Турне по Олёре. Глава 23

                Утром в стойбище было шумно, приехал вездеход из соседней бригады за артистами, сами артисты умывшись на ближнем озере и наскоро позавтракав, ушли в палатки, одевать концертные костюмы. Оленеводы, постелив оленьи шкуры возле палаток, сидели и беседовали с приехавшими водителем и бригадиром в ожидании концерта, ждать пришлось недолго.  Над тундрой пронёсся дробный бой бубна, из-за палаток выпорхнули три девушки-чукчи, и началось! Крики чаек, руки-крылья, гортанные возгласы… Что-что, а танцевать в агитбригаде артисты умели и любили. Зрители были в восторге, после танца были песни, потом опять танцы – олени притихли и смотрели в сторону людей, и только малыши-оленята резвились, смешно вскидывая свои длинные ножки, но от мам далеко не отбегали.
               Два часа концертной программы промелькнули, как один миг, но зрители долго еще хлопали, вызывая артистов на поклон, а после этого всем миром собрали палатки, вещи и аппаратуру, погрузили их в вездеход, перекусили на дорожку, и агитбригада поехала продолжать своё турне по Олеринской тундре.
               
                Ехали часов пять. Лето продолжало баловать – было тепло и солнечно, озёра, которых в тундре было видимо-невидимо, отражали голубе небо и искрились солнечными бликами, мхи зеленели пышными подушкам, целыми полянками  пестрели какие-то мелкие, белые цветы, на болотцах цвела морошка, в небе кружили птицы, а в бинокль можно было разглядеть диких обитателей тундры. Несколько раз по дороге попадались серые, летние песцы, которых не смущал грохот вездехода – они, не обращая на него внимания, спешили по своим,  песцовым делам. Пару раз в бинокль можно было разглядеть волков, а одно озеро порадовало сказочной картинкой с лебедями.
               Уснуть в вездеходе было невозможно из-за шума, разговаривать из-за него тоже было невозможно – приходилось кричать, поэтому путешественникам волей-неволей приходилось любоваться озёрами и тундрой. Пару раз по пути останавливались – размяться и сходить по естественным надобностям, но в тундре не спрячешься, и поэтому дамы шли за вездеход, а мужчины пристраивались со стороны кабины, что тоже было поводом для едких шуточек.
               
               Приехав в стадо, решили пообедать, выступить, и вечером поехать дальше, чтоб успеть выступить в трёх бригадах за три дня, как и было запланировано заранее. Начали, как всегда с политинформации, после неё был концерт, а потом было кино. После ужина все опять погрузились в вездеход и поехали дальше. В этот раз уже кое-кого сморил сон, и они сладко спали, обняв рюкзаки вместо подушек, не смотря на рёв и тряску машины.
               Доехали до стада к трём часам ночи, но рёв их мотора уже услышали, и чумработница, жена одного из оленеводов к их прибытию вскипятила ведро воды и  разогрела ужин – макароны с отварной олениной. Так что доехав и разгрузившись, артисты вначале поужинали, а потом пошли ставить палатки. Поставив палатки, агитбригада разбрелась по ним спать, и спали они долго – часов до девяти утра, а хозяева их не тревожили.

               Светлана проснулась от детского смеха, полежала еще несколько минут в спальнике, понежилась, и только после этого окончательно проснулась. Всё тело болело от тряски в вездеходе, переодеться было не во что, и она вздохнув, стала выбираться из тёплого гнёздышка спальника – соседки ещё спали. Будить никого не хотелось, она достала из Ваниного рюкзака пакет с полотенцем и гигиеническим набором, тихонечко выбралась из палатки.
               У костра кашеварила та же женщина, которая встретила их ночью, спросив у неё, где туалет, и куда можно сходить, чтоб умыться, девушка отправилась приводить себя в порядок. Тундра сияла свежей зеленью в лучах яркого, утреннего солнца, вдалеке была видна гряда небольших холмов, вода в озерце была холодная. Света наскоро умывшись, вернулась в палатку, там уже начали просыпаться остальные девушки, и скоро из их палатки зазвенел громкий, девичий смех.
– Девчонки! Вечером уже дома будем, – улыбаясь и мечтательно закатив глазки, сказала брюнетка  Лена.
