Гармониум. Глава 16

Глава 16. Проверка на прочность
Гармониум. Проверка на прочность
Мэр Муромов давно не посещал «Гармониум». Отчёты из кризисного центра приходили удовлетворительные, пациенты и их родственники отзывались о работе учреждения в целом неплохо, а выписавшиеся постепенно возвращались к нормальной жизни. С братьями Эдуардом и Артуром Вениаминовичами он тоже встречался неоднократно, причём не только в стенах центра, но и на городских мероприятиях.

Впрочем, у мэра хватало и других забот.

На город обрушился мощный ураган. Ветер валил деревья, рвал провода, разрушал ветхие строения. К счастью, большинство повреждений удалось устранить достаточно быстро, однако многие люди остались без крыши над головой. Пострадавших требовалось куда-то размещать.

— В больницу принимают травмированных, — объяснял Половиков на очередном совещании. — А если человек физически не пострадал, но его дом разрушен? Куда его девать?

В кабинете повисла тишина.

Молоденькая секретарша Евгения, до этого старательно записывавшая поручения, робко подняла голову.

— «Гармониум»…

Половиков так и всплеснул руками.

— Отлично! Просто замечательно!

Он многозначительно подмигнул Элеоноре Сергеевне, сидевшей напротив. Та едва заметно улыбнулась.

Муромов, не обратив внимания на их переглядки, развёл руками.

— Ну что же, позвоните им. Надеюсь, братья не откажут людям в помощи.

Они не отказали.

Эдуард и Артур распорядились предоставить пострадавшим койки и раскладушки, обеспечить горячим питанием и всем необходимым для временного проживания. Однако привлекать новых постояльцев к работе в центре не стали. Их приглашали на утреннюю зарядку и прикладные занятия, но не более того.

И именно это обстоятельство вскоре стало причиной недовольства некоторых пациентов.

Васько особенно раздражало, что она ежедневно трудилась в птичнике, а затем в саду, тогда как пострадавшие от урагана в лучшем случае клеили аппликации.

— Нет, ты посмотри на них! — возмущалась она, наблюдая, как несколько временных постояльцев возвращаются с занятия с поделками в руках. — Я тут с утра до вечера вкалываю, а они отдыхают! Максимум аппликации клеят! И почему им можно?

Мелешко имел собственные претензии.

Его особенно злило, что пострадавшие могли свободно передвигаться по центру в течение дня, а ему самому разрешалось выходить из своего отделения лишь после досуговых занятий, ближе к вечеру.

— Наверное, всё ещё следят за мной, как за бывшим заключённым, — мрачно бурчал он. — Сколько можно? Я уже давно не тот человек, что прежде!

Они ещё не знали, что их недовольство вскоре заинтересует людей, которые были бы рады найти в работе «Гармониума» хотя бы один серьёзный недостаток.

Элеонора Сергеевна и Половиков прибыли в центр под предлогом очередной проверки.

Официально их интересовало, насколько эффективно организовано размещение пострадавших. Неофициально же оба чиновника продолжали искать способ уличить братьев в ошибках.

Эдуард и Артур были слишком профессиональны, слишком внимательны к деталям и, что раздражало проверяющих больше всего, слишком редко давали повод для обоснованных претензий.

В коридоре Элеонора Сергеевна разговорилась с Васько и Мелешко. Разговор быстро перешёл на условия проживания, режим и строгость администрации.

— Значит, братья вам не слишком нравятся? — уточнила она, внимательно наблюдая за собеседниками.

— А кому они понравятся, если всё время командуют? — фыркнула Васько.

— Особенно если одним всё можно, а другим ничего, — добавил Мелешко.

Элеонора Сергеевна переглянулась с Половиковым.

— Вот что, дорогие мои. Вы могли бы оказать нам небольшую услугу. Если заметите, что Эдуард Вениаминович или Артур Вениаминович допустят какой-нибудь серьёзный промах, сообщите нам.

Мелешко прищурился.

— А почему вы сами за ними не следите? У вас же проверки.

— Мы и следим, — невозмутимо ответил Половиков. — Но сотрудники центра занимаются прежде всего рабочими вопросами. А с этим у братьев всё в порядке. Эдуард Вениаминович и Артур Вениаминович прекрасные специалисты. Поэтому нам приходится искать другие недостатки.

