От партий к движениям кто должен решать общественн

Почему граждане должны объединяться в партии, чтобы делегировать политикам решение своих проблем, если они могут объединяться непосредственно для их решения?
Вопрос кажется простым, но за ним скрывается возможность пересмотра самого принципа политической организации общества.
Как показывают последние события в Европе, такая необходимость давно назрела.
Потому что людей пытаются разделить  по этническому, религиозному или любому другому признаку именно тогда, когда их социальные проблемы достигают своего пика.
Политики говорят об угрозах демократии, внешних угрозах, экономическом кризисе, но никто из крупных политиков не говорит о проблемах тех, кто выживает на минимальную зарплату, вынужден выворачиваться наизнанку, чтобы платить за аренду жилья или обслуживать банковские долги.
Современная демократия предполагает, что граждане реализуют свои политические права прежде всего через партии. Партии объединяют людей вокруг определённых идеологий, формируют программы, участвуют в выборах и борются за власть. Победившая партия или коалиция получает возможность проводить свою политику от имени общества.
Но соответствует ли эта модель тому, как люди в действительности воспринимают свои общественные интересы?
Большинство граждан не руководствуется целостной политической идеологией в повседневной жизни. Их волнуют конкретные проблемы: стоимость жилья, размер пенсии, условия кредитования, доступность образования и медицины, положение малого бизнеса, произвол чиновников или работодателей. Люди хотят не столько победы определённой идеологии или экономической доктрины, сколько изменения обстоятельств, которые непосредственно влияют на их жизнь.
Чтобы добиться этого изменения, им предлагают вступить в партию, поддержать её программу, участвовать в выборах и ждать, пока избранные представители выполнят свои обещания.
Но почему решение конкретной проблемы должно зависеть от успеха политической организации, которая одновременно претендует на управление всеми остальными сферами общественной жизни?
Партии исторически стали одним из главных механизмов политического представительства. Они позволяют объединять интересы больших групп населения, формировать правительства и согласовывать различные направления государственной политики.
Однако у этой системы есть существенное ограничение: партия предлагает гражданину не отдельное решение, а целый политический пакет.
Человек может поддерживать её экономическую программу, но не соглашаться с позицией по вопросам внешней политики, культуры или национальных отношений. Он может быть заинтересован в изменении законодательства о кредитовании, но вынужден выбирать между партиями, для которых эта проблема далеко не главная. Наконец, он может не доверять ни одной из них, но от этого его проблема никуда не исчезает.
Возникает парадокс. Гражданин обладает правом выбирать политических представителей, но его возможности непосредственно влиять на решение конкретной проблемы зачастую ограничены.
Партии, в свою очередь, вынуждены учитывать не только общественные потребности, но и собственные организационные интересы: борьбу за голоса, сохранение влияния, внутрипартийную конкуренцию и удержание власти. Поэтому решение проблемы может оказаться подчинено политической целесообразности — с точки зрения партии, а не тех граждан, чьи интересы она обещала защищать.
Это не означает, что партии не способны решать общественные задачи. Они способны и иногда делают это. Вопрос в другом: обязательно ли именно партия должна быть основным посредником между человеком и решением его проблем?
Можно ли организовать общественное действие так, чтобы гражданам не приходилось сначала объединяться вокруг общей идеологии, а затем надеяться, что победившая политическая сила займётся интересующим их вопросом?
Представим себе другой принцип политической организации: люди, столкнувшиеся с определённой проблемой, создают движение для её решения. Они объединяют усилия, собирают информацию, изучают причины происходящего, привлекают специалистов, вырабатывают требования и добиваются изменения существующих правил.
Движение не обязано претендовать на управление государством. Его задача — добиться конкретного общественного результата.
Если людей объединяет проблема кредитования, они создают движение в защиту заёмщиков. Если их интересует доступность жилья, возникает движение за жилищные права арендаторов. Если речь идёт о качестве образования, формируется движение, способное исследовать состояние образовательной системы и добиваться необходимых изменений.
