Герои нашего времени

I

 Утро пятницы выдалось замечательным. Над ЖК “П» ярко светило солнце, алмазным блеском отражаясь в каплях воды, стекающих с зелёных насаждений, окружающих дома бизнес-класса. Воздух был свеж и чист. С Невы тянуло прохладой.

 Бизнесмены, чиновники и деятели различных искусств, населяющие жильё комплекса, умчались в места, где водятся деньги. Их жёны, ведущие праздный образ жизни, разбрелись прогуливать собачек - лохматых друзей человеков. Изредка владелицы собак натыкались друг на друга, и тогда между собачницей №1 и собачницей №2 возникала короткая милейшая беседа. В ней на все лады расхваливались пёсики собеседниц.

 - Какой же у вас пёсик замечательный. Ну прямо красавчик. Сразу видно – хорошая родословная! – Восторгалась первая, приветливо улыбаясь и мохнатому «красавчику», и ведущей его на поводке владелице.

 - Да и ваш тоже хорош. Глаза умные. Ну прям как у человека. – Умилялась вторая, ласково глядя на путающееся в ногах собеседниц четвероногое создание.

 Едва же они расходились, с обеих женщин слетал налёт благопристойности, обнажая их лицемерную сущность…

 - Страшная псина, как хозяйка без косметики. У собак с помойки породистости и то больше будет. Да и вид поприличнее… - Бубнила себе под нос первая.

 - До чего же рожа глупая у собаки. Есть в кого. Не зря говорят, что собаки похожи на своих владельцев. – Зло посмеивалась вторая.

 С исчезновением четвероногих и их недружелюбных собачниц на набережной и на параллельно идущей с ней велосипедной дорожке появились не желающие стареть «ночные акробатки» - любовницы богатых толстосумов. При первом взгляде они казались похожими друг на друга, словно сёстры, рождённые от одной силиконовой мамы. У всех «сестёр» имелся стандартный набор «красоты»: накачанные губы, похожие на разваренные вареники, силиконовые груди, призывно и озорно, подпрыгивающие при беге, и скулы, в которые вкололи нечто, делающее лицо, подвергшееся улучшениям, неестественно безжизненным. Любительниц физкультуры объединяло отчаяние от понимания того, что каждый год в большой город приезжают более молодые конкурентки, желающие «зацепиться» любой ценой за шанс остаться в мегаполисе.

 В разгар утренних занятий, когда теряющие упругость кожные покровы содержанок стали покрываться потом, на обход жилищного комплекса вышел Трубецкой Василий – старший дежурной смены. Неторопливым шагом Трубецкой двинулся по привычному маршруту, состоящему из обхода трёх входов в жилищный комплекс. На постах требовалось расспросить отдежуривших ночь охранников и консьержек о возможных происшествиях. Начал он с центрального входа, где работал консьержем тридцатилетний сын управляющей - Влад Губкин - тип лицемерный и скользкий. Каждому жителю комплекса, проходящему мимо него, он сладчайшим голосом неизменно желал хорошего дня, и с тем же неизменным постоянством посылал им проклятья, едва за ними закрывалась дверь. Сын управляющей безнадёжно искал среди жительниц комплекса богатую невесту. Возраст и красота предполагаемой невесты значения не имели. Помимо перечисленных достоинств Губкин имел узкий кругозор – он никогда не выезжал за пределы города, в котором ему было суждено родиться.

 Отчалив от главного входа, Василий пошёл мимо одиноко стоящего дома, который застройщик, казалось бы, воткнул в проект в последний момент. В нём за стеклянной дверью стояла консьержка Татьяна Михайловна Путинцева – на редкость неприятная женщина, разменявшая седьмой десяток, имеющая лицо, удивительно похожее на совиное. Он поздоровался с ней, и совиное лицо кивнуло в ответ. Беседовать с Путинцевой желания не было. Придав своему лицу вид озабоченности, Трубецкой двинулся дальше – к домам, протянувшимся вдоль проспекта.