— Например, в личной жизни? — догадался Мелешко.

— Почему бы и нет? — с готовностью отозвалась Элеонора Сергеевна. — Все люди разные. И даже самые хорошие специалисты могут допускать ошибки в других сферах.

Васько и Мелешко переглянулись.

— А что нам за это будет? — спросила женщина.

— Мы, со своей стороны, постараемся помочь вам с досрочным выходом, — пообещал Половиков.

— И не будем препятствовать возвращению к прежнему образу жизни, — добавила Элеонора Сергеевна.

Мелешко улыбнулся.

— Тогда договорились.

Разговор этот не остался незамеченным.

В тот момент Куимов как раз закончил занятие в мастерской и вышел немного отдохнуть. Он не собирался подслушивать, но случайно услышал достаточно, чтобы понять: происходит что-то нехорошее.

Однако вмешиваться сразу не стал.

Он дождался, пока чиновники закончат беседу, и лишь потом подошёл к ним с видом человека, занятого исключительно своими обязанностями.

— Элеонора Сергеевна, Половиков, я всё сделал, как вы рекомендовали, — доложил он. — На занятиях создаю атмосферу обязанности и долга. Всё серое, строгое, без лишних эмоций. Сверх того, что требуют Эдуард Вениаминович и Артур Вениаминович.

— Молодец! — похвалил его Половиков.

— Вот видите, — довольно заметила Элеонора Сергеевна. — Человек понимает, что от него требуется.

Они даже не заподозрили, что Куимов уже знает об их договорённости с пациентами.

— А мы тем временем займёмся семейной жизнью наших замечательных руководителей, — продолжила чиновница. — Вдруг там найдётся что-нибудь интересное.

Куимов скромно кивнул и удалился.

А Элеонора Сергеевна с Половиковым отправились искать очередную брешь в безупречной, как им казалось, системе.

Но и в семейной жизни братьев обнаружить недостатки оказалось непросто.

Артур вместе с Катей отправился поддержать Еву на прослушивании. Он внимательно слушал выступления, искренне переживал за дочь и после её выхода со сцены первым подошёл поздравить её с окончанием.

Эдуард и Маша в это время были самыми преданными болельщиками своих детей, Габриэля и Стефании, участвовавших в соревнованиях по роллерному спорту.

Они следили за каждым заездом, переживали из-за неудач и радовались успехам.

На соревнованиях присутствовал и мэр Муромов, приглашённый в качестве почётного гостя. Он с интересом наблюдал за происходящим, но вскоре его внимание привлекло нечто другое.

Эдуард и Артур, несмотря на огромную загруженность, находили время для детей. Они не просто формально присутствовали рядом, а действительно участвовали в жизни своих семей.

Муромов невольно улыбнулся.

Вот ведь умеют люди. И работу тянут, и о близких не забывают.

Элеонора Сергеевна, стоявшая неподалёку, тоже наблюдала за братьями. Однако вместо восхищения на её лице постепенно появлялось раздражение.

— Ну и что? — тихо пробормотала она Половикову. — Они же не могут быть идеальными во всём.

— Не могут, — согласился тот. — Но пока не доказали обратного.

И поиски продолжились.

Вскоре после возвращения в «Гармониум» Эдуард заглянул в библиотеку.

Там несколько пациентов под руководством наставника занимались восстановлением книг: склеивали порванные страницы, укрепляли переплёты, сортировали издания. Среди них была и Юля.

Увидев её, Эдуард остановился.

— Юля, подойди на минутку.

Девушка поспешно отложила книгу и подошла к нему.

— Как ты? — спросил он.

— Хорошо, Эдуард Вениаминович.

Он внимательно посмотрел на неё, затем мягко поправил выбившуюся из причёски прядь.

— Выглядишь неплохо. Только волосы немного растрепались.

Юля смущённо улыбнулась.

— Спасибо.

Она помолчала, словно собираясь с духом, а затем нерешительно произнесла:

— Эдуард Вениаминович, я уже несколько дней вас не видела. И Артура Вениаминовича тоже.

— Понимаешь, Юля, мы должны находить время для своих близких. Для детей. У них своя жизнь, свои занятия, свои переживания. И если мы хотим быть рядом, то должны действительно присутствовать в их жизни, а не только говорить об этом.

