Парковка

— Может, всё-таки не надо, Риточка? К чему нам это? — Андрей Головкин в надежде посмотрел на свою хрупкую с виду супругу.
— Что значит «не надо»? Ты только посмотри, как они припарковались! — твёрдо ответила девушка. — Весь тротуар перегородили. Не пройти, не проехать.
Маргарита Головкина, миниатюрная шатенка двадцати пяти лет от роду, твёрдо решила наказать незадачливых автолюбителей, неправильно припарковавших свои машины.
— Так ведь поздно уже, и холодно, октябрь на дворе, — не переставал перечить жене Андрей, поправляя очки на крупной переносице. — Первый час ночи. К тому же мы ведь прошли — не сильно и перегородили.
— Таких людей надо наказывать, и если я сегодня не вызову полицию, то завтра они перегородят так, что уже точно не пройдём, — симпатичное личико Риты выражало твёрдую уверенность в своей правоте. — Звони в полицию.
Тридцатилетний Андрей был немногим выше своей невысокой супруги, в конце концов он глубоко вздохнул и нерешительно достал телефон из кармана.
— Чего ты боишься? — удивилась Рита.
— Да не боюсь я, просто неловко как-то, — промямлил Андрей. — Кроме нас во дворе никого нет, кому эти машины мешают.
— Мне мешают, — отрезала Маргарита. — Тебе этого должно хватить. Мужчина называется. Ладно, сама позвоню.
Рита выудила из сумочки телефон и смело набрала 112.
Через полчаса во дворе дома Головкиных было шумно и многолюдно, несмотря на позднюю ночь.
Приехавшая на вызов машина ГИБДД не смогла нормально припарковаться, и ей пришлось заехать немного на тротуар, чтобы оставить хоть какую то возможность для проезда припозднившихся автомобилей. Это вызвало необузданный приступ гнева у Маргариты Головкиной.
— Как вам не стыдно? — размахивала руками Рита. — Я вас из за этого сюда и вызвала! Посмотрите, как машины во дворе припаркованы. Кто как! Половина на тротуар заехала — и вы туда же!
— Женщина, перестаньте ругаться, — старший лейтенант Кузнецов выглядел грозно: огромный рост, сажень в плечах, и голос как из преисподней.
Но не тут то было. Риту Головкину на мякине не проведёшь.
— Я говорю, уберите патрульную машину с тротуара! — практически визжала девушка. — Вы должны соблюдать закон! Я ведь почему-то соблюдаю, — Рита махнула рукой в сторону рядом стоявшей новенькой Лады.
Инспектор Кузнецов аж вздрогнул от неожиданности.
— Спокойно, женщина, — пришёл на подмогу Кузнецову его напарник, лейтенант Молотков. — Зачем так кричать? Вот вы сейчас сами общественный порядок нарушаете.
— Ничего я не нарушаю, — немного успокоившись, возмутилась Рита.
— Вы полицию вызывали? — успокаивающе поинтересовался Молотков.
— Я, — кивнула девушка. — Смотрите, как машины во дворе стоят, — Рита обвела рукой двор. — Половина стоит на тротуаре, вы сами не видите, что ли? — снова начала повышать голос Головкина.
— И что? — удивился нелепости претензии инспектор. — Вам они мешают?
— Конечно, мешают, — резко ответила Рита.
— А вам? — неожиданно перевёл свой взгляд на Андрея полицейский.
— М мне? — переспросил дрожащим голосом супруг Риты.
— Да, вам, — оба полицейских уставились, не моргая, на Головкина.
Андрей робко посмотрел на супругу, потом перевёл взгляд вверх, на ухмылку Кузнецова, и ответил:
— Я ещё не определился.
Но после мгновенного тычка в бок от жены быстро поправился:
— Мешают, — выпалил Андрей и боязливо отвернулся.
— Ну ладно, что вы предлагаете? — с улыбкой спросил Молотков.
— Как что? — искренне удивилась Рита. — Необходимо соблюдать закон и убрать автомобили с тротуара.
— Каким образом? — Молотков продолжал улыбаться.
— Мне плевать, каким образом вы это сделаете, — снова закричала Головкина.
— Так, ладно, мне это надоело. Предъявите ваши документы, гражданочка, — грозно, но при этом вполголоса попросил Кузнецов.
— Пожалуйста, — Рита достала из своей модной сумочки паспорт и передала полицейскому.
— Пройдёмте в автомобиль, я составлю протокол о нарушении общественного порядка. Согласно нашему региональному закону, вы нарушили ночной покой граждан.
Маргарита в недоумении уставилась на полицейского:
— Вы ведь шутите? Да?
— Примерно так же, как вы пошутили, что вам мешают неправильно припаркованные автомобили, — серьёзно ответил Кузнецов. — Пройдёмте.
— А что с машинами на тротуаре? — не унималась Рита.
— Разберёмся, — ответил за коллегу Молотков.
Пока инспектор Кузнецов составлял на Маргариту протокол об административном правонарушении за её крики, инспектор Молотков вполголоса объяснял Андрею Головкину, какой он рохля и подкаблучник, и при этом разъяснил, что, раз эвакуатор в узком дворе проехать не сможет, то сейчас дежурному, которому и без этого есть чем заняться, надо будет позвонить и разбудить всех владельцев неправильно припаркованных машин — а таких набралось восемь штук. Нужно будет пригласить всех холодной октябрьской ночью на улицу и попросить переставить машины как положено. И, конечно же, ему придётся каждому рассказать, что разбудили их по настоятельному требованию четы Головкиных, проживающих в восемнадцатой квартире прямо в их доме и имеющих автомобиль «Лада Веста» белого цвета стоящий совсем рядом.
Андрей умолял этого не делать, но Молотков был непреклонен.
Собственно, всё так и произошло.
Измученные и уставшие Рита и Андрей Головкины поднялись на свой этаж в четвёртом часу утра: их отпустили после того, как последняя из восьми машин припарковалась как положено, то есть по закону.
— Что с нашей дверью? — Андрей первым заметил неладное, как только Головкины вышли из лифта.
На входной двери восемнадцатой квартиры красовалась надпись «Козлы», начертанная противной ярко жёлтой краской.
— Надо полицию вызвать, — предложил Андрей, — вдруг они еще не уехали.
— Давай завтра, я так устала, — Рита действительно еле передвигала ногами и добавила, — и замёрзла.
С утра полицию всё же вызвали. Дознаватель принял заявление, но уголовное дело возбуждать не стал, так как краска оказалась обычной гуашью и смывалась простой водой. А потом Головкиным ещё несколько раз мазали краской дверные ручки, залепляли жвачкой дверной глазок и спускали шины на их новенькой «Ладе». Полицию, конечно, регулярно вызывали, но, к сожалению, толку мало. Ущерба, как такового не было, поэтому и уголовные дела не возбуждали.
Соседи, словно сговорившись, перестали с Головкиными здороваться, а в лифте так и вовсе демонстративно отворачивались. В общем, ни с того ни с сего стали относиться к ним, мягко сказать, с прохладцей. Да ещё этот штраф на две тысячи рублей за нарушение ночного покоя граждан.
В общем, через месяц после инцидента во дворе, чета Головкиных твёрдо решила продать свою квартиру из за грубости и недоброжелательности окружающих.
— И как им всем не стыдно? — возмущалась Маргарита, сидя на кухне, попивая травяной чай и размещая объявление о продаже. — Неужели не понятно, что надо то всего лишь жить по закону.
Андрей Головкин сидел и пил чай напротив, активно кивал в знак поддержки супруги и искренне удивлялся непоколебимости любимой Риточки.