Парик и прочие атрибуты любви

Он стоял у её двери уже третий час. В руках — пакет с десятью метрами крепдешина (на всякий случай, вдруг она мечтает о новом платье), на запястье — часы фирмы «Мальборо» (поддельные, но блестят так, что не отличишь), на голове — парик, аккуратно прилаженный к лысине. Усов не было — он сбрил их утром, решив, что так будет убедительнее.

«Я тебе понравлюсь сразу, — бормотал он себе под нос, — в парике, но без усов. Принимай меня, заразу, можно даже без трусов».

Дверь не открывалась.

Он топтался под дверями, словно старый конь в пальто, и пытался придумать новый план. Первый план — позвонить в звонок десять раз подряд — провалился. Второй — оставить записку под ковриком — тоже: ветер унёс её к мусоропроводу. Третий — изобразить почтальона — сорвался, потому что она крикнула из;за двери: «Я не жду писем от лысых почтальонов!»

Он вздохнул и прислонился к стене. Соседи уже косились на него с подозрением. Одна старушка даже спросила:

— Молодой человек, вы кого;то ждёте?

— Да, — гордо ответил он. — Любовь всей жизни.

— А она знает? — уточнила старушка.

Он задумался.

— Не уверена, — честно признался он.

В этот момент дверь щёлкнула и приоткрылась. В щели показалась её голова — тёмные волосы, ироничный взгляд.

— Ты ещё здесь? — спросила она.

— Конечно, — он выпрямился и постарался принять самый обаятельный вид. — Я же сказал: я таковский и сяковский. К сожаленью, не поэт, но могу спеть ещё один куплет.

Она помолчала, потом хмыкнула и шире открыла дверь.

— Ладно, заходи. Только парик сними — он на меня давит.

Он радостно шагнул внутрь, чуть не уронив пакет с крепдешином.

— И часы оставь у порога, — добавила она. — У меня уже есть один фальшивый хронометр.

Он замер на секунду, потом рассмеялся.

— Договорились. Зато я могу предложить перчатки из шиншиллы!

— Из чего?!

— Ну… из искусственного шиншиллы. Но выглядят шикарно!

Она закатила глаза, но улыбнулась.

— Заходи уже, Маяковский недоделанный. Расскажешь, где взял этот парик.

Дверь захлопнулась за его спиной. Где;то в глубине квартиры заиграла джазовая мелодия, а он, наконец, почувствовал, что всё было не зря. Даже лысина. Даже парик. Даже десять метров крепдешина.