Мёртвая мечта. Глава 10

Глава 10.Играй, музыка, играй!

     Играй, музыка, играй! Но отчего такие грустные аккорды? Оттого, что Аминиты больше нет.
     Весь Гусец толпится на Эрланхаймском кладбище.
     Пойте, нежные флейты! Бухайте, грозные литавры!  Ревите, тубы и тромбоны! Рвите воздух на части! Ибо не будет больше прежней жизни. Душа моя никогда не найдёт больше покоя!
    Толпа, грустная, поникшая толпа идёт и крестится, но странный шепоток идёт по толпе. И все косятся на Тараканмана.

     — Это он её загубил, — читается на их лицах.

     Дым от сожжённых осенних листьев, летает из стороны в сторону. А сам Тараканман стоит в плаще и цилиндре, с необыкновенной важностью, ибо он всегда присутствует на всех важных событиях.

     Но как же так могло произойти???

     Для того чтобы  это понять, надо вернуться в ту злополучную ночь.
     Тараканман бушевал так же, как и погода. Неизвестно, что грохотало громче, гроза или голос Тараканмана.
      Куда только делся тот скромный Тараканман, который грустно склонив голову, лепетал, что он теперь никому не нужен?
     — Если Вы только подумаете ещё раз о своей расчудесной ведьмочке, вас обоих не станет на следующий день! И даже  не я буду в этом участвовать! Сам Господь Бог вас накажет!
         Фрошман достал из кармана часы, поглядел на них, будто соображая,  успеет ли он на поезд, а потом молча ушёл в свою комнату, но тот час же вернулся, бросив на стол кожаную сумочку, туго набитую ассигнациями.

      — Вот. Я не потратил отсюда ни одной бумажки. Я уезжаю. Электростанцию можете достроить сами.

      И наскоро побросав в чемодан кое-какие вещи, зашагал по ночной улице прямо под дождём.
      Фонари не горели, т.к. после того как растрезвонили новость об электрических лампах, фонарщики устроили забастовку а потом и вовсе уехали в неизвестном направлении.
     Фрошман шагал в полной темноте. Вдруг он почувствовал, что кто-то тянет его за рукав.
     — УУУУУ! — Грег Шиза изобразил привидение.
    — Тфу ты чёрт! Ещё ты со своими шуточками. Я уезжаю.
    — Но так нельзя! Это свинство...
     — Свинство???!!!??? — вскричал Фрошман, — этот идиот обещает меня убить.
     — Ну он немножко переборщил.
     —   Хорошо. Один шанс из тысячи. Ты уговоришь этого таракана, чтобы он не запрещал мне встречаться с Аминитой.
    — Честно говоря, я тоже не считаю, что тебе нужно встречаться с Аминитой. Она такая же щётка, как Тараканман.
    — О! Здрасьте! Ещё один великий автор великих теорий! Ну что ж, великий профессор, расскажите свое мудрое мнение!!! — Фрошман кричал так, что было слышно в городе Уткан.
     — Просто я прочитал ей стишок про ыу ыу ы, а она сказала что это глупость.
    — Фрошман, который уже держал Грега за воротник, готовый швырнуть его в лужу, отпустил его и расхохотался.
    — Ыу ыу ы?
    — Это современная поэзия! Авангард! Это вроде твоей электростанции! Это шаг в светлое будущее!
      — "Ыу ы" — это шаг в светлое будущее? Хахахахахахаааааааа!  Ыу ы! Ну ты даёёёёшь! Нееет, до такого даже Байрон не догадался бы! Но у меня совет. Пусть лучше тогда  будет не ыуы, а игого! Иго-го! иго-го!

