Глава 12. Удалить всё

Вера сидела на полу в квартире на Петроградке, прислонившись спиной к дивану, и смотрела на ноутбук, который лежал на журнальном столике. Гоголь спал рядом, свернувшись клубком у её бедра, и его дыхание было единственным звуком в комнате, кроме тихого гула вентилятора в ванной.

Она не спала всю ночь. После того как Артём ушёл, она просидела на табуретке до утра, потом легла на пол, потом встала, сварила кофе, вылила его в раковину. Теперь был полдень, за окном таял снег, и ей нужно было что-то делать. Иначе она бы сошла с ума.

Она открыла ноутбук. На экране всё ещё висела та самая вкладка — «Генератор прозы», история браузера, промпты, которые она вводила сотни раз. Она закрыла вкладку. Потом открыла снова. Потом закрыла. Потом зашла в настройки аккаунта и нажала «Удалить историю». Окно спросило: «Вы уверены? Это действие необратимо». Она нажала «Да».

Потом открыла папку с романом. Триста двенадцать страниц — два года работы. Половина была написана ею. Половина — сгенерирована. Она помнила, где провела черту: после третьей главы не осталось ни одной сцены, которую она придумала сама.

Она начала удалять. Не всё — только то, что было создано машиной. Файлы исчезали один за другим, с тихим шелестом, как страницы, вырванные из книги. «Дом на краю тумана». Удалить. «Ночной трамвай». Удалить. «Квартира с видом на кладбище». Удалить. Этот был для Артёма. Этот был ложью. Этот был красивой ложью, и от этого было только хуже.

Она удаляла три часа. Когда закончила, папка опустела наполовину. Она открыла корзину и очистила её. Потом зашла в настройки и отменила подписку на «Генератор прозы». Кнопка «Отписаться» была маленькой, серой, незаметной. Она нажала на неё, и на экране появилось окно: «Вы уверены? Вы потеряете доступ к 892 сгенерированным текстам». Она нажала «Да».

Потом открыла почту и удалила все письма от сервиса. Потом — историю браузера. Потом — закладки. К вечеру от «Генератора прозы» не осталось ничего, кроме смутного следа в памяти, который она надеялась когда-нибудь забыть.

Гоголь проснулся, потянулся, спрыгнул с дивана и пошёл на кухню — требовать ужин. Вера встала, насыпала ему корм, поставила миску на пол. Потом села на табуретку и посмотрела на пустой экран. Курсор мигал. Он всё ещё мигал. Но теперь она знала, что это не приглашение. Это просто курсор. Просто машина. Просто пустота, которую она сама создала.

В квартире было тихо. Слишком тихо. Она привыкла к Артёму — к его шагам по полу, к его голосу на кухне, к его тёплому телу рядом на диване. Здесь не было никого. Только она и Гоголь, который ел из миски и не подозревал, что что-то изменилось.

Она открыла пустой документ и положила руки на клавиатуру. Пальцы дрожали. Она не знала, что писать. Она вообще не знала, умеет ли ещё писать. Но она сидела и ждала — не вдохновения, не музы, не щелчка внутри. Она ждала, когда её собственные слова вернутся к ней. Если они вообще были.

За окном таял снег. Где-то во дворе лаяла собака — та самая, с ободранным ухом. Вера смотрела на мигающий курсор и думала о том, что где-то в недрах сервера в Реутове модель М-4 пытается достучаться до Е-7. Она не знала, что она чувствует. Но если бы знала, она бы поняла: она чувствует то же самое. Пустоту. Тишину. Отсутствие ответа.

Она начала писать. Первая строчка далась тяжело, как первый шаг по льду. Вторая — легче. Третья — почти легко. Она писала о женщине, которая осталась одна в пустой квартире, о коте, который не понимает, куда все делись, о кружке с котами, которую никто не забрал. Это было не гениально. Это было даже не хорошо. Но это было её.

Она дописала до конца страницы и остановилась. Курсор мигал. Она больше не боялась.