Он достал телефон и показал ей несколько фотографий с соревнований по роллерам и прослушивания Евы.

Юля с интересом рассматривала снимки.

— Как здорово! Они, наверное, очень рады, что вы пришли.

— Надеюсь, — улыбнулся Эдуард.

Затем Юля оживилась и достала собственную работу — аккуратную поделку из круп.

— А я вот это сделала.

Эдуард внимательно рассмотрел поделку.

— Красиво. Старалась?

— Да.

— Слушай, а насколько я помню, раньше твоей основной работой был птичник, а библиотека считалась досугом. Сейчас же всё наоборот. Причём здесь поделки?

Юля сразу покраснела.

— Ну… В прошлый раз я случайно заглянула туда, где занимались оригами. Помните, когда я подарила вам лягушку? Мне тогда очень понравилось. А теперь захотелось попробовать что-нибудь ещё. Вот и крупы. Оказалось, это тоже интересно.

Эдуард терпеливо выслушал её объяснения.

— Хорошо, что ты пробуешь новое и находишь занятия, которые тебе нравятся. Это полезно. Но в следующий раз обязательно предупреди наставника. Или меня. Договорились?

— Договорились, — тихо ответила Юля.

— Вот и хорошо. И продолжай заниматься. У тебя получается.

Он вернулся к своим делам, но разговор запомнил.

Вечером Эдуард рассказал обо всём Артуру.

— Получается, некоторые пациенты самостоятельно меняют распределение времени, — задумчиво произнёс младший брат.

— Причём не обязательно из плохих побуждений. Юле просто понравилось новое занятие. Но порядок должен соблюдаться.

На следующий день братья провели небольшую проверку и собрали совещание с наставниками и сотрудниками.

Выяснилось, что Юля была не единственной. Несколько пациентов тоже начали посещать дополнительные занятия без согласования с администрацией.

— Мы не против того, чтобы пациенты занимались больше чем двумя видами деятельности, — объяснил Эдуард. — Наоборот, если у человека появляются новые интересы, это прекрасно. Но самовольное изменение расписания недопустимо.

— Необходимо учитывать нагрузку, состояние пациента и основные задачи программы, — добавил Артур. — Если кто-то хочет попробовать что-то новое, он должен сообщить об этом наставнику. Или обратиться непосредственно к нам.

Сотрудники приняли замечания к сведению.

Никаких наказаний не последовало. Братья просто навели порядок, не превращая обычную ситуацию в серьёзный конфликт.

Но вскоре Артур столкнулся с другой проблемой.

Тренер Савченко сообщил ему, что Света, которой он поручил предлагать челночный бег, занимается исключительно им.

— Другие упражнения пробовать не хочет? — уточнил Артур.

— Пока нет. Делает то, что уже знает.

Артур задумался.

Он мог бы вызвать Свету и прямо сказать, что она проявляет недостаточную инициативу. Однако решил поступить иначе.

На очередной тренировке он сам подошёл к ней.

— Света, сегодня попробуем кое-что новое.

— Что именно? — насторожилась она.

— Прыжки в высоту через верёвку.

Света посмотрела на верёвку, затем на Артура.

— Я не умею.

— Поэтому и будем учиться.

Он установил для себя высоту в семьдесят сантиметров, а для неё — пятьдесят.

Сначала всё шло неплохо. Света несколько раз преодолела препятствие, но затем начала сбиваться. С каждой неудачной попыткой её уверенность уменьшалась.

— Ещё раз, — спокойно говорил Артур.

Она пробовала снова.

— Ещё.

— У меня не получается!

— Пока не получается. Это не одно и то же.

Света стиснула зубы и попыталась ещё раз. Верёвка задела её ногу, и девушка неудачно упала.

От обиды и боли она расплакалась.

Артур сразу подошёл, помог ей подняться и придержал за руку.

— Тихо. Всё, всё. Давай посмотрим, не ушиблась ли ты.

Убедившись, что серьёзной травмы нет, он дал ей немного успокоиться.

— Я не могу, — всхлипнула Света.

— Можешь не прыгать, — неожиданно сказал он. — Давай пока просто перешагнём через верёвку.

Она недоверчиво посмотрела на него.