– Скорее бы, а то у меня всё тело болит от этого вездехода, как будто меня в молотилке отбивали, – проворчала курносая девушка, заплетавшая косу.
– И у меня всё болит, – вторила ей Лена, которая уже приступила к макияжу.
– Как они на них работают, на этих вездеходах? – вслух подумала курносая.
– Как на тракторе, – ответила Света.
– Ну, да, тот же шум и тряска с вибрацией, – вздохнула Лена.
– А на вертолёте лучше, что ли? – Фыркнула Света.
– На вертушке, конечно тоже не сахар, но зато на нём гораздо быстрее, – сказала курносая, доплетя косу и доставая косметичку.
– Да, особенно в этот раз мы быстренько долетели, – улыбнулась Света, и девушки вспомнив приключения с ураганом, дружно рассмеялись.
– Свет! А с кем ты сидела? Что за парень? Я его раньше не видела, – спросила Лена, строя себе рожицы в зеркальце.
– Командировочный из Ленинграда.
– А зачем его сюда командировали? Он кто?
– Лингвист. Легенды местные приехал собирать.
– А! Я слышала, о таких, их еще деревенщиками зовут, они фольклор собирают по деревням.
– Не знаю, его от института направили, он ученый.
– Ученый? Надо же! А как он к тебе? Вроде бы неровно дышит?
– Ты не поверишь, но прилетев, он подарил мне букет роз – и она томно закатила глаза, дразня девчонок.
– Где он их взял?
– В Ленинграде!
– Ты шутишь? Как он их сюда бы довёз?
– Довёз, как-то.
– Вы, что знакомы были раньше?
– Нет.
– А тогда откуда розы?
– Не знаю, может, бабушке моей вёз, он у неё жил.
– Вёз бабушке, а подарил тебе? Однако парень не промах! – расхохоталась Лена.
– Лен, а как он у бабушки-то оказался? Скажи, а? Я тоже так хочу, – съязвила курносая.
– Геннадий Иванович его к ней поселил, и ему хорошо – всегда накормлен, и ей с ним веселее, – ответила Света.
– Ну, да… И внучка сосватана, – продолжила язвить курносая.
– Ирина! Прекрати! Что? Светка сама, что ли Силова уговаривала к ним командировочного поселить? А если бы не этого красавчика послали, а лысого и пузатого, тоже бы завидовать начала? – одёрнула девушку Лена.
– Да, ладно вам, девчонки, ну пожил немного у бабули, а теперь всё лето будет в Андрюшкино ошиваться, – вздохнула невесело Света.
– О! Я на работе найду повод в село прилететь и отобью его у тебя, – ехидно заявила Ирина.
– А он не мой. У нас просто дружеские отношения, – вспылила, покраснев Светлана.
– А чего тогда покраснела? И я помню, когда вертушка в урагане падала, ты у него на коленях лежала и ревела.
– А ты не ревела? Тебе не страшно было?
– Ревела, только я на Димке ревела, хотя я его терпеть не могу, но тогда было, как-то не до этого, – погрустнев, сказала курносая.
– Вот и я просто легла и плакала от страха, а он меня держал, как приказал Силов.
– Хватит вам, всем тогда страшно было. Хорошо, что лётчики опытные были, и мы не упали, и все живы-здоровы, – сказала Лена.
– Да, долетели только благодаря им. Я как вспомню, как вертушку швыряло, как она рывками снижалась, так волосы на голове до сих пор от ужаса шевелятся, – сказала Света.
– Но тебе Светка, и с этим повезло! Это же целое приключение, и он тебя почти спасал, он этого теперь и при желании забыть не сможет, как пить-дать влюбится! А парень мало того, что красивый, но уже ученый и из Питера. Да и ты у нас красавица-активистка-спортсменка-комсомолка! Хоть садись и пиши про вас роман «Пленники урагана»!
– Да, ну тебя! Болтушка! – рассмеялась Света
– Болтушка, не болтушка, а в вертушку, он в Андрюшкино к тебе бегал, я видела! – опять съязвила Ирина.
 – Не ко мне, а за рюкзаком. Только он рюкзаки перепутал, и я теперь с его рюкзаком, а у него мой, – сердито проворчала Света.
