Свет маминой души

 
                Время действия: 60-е годы XX века

                *******Свет маминой души*******

       «Дз… дз…» — сначала звонок прозвенел робко, будто стесняясь будить хозяев в неурочный час. А потом вдруг взорвался нескончаемыми звонкими трелями: «Тррр — трррр, ддд-зззз, тр — трррр — трррр!» Звенел, не умолкая, словно пытался доказать всему миру, что он — главный будильник вселенной.

  За стенкой громко и «виртуозно» заорал Мурзик. «Ма-у-у! Мя-у-у!» — старательно выводил рулады соседский кот. Теперь они вместе будили всех соседей — дверной звонок и кот.

  «Бедный Мурзик! Он такой трусливый, — пожалела кота девочка. — Наверное, спрятался под диваном и орёт оттуда от страха!»

  Мать, молодая красивая женщина с умными серыми глазами, вскочила сразу. Испуганно посмотрела на будильник — час тридцать ночи.
  — Господи, кто это может быть так поздно?

  Дочь Алёнка сладко потянулась. Вылезать из-под тёплого одеяла категорически не хотелось. Она взбила мягкую подушку, представив, что это грива льва, который защитит её от всех невзгод. Обняла своего «льва» и собралась вновь заснуть.

  «Ну кто вскакивает среди ночи, в самом-то деле? Зима. Мороз на улице, а дома тепло. Под ватным одеялом, да ещё у мамы под боком так уютно…»

  Они жили вдвоём в однокомнатной квартире, которую мама получила от государства бесплатно. Когда Алёнка подросла, мама рассказала, как папа любил поднимать и кружить дочку на сильных руках. Алёна хохотала, когда отец немножко подкидывал её. Остались лишь фотографии, на которых мама и отец были счастливы: высокий красивый мужчина стоит рядом с её мамой и держит на руках маленькую девочку. Оба смеются.

  Алёна потом старательно вспоминала запах его рук. Даже к себе всё принюхивалась: если папа держал её на руках, должен же остаться его запах на платьишках? Папа был героем — в войну он командовал разведкой. Но случилось страшное: контузия. Втроём они прожили совсем недолго. Уже через два года после рождения Алёны отца не стало. Что такое «контузия», Алёна не поняла, а спросить у мамы постеснялась. С тех пор Алёна с мамой так и жили вдвоём.

  С мамой они спали вместе на раскладном диване. Алёна, такая же нежная и светленькая, как мама, любила, уткнувшись в родное плечо, чувствовать тепло, вдыхать мамин запах — так пахла только мама.

  Ночного звонка Алёна испугалась не на шутку. Такого в их жизни ещё не было. Никто не приходил среди ночи и не тренькал так настойчиво. Завтра Алёне в школу — третий класс, это вам не шуточки! А тут спать не дают, названивают среди ночи. Подушка-лев уже больше не казалась такой надёжной.

  «А может, это бандиты рвутся в их дом? Или инопланетяне?» — представила она зелёных человечков, стоящих в коридоре на лестнице перед их дверью. Вспомнила, как дружок Юрка рассказывал на переменке про инопланетян — зелёные и с одним глазом. Ей стало смешно, и она даже хихикнула.

  Любимый кот Васька, разбуженный трезвоном, спрыгнул с кресла и стал ползком пробираться к входной двери. Шерсть его вздыбилась, хвост распушился, он шипел почему-то по-змеиному: «Ш-ш-ш-ш». Из-за соседской двери по-прежнему раздавалось громогласное «ма-у-у» Мурзика, а у них дома — странное шипение Васьки: «Ш-ш-ш-ш!» Два друга будто перекликались.

  Услышав, как волнуются, переговариваясь через стенку, два кота, Алёнка испуганно тёрла глаза, пытаясь окончательно проснуться.
— Ой! Мамочка! Вдруг там плохие люди! Не открывай! — закричала она что есть мочи и всхлипнула.

  «Куда это заспанная мама, прямо в ночной рубашке, побежала дверь открывать?» — мелькнуло в голове у девочки. Алёнка сжала свои маленькие кулачки и на цыпочках стала пробираться к двери, стараясь не скрипеть половицами — настоящий разведчик в тылу врага, прямо как её отец! Сжатые руки её дрожали, губы искривились.