Человек может участвовать в нескольких таких движениях одновременно. Ему не требуется принимать единую идеологию, подчиняться одному политическому руководству или соглашаться со всеми решениями организации, которая претендует на представительство его интересов целиком.
Кроме того, различные движения могут выстраивать коалиции, участвовать во всеобщих выборах, выдвигать кандидатов и представлять своих избирателей. Для этого им не обязательно превращаться в партии в традиционном понимании.
Принципиальное отличие заключается в том, что люди объединяются не для передачи своих интересов политическим посредникам, а для самостоятельного воздействия на решение конкретных проблем.
Именно здесь проходит граница между двумя принципами общественной организации. Партия стремится получить власть, чтобы проводить определённую политику в различных сферах жизни. Движение объединяет людей вокруг конкретной задачи и стремится добиться её решения независимо от того, какая партия находится у власти.
Разумеется, это различие не абсолютно. Партии тоже могут добиваться решения конкретных проблем, а движения — вступать в борьбу за власть. Но речь идёт не о жёстком разграничении существующих организаций, а о другом принципе объединения граждан и представительства их интересов.
При этом речь идёт не просто о создании ещё одной разновидности общественных организаций. Общественные движения существуют давно. Профсоюзы, объединения потребителей, экологические организации и движения за жилищные права уже добиваются изменений в законодательстве и общественной практике.
Новая постановка вопроса состоит в другом: можно ли сделать такие движения не дополнением к партийной политике, а самостоятельной основой общественного представительства?
Иными словами, речь идёт не о том, чтобы заменить старые партии новыми организациями с другими названиями. Речь идёт об изменении принципа, по которому граждане объединяются для влияния на общественную жизнь.
Представим себе Международное движение должников банков. Такое движение уже само по себе знаменует переход от частной беды отдельных людей к коллективной силе.
Рассмотрим конкретный пример. Человек берёт банковский кредит, рассчитывая на определённые условия, но затем сталкивается с непосильной долговой нагрузкой, непрозрачными комиссиями, несоразмерными штрафами или затруднениями при реструктуризации задолженности. Он может обратиться в суд, нанять юриста или пожаловаться регулятору. Однако его возможности ограничены финансовыми ресурсами, знаниями и временем.
Подобная ситуация может повторяться у тысяч и миллионов людей. Каждый сталкивается с ней как с личной проблемой, хотя её причины могут быть связаны с общими правилами кредитования и устройством финансовых отношений.
Почему эти люди должны рассчитывать на то, что какая-либо партия включит их требования в свою программу и выполнит обещания после выборов?
Они могут объединиться непосредственно.
Международное движение должников банков могло бы стать организацией, которая объединяет заёмщиков разных стран для защиты их прав и изменения несправедливых практик кредитования.
Его деятельность могла бы включать сбор и систематизацию сведений о типичных нарушениях прав заёмщиков, взаимную юридическую помощь и поддержку коллективных исков там, где это предусмотрено законом.
Такое движение могло бы разрабатывать предложения по повышению прозрачности кредитных договоров, добиваться справедливых процедур реструктуризации долгов, защищать граждан от недобросовестных методов взыскания задолженности и осуществлять общественный контроль за соблюдением законодательства и деятельностью финансовых регуляторов.
Участниками движения могли бы быть не только должники, но и юристы, экономисты, исследователи финансового рынка и другие специалисты, заинтересованные в разработке решений.
При этом движение не обязано объявлять банки врагом общества. Кредитование необходимо экономике, а устойчивость финансовой системы отвечает интересам самих граждан. Задача состоит в том, чтобы добиваться справедливых правил, прозрачности отношений между кредитором и заёмщиком и действенных механизмов защиты прав.
Главное здесь — самостоятельная организация людей, интересы которых затрагивает определённая проблема. Точно так же могут действовать арендаторы, пенсионеры, студенты.
Движение не просит партию вспомнить о должниках, пенсионерах или арендаторах. Оно само формулирует требования, разрабатывает способы их реализации, добивается необходимых изменений и контролирует результаты.