 Открыв неприметную со стороны двора дверь, Василий оказался в третьем холле, выходящем на проспект. За стойкой, скрывающей от посетителей кнопки управления и монитор с картинками с камер наблюдения, томно заглядывая в глаза друг другу, распивали кофе охранник Сергей Семёнов и консьержка Наталья Эдуардовна Кустикова, ровесница Путинцевой. Делая маленькие глотки, чтобы не обжечься, они обсуждали свои половинки ночи, проведённые на посту.

 Трубецкой поздоровался с великовозрастными защитниками покоя граждан, сел рядом, налил себе бодрящего напитка.

 - Сергей, держи ключи от кабинета охраны. Позавтракай. Я пока посижу здесь за тебя. Скоро машины со стройматериалами поедут, так что не тормози.

 Семёнов ушёл завтракать. Василий остался с консьержкой наедине. Они принялись болтать на разные темы. Местами разговор носил светский характер. Говорили о погоде, об отвратительной звукоизоляции в жилом комплексе, позволяющей жителям первых этажей слышать, как ходят в туалет живущие на верхних. Разговор их прервался, так как с переговорного устройства на въездных воротах позвонил водитель грузовичка компании «О». Трубецкой встал и направился к воротам.

 - Возьми у него пакетов. У меня уже закончились - всё родственникам раздала. – Крикнула вдогонку Василию Наталья Эдуардовна.

 Запустив и выпустив автомобиль, старший смены вернулся и сообщил Кустиковой:

 - Пакетов у него нет. Сказал, что на одиночном доме тётка, похожая на сову, все выпросила.
 
 - Вот сука старая. Куда ей столько? - Посетовала консьержка.

 Наталья Эдуардовна давно знала Путинцеву, несколько лет она проработала под её началом на соседнем острове, в очень дорогом жилищном комплексе со скандинавским названием, ласкающим слух любому потомку викингов. Названием своим комплекс как бы погружал жильцов в европейскую благопристойность. Островитяне благоговели перед заграницей, там они хранили нажитые непосильным трудом деньги, покупали недвижимость, учили детей и нежились в отпусках, отогревая тела после долгих промозглых зим отечества. В нём жили люди самого высокого полёта, ворочавшие неприлично большими деньгами. Близость к богатству, пусть и чужому, лишает незрелых людей здравомыслия. Вот и Татьяна Михайловна, ослеплённая богатством власть имущих, дерзнула «погреть руки» на ремонте и обслуживании комплекса. Весьма осведомлённые в мутных схемах обогащения обитатели комплекса с не патриотичным названием не потерпели воровства и с позором прогнали Путинцеву с должности управляющей.

 Кустикова, рассчитывавшая разжиться пакетами для себя и многочисленных родственников, выглядела расстроенной. Обычно полученные бесплатно пакеты распределяли между собой охранники с консьержками.

 - Да не отчаивайтесь вы так. В следующий раз наберём пакетов. – Успокоил консьержку Трубецкой.

 На лице Кустиковой проступило что-то похожее на улыбку. Возможно, она узрела грядущее, в котором удастся утереть нос конкурентке. Потеплевшим голосом консьержка третьего поста попросила:

 - Василий, у меня к тебе просьба не большая. Я в холодильнике у Михайловны обед оставила, ты не принесёшь? А то голова кружится. Даже курить особо не хочется. Наверное, давление скакануло.

 - Схожу, - неохотно согласился Трубецкой. – Курить вам надо бросать.

 Совет был хороший, так как Наталья Эдуардовна курила столь часто, будто у неё дома в шкафу пылились запасные лёгкие.

 Старший смены, не торопясь, пошёл к одиноко стоящему дому. Зайдя внутрь, попросил собрать обед пославшей его консьержки. Путинцева нырнула в холодильник. В его чреве загремели банки – шла сепарация, в результате которой свои банки отделялись от чужих. Наконец на стойке выстроились в ряд баночки с едой. Совиное лицо взирало с грустью, на домашнюю еду, часть которой по её разумению, могла бы остаться у неё.