–Ты, что? Серьёзно? – прыснула от смеха Иришка.
– Серьёзнее некуда! Посмотри, коли не веришь! Мне переодеться не во что! Хорошо, хоть костюмы мы не сами везём, а то я и без костюма бы осталась. И зубы я чищу его пастой, и его мылом моюсь, и полотенцем его вытираюсь. И поэтому я косметикой вашей пользуюсь перед выступлением. Косметика-то моя у него осталась! – возмущённо произнесла Света.
Девушки услышав последнюю фразу, попадали от смеха на еще не собранные спальники.
– Что вы смеётесь? Он не красавчик, а растяпа! Он теперь в Андрюшконо с моей косметичкой и сменным бельём, а я по тундре мотаюсь с его помазком, бритвой и носками, которые мне до колена! – гневно продолжила она.
               Слушательницы просто корчились от хохота, катаясь по спальникам. Света посмотрела на них села и расплакалась.
– Свет! Ну, ты чего? Ну не плачь, мы же сейчас прилетим в Андрюшкино и вы поменяетесь рюкзаками! Ну, это же ерунда! – начали утешать её девушки.
– Да! Вам-то хорошо! Поменяемся! И сразу же улетим, и я его всё лето не увижу! – и она разрыдалась еще сильнее.
– Влюбилась! – восхитилась Иришка.
– По уши, – констатировала факт Лена.
– Не знаю, но я по нему уже соскучилась, – всхлипнула Света.
– Ты не реви! Тут подумать надо. Надо придумать что-нибудь, чтоб тебя в Андрюшкино прислали на лето. Бегунова я на полосе видела, он дядька мировой, хотя и начальник сельхозуправления, он, наверное, с нами полетит, надо придумать какую-то вескую причину, чтоб он тебя туда откомандировал, – поразмышляла вслух Лена.
– Я же говорю, хоть роман про них пиши! Знакомство в диком краю, розы, ураган, разлука! – мечтательно проворковала Ирина.
– Да, не тарахти ты, романистка! И вообще, что там с концертом? Почему нас не зовут на сцену? И где сцена-то? Где танцевать будем? Опять по кочкам скакать куликами придётся, как в прошлом стаде? Пошли уже.
                Девушки вышли из палатки, и столкнулись с маленьким мальчиком, который увидев красавиц застеснялся.
– Ты чего хотел? – спросила Ирина.
– Вас кушать зовут, – смущённо сказал ребёнок.
– Спасибо, – улыбнулась ему в ответ девушка.
– Ну? Пошли щёчки наедать на свежем воздухе? А то бледную поганку даже ученый романтик из Ленинграда разлюбит, – улыбнулась она Свете.
 –Пошли, – согласилась Света, и девушки нырнув палатку, взяли кружки с ложками, и пошли к столу.

               Столом служил какой-то щит из досок, застеленный газетами, на нём дымились котелки с бульоном, мясом и гречневой кашей, лежала горка нарезанного белого хлеба, стояла открытая банка сгущёнки, и посреди стола красовался пучок дикого лука.  Уже почти все поели, и лектор невдалеке читал политинформацию – оленеводы, рассевшись вокруг него на шкурах, внимательно слушали.  Девушки выпили по чашке наваристо бульона и после него приступили к каше с мясом, заедая их диким луком.
– Вкусно-то как! – восхищённо сказала Иришка.
– Да, и лук где-то нашли, – вторила ей Лена.
– Это я вон на том озере нарвал, – похвастался их провожатый, указывая грязным пальчиков куда-то вдаль.
– И не боялся так далеко от стойбища отходить? – удивилась Света.
– Нет, я уже большой, я уже в школу хожу, во второй класс перешел, – заважничал малыш.
– Ты молодец! Очень вкусно! – похвалила его Ирина.
– А у меня еще есть, я вам могу дать, когда домой поедете!
– Спасибо немножко на дорогу мы возьмём, но вас тут много, так что корми свою бригаду. Это твоя мама готовит нам всем кушать? – спросила она.
– Да! – гордо ответил мальчик.
– Очень вкусно готовит, а как маму зовут?
– Дуся.
– А тебя?
– Коля
– Спасибо, а я Ирина, а это Света и Лена, – представила она подруг мальчику.