     — Ну Вы, господин конь —  раздался во тьме голос Тараканмана, так и будете стоять под дождём? Или всё-таки поговорим?
     — О чём мне с вами говорить?
     — О Вашей судьбе прежде всего. Запомните, господин Фрошман, меня слушают все редакции. Я напишу во всех газетах, что с помощью своего электричества вы изготавливали наркотические вещества!
     — Но это ложь!!!
    — Да. Но это никого не интересует. И позор навсегда падёт на голову вашей толстухи, если вы не будете слушать, что говорит мудрый человек! Никто в Гусце не посмеет произнести ни слова в защиту того человека, который пошёл против Тараканмана!
       — Тогда, господин Тараканман, будьте спокойны. Я покидаю город Гусец навсегда! А против ничего не скажу. Но и за ничего не скажу. 
      И пошёл, обливаемый безумным дождём.
     Грег Шиза побежал за ним.
     — Но электростанция  уже ведь почти готова, — талдычил он, бегая вокруг Фрошмана как пёс, ну это же глупо!
     — Глупо??? — Фрошман крикнул так,  что его голос разнесся на десятки миль вокруг, — глупо указывать людям то, что вообще тебя не касается!
     — Между прочим, это подтверждение моей теории. Я всегда говорил что все проблемы от женщин.
     — Да уж, говорить ты любишь, тебе бы зерно молоть твоим языком!
     — Но ты же получишь такие деньги, что можно будет купить весь город Гусец! Зачем их терять из-за какой-то бабы?
     В этот момент они переходили по мосту ручей Вонючка.
     Услышав слово "баба", Фрошман так неожиданно махнул чемоданом, что Грег Шиза свалился прямо в ручей. Ручей был крошечный, и Грег Шиза, несмотря на своё тощее телосложение, спокойно встал ногами на дно и по пояс в воде продолжал кричать:
     — А я говорил, кто такой Тараканман! Я говорил! Я всегда терпеть не мог примитивщиков!
      — А сам такой же примитивщик! — возвышаясь на мосту, ответил Фрошман, — ауы, ауы! Дурачок ты со своим ауы —  припечатал он в конце и ушёл во тьму.
      Первым же поездом он уехал из города Гусец .
      Он боялся прежде всего не за себя, а за Аминиту. Неизвестно сколько "адептов" было у этого Тараканмана и что бы пришло им в голову, если бы он стал ему перечить.

      Спустя несколько дней Амините пришло письмо, в котором Фрошман говорил, что в Городе Гусец угрожают его жизни и он пока не может там находиться. Он долго извинялся за то что не верил, кто такой Тараканман.
     Аминита уже писала ответ, что готова поехать за ним хоть на край света.
     Но тут её мачеха Цикутия ввалилась в комнату и начался дичайший ужас.
   
      Мать Аминиты умерла давным-давно, когда Амините было три года.
      Йожи Йожингер, тогда ещё молодой, женился на этой фурии и очень сильно об этом пожалел.
     Когда Аминита стала взрослой, он кое-как добился того, что они будут жить отдельно от Цикутии и уехал в своё поместье, на окраине города Уткан,  зная, что она терпеть не может эту "дикую глушь с ходячими мертвецами".
    Надобно сказать, что если город Гусец знаменит только своим известным пивом "Гусецкий гусь", то Уткан действительно был знаменит своими росказнями о призраках в заброшенных домах и о вечно живом Графе Раздиракуле, который ходит по ночам в чёрном плаще и нападает в основном на женщин (через пять лет жизни в этом поместье около Уткана, они встретили наконец Фрошмана).
     Аминита была уверена, что Цикутия никогда не появится в этом поместье.
     Вдруг, в самый разгар её страданий о Фрошмане, к поместью подъезжает карета.
      Цикутия в своём чёрном платье и со взором как у голодной совы, с размаху открыла дверь. За ней, испуганный кучер, словно пёс,  втащил кучу чемоданов, один из которых он держал в зубах.
     Вместо приветствия сразу раздалось:
     — Где этот болван?
     — Какой?
     — Что значит какой? Йожингер, Разумеется!
    — Он сказал только, что у него важное дело!
   — Какое важное дело может быть у этого болвана!
    — Он что-то говорил про акционерное общество, что-то там про электростанцию Йозефа. Что в Уткане электростанция гораздо нужнее...
    — КАКОГО ЕЩЁ ЙОЗЕФА?
       
       И тут ей на глаза попалось письмо...!
   
  О люди! Если бы знали вы сколько бед случается от дурных языков! Если б знали вы, сколько дуэлей случалось из-за того, что  какой-то слишком остроумный человек начинает коверкать чужую фамилию или прозвище.
     Сколько страшных скандалов разражается из-за того, что кто-то пустил дурацкий слух о том что некий господин такой-то был с некой Лидией в любовной связи!
     Он и с другими-то не был, он и видел-то эту Лидию когда ему было шесть лет!!! Но слухи ползут, ползут... Как тараканы.
    И вот уже весь город говорит, что он похитил несчастную Лидию, да ещё и подчинил её своей воле, потому что он сам нечистая сила! И теперь Лидия ходит и кусает по ночам людей, потому что она стала вампиром.
     А Лидия всю жизнь была вегетарианкой и даже жареного мяса не могла терпеть. И именно оттого что она не ест мяса, она такая худенькая и бледная. Но люди всё равно твердят:
      — Упырь твоя Лидия. Одни кости, да ещё и бледная как смерть.
     О люди! Как был бы прекрасен этот мир, если бы вы поменьше болтали глупостей!!!