 - Не в руках же мне всё это нести. Пакет дайте. – Попросил Трубецкой теряя терпенье.

  Бабка закряхтела и, согнувшись, нырнула куда-то вниз за стойку. Распрямившись, она протянула настолько грязный пакет Трубецкому, что в нём и последнему маргиналу было бы стыдно выкидывать мусор на помойку ночью.

 - Вы где его нарыли? – Василий брезгливо отшатнулся. Он уже сожалел, что решил сделать доброе дело. - Дайте новый. Вы же сегодня кучей пакетов разжились.

 - Ничего я не брала. Нет у меня других пакетов. Я правду говорю. – Запричитала Путинцева, отступив назад. Совиное лицо её побледнело, глаза воровато забегали. Казалось, что ещё немного и для пущей убедительности она заявит: «Мамой клянусь»!

 Трубецкой мысленно сплюнул на пол с немыслимо дорогим покрытием. Развернулся и, оставив банки на месте, побрёл к себе кабинет.

II

 Утром следующего дня отдежурившая смену Татьяна Михайловна Путинцева медленно, по-старчески передвигая ногами, двигалась к Петровскому проспекту. Выйдя на проспект, она остановилась и, тяжело вздохнув, угрюмо посмотрела на автобусную остановку,  находящуюся от неё в нескольких десятках метрах. Проклиная строителей, консьержка повернула голову в другую сторону и увидела приближающийся автобус.

 «Вот срань какая» - промелькнула в её голове мысль, полная отчаяния. Прижав к груди сумку, в которой перемешались добытые на дежурстве пакеты и жалобно позвякивающие баночки из-под еды, она рванула к остановке. Бежала Татьяна Михайловна к намеченной цели, несмотря на преклонный возраст, довольно-таки быстро. Бег её был удивителен. Чем ближе за спиной ей слышался шум двигателя приближающегося автобуса, тем быстрее пожилая консьержка молотила ногами, добавляя скорости словно опытный спринтер. Казалось со стороны, что к страдающей лишним весом бегунье вернулась молодость, и груз прожитых лет не давит на плечи...

 На Петровском проспекте было пустынно и тихо. Жители острова, спрятавшись за непроницаемыми портьерами от «белых ночей», мирно похрапывали. Дрыхла чиновничья братия, умаявшаяся протиркой штанов за рабочую пятидневку в кабинетах, отдыхали от постоянной суеты бизнесмены, восстанавливали силы после посещений ночных клубов мажоры.

 Свидетелей необычного забега было немного – пара таксистов, ожидающих клиентов на проспекте, и водитель автобуса, разглядывающий широкую спину настигаемой им резвой бабульки и раздумывающий, поддать ли газу, чтобы оставить её «с носом». То ли водителю было лень немного ускориться, то ли он проникся уважением к бегущей, и Татьяна Михайловна успела заскочить в салон автобуса. Тяжело плюхнувшись на свободное кресло, Путинцева почувствовала, как на неё навалились усталость после суточного дежурства и последствия напряжённой пробежки.

 Несмотря на одышку и участившийся пульс, консьержка выглядела счастливой. Её пухлое лицо растянула улыбка победителя, не делавшее хозяйку оной ни на йоту привлекательней. Лучи солнца, проникающие сквозь широкое окно, пригрели Татьяну Михайловну, и она, размякнув, задремала.

 Консьержке приснился свой пост на входе в одиноко стоявшее здание. Обстановка на посту была неспокойная. Отовсюду к её пакетам тянулись руки наступающих врагов – алчных, ненавистных ей жителей комплекса, невесть откуда прознавших о полученной халяве. Тело Путинцевой с головы до пят было покрыто отливающей серебром кольчугой. В правой руке сверкал лазерный меч, отсекающий жадно тянущиеся к ней руки, левой она сжимала пакеты, аромат новизны которых придавал ей сил в борьбе с наступающими полчищами. Кажется, в своём сне она побеждала…