               Поев и попив чаю, девушки подошли к Евдокии и поблагодарили её. После этого сполоснули в тазу посуду, и отнесли свои кружки с ложками в палатку. Управились к самому началу концерта.  Встав  друг за другом, они выпорхнули вольными птицами на импровизированную сцену после вступления бубна и над тундрой зазвенели крики чаек…
               Слышались чукотские, юкагирские, эвенские, якутские и русские песни, бил бубен, пронзительно звучал хомус, лилось гортанное, загадочное, горловое пение, а между песен выступали танцоры. Концерт, как всегда прошел на ура – малыши, которые приехали к родителям на каникулы в тундру, пританцовывали рядом со сценой, а самые маленькие топтались вперевалочку, как медвежатки между артистов, чем умиляли и самих артистов, и родителей. Хлопали им долго и от души, а после концерта начался показ фильма.

               В третьем часу дня в небе загудел вертолёт, и через несколько минут винтокрылая машина села метрах в тридцати от яранг оленеводов. Мужчины начали переносить оборудование агитбригады и вещи артистов в салон, а девушки побежали прощаться с Дусей и Колей. Коля, как и обещал, принёс им три свёртка лука, завёрнутого в газеты, за что и был зацелован подругами, но засмущался и вырвавшись из объятий девушек, убежал за ярангу. Дуся посмеялась вмести с девчонками, и пошла их провожать. Через полчаса трап был убран, дверь закрылась и вертолёт раскрутив лопасти, взмыл в небо.
               Посадка в Андрюшкина была недолгой. Света первая вышла из машины с рюкзаком в руках, у трапа, стоял с точно таким же рюкзаком улыбающийся Иван.
– Привет! Свет, ты постой тут, а я твой рюкзак сейчас закину сразу в вертолёт, чтоб опять не перепутали, – и он нырнул в салон машины.
– Ну, как слетала? – Спросил он спустившись с трапа и отводя её чуть в сторону.
– Здравствуй, хорошо слетала, только от переездов из стада в стадо на вездеходе устала – шумный он очень и трясёт в нём сильно.
– Ты сейчас удивишься, но только не ругайся, я не лазил по твоим вещам, я брал только мыло, пасту и полотенце…
– И я твоими пользовалась, – улыбнулась она.
– Я не о том, оно было в полотенце, – и он вытащил из-под свитера оба амулета.
Света побледнела, и медленно подняв руку стала рассматривать амулеты на груди молодого человека.
– Почему два? – тихо спросила она.
– Один мой.
– Как это твой?
– Просто мой.
– А где ты его взял?
– На шее он у меня был, когда из полотенца выпал твой, завёрнутый в салфетку.
– Да, я была мокрая после душа, когда собиралась, поэтому не одела его, а просто завернула в салфетку и спрятала в полотенце. Но почему они одинаковые?
– Не знаю.
– Ты свой где взял?
– Мамин он.
– Это амулет твоей мамы? – шокировано спросила она.
– Да.
– Но они же абсолютно одинаковые!
– Да, я рассматривал их очень внимательно, потому и одел оба.
– Вань, а мой какой?
– Твой на более короткой нитке, – он тут же его снял и протянул амулет девушке.
– Но так не бывает, – растеряно произнесла она, надевая, амулет на шею.
– Бывает.
– Но мой мне дала бабушка, он очень старый.
– И моей маме он от её бабушки достался.
– Ты хоть знаешь, что это такое?
– Нет.
– Это же очень старые и сильные амулеты!
– То, что сильные, я уже знаю.
– Откуда?
– Я прогнал мёртвую шаманку.
– Что?!?
– Она давно умерла, а мы ей мешали, но уйти не могла.
– Кто ей мешал?
– Люди. Наш мир.
– А когда она умерла?
– Не знаю, лет двести-триста назад.
– То есть, это был труп?
– Да, Света, это был труп, он торчал в гробе без крышки в берегу над рекой.
– А! Это каменная шаманка? Киселяхская?
– Да.
– И что ты с ней сделал?
– Лично я ничего, я стоял и рисовал её – фотоаппарат-то улетел с тобой, в рюкзаке.
– Только рисовал и ничего больше?
– Да.
– А как ты её прогнал?