  Уже у двери она услышала, как мама громким, «страшным-престрашным» (это чтобы врагов испугать!) голосом спросила:

  — Кто там?

  Голос её ласковой мамы сейчас был настолько грозным, что Алёна замерла: «Ого, как мама умеет! Так любой бандит испугается!»

  За дверью мигом наступила тишина, звонок перестал «тренькать», а коты почему-то враз перестали мяукать. Послышались громкие всхлипывания, и кто-то испуганно откликнулся:
  — Нина Евгеньевна, это я. Полина. Я к Вам. Можно?

  Алёна прильнула к матери:
— Я боюсь! Мам, не открывай! Вдруг это шпионы лезут к нам?
  Голос у неё дрожал и срывался от страха, нижняя губа подрагивала, глаза наливались слезами. «Вот тебе и разведчик!» Но мама, не слушая, уже щёлкала ключом. «Ладно, — подумала девочка, — Васька — наш защитник! Поцарапает злодеев, если что!»

  Дверь открылась, и они увидели юную темноглазую девушку с узлом из старого одеяла в руках. Алёна сначала решила, что это уже вполне взрослая тётенька, почти бабушка, если судить по её строгому виду. Но потом заметила, что «бабушка» дрожит и плачет, и сразу перестала её бояться.

  Девушка была одета в старое пальто тёмно-коричневого цвета, то ли полинявшее, то ли выгоревшее на солнце. На ногах — растоптанные грязные ботинки непонятного оттенка. Чулки её спустились и лежали некрасивыми складками у щиколоток. Из-под старого шерстяного платка, наспех повязанного на голову, выбивались длинные чёрные волосы, небрежно заплетённые в косы.

  Эти тугие смоляные косы, перевязанные тонкими ленточками, заворожили Алёнку: она ещё долго грезила о таких косах. Увы, из её светлых волнистых волос можно было заплести только две коротенькие тоненькие косички.

  Из узла вдруг раздался сначала писк, будто мышонок запищал, а потом — ка-а-ак закричит кто-то: «Уа-а-а-а!» Да так громко, что Алёна даже присела с испуга, подумав: «Ну и лёгкие у этого мышонка! А может, там котёнок?»

  Мама тут же запричитала:
  — Полиночка, проходи, девочка моя!

  «И никакая она не твоя! — промелькнуло в голове у Алёны. — Это же я — твоя дочка, а не эта Полина», — захотелось крикнуть, да вовремя спохватилась. Поджав губы, она пошла на кухню. Надулась и отвернулась ото всех. На Алёну никто не обращал внимания — это и было самое обидное. Ещё ей очень хотелось спать!

  А мама уже вела эту «тётку» Полину за руку в комнату, вместе с её узлом, из которого раздавался истошный крик: «Уа-а-а-а-а». Началась такая суматоха! Спать больше не пришлось ни Алёне, ни маме. А всё из-за этой Полины.

  Алёне сразу же приказали сидеть на кухне. Там и кухня-то была пять квадратных метров всего, не развернёшься. И теперь девочка чувствовала себя одинокой и никому не нужной.

  Мама с Полиной и малышка заняли их единственную комнату. Сразу стали одеяльце и пелёнки раскрывать на большом круглом столе. Внутри узла лежала крошечная девочка, совсем без волос. Это Алёна подглядела в приоткрытую дверь. Такая крохотная, словно из сказки про Дюймовочку! Алёна очень любила читать и сразу же решила, что малышка появилась у них из волшебного мира.

  Она никогда ещё не видела таких маленьких людей: и ручки тоненькие, и ножки. Как куколка. Попка у девчушки была кругленькая, почему-то вся испачканная. Алёна нахмурилась, разглядывая её.

  — Что это она, в туалете на горшок не может, что ли? — пробурчала девочка.
Мама с Полей тихонько рассмеялись:
  — Доченька, ей пара недель всего. Какой горшок?

  Алёне сначала показалось нечестным, что её не позвали помогать менять пелёнки, будто она сама ещё маленькая. Потом ещё хуже — они обе, мама с Полиной, совсем забыли про неё. Все над лысой малышкой ворковали.

