стала присматриваться к прохожим идущим следом или прогуливающимся перед её подъездом. Это уже смахивало на паранойю.

Но дни шли за днями, а ничего не происходило. Постепенно она успокаивалась. Ей уже не мерещились по вечерам осторожные шаги за спиной. Итак, она успокоилась и смирилась.  Так агент Ангелика, снова стала обычной студенткой, обычного вуза.


Марине тогда исполнилось 18 лет, и она перешла на второй курс. Но ей было безразлично. Главное было, что она закончила первый курс, агента секретного отдела. Она переписала, а потом выучила наизусть все основные характеристики определённых групп мужчин. Все сведения по сексуальному темпераменту; интересам, склонности к неожиданным поступкам, к романтике (да, попадаются и такие). Ну, и т.д., вплоть до любителей садо-мазо и другие подобные девиации.

Тина, как узкий, но исключительно изощрённый специалист, въедливо заставляла подмечать тончайшие нюансы поведения мужчины, когда он видит рядом интересную, загадочную и обольстительную девушку.

Вместе со своей наставницей, подругой и любовницей, она частенько посещала различные рестораны, и Тина, на выбор, по внешнему виду, давала мужчине исчерпывающую характеристику, от размеров кошелька и члена, до особенностей характера и темперамента. Он заставляла заучивать внешние признаки облика и поведения, позволяющие определять, к какому типу относится объект. По деталям туалета, способа завязывания галстука, характерным жестам, манере жевать, глотать, говорить. По этим деталям можно уже составить довольно точное представление об объекте, и выбрать нужную тактику для первого контакта.

Такая специфическая практика чрезвычайно увлекла Марину, и она, предварительно изучив сложную таблицу мужских психотипов (и психопатов, ведь попадаются и такие), сама того не замечая, стала применять новые знания на практике.

Марина с головой окунулась в оценку характеров окружающих её незнакомых мужчин и пришла к выводу, что пора бы приступить к практическим занятиям.

— Ключевой момент; — пристально глядя ей в глаза, заявила Тина. – К каждому индивиду персональный подход и никакой халтуры. Игра должна быть безупречной.

Так она начала учиться, как добиваться власти над мужчинами, используя в равной мере их достоинства и недостатки. Постепенно, новые практики становились её натурой, образом жизни, и теперь она уже не ершистая, насмешливая старшеклассница. Марина превращалась в хитрую, гибкую, коварную и обольстительную стерву, вышедшею на охоту.

А потом она встретила мужчину не просто достойного, а превосходившего её в коварстве, хитрости и изворотливости. Ей он представился как Фельштинский Юрий Михайлович и прошло немало времени, прежде чем она узнала, что имя не настоящее. Главное она поняла, что для Юрия всё в мире было не настоящее. Кроме золота.


******
 Майор вошёл в кабинет главного врача, не как пациент или чей-то родственник. Вошёл, как входит представитель спецслужб, как бы извиняясь, что приходится являться незваными. Такова была особенность его службы, и майор воспринимал ситуацию сугубо прагматично. То есть, ему было начхать.

Профессор Ягужинский Пётр Константинович, был по другую сторону барьера, и, не смотря на статус хозяина кабинета, ощущал всё как раз, наоборот, как будто уже был в чём-то неясно виноват. Профессор взял себя в руки. Он решил будет предельно вежливым и даже немного высокомерным. Именно в таком сочетании снисходительность бьёт наповал.

Но майор и ухом не повёл. Он просто приготовился слушать, и весь превратился в записывающее устройство. Профессора это насторожило и расслабило одновременно.

«Пусть послушает, — подумал профессор, глядя на молодого «майора», уже совсем по-отечески. Так он и начал общение, как с «неразумным дитяти». С терпением и любовью:

— Видите ли, э-э, господин офицер! – начал профессор несколько неуверенно, собираясь с мыслями. – Когда наука впервые проникла, э-э.., в микромир и стала его как-то изучать, она обнаружила в поведении протона, мельчайшей частицы, удивительную особенность. Когда пучок, этих самых, протонов, пропустили через две вертикальные щели, разбивая таким образом, на два вертикальных пучка. Что и фиксировалось на экране в виде двух вертикальных полос.