– Я рисовал, потом подошла маленькая девочка и спросила, что я делаю. От неожиданности я сделал шаг вперёд, и от этого в земле начала расти трещина. Мы с девочкой только отбежали, и тут же пласт земли, в котором торчал гроб, обрушился в реку. Я думал, что гроб утонул, но ничего подобного – он поплыл по течению.
– Вот это да! А чайки на него садились? Ты не видел?
– Видел. Не садились.
– А ты уверен, что это ты прогнал, а не сама земля подтаяла?
– Я был уверен, что земля подтаяла, но Мотя сказала…
– Какая Мотя?
– Старая бабушка, она меня и послала на эту шаманку посмотреть.
– Немая, которая?
– Да, как выяснилось, она не разговаривает. Вернее разговаривает – со мной очень даже разговорчивая, но с остальными молчит.
–А! Это наша Мотя! Она нам какой-то роднёй приходится. Бабушка у неё останавливается, когда сюда приезжает, а она у неё, когда в Черском бывает.
– Да, именно она.
– И что Мотя сказала?
– Она сказала, что не просто земля обвалилась, а я шаманку прогнал двумя амулетами.
– Ты ей их показывал?
– Нет.
– Просто рассказал?
– Нет.
– Тогда откуда она про них знает?
– Если бы я знал! Но она сказала, что из вертолёта я вышел с одним, а на момент встречи у меня, их стало больше!
– Даже так? А насколько больше?
– Этого она не сказала.
– Вань! Это же чудеса просто какие-то!
– Согласен.
– Свет!
– Что? Я скучал без тебя.
– И я без тебя.
– Тебе обязательно улететь сегодня надо?
– Да. Завтра же на работу.
– Я тут целое лето без тебя не выдержу, – тихо сказал он.
– Вань, я с бабулей посоветуюсь, Может она нам поможет.
– Как?
– Девчонки из нашего ансамбля сказали, что есть возможность меня сюда в командировку отправить. Ты где остановился?
– В гостинице при совхозе.
– А меня к Моте бабуля определит, если всё получится.
– У тебя не бабушка, а волшебница!
– Да, она у меня такая, – улыбнулась девушка.
– Ты ей и Шилову привет от меня передавай.
– Обязательно передам.
– Свет…
– Да, Вань?
– Ты только прилетай, я буду тебя ждать.
 Она покраснела и опустила голову.
– Слушай, а с амулетами, это же просто какое-то чудо. Мы же с тобой с разных краёв страны!
– Да, но оба с Севера, и в тебе тоже есть кровь северных народов.
– По маминой линии есть, но это всё, что я знаю.
– А мама тебе про него вообще никогда не рассказывала?
– Нет, но носила его не снимая, а в последнюю поездку забыла его в ванной.
– Странно всё это. Ты внимательно разглядел? Они абсолютно одинаковые?
– Да, только нитки у нас с тобой разные.
– Я бабушке расскажу?
– Рассказывай, конечно. А она тебе, что про твой говорила?
– Вань, она мне запретила это кому-либо рассказывать, но раз они одинаковые, то наверное разрешит, я прилечу и тогда уже расскажу, а сейчас могу только сказать, что носи его не снимая, он тебя от многого убережёт. Ты правильную вещь выбрал из маминого наследства.
– Пошли, уже руками машут, – грустно сказал Иван.
– Пошли, – и Света вздохнула.

              Он оставил свой рюкзак на траве, и они медленно зашагали к вертолёту. Через несколько минут машина взмыла в небо, а Иван стоял и смотрел ей вслед, пока она не скрылась из вида. После этого он подошел к брошенному рюкзаку. Возле рюкзака стояла  Аня.
– Здравствуйте.
– Привет, Аннушка.
–А я рюкзак караулю, чтоб его собаки не стащили.
– Спасибо.
– А ты с кем был?
– С девушкой.
– Красивая какая! А ты её любишь?
– Да, Ань, люблю.
– А почему ,тогда она улетела от тебя?
– Ей на работу надо, но она обещала опять прилететь.
– А ты нас познакомишь?
– Конечно познакомлю, – улыбнулся Иван.
 Он взял в одну руку рюкзак, в другую руку маленькую ладошку девочки, и они не торопясь пошли в село.
                *****