Пламя, Что Не Гаснет

#посвящение
С Признательностью, Автору идеи - Lady Blackie_,.. ;; )
Часть I: Принц Без Дракона

Давным-давно... Рейгель Таргариен стоял на балконе своих покоев в Красном Замке, и ветер с Черноводной трепал его почти белые волосы — такие светлые, что при луне они казались серебряным пламенем. Тёмные брови, резко контрастирующие с этой бледностью, были красиво почти сведены к переносице. Светло-фиолетовые глаза, которые придворные дамы находили прекрасными, сейчас были полны горечи.
Девятнадцать лет. Все свои девятнадцать лет он жил в тени своих предков.
— Яйцо, — прошептал он, и слово это прозвучало как проклятие. — У всех есть яйцо. У каждого Таргариена в колыбели лежит драконье яйцо.
Но не у него.
Его колыбель была пуста. Ни треснувшей скорлупы, ни тёплого камня, ни даже окаменевшего реликта, который можно было бы прижать к груди и мечтать. Ничего. Словно сами боги решили: этот — не настоящий дракон.
Рейгель прижал ладонь к груди, чувствуя, как сердце бьётся слишком быстро, слишком неровно. Врачи говорили, что у него слабое здоровье. Мать, королева, плакала, когда он в очередной раз заболевал лихорадкой. Мейстеры качали головами, шепчась о «хрупкой крови» и «наследственной слабости». А однажды, когда он порезался о край стола, кровь не остановилась. Не свернулась. Просто текла, алая и бесконечная, пока придворный лекарь не прижёг рану.
Несвертываемость крови. Болезнь, что делала его телом — стеклом. Хрупким. Смертным.
Он усмехнулся горько и вернулся в покои, где горели свечи и на столе лежали старые свитки. Он собирал их годами — трактаты о драконах, о магии Валирии, о тех временах, когда его род был силой, с которой считались сами боги. Но особенно его привлекали записи о мифическом грядущем спасителе - Бриндене Риверсе.
Трёхглазая Ворона.
Кроворон. Бастард, ставший в будущем одним из самых могущественных магов Вестероса. Говорили, что он видел сам то, что будет, в снах. Что он может там вселяться в животных, в деревья, в саму память мира. И Рейгель читал о нём так часто, что начал видеть его в собственных сновидениях.
Нет. Не во снах.
Наяву.
В ту ночь Рейгель не спал. Лихорадка снова подкрадывалась — он чувствовал её в костях, в горячей коже, в том, как расплывалось зрение. Он сидел у окна, глядя на звёзды, когда тень отделилась от стены.
Ворон.
Огромный, чёрный, с перьями, что блестели как обсидиан. И у него было три глаза. Третий — красный, пылающий, — смотрел прямо в душу Рейгеля.
А потом ворон заговорил.
— Принц без дракона.
Голос был не птичьим. Он был человеческим, глубоким, старым, и он шёл отовсюду и ниоткуда одновременно.
Рейгель хотел закричать, но не смог. Тело не слушалось.
— Ты знаешь меня, — продолжил ворон, и его форма начала меняться. Перья опадали, как снег, и на их месте появлялась бледная кожа, белые волосы, красные глаза — глаза, полные вековой мудрости и печали. Юноша, прекрасный и страшный одновременно. Бринден Риверс в своей истинной форме, какой он будет до того, как станет деревом, до того, как станет легендой.
— Ты... — прошептал Рейгель. — Ты не настоящий. Ты — миф.
— Мифы — это пророчество... или память, которую мир не смог забыть, — ответил Бринден. Он протянул руку, и Рейгель увидел, как сквозь его пальцы просвечивают звёзды. — Я пришёл сказать тебе то, что ты должен услышать, Рейгель из дома Таргариенов. Ты плачешь о том, чего у тебя нет. Но сила рода не в том, что было дано при рождении. Сила — в том, что ты вернёшь.
— Верну? — Рейгель почувствовал, как что-то холодное сжимается в груди. — Что я могу вернуть? Я не могу даже порезаться без риска умереть!
Бринден улыбнулся. Улыбка была печальной.
— Только возвращение того, что уже ушло, вернёт и мощь рода Таргариенов. Ты это понял, не так ли? Ты уже знаешь, что должен сделать.
И видение рассыпалось.
Рейгель очнулся на полу, дрожащий, в луже холодного пота. Сердце колотилось как безумное, а в голове звучали слова: возвращение того, что уже ушло.
Он понял.
Он должен умереть.
Не просто умереть — вернуться. Пройти через смерть и выйти по другую сторону. Стать ещё одним Трёхглазым. Новым драконом. Принести роду ту силу, что была утрачена.
Безумие? Возможно. Но Рейгель был Таргариеном, а Таргариены всегда ходили по краю безумия.