Тут профессор задумался, шевеля губами и глядя на собеседника вопрошающе. Собеседник сохранял непроницаемый вид и был весь внимание. – Так вот, учёные, наблюдавшие как поток протонов, фиксируется на экране в виде двух вертикальных полос. Пока эксперимент шёл предсказуемо. И учёные ушли домой, настроив аппаратуру в автоматическом режиме. А на следующий день обнаружили не ожидаемые две полосы, а множество полос. Тогда получается, что поток, – уже волна, а не пучок протонов, то есть, частиц. Как же частицы стали волной?

Глаза майора коротко вспыхнули, а рот раздвинулся в холодной полуулыбке.

— Понимаю! – тихо сказал он. – Часто бывает, что только свидетель может нарисовать картину преступления. Конечно, свидетеля может эмоционально занести, но при наличии фактов, картина вырисовывается вполне реалистичной.

Брови профессора одобрительно подскочили.

— В целом всё верно, при наличии фактов… — задумчиво сказал профессор. – Ваша аналогия довольно точна, но она всего лишь, аналогия. А на деле микромир частиц и квантов, отделяет от нашего макромира не пропасть и не высокая стена, а разные измерения.

Майор Рябчиков склонил голову, почтительно соглашаясь со всем, что исходит от профессора, а потом спросил:

— Неужели эти два мира никак не соприкасаются и стена непроницаема? Ведь должны быть и общие законы для обоих миров.

Профессор ответил с некоторой задержкой:

— Насколько мне известно, возможное проникновение и взаимодействия миров, требует создания уникальных условий и всё длится доли секунды, в лучшем случае. О какой практичности может идти речь?
 
— О практичности второго внимания, как форме повышенного осознания, — неожиданно ответил майор.

Профессор презрительно хмыкнул:

— Теперь понятно! Начитались в юности модной эзотерики, а что в итоге выловили в этой мутной водице? Всё те же сказки, сказанные- пересказанные лучшими сказочниками из философов. Это в лучшем случае.

Профессор ткнул, нахально в его сторону узловатым пальцем:

— Всё это беллетристика, молодой человек. И к реальности, научной или просто, народной, отношения не имеют. Наука в основном, сугубо практична. Ей подавай результат, а тут – сплошная квантовая неопределённость.
 
Майор сидел и слушал очень внимательно и его лицо ровным счётом ничего не выражало.

— И всё же необъяснимые вещи происходят. И многие случаи были даже зафиксированы, и хоть как-то научно обоснованы. Ну, хоть как-то… — уточнил профессор простодушно и достал большой клетчатый платок. Профессор шумно прочистил нос и продолжил, как ни в чём ни бывало, — Но факты существуют и факты проверенные и перепроверенные, как и, положено, в научном мире, как мы умеем.
— Умеете, — спокойно согласился с ним майор, а потом спросил прямо, — Это вы об этом говорили с Даниловым?

 — С Рубаном мы говорили о погоде и видах на урожай, — усмехнулся доктор. — Ну, а если серьёзно с пациентом, который вчера балансировал на грани умопомешательства разговоры о запредельном не ведут. Это противопоказанно.
 
— Понятно, — кивнул майор. — Что очень печально.

— Увы! Ничем не могу помочь. Ваш высокий полицейский чин тоже говорил о горячих следах. Чтобы меня поразить, он даже поведал мне правду об истинном масштабе ограбления. Оказывается, кроме ценного оборудования, злоумышленниками был вскрыт тайник, где потерпевший хранил основную часть своего капитала. Предположительно в золоте!

— Пациент намеревался податься в бега?

— Судя по его психическому состоянию, вполне возможно.

— Что ж доктор.  Буду с вами откровенен. Как доктор вы ведь обязаны хранить тайны?

— Врачебные, — подчеркнул Ягужинский.

— Разумеется. То, о чём я вам сейчас поведаю никакой врачебной тайны не представляет, но возможно Феликс Борисович, совершенно случайно, упоминал что-нибудь о бит койне, либо крипто валюте?

— Впервые слышу подобные выражения. Хотя про крипто валюту слышал, где-то краем уха. Но не от пациента.


Этим же вечером майор Рябчиков явился с докладом к генералу Севостьянову. Генералу давно пора уж было быть дома, но он ждал именно этого доклада. Генерал в Интерполе представлял Россию, не являясь его представителем. Такой вот парадокс.

