Мы мирные люди

Посох в дорогу нужно по росту подбирать – тогда любые расстояния без устали преодолеваются. А основная помеха в пути – неопытный спутник…
– Дядька Пров, куда торопишься? – отставая, канючил высокий прыщавый парень.
Не оглядываясь, старик усмехнулся.
– Ты, ВеселИн, ноги неправильно используешь.
– А как надо? – не понял шутки парень.
– А надо так, чтобы до Больших Выжиг засветло дойти.
– Мы разве не волколака ловить снаряжены? – недоумевал Веселин.
Пров остановился.
– Запомни, юнец, мы – мирные селяне. Наше дело – вовремя вести разнести.
Парень не унимался.
– Я сам слышал, как старейшина тебя лучшим охотником на оборотней называл. Да, и с рогатиной никак идёшь.
Старик крякнул, потеребил бороду и отправился дальше, незлобиво молвив:
– На то и старейшина, чтобы окружать себя верными и надёжными людьми. Разве плохо считаться хорошим охотником? Тем более, опасность оборотней – это пустые россказни. Кому-то выгодно держать селян в страхе. А посох-рогатина просто для успокоения. Вдруг вепрь из кустов выскочит или лось, в брачном бою посрамлённый.
Веселин смешно дёрнул головой.
– Умеешь ты, дядька Пров, гладко говорить. А не боишься, что я твои крамольные слова селянам перескажу?
– А станут ли тебя слушать? Ты кто для селян? Сопляк неразумный. Вот, то-то же – как покажешь себя с рождения, так и жизнь проведёшь.
– Создатель не делает всех одинаковыми, – не скрывал обиды парень. – При всём уважении к тебе, дядька Пров, мы не достигнем сегодня Выжиг, даже если сейчас побежим. Может, пора ловить кроликов к ужину, чтобы ночью мышей из нор не выковыривать?
Старик неожиданно проворно развернулся и своим посохом прижал шею спутника к толстому дереву.
– А кроме своей приверженности к мышам, ты ни о чём не хочешь мне поведать?
– Мир вам, добрые селяне, – раздалось от тропинки.
Лесные путешественники враз приосанились – на них с неприхотливой улыбкой взирал местный отшельник.
– Мир и тебе, ведун, – за всех ответил Пров. – Мало ты кому на глаза являешься. Может, помощь нужна?
Ведун звонко раскатил смех по округе.
– Чем ты, смертный, тяготы мои смягчишь? Или скрываешь от меня свою бессмертную натуру?
Пров огляделся и прислушался, нет ли кого постороннего, а потом тихо проговорил:
– Нет нужды меня испытывать. Сам ведь знаешь, что невозможно от тебя ничего скрыть. Говори, Стратилаг, что надобно?
Ведун помолчал, неведомо к чему прислушиваясь и словно пережёвывая напрашивающиеся слова. А потом неожиданно обратился к Веселину:
– Кролики, говоришь, тебя интересуют, да мыши? А кто намедни двух селян задрал?
Дрожь, охватившая парня, казалось, передалась самой земле. Веселин упал на колени в траву и запричитал:
– Дядька ведун, я не виноват! Клянусь, мужики девку не поделили, и один другого на рогатину насадил. А потом увидел меня и хотел той же рогатиной… А я честный волколак – сам никогда не нападаю.
– Карикатура ты на волколака, – дружелюбно махнул рукой Стратилаг. – При такой внутренней силище придурком прикидываешься.
– А что я могу, дядька ведун? Сила, ведь не чирей на причинном месте, она явно проявляется.
– К кузнецу мог подручным пойти или к кожемяке. Не только от подозрений подальше, но и уважать бы стали. А то страдаете тут коллективно синдромом обиженных, смотреть противно.
Пров всё это время невозмутимо стоял на полянке, опершись на свой особый посох. Прислушиваясь к перебранке умудрённого жизненным опытом ведуна (или кто он там) и запутавшегося в понятиях выживания зелёного юнца, он только покачивал головой, не вмешиваясь.
Однако, после последних запальчивых слов Стратилага не выдержал.
– А ты сам кто такой, чтобы нас упрекать? Нам велено вести себя так тихо, чтобы самая подозрительная сволочь не догадалась, – при этих словах Веселин посмотрел на него широко раскрытыми глазами. – Тебе ли не знать, сколько глупых и жестоких легенд создано про оборотней. А мы просто хотим выжить на собственной планете, и сюда мы никого не звали!
Ведун развёл руками.
– Пров, тебя до поры до времени никто не собирался в чём-то упрекать. Ответь сам, зачем ты напросился в Большие Выжиги? Надеешься, что объединённый совет прислушается к отвергнутому вождю?
Старик побледнел.
– Это наша земля! Ты посредник. Тебе не понять, что мы чувствуем, когда нам приходится прятаться в собственном доме. Планеты на всех хватит для мирного сосуществования.
Стратилаг засмеялся.
– Вы ошибка природы. Весь мир создан только для чистых рас. Мы же вас не истребляем под корень – скоро выйдет указ правительства о резервации для оборотней.
– Может, и ошейники на нас наденете? – вскипел Пров, изо всех сил сдерживая превращение. Жилы набухли, суставы напряглись, заусенцы лопнули, роняя в траву тёмно-красные капли.
Под разорвавшейся рубахой на груди показался светящийся древний амулет.
Стратилаг, поняв свою ошибку, беспомощно замахал руками.
– Ты не имеешь права меня убивать!
Старик покачал головой.
– У вас, пришельцев, извращённое понятие о правах. Мне триста семнадцать лет, и я никогда никого не убивал. Мы мирные люди, и имеем право жить открыто.
Лже-ведун заскрежетал зубами, но предпочёл промолчать. Он понимал, что если старик доберётся до совета накануне указа, то неизвестно, чем всё закончится.
Пров повернулся к потрясённому Веселину.
– Парень, готовься к превращению – до Выжиг успеем засветло. Завтра начнётся другая жизнь. Должна начаться.