  А на дворе стояла глубокая ночь, и Алёне ужасно хотелось спать. Она шумно зевала, тёрла слипающиеся глаза. Но никто не звал её в единственную комнату — к тёплому мягкому дивану с большими подушками. Девочка пристроилась на табуретке у стола, уронив голову на сложенные руки.

  «Что они там, третью ногу ищут, что ли?» — хмуро думала она. Слёзы готовы были вот-вот хлынуть из покрасневших от усталости глаз. Малышка ей не понравилась. Столько внимания — и из-за чего? Кричала что есть силы на весь дом, наверняка разбудила всех соседей своим криком.

  Алёна с горечью наблюдала, как мама с необыкновенной нежностью гладит крошечное тельце. Странно, раньше мама никогда не пела вслух. А тут вдруг запела колыбельную… Девочка удивлённо следила за ними, хмурила светлые брови — так, что на лбу появились две небольшие морщинки. Она думала: почему всё так? Столько внимания какой-то крохе, а совсем не ей, Алёне? Я ведь отличница, да ещё и балерина — столько лет танцую в ансамбле! А эта малютка появилась у них в доме нежданно-негаданно и сразу захватила всё внимание мамы! Нет в мире справедливости…

  Мама принесла железную ванночку — ту самую, в которой когда-то купали Алёну, а потом использовали, чтобы стирать руками мелкие вещи. Теперь она пригодилась снова. Вскоре в комнате уже мыли малышку и тихо смеялись. Алёна, чтобы не мешать, сидела на кухне — на той же табуретке. Больше места не было. Она надулась, будто шар, готовая вот-вот лопнуть от обиды.

  «Ну и ладно! — думала она. — Пусть воркуют со своей лысой крошкой. Зато я знаю таблицу умножения! И в ансамбле я солистка!»

  Мама нарвала пелёнок из старых простыней. Ткань была чистая и мягкая — как раз для новорождённой.

  Тем временем Полина кормила малышку грудью и рассказывала маме о своих переживаниях. Алёна, затаив дыхание, наблюдала за ними из кухни. Её мама-педагог раньше была классной руководительницей Полины в школе-интернате. Девушка окончила восемь классов и хотела продолжить учиться в ПТУ, но мужчина намного старше начал навязчиво за ней ухаживать. Полина, наивная и доверчивая, поддалась его чарам.     Как раз исполнилось шестнадцать — она родила. Жили в его старом доме, но мужчина жениться не захотел. Вмиг потерял к ней интерес, запил и начал поднимать на Полину руку. Она сбежала вместе с ребёнком от тирана — к классной руководительнице. Больше идти некуда. Девушка была сиротой.

  Алёна, разинув рот, застыла на месте. Она увидела, как Полина плачет навзрыд: слёзы текут рекой, плечи содрогаются. Сон сразу пропал.

  Девочка не до конца понимала, что случилось, но сердце сжималось от жалости. «Бедная Полина… и бедная малышка…» — шептала она про себя.

  И тут, наконец, вспомнили и про Алёну.
— Ой, доченька, иди скорее спать! Ночь на дворе. Ты закройся одеялом с головой да и спи себе. Завтра можешь в школу не идти, раз не выспалась, — уже и утро скоро.
«Наконец-то можно спать», — подумала Алёна. Она зарылась в одеяло и сразу же «провалилась» в сон на мягком диване. Больше спальных мест в их комнате не было.

  Утром выяснилось, что мама уложила бывшую ученицу на раскладушку, а малышке постелила одеяло в ванночке рядом.

  Мама так и не легла спать: всю ночь шила распашонки и чепчики для малышки. Приданого для ребёнка у Полины не было, и купить было не на что. Девушка приехала без денег и без вещей. У них с мамой с деньгами тоже было негусто — жили на одну зарплату учителя в школе-интернате.

  Утром Полина с малышкой и Алёна остались дома. «Вот это да! — думалось Алёне. — Когда же мама спать будет?» После работы мама бежала устраивать судьбу девушки: ходила по каким-то инстанциям, потом по магазинам, варила на всю ораву, помогала с малышкой. По утрам у мамы были тёмные круги под глазами, но она всё равно не унывала и всегда улыбалась.

  Через неделю она объявила, что судьба Полины устраивается: девушку взяли в ПТУ учиться на повара.
  — Ты научишься готовить и всегда сыта будешь! — убеждала она Полину.
Решили, что ребёнок временно поживёт в Доме малютки, а молодая мать окончит ПТУ и тогда заберёт дочку.