Как ему объяснили, в последнее время появилось новое направление в мошеннических схемах, связанное с крипто валютой. Дело было совсем новое, но крипто валюта, по сути, те же деньги. Понятие бит койн уже не выглядело экзотикой. Те же деньги, пусть и виртуальные. Из молодых и творческих членов этой достойной организации и был создан новый отдел.

Пока отдел знакомился с историей создания системы новых денежных отношений в виртуальном пространстве. Отношения эти довольно быстро развивались и то, что вчера было экзотикой, быстро становилось популярным и продвинутым бизнесом. Как и предвидела полиция в схемы стал проникать криминал. И вскоре стали появляться свои мошенники и спекулянты.

Так генерал Севостьянов узнал, что среди крипто мошенников появился россиянин. Некто Романов Игорь Петрович. Имя, безусловно, ненастоящее и в картотеке Интерпола он фигурировал под кличкой Антиквар. В крупных делах он замечен не был, но это пока. Так считали опытные сотрудники, заочно знакомые с Антикваром по некоторым его делам, и все признавали высокое качество работы Антиквара. Креативность и даже некоторую театральность его операций.

Генерал Севостьянов, курировавший расследование последнего дела Антиквара, связанным с крипто валютой, по этой причине и был привлечён к работе уже с Интерполом. «Вышел на международный уровень», как шутил сам генерал, но веселья в его голосе было мало.

Майор Рябчиков был руководителем спец группы по этому делу, собранной специально для работы с Интерполом. Ознакомившись с досье на Антиквара, майор сразу понял, что имеет дело с мошенником экстра-класса и для него это был достойный вызов.


******
Феликс Борисович Рубан, понятное дело, с досье на «одноклассника» ознакомлен не был, но догадывался уже о многом. Смутные подозрения, собственно, возникли в первые секунды, как только он увидел бывшего одноклассника. Потом включился рассудок, отодвинул в сторону интуицию и всё, как положено, «разъяснил». И вот перед ним тот самый Колька-Дункель, сильно изменившийся, так ведь прошли годы.

Марина Омельченко, безусловно была настоящей. Той самой одноклассницей, в которую он уже был готов был влюбиться, но случилось это много позже. И изменилась не сильно. О том, что они на пару давно проворачивают мошеннические операции, он узнал уже от Степана.

От него он узнал, что криминальная парочка добралась и до тайника с золотыми слитками. По его сведениям, Марине удалось пристроить радио маячок в герметичный контейнер для слитков. Золотой запас он сделал по совету того же «Николая».

Так же от Степана он узнал, что под личиной Кольки-Дункеля скрывался некто Романов Игорь Петрович. Безусловно имя фальшивое. Под каким именем путешествует по миру Антиквар сегодня Степану не было известно. Как и генералу Севостьянову.

Феликс принял свалившиеся катастрофические вести равнодушно и его отрешённость поразила Степана. «Как бы крыша у Феликса не потекла!» — озабоченно подумал он и что-то дрогнуло в груди. Неожиданно для самого себя он понял, что несмотря на разницу во всех отношениях он последние годы воспринимал Феликса не как своего шефа и даже не компаньона, а как друга. Несмотря на свой богатый и неоднозначный жизненный опыт, Степан оставался человеком порядочным и вопрос чести был для него не пустым звуком.

Степан понимал, что карьера в шоу бизнесе для Феликса теперь закрыта, если не навсегда, то надолго. Он понимал, что теперь свободен, как администратор, от обязательств перед Феликсом. Но для себя он решил, что останется с Феликсом и будет помогать ему по мере своих сил.

Когда пришло время выписки, Степан лично приехал за ним, чтобы увезти в свой загородный дом. Когда Феликс вышел навстречу ему из палаты Степан почувствовал, как сжалось его сердце. Феликс стал невероятно худ, и одежда висела на нём мешком. Но особенно Степана поразили его глаза, ввалившиеся и потухшие.

«Как возжечь теперь в нём прежний огонь?» — подумал он и высокий слог не смущал его недоверчивый и ироничный ум.  «Сейчас ему, как никогда, нужна достойная цель, а что может быть достойней справедливой мести?» Так бывало рассуждал в одиночестве Степан, за бутылкой коньяка. В обычных будничных рассуждениях он был озабочен финансовыми проблемами, которые надо было решать в первую очередь.

