Мне сорок девять, и я пишу

Мне сорок девять, и я пишу

Александр Аит

Жить в Цфате и не писать было бы глупо.

Здесь есть тишина.
Древние камни.
Верхняя Галилея.

Мне сорок девять, и я пишу…

Когда я говорю «было бы глупо», я говорю о себе. Другому человеку для счастья здесь понадобится совсем иное. А у меня появились мысли, которые хочется записывать. Появилось время задержаться возле них, не отмахнуться, не сказать себе: потом.

Раньше это «потом» могло длиться годами.

Писать я пробовал ещё в девяносто девятом. Значит, потребность была уже тогда. Но жизнь складывалась так, что на письмо не оставалось места. Происходили события, менялись обстоятельства, приходилось с чем-то справляться, куда-то двигаться. А мысли оставались внутри.

Теперь я живу в Цфате. И здесь у меня появилась тишина.

Не стану утверждать, что весь город всегда молчит. В нём живут люди, у каждого свои заботы. Я говорю о тишине, которая появилась в моей жизни после переезда из центра страны. О возможности не торопиться с каждой мыслью. Дать ей договориться.

Иногда из неё получается несколько строк. Иногда рассказ. Иногда вопрос, на который у меня самого пока нет ответа.

Древние камни

Есть что-то особенное в соседстве с древними камнями.

Мы меняем планы, спорим, переживаем из-за того, что сегодня кажется решающим. А рядом стоит стена, возраст которой несопоставим с нашими повседневными заботами.

Я не знаю всех людей, которые проходили здесь прежде. Не знаю, о чём они говорили, чего ждали, что считали самым важным. И придумывать за них не хочу.

Но сама мысль о них меняет ощущение собственного времени.

До меня здесь была жизнь. После меня она продолжится. Мне достался мой участок пути, мои годы, мои возможности. И я могу потратить их по-разному.

В сорок девять это понимаешь иначе, чем в молодости. Уже есть что вспомнить. Есть поступки, к которым мысленно возвращаешься. Есть вещи, которые сегодня сделал бы по-другому. При этом жизнь ещё идёт, и ты по-прежнему участвуешь в ней.

Мне важно не только вспоминать, но и замечать то, что происходит сейчас.

Верхняя Галилея

Я называю Верхнюю Галилею и чувствую, что для меня это уже больше географического названия.

Здесь находится моя сегодняшняя жизнь. Здесь я записываю то, что думаю о людях, о вере, о памяти, о мире вокруг. Из этого места смотрю и на свою прежнюю жизнь.

Расстояние иногда помогает увидеть то, чего не замечал, пока находился внутри событий. Но оно ничего не стирает. Всё пережитое остаётся со мной. Просто теперь у меня есть возможность остановиться возле воспоминания и попытаться понять его.

Не всякое воспоминание сразу становится рассказом. Иногда ещё трудно найти слова. Иногда находишь их, а потом понимаешь, что сказал не совсем то.

Письмо требует терпения даже к самому себе.

Я не хочу делать из своей дороги красивую легенду, где всё заранее вело к нужному финалу. В моей жизни были разные времена. Не всё в них было разумным, не всё достойным повторения.

А сегодня я живу здесь и пишу. Этого уже достаточно, чтобы продолжать.

Человек по другую сторону текста

К моему удивлению, у меня появился постоянный читатель.

Это трудно объяснить человеку, который привык видеть в читательских счётчиках только числа. Кто-то нашёл твой текст, прочитал, потом вернулся. Открыл другой. Значит, ему оказалось важно что-то ещё услышать от тебя.

Я почувствовал, что в ответе за то, что пишу.

С этой мыслью нельзя совсем беззаботно обращаться со словами. Особенно когда пишешь о чужой жизни, о боли, о событиях, в которых сам не участвовал. Нужно понимать, где твоё воспоминание, где мнение, а где факт, который следует проверить.

И в личном тексте тоже нужна честность. Легко добавить себе мудрости задним числом. Представить, будто всё понимал и всегда знал, куда идёшь.

Я многого не понимал.

Теперь пытаюсь разобраться и записать. Возможно, именно это и делает мои слова нужными другому: человек видит не готовый образ автора, а саму попытку понять прожитое.

Мне сорок девять

Я не знаю, сколько ещё напишу. Не знаю, какие из моих текстов останутся с читателем надолго.

Но я знаю, что сейчас у меня есть возможность писать. Есть тишина, в которой мысль не теряется сразу. Есть город, ставший частью моей жизни. Есть люди, которые читают.

И есть прожитые годы, к которым я могу обращаться без необходимости делать вид, будто они принадлежали кому-то другому.

Я пришёл в Цфат со своей жизнью. Со всем, что в ней было.

Здесь я начал записывать её всерьёз.

Жить в Цфате и не писать было бы глупо. Для меня.

Здесь есть тишина.
Древние камни.
Верхняя Галилея.

Мне сорок девять.

И я пишу.

© Александр Аит, 2026