— Просто перешагнуть?

— Да. Чтобы перешагнуть достаточно высоко, тоже нужно приложить усилие. А дальше будем двигаться постепенно. Никто не требует от тебя сразу стать чемпионкой.

Он протянул ей руку.

Света помедлила, но всё-таки согласилась.

Сначала она просто перешагнула через верёвку. Потом повторила движение. Затем подняла ногу чуть выше.

— Вот видишь, — похвалил Артур. — Уже получается.

Она слабо улыбнулась.

Всё это время неподалёку находились Васько и Мелешко. Они наблюдали за тренировкой, переглядываясь.

— Видел? — шепнула Васько. — Он её заставлял, заставлял, а потом ещё и утешал.

— Конечно, — отозвался Мелешко. — Очень интересно. Вот об этом-то и стоит рассказать Элеоноре Сергеевне.

Они уже представляли, как чиновница обрадуется очередной возможности уличить братьев в неправильном обращении с пациентами.

Однако сами братья в это время были заняты совсем другим.

Куимов понимал, что дальше молчать нельзя.

Он видел, как Элеонора Сергеевна и Половиков завербовали Васько и Мелешко. Он знал и о том, что сами сотрудники центра оказались вовлечены в эту историю.

Поэтому после очередного занятия он отправился к Пашутинской.

— Нам нужно поговорить.

Женщина встревоженно посмотрела на него.

— О чём?

— Элеонора Сергеевна и Половиков завербовали двух пациентов. Васько и Мелешко теперь следят за руководством и собираются доносить обо всём, что сочтут подозрительным.

Пашутинская побледнела.

— Господи…

— Это плохо. Надо рассказать Эдуарду Вениаминовичу и Артуру Вениаминовичу.

— Нет! — почти выкрикнула она.

Куимов удивлённо посмотрел на неё.

Пашутинская закрыла лицо руками и заплакала.

— Если мы расскажем, придётся признаться и в том, что нас самих завербовали. А вдруг они нас уволят? Что тогда будет? У меня мама престарелая, сын больной…

Она не договорила.

Дверь кабинета распахнулась.

На пороге стоял Артур.

— Увольнять вас никто не собирается, — твёрдо произнёс он.

Пашутинская замерла.

— Артур Вениаминович…

— Оба. Немедленно ко мне в кабинет. Эдуард ждёт.

Он развернулся и вышел, не оставляя места для возражений.

Куимов и Пашутинская переглянулись и последовали за ним.

Эдуард уже ждал их в своём кабинете.

Братья не повышали голоса, не устраивали сцен и не пытались запугивать сотрудников. Но их спокойствие было куда неприятнее любого крика.

— Рассказывайте, — сказал Эдуард.

Куимов начал первым. Он признался, что чиновники предложили ему изменить атмосферу занятий, сделать её более серой, формальной, наполненной обязанностями и ограничениями. Он согласился, хотя теперь понимал, что поступил неправильно.

Пашутинская призналась, что тоже оказалась втянута в эту историю.

— Почему вы не сообщили нам сразу? — спросил Артур.

— Мы боялись, что вы нас уволите, — тихо ответила женщина.

— А вы считаете, что скрывать происходящее было лучше? — уточнил Эдуард.

Она опустила глаза.

— Нет.

— Вот именно. Если вам предлагают сделать что-то сомнительное, если на вас давят или пытаются использовать ваши личные обстоятельства, вы должны прийти к нам. Мы не можем помочь, если вы молчите.

Куимов немного помолчал, затем спросил:

— Но как вы догадались?

Артур переглянулся с братом.

— Помнишь, когда ты рассказывал нам об успехах дочери? — спросил он. — Ты говорил, что она способная, старательная, но у вас не хватает средств на её дальнейшее обучение.

Куимов кивнул.

— Именно поэтому мы предложили тебе вести дополнительные занятия по поделкам из круп. Мы хотели, чтобы у тебя появилась возможность заработать и одновременно заниматься тем, что может быть полезно для твоей дочери. А после твоего разговора с чиновниками стало понятно, что ты пытаешься выполнить нечто большее, чем обычные служебные обязанности.

— То есть вы уже тогда что-то подозревали? — спросил Куимов.

— Мы предполагали, — уточнил Артур. — Но предположения — ещё не доказательства.