       Критика на Фрошмана лилась час за часом. Его обвиняли в том, что он трус, крыса, что он преследует только деньги, что такому известному человеку не нужна ни эта глушь, ни толстая Аминита.
        Слёзы Аминиты были совершенно напрасны, как впрочем и всегда.
      В довершение всего, во дворе раздался грохот копыт и почтальон Франтишек Дурчек с улыбкой влетел в дом.
     Он прислал письмо от какой-то Маргаринии Хрюшек, которая приглашала Аминиту принять участие в показе нарядов...
     Ей только до нарядов и было!
     И тут она цепляясь за последнюю надежду, спросила:
     — А про Фрошмана ничего не известно?
      Да как же ничего не известно! В Италию уехал твой Фрошман!
     — Как в Италию?
     — Да так. Сам его на вокзале видел...

        Ночь, страшная ночь висит над Утканом и над Гусцом.
      Храпит Франтишек Дурчек. Это единственное время, когда он не врёт. Храпит громко, так что звенят стекла, Цикутия, вдоволь наговорившись о том, какие все люди свиньи и негодяи.
      Храпит Грег Шиза, даже во сне бормоча "Ауы ауы".
     Высоко поднимается к потолку брюхо Тараканмана и вновь опускается вниз.
      И только Аминита не спит. В свете полной луны, не зажигая свечек, пишет она последнее письмо:

       Прости мой дорогой Йозеф. Вряд ли ты будешь это читать. Но может быть люди расскажут тебе через много лет. Ты был единственным лучом света среди беспроглядной тьмы. Утки ходят по берегу озера и словно прокрякивают: "Фрошман, Фрошман". Сегодня я видела как утка съела лягушку. Этой лягушки больше нет. А скоро не будет и меня. Я знаю, мнение Тараканмана тебе важнее. Возможно, он мудро поступил, что предостерёг тебя. Я видимо, мешаю тебе строить свои блестящие планы. Желаю, чтобы удача не покидала тебя, но меня ты больше никогда не увидишь.
     На столе стоит пузырёк с надписью Finitum Kwenzis. Мне всегда говорили что человек умирает от одной лишь капли этого "квензиса".
    Я выпиваю его полностью за твоё здоровье. Уверена, что ты встретишь достойную женщину. Я же ухожу. Никто больше не будет тебе мешать весело проводить время с Грегом Шизой и Тараканманом.
       Даже своей смертью я дарую тебя счастье.........
     Говорят, что Фрошмана видели в городе Гусец.
      После того, как он узнал, о том что произошло, он, вероятно, тронулся умом. Он больше никогда не разговаривал ни с Грегом Шизой ни с Тараканманом. Он сидел в трактире всегда на одном и том же месте и ужасно много пил.
       А потом выходил на набережную Гусинки и выпучивая безумные глаза, распевал "я гусецкий гууууусь"!
     Далее он орал какой-то безумный бред:
     — Приди, дух тьмы! Покарай жирных тараканов и тупоголовых шизоидов! Слышишь меня, шизоид! Если ты не трус, попробуй мне сказать что нибудь про стерв и сучек! Я тебе покажу сучек! Духи тьмы, восстаньте! Зову вас, благородные жители Эрланхаймского кладбища! Растрясите свои кости!  Покажите свои жёлтые черепа на свет божий! Пусть дрожит в страхе этот старый прогнивший город, ибо мёртвые в нем чище и благороднее, чем живые!
      Но Грег Шиза давным-давно уехал опасаясь мести, а Тараканман приказал выставить охрану у ворот, и взбаламутил весь город, что какой-то Фрошман хочет его убить. Неизвестно, почему Фрошмана не арестовали. Может быть в полиции догадывались, что во всей этой истории виноват сам Тараканман.
      
       А вскоре Фрошман, во время своего очередного "выступления" на набережной, разбежался и прыгнул в холодную ноябрьскую воду.
     Перед этим он заорал:
     — Ноябрь самый тёмный месяц, потому что УУУУУУУУУУУУ!!!!!!
     Естественно, он тут же утонул, потому что был смертельно пьян, а вода была плюс три градуса.
 
     Но даже на этом странные явления не закончились.