Это и есть переход от представительства интересов к самостоятельному общественному действию.
Такое движение может начать работу задолго до того, как его требования заинтересуют какую-либо партию. Оно не должно ждать очередных выборов, чтобы поставить проблему в общественную повестку. И даже если конкретное решение требует изменения законодательства, движения способны самостоятельно подготовить обоснованные предложения, собрать необходимые свидетельства и привлечь внимание общества к существующей проблеме.
Такое объединение обязательно должно быть международным. Многие социально-экономические проблемы не ограничиваются государственными границами. Банковские группы работают на разных рынках, финансовые практики распространяются между странами, а законодательные решения одного государства могут представлять интерес для другого.
При этом люди, сталкивающиеся со сходными проблемами, часто остаются изолированными друг от друга. Они не знают, как устроено законодательство в соседних странах, какие способы защиты оказались эффективными и какие ошибки уже были допущены другими.
Международное движение позволяет объединить этот разрозненный опыт. Его национальные подразделения могли бы работать с местным законодательством и конкретными обстоятельствами, в то время как международный центр мог бы сопоставлять практики, организовывать обмен информацией, разрабатывать общие принципы и координировать кампании.
Такое объединение не требует создания единого мирового политического руководства. Напротив, его сила могла бы заключаться в сотрудничестве самостоятельных организаций, объединённых общей задачей.
Этот принцип применим не только к должникам банков. По сходной модели могут развиваться международные движения за доступное жильё, защиту трудовых прав, экологическую безопасность, доступность образования и медицинской помощи, права потребителей и другие направления.
Возникает возможность построить сеть общественных организаций, которые не обязательно согласны друг с другом по всем политическим вопросам, но способны совместно решать конкретные задачи.
Но тут возникает вопрос: если не партии, то кто будет управлять государством?
Скептики наверняка скажут, что общество состоит из людей с различными интересами и решение одной проблемы может осложнить решение другой. Должники заинтересованы в доступных условиях погашения кредитов, вкладчики — в надёжности банковской системы. Одни граждане требуют увеличения социальных расходов, другие опасаются роста налоговой нагрузки.
Кроме того, государство должно решать вопросы обороны, внешней политики, бюджета и долгосрочного развития. Их нельзя свести к сумме требований отдельных движений. Поэтому сеть движений не может автоматически заменить все существующие политические институты. Необходимо определить, каким образом будут согласовываться интересы, приниматься общие решения и распределяться ответственность.
Но из этих возражений не следует, что партии должны сохранять монополию на общественное представительство.
Возможен иной подход, при котором общественные движения получают самостоятельный, институционально закреплённый канал влияния на законодательство и государственную политику. Они могут представлять свои инициативы, участвовать в публичных обсуждениях, контролировать исполнение решений и требовать отчётности от органов власти.
В перспективе можно обсуждать создание совета общественных движений или другого представительного института, который объединял бы их для согласования общих требований. Такой институт не должен становиться ещё одним политическим аппаратом, оторванным от граждан. Его задача — обеспечивать взаимодействие движений, а не подменять их.
Для этого необходимы прозрачные правила представительства, ротация делегатов, независимый контроль финансирования и гарантии того, что руководство движения не присвоит себе право единолично говорить от имени всех участников.
Здесь возникает ещё одна принципиальная проблема: кто определяет требования движения и на каком основании его представители выступают от имени участников?
Возможный ответ заключается в сочетании непосредственного участия граждан, выборности делегатов и профессиональной экспертизы. Участники должны иметь возможность влиять на цели и решения движения, представители — отчитываться о своей деятельности, а эксперты — обосновывать предлагаемые меры и открыто объяснять их возможные последствия.
При этом необходимо различать интересы участников движения и интересы общества в целом. Движение вправе добиваться решения проблемы, которая затрагивает его участников, но не может автоматически объявлять собственные требования единственно справедливыми для всех. Вопросы, затрагивающие других граждан, должны обсуждаться с их участием, а решения, обязательные для общества, — приниматься в соответствии с демократическими процедурами.