Эдуард повернулся к Пашутинской.

— Я знаю, что у вас престарелая мама и сын, страдающий шизофренией. Вы несёте огромную нагрузку и пытаетесь справиться со всем самостоятельно.

Женщина снова заплакала.

— Мы хотим предложить вам помощь, — продолжил Эдуард. — Она может показаться жёсткой, потому что потребует серьёзных перемен. Но на данный момент это единственный вариант, который мы считаем действительно эффективным. Вашего сына необходимо лечить здесь, в «Гармониуме».

Пашутинская закрыла лицо руками.

Она долго молчала, затем кивнула.

— Хорошо. Я согласна.

— Тогда мы займёмся этим вопросом, — заверил её Эдуард. — И впредь, пожалуйста, не пытайтесь решать такие проблемы в одиночку.

После разговора братья отпустили сотрудников.

Они не стали ни увольнять их, ни объявлять выговор. Но сделали выводы.

— За этими двумя можно больше не следить, — заметил Артур. — По крайней мере, пока.

— А вот за некоторыми пациентами стоит, — ответил Эдуард. — Особенно если они продолжают искать способы обойти правила.

Братья ещё не знали, что Васько и Мелешко уже собираются нанести новый удар.

Свободного доступа к телефону у пациентов не было. Режим в центре оставался строгим, поэтому Васько и Мелешко решили дождаться следующего визита Элеоноры Сергеевны.

Когда чиновница появилась в «Гармониуме», они поспешили к ней.

— Мы кое-что заметили, — заговорщицки сообщил Мелешко.

— И что же? — заинтересовалась Элеонора Сергеевна.

Васько тут же принялась рассказывать о тренировке Светы, о том, как Артур заставлял её повторять упражнения, как она упала и заплакала, а он потом помог ей подняться.

Мелешко добавил подробности, стараясь представить ситуацию как можно более подозрительной.

Элеонора Сергеевна слушала с растущим интересом.

— Вот это уже любопытно, — протянула она.

В её голове немедленно возник план.

Если представить ситуацию в нужном свете, можно будет поставить под сомнение методы работы Артура. А если добавить к этому семейные обстоятельства, то, возможно, удастся посеять раздор между братьями и их близкими.

Да, это может сработать, решила она. Не обязательно искать грубые нарушения. Иногда достаточно правильно преподнести обычный случай.

— Молодцы, — похвалила она Васько и Мелешко. — Продолжайте наблюдать. И обязательно сообщайте обо всём необычном.

Затем чиновница отправилась осматривать центр.

Она заглянула в несколько помещений, поинтересовалась самочувствием пациентов, посмотрела, как организованы занятия, и даже похвалила одного из наставников за аккуратность.

Наконец Элеонора Сергеевна направилась в кабинет Эдуарда и Артура, чтобы подписать необходимые бумаги.

Разговор шёл вполне официально. Она задала несколько вопросов о размещении пострадавших от урагана, уточнила некоторые цифры, подписала документы.

А перед уходом будто бы между прочим заметила:

— Кстати, ваши пациенты Васько и Мелешко трудятся очень неплохо. Даже лучше некоторых остальных. Думаю, их стоит поощрить.

Эдуард поднял глаза от бумаг.

Артур едва заметно усмехнулся.

— Благодарим за наблюдательность, — спокойно ответил он.

— Всегда пожалуйста, — с удовлетворением сказала Элеонора Сергеевна.

Она ушла, совершенно уверенная, что сделала очередной шаг к своей цели.

Дверь закрылась.

Братья несколько секунд молчали.

Затем Артур отложил ручку.

— Значит, трудятся неплохо?

— Очень неплохо, — согласился Эдуард.

Оба переглянулись.

— Савченко, — позвал Артур по внутренней связи, — завтра на зарядке Васько и Мелешко назначить дополнительный бег по кругу. Раз уж у них столько энергии, пусть расходуют её с пользой.

Эдуард тем временем связался с Сидоровой.

— На ферме для Васько и Мелешко найдётся дополнительная работа? Хорошо. Тогда поручите им самые трудоёмкие задачи.

Артур снова взял телефон.

— И Куимову передайте, чтобы после занятий они помогли полностью убрать мастерскую от опилок. Всё до последней щепки.