     Сначала случился пожар на электростанции.
      Сторож часто рассказывал, что перед пожаром будто кто-то заорал посреди ночи:
      — Ноябрь самый тёмный месяц! Потому что УУУУУУУ! Сиди во тьме, глупый таракан!
     И потом, когда люди уже бегали с вёдрами по пылающей станции, раздался возглас откуда-то сверху:
      — ЧТО ВЫ ТУТ ТОЛЧЁТЕСЬ КАК ТАРАКАНЫ?
 
       Но самое страшное произошло потом.

      Уютным вечерком, хорошенько покушав, Тараканман сидел у камина, попивая прекрасный кофе и попыхивая трубочкой. Он только что прочитал письмо от управляющей компании, где говорилось, что электростанцию восстановят буквально через две недели. И всё размышлял о последних событиях.
      — Эх, ну и дурачок был этот Фрошман. Хотя умный человек был. Но хоть и умный, всё равно дурак.
       И сам посмеиваясь своей шутке, налил себе ещё кофе из кофейника.
     —  А вот сейчас сидел бы здесь и пил бы кофе!  Эх, Фрошман Фрошман... Далась тебе эта Аминита...
      
Второе кресло пустовало.
       Вдруг прямо в этом втором кресле, из воздуха возник Фрошман.
      — Ты хочешь, чтобы я попил с тобой кофе?

      Тараканман, поднял руку, чтобы перекреститься, но Фрошман сказал:
     — Не вздумай. Тем более, что ты не веришь в бога, а только болтаешь про милосердие!
      
       Тараканман провел дрожащей рукой по вспотепшему лбу:
      — Ты же умер!
      — А ты думаешь, что ты вечно живой?
     — Что? Что ты... Почему? Я же ничего плохого.... Что ты хочешь сказать?
    — Я хочу сказать что ты должен увидеть ту женщину, от которой ты хотел оставить рожки и ножки. Аминита!
    
      И прямо из книжного шкафа, раскидав книжки, появилась Аминита.

      — Простите....  Я же... Я ничего не знал.... Я....

     — Эгалитэ, фратернитэ и какое-то там фуэтэ! — звонко произнесла Аминита, — Вы будете как обезьяна, лазить по деревьям.

     — ПРОСТИТЕ!!! УМОЛЯЮ, ПРОСТИТЕ!!!
     — Мы должны проявить милосердие?
          Тараканман молча закивал головой.
      — Ты гляди. Мы ещё оказывается, чего-то должны.
     — Я же хотел как лучше!!!
    — Лучше??? Это лучше??? Запугивать человека, чтобы женить его на своей сестре против его воли?
        Аминита вцепилась ему руками в горло.
     — Вы. Будете. Как. Обезьяны. Лазить. По. Деревьям, — произносила она, наслаждаясь тем, как он дёргал руками и ногами.
     — Аминита!!! — крикнул Фрошман, — время идёт.
     — Я тебе покажу лучше!!!
     — АААААААААААА! — Тараканман заорал так, что слуги проснулись, и кто-то вбежал, пинком открыв дверь.

       Тараканман сидел с красным как фонарь лицом, уставив в камин бессмысленно выпученные глаза.
      Больше в комнате никого не было. Окно было закрыто. Кроме раскиданных книжек не было никаких следов чьего-то стороннего присутствия. Слуги обшарили весь дом, даже крышу, но никого не нашли. Более того, у крыльца в тот вечер не было никаких следов, потому что как и в ночь разговора с Фрошманом, был жуткий дождь и никто не выходил из дома.

      Грег Шиза часто жаловался, что какие-то странные призраки преследуют его в кошмарах, крича ему про ноябрь и про ауы. Вскоре он тоже исчез. И никто до сих пор не знает его местонахождения.

  Иннокентий Лягушкин встал, потирая ушибленную голову. Вокруг непривычно шумел город, тысячи людей толклись, проходя мимо шумящей стройки. Рядом валялось злополучное ведро.
     — Может вам скорую вызвать? — спросил какой-то незнакомый человек.
     — Нет, всё хорошо, ответил Лягушкин и держась за голову, медленно пошёл по тротуару.
   — Вы телефон потеряли! — подбежала какая-то девушка. Она была слегка полненькой, и Лягушкин не мог отделаться от мысли, что  где-то очень давно он её видел.
     С трудом вспомнив рисунок, он разблокировал свой Samsung s21 ultra.
      На экране высветился сайт:
    
    " Достопримечательности Чехии: город Гусец. Церковь св. Микулаша.
     Рядом с церковью расположено кладбище, где похоронен известный инженер Йозеф Фрошман..."
       1 пропущенный: Григорий Шизоидов.