Речь идёт не об устранении государства и не об отказе от демократических процедур. Речь идёт о том, чтобы государственные институты взаимодействовали с гражданами не только через партии, но и через самостоятельные организации, непосредственно работающие с общественными проблемами.
Таким образом, вопрос стоит не столько о ликвидации партий, сколько об отказе от их исключительного положения в политической системе.
Партии могут продолжать участвовать в выборах, формировать правительства и разрабатывать общую стратегию развития. Но они перестают быть единственным или главным каналом, через который граждане способны организовывать свои интересы и влиять на государственные решения.
Рядом с ними возникает самостоятельная система проблемно-ориентированного представительства.
Её основой становятся движения, каждое из которых отвечает за определённую область общественной жизни. Они не претендуют на то, чтобы выражать все интересы человека сразу. Они предоставляют ему возможность участвовать в решении именно тех вопросов, которые он считает важными.
Это меняет и критерий оценки политической деятельности.
Партию обычно оценивают по результатам выборов, числу мест в парламенте и способности удерживать власть. Движение должно оцениваться прежде всего по тому, насколько оно продвинулось в решении заявленной проблемы: добилось ли изменения законодательства, помогло ли участникам, обеспечило ли исполнение принятых решений.
Разумеется, общественные движения тоже могут бюрократизироваться, превращаться в инструмент интересов узкой группы или использовать недовольство граждан ради власти и финансовых ресурсов. Поэтому сама организационная форма ничего не гарантирует. Нужны механизмы подотчётности, внутренней демократии и контроля результатов.
Но это не отменяет основного вопроса: почему возможность общественного влияния должна зависеть преимущественно от участия в борьбе партий за власть?
В основе предлагаемой модели лежит простая мысль: граждане должны иметь возможность объединяться для решения своих проблем не дожидаясь, пока эти проблемы станут частью программы какой-либо партии.
Это не означает, что каждую проблему можно решить усилиями самих граждан. Многие задачи требуют законодательных процедур, государственного финансирования и решений общенационального масштаба. Но даже в этих случаях общественное движение способно самостоятельно исследовать проблему, выработать обоснованные предложения, объединить заинтересованных людей и добиваться необходимых решений.
Вместо того чтобы делегировать политическим организациям право определять всю повестку общественной жизни, граждане получают возможность самостоятельно формировать повестку по конкретным вопросам.
И тогда вместо периодического выбора между готовыми программами возникает постоянное участие широких слоёв населения в общественном процессе. Вместо единого политического представительства возникает множество самостоятельных объединений, взаимодействующих между собой и с государственными институтами.
Именно в этом заключается переход от партийной монополии к проблемно-ориентированной системе общественного представительства.
Задача такой системы не в том, чтобы заменить одну группу профессиональных политиков другой. Она заключается в расширении возможностей самих граждан организовываться, принимать решения и контролировать их исполнение.
Возможно, такую систему нельзя построить сразу и целиком. Но её можно начать создавать практически уже сейчас — с конкретного движения, способного продемонстрировать, что люди, объединённые общей проблемой, могут добиться большего, чем каждый из них по отдельности.
Международное движение должников банков могло бы стать одним из таких экспериментов. Его успех измерялся бы не числом проведённых митингов или громкостью заявлений, а конкретными результатами: изменением несправедливых практик кредитования, появлением действенных механизмов защиты заёмщиков и расширением возможностей людей влиять на решения, от которых зависит их жизнь.
И тогда исходный вопрос приобретает вполне практический смысл.
Если люди способны самостоятельно объединяться для решения конкретных общественных проблем, то почему их политическая активность должна начинаться и заканчиваться выбором партии?
Возможно, пришло время рассматривать общественное движение не как вспомогательный инструмент партийной политики, а как самостоятельный институт демократии. Институт, в котором граждане выступают не только избирателями и получателями политических обещаний, но и организаторами решения собственных проблем.