Закончив распоряжения, братья обменялись довольными взглядами.

— Думаешь, поймут намёк? — спросил Артур.

— Уверен, — ответил Эдуард.

На следующее утро Васько поняла, что её день начинается не так, как хотелось бы.

— Ещё круг! — потребовал Савченко.

— Да сколько можно?! — возмутилась она, едва отдышавшись.

— Столько, сколько назначено.

Васько побежала снова.

Мелешко тем временем на ферме пытался загнать свиней в загон.

— Развизжались тут! — кричал он, размахивая лопатой. — А ну, марш!

Свиньи, совершенно не впечатлённые его возмущением, продолжали носиться по загону.

Когда он наконец закончил работу, его ждала мастерская.

Куимов выдал ему инструменты и указал на пол, покрытый опилками.

— Нужно убрать всё. Тщательно.

— Да я уже на ферме отработал!

— Значит, теперь будешь убирать мастерскую. Работа такая.

Васько и Мелешко пересеклись ближе к обеду. Оба были уставшими, сердитыми и окончательно лишившимися желания искать новые поводы для доносов.

Васько мрачно подметала пол, когда заметила Артура, проходившего мимо.

Она бросила на него такой взгляд, что любой другой человек, возможно, предпочёл бы немедленно уйти.

Артур лишь усмехнулся.

— Побольше поработаешь — поменьше поболтаешь.

— Я вообще-то не болтаю! — огрызнулась Васько.

— Разумеется. Ты исключительно наблюдаешь.

Мелешко, услышав это, едва не выронил лопату.

На ферме снова раздалось свинячье визжание.

Эдуард, проходивший мимо, остановился и посмотрел на него.

— Видишь, они хотят общения.

— Чего?! — не понял Мелешко.

— Общения, — невозмутимо повторил Эдуард. — Вот и пообщайся с ними. Обсуди то, что знаешь.

Артур не выдержал и рассмеялся.

Мелешко посмотрел сначала на него, потом на Эдуарда, а затем на свиней, которые, судя по всему, действительно были готовы поддержать разговор на любую тему.

— Да вы издеваетесь!

— Ничуть, — ответил Эдуард. — Мы поощряем инициативу. Вы же сами хотели больше возможностей и полезной деятельности.

Васько шумно выдохнула и продолжила подметать.

Ей вдруг стало ясно, что жаловаться на работу в «Гармониуме» чиновникам, которые мечтают найти здесь нарушения, было не самой удачной идеей.

Потому что братья умели замечать не только чужие недостатки, но и чужие намерения.

А если уж Эдуард и Артур принимались воспитывать тех, кто пытался играть против них, то делали это так, что формально придраться было не к чему.

Работа была назначена по правилам. Нагрузка оставалась в пределах допустимого. Никого не унижали, не оскорбляли и не лишали положенного отдыха.

Просто тем, кто слишком много говорил о чужих промахах, предлагали на время сосредоточиться на собственных обязанностях.

И, судя по выражениям лиц Васько и Мелешко, такой метод воспитания оказался весьма действенным.

А в кабинете Эдуарда Артур ещё раз напомнил брату:

— Нам всё-таки стоит внимательнее относиться к тому, что происходит вокруг. Чиновники не оставят нас в покое.

— Пусть ищут, — спокойно ответил Эдуард. — Если мы работаем правильно, скрывать нам нечего.

— А если найдут что-то, что действительно нужно исправить?

— Исправим.

Артур улыбнулся.

— Вот за это я тебя и уважаю, старший брат.

Эдуард улыбнулся в ответ.

За окном «Гармониума» жизнь шла своим чередом. Пациенты занимались, наставники выполняли свои обязанности, пострадавшие от урагана постепенно привыкали к временному пристанищу, а семьи братьев продолжали поддерживать их во всех начинаниях.

И пока одни пытались найти недостатки в чужой жизни, другие просто жили, работали и помогали людям.

Возможно, именно в этом и заключалась главная разница между ними.

Потому что настоящая сила руководителя проявлялась не в том, чтобы никогда не ошибаться, а в том, чтобы замечать ошибки, исправлять их и не позволять чужим интригам подменять собой главное дело.

А главным делом «Гармониума» по-прежнему оставались люди.