Скелет в шкафу

«Скелет в шкафу»

      Когда я был ребёнком, то сначала думал, что мне надо лечиться у офтальмолога. Дело в том, что я вижу не тела людей, а только их скелеты. Внутри каждого из них - душа: маленький, умеющий разговаривать человеческим языком, размером с детскую ладошку, мячик из пластилина. Иногда он - золотой, иногда - бронзовый, иногда - тёплый, иногда - холодный, как лёд, иногда - мягкий, как шёлк, иногда…

       Глаза лгут, внешность обманчива, поступки неоднозначны. Но мячик никогда не лжёт, как и атмосфера, в которую попадаешь, общаясь со знакомым, особенно, если держишь его за руку, чувствуешь его уникальный, не изуродованный духами запах, биение сердца, горько-солёную влажность слёз.
       Родителей, отдавших за меня свои жизни, я не помню. От них осталось лишь одно - имя их сына - Кабаль (с арамейского «ждать», «долгожданный»).
После безуспешных попыток, глубиной в Марианскую впадину и длиной в двадцать пять лет, пришлось сдаться.

       До тридцати трёх лет я, историк по образованию, ничем не отличался от сверстников, потому что тщательно, как пират, скрывал незаслуженно дарованное небесами сокровище. Можно ещё это назвать особенностью, клеймом. Именно в этом возрасте голос «мячика-души» докричался до своего хозяина. Сидя в библиотеке университета, готовясь к очередной лекции, всё моё существо как будто бы мечом пронзило Слово.

  -Настойчивый, спасай людей от виселицы, не давай им убивать себя и друг друга. Каким способом? Таким, каким умеешь. Главное, чтобы они не нарушали законы, написанные Создателем-

    Голос Правды на секунду оглушил, заставил по-новому взглянуть на этот мир и на место в нём. Лучи солнца, звучащие точнее лучшей скрипки мира, запели о том, что, работая преподавателем, я зарою свой талант в землю. Всех не изменишь, а вызовешь лишь смех. Нужно спасти конкретного студента, Николая.

   У него оказался мячик-душа, схожий с моим: золотой, мягкий, тёплый, пахнущий козьим молоком. До конца учебного года оставалось шесть месяцев. Как же радовался мой мальчик, узнав, что не он один не такой, как все, и как же плакал, узнав, что его педагог увольняется в мае.
   
В утешение Избранному останется моя подарочная книга коричневого цвета в кожаном переплёте. На одной стороне обложки изображён Гиппократ, на другой - Авиценна. Надпись : «Мой лучший ученик, мы с тобой люди-таблетки. Не забудь, что главное правило врача: не навреди! Потому нужно быть готовым, что окружающие могут тебя возненавидеть. Также ВАЖНО не стать ядом: не проявляй излишнюю настойчивость, не переборщи с дозой любви! Никогда не сдавайся, родной».

    В этой книге со всей старательностью записаны наблюдения за человеческими душами и рецепты их спасения при добровольном согласии на него. По молитве человека - создателя обычные лекарства наделяются волшебной целительной силой. (Этим врачом суждено стать студенту Николаю, и только ему). Для каждого больного - своя молитва. (Это чем-то напоминает причастие, или ещё больше флешку, на которую записана антивирусная программа). Безликое, злое чудовище уничтожило все храмы, всех священников!

«Сейчас мне пятьдесят лет. Вечер. Я первый раз в жизни причастился святого тела и крови Христовой, помолился о приближении долгожданной встречи с людьми, которая обязательно состоится после Великой катастрофы. Передо мной - песчаные дюны, находящиеся в Столинском районе Брестской области (заказник «Ольманские болота»).

  Я лежу на рыжем, как мои длинные волосы, песке. Из драгоценностей осталась лишь кожаная маска с вышитым именем Роман. Она лежит в коричневой, небольшой сумке с бахромой, похожей на иголки, которыми колют заключённым руки во время пыток. (Это напоминает о бывшем студенте Романе, который бросил университет и ушёл в секту. Я не смог это остановить!!! Правильно говорят, у каждого есть свой скелет в шкафу)

На голове у меня - серая кепка, на глазах- тёмные очки.  Небо стало нежно-персикового цвета, вызывающего аппетит. Так и хочется отлепить от него кусочек, превратить в персик и съесть. Медовое солнце своими сладкими лучами смазывает раны души- мячика. Нос как будто бы почувствовал аромат, исходящий от облака-розы. Ветер поёт колыбельную песню на арамейском языке «Хад Гадья» («Один козлёнок»)

«Козлика, козлика отец мой купил,
два зузим за него заплатил;
козлика, козлика, одного только козлика»