Феликс мог жить в его большом доме совершенно его не стесняя, но Степан, как человек дальновидный, понимал, финансовый фундамент необходим и фундамент основательный. Поэтому он напрямую обратился к отцу Феликса. Борис Ефимович готов был обеспечить финансово «непутёвого сына», легко решив вопрос с жильём и мед обслуживанием.

Степан встречался с ним лично и сразу понял, что дело не в суммах и квадратных метрах. При его высоком положении малейшее пятнышко на репутации стоило гораздо дороже. Но даже это было не главное. Главное было в молодой жене, красивой и меркантильной стерве, что осваивалась сейчас в доме как полноправная хозяйка.

Степану было на это наплевать. Решив вопрос с финансовой рентой, он расстался с Борисом Ефимовичем с чувством полного удовлетворения.

Уладив основные финансовые и юридические проблемы и оформив опекунство, как дальний родственник, Павел Андреевич закрыл основные юридические вопросы, которые могут возникнуть. Ему было прекрасно известно, какие службы разбирались с делом Феликса Рубана и криминальной парочки. Сейчас они оставили Феликса в покое, но ведь могут возникнуть и новые обстоятельства по делу. Степен, он же Павел, об этом старался не думать, решив разбираться с проблемами, по мере их поступления. С Феликсом эти вопросы он обсуждать не собирался, стараясь оберегать его от потрясений.

Феликс заговорил об этом сам, сразу по приезду домой к Павлу.

— Паша, ты прости, что доставил тебе столько хлопот, — сказал он, когда они после ужина сидели у камина. Уловив удивление в его взгляде, добавил. — Да, Паша, ты не ослышался. Ты теперь просто Паша, как родной и близкий мне человек, за всё, что ты сделал для меня. И я для тебя, просто, Феликс. Понимаешь?

— Понимаю, — ответил Паша, внутренне расслабившись. Разговор приобретал душевный характер.

— Вот и хорошо, спокойно сказал Феликс, а теперь о главном, — неожиданно добавил он уже другим голосом. — Ментально я совершенно здоров, Паша. Считай, что это не констатация, а официальное заявление. А вот душой… — Феликс замолчал, а Павел замер, почувствовав холодок промеж лопаток.

— Я, Паша, не просто изменился, я. буквально, переродился. Я уже не тот гламурный музыкальный продюсер, и даже не навигатор бесконечности… — здесь Феликс издал такой дикий смешок, что кровь заледенела в жилах, а Феликс взял его за плечо, заставив развернуться, и посмотрел уже в упор.

— Теперь я мститель, Паша, и не абы какой, а карающий меч судьбы, и я найду их, вместе или по отдельности. Найду их, сколько бы времени ни понадобилось. Найду где угодно, хоть на краю света. — Он смотрел Павлу прямо в глаза, и тот видел в его расширенных, чёрных зрачках своё отражение. Феликс усмехнулся и отпустил его плечо.

— Прости, если напугал, — сказал он глухо. — Ты, верно, принял меня за сумасшедшего? Это не так, Паша, — он покачал головой. — Это гораздо страшнее. Это одержимость, но не яростная одержимость фанатика, а холодная одержимость охотник, идущего по следу.

— Так нет ведь никакого следа, — хрипло возразил Павел.

— Есть! Не может не быть. Есть время, в котором след остался и может проявиться, есть, его величество случай, который помогает тем, кто непреклонно идёт к цели.

«Нет. Он точно не сумасшедший, — подумал Павел, захваченный его порывом. — Он одержимый!»

А Феликс, вдруг улыбнулся и сказал весело:

— Есть ещё и профессор Ледофилин! Если ты готов мне помочь, то скоро я тебя с ним познакомлю. — Феликс помолчал, глядя на огонь в камине, а потом буквально прокаркал, — а есть ещё и судьба, которая карает несправедливость, если ты непреклонен в своей решимости.

Он посмотрел Павлу прямо в глаза, потом тепло и искренне улыбнулся, и сказал:

— А теперь, мой дорогой друг, мы с тобой выпьем хорошего виски!

Конец второй части.