  Полина с ребёнком прожили у них целых две недели. Мама подарила Полине несколько своих вещей. Алёна с удивлением увидела, как красивые кофточки и юбки её стройной, молодой мамы перекочевали в яркую сумку, которую тоже подарили девушке.

  На глаза навернулись слёзы. Ей было жаль этих красивых маминых вещей, которые теперь доставались Полине. Но тут она глянула на Полину — та стояла, заливаясь слезами:
  — Да что же вы мне все наряды-то раздарили?

  Мама только ласково улыбалась:
  — Ничего, Полюшка, я себе новые сошью.

  Глядя на них, Алёна вдруг почувствовала, что тоже хочет быть полезной.
  — Мам, можно я что-нибудь подарю? — тихо спросила она. — У меня есть плюшевый заяц. Пусть он будет у малышки. Когда она подрастёт, будет с ним спать.

  Мама чуть улыбнулась, а Полина, всхлипнув, кивнула:
  — Спасибо, Алёнушка. Он точно понравится Анечке.

  Алёна прижала зайца к щеке, будто прощаясь:
  — Ну, прощай, зайчище. Я уже стала взрослой — ты теперь поедешь к другой девочке.
  Она хотела предложить ещё кукольную посуду и кроватку, но мама мягко остановила:
  — Рано малышке с посудой возиться. Пусть сначала подрастёт.
Алёна вздохнула с облегчением: посуду и кроватку ей и правда было жаль. Но внутри что-то щёлкнуло — жадность будто улетучилась, и на душе стало спокойно.

  За эти две недели Алёна заметно повзрослела. Раньше она думала, что взрослая — это когда разрешают красить ногти или гулять до десяти. А теперь поняла: не всё в мире крутится вокруг тебя.

  Полина стала поваром — отличным, с золотыми руками. Много раз она приезжала к ним с дочкой Анечкой — теперь уже весёлой девчушкой, которая умела печь печенье не хуже мамы. Они пили чай, смеялись, и Алёна чувствовала: добро, которое мама когда-то отдала в мир, вернулось к ним сторицей.

  Шли годы, но Алёна никогда не забывала ту ночь, когда мама шила распашонки до рассвета. Когда у неё появились свои дети, она не просто рассказывала им эту историю — она учила их видеть, кому нужна рука помощи. Рассказывала им про плюшевого зайца, которого отдала малышке Анечке, про Полину и её печенье, про то, как они все вместе смеялись.

  И каждый раз, вспоминая маму, Алёне хотелось снова прижаться к её плечу, вдохнуть знакомый запах и прошептать:
  — Спасибо тебе, мамочка. Люблю тебя и помню.
Но прижаться уже было не к кому…


Вновь отредактировано мной и дополнено: октябрь 2026 года

Фотография из личного архива.


Аннотация для журнала:
«"Свет маминой души": история о том, как мамина доброта научила девочку замечать чужую боль и делать первый взрослый выбор. Тёплый рассказ о взрослении, памяти и о том, что настоящее добро всегда возвращается сторицей».


Рецензии
Галина, какой чудесный атмосферный рассказ!
Мама — нравственный центр рассказа: она устаёт, у неё тёмные круги под глазами, она не спит ночами, но «всё равно не унывает и всегда улыбается». Её доброта деятельна: она не просто жалеет Полину, но устраивает её судьбу — добивается места в ПТУ, шьёт приданое, раздаёт свои вещи.
И Алёнка проходит путь от «нет в мире справедливости» до желания помочь. Замечательна деталь: «внутри что-то щёлкнуло — жадность будто улетучилась».
И судьба Полины складывается, её благодарность искренна.
Светлый, почти "святочный" рассказ, такая проникновенная история о милосердии, взрослении и нравственном уроке, который преподаёт ребёнку сама жизнь.
С бескорыстным приветом,

Елена Рыжкова 2   04.11.2026 21:31   •   Заявить о нарушении
Спасибо большое, Елена, за такие тёплые слова рассказу!
Отдельная благодарность - за светлые слова моей мамочке!

Здоровья Вам лично и новых успехов!

Галина Леонова   05.11.2026 14:17   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 22 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.