Часть II: Ритуал

Он готовился три месяца.
В тайной библиотеке Красного Замка, куда не заходили даже мейстеры, он нашёл то, что искал: трактат о некромантии, написанный валирийским магом за тысячу лет до Завоевания. Там говорилось о ритуале, что позволяет душе перейти в другое тело — тело, что уже мертво или ещё не родилось. Тело, что связано с магом кровью и намерением.
Рейгель не хотел вселяться в чужое тело. Он хотел вернуться. И для этого ему нужно было тело, которое он сам создаст — или которое уже ждёт его где-то.
Он нашёл портрет в старом сундуке на чердаке башни. Портрет был написан маслом, и краски почти не выцвели. На нём была изображена девушка — юная, прекрасная, с почти белыми волосами и светло-фиолетовыми глазами. Она была похожа на него самого, словно сестра-близнец, которую он никогда не знал. На её щеке, чуть ниже глаза, было алое родимое пятно — причудливое, в форме дракона, с раскрытыми крыльями и изогнутым хвостом.
Рейгель смотрел на портрет и чувствовал, как что-то в нём отзывается. Узнавание. Словно он всегда знал это лицо.
Она.
Он не знал, кто она. На обороте холста было нацарапано имя, почти стёршееся: Эин... Дальше — неразборчиво. Но это не имело значения. Она была идеальна. Она была им.
Он нарисовал на своей щеке такое же родимое пятно — красной тушью, смешанной с его собственной кровью. Алая метка, как у Бриндена, в его, драконьей форме.
— Ты вернёшься, — прошептал он портрету. — Мы вернёмся.
Ночь ритуала была безлунной.
Рейгель заперся в подвале башни, где когда-то держали пленников. Стены были влажными, пахло землёй и железом. Он расставил свечи в круг, начертал на полу валирийские руны, положил в центре портрет. И взял нож.
— Кровь за кровь, — сказал он, и голос его не дрогнул. — Жизнь за жизнь. Пламя за пламя.
Он надрезал запястье. Кровь хлынула — алая, горячая, слишком быстрая. Несвертываемость. Его проклятие. Его смерть.
Но сейчас — его ключ.
Он стоял в центре круга, позволяя крови капать на руны, на портрет, на пол. Свечи вспыхнули ярче — белым, слепящим светом. Воздух задрожал.
— Я, Рейгель из дома Таргариенов, принц крови дракона, отдаю свою жизнь за то, что было утрачено! — крикнул он. — Верни мне силу! Верни мне пламя! Верни... меня!
Мир взорвался.
Боль была такой, что он не смог даже закричать. Тело выгнулось дугой, кровь точно текла из носа, из глаз, из ушей. Свет стал тьмой, тьма стала светом, и где-то в этом хаосе Рейгель почувствовал, как его душа отделяется от тела — легко, словно сбрасывая старое одеяло.
Он увидел портрет. Девушка с алой меткой смотрела на него, и её глаза были живыми.
Иди, — сказала она без слов. — Я жду.
И Рейгель шагнул в неё.

Часть III: Пробуждение

Несколько веков спустя... Первое, что она почувствовала, была прохлада. Не холод — прохлада. Словно кто-то провёл влажной тканью по её коже, стирая боль.
Она открыла глаза.
Потолок был каменным, сводчатым, в трещинах. Пахло землёй и старой кровью. Она лежала на полу в подвале — в кругу погасших свечей, среди размазанных рун.
Она села. Медленно. Тело слушалось, но было другим. Легче. Меньше. Изящнее. Волосы падали на лицо — почти белые, длинные. Она поднесла руку к щеке и нащупала шрам. Неровный, тонкий, в форме дракона. Он был зажившим, словно ему было много лет.
— Я... — Голос был высоким, женским. — Я... ЭинЕлль.
Имя пришло само. Как будто всегда было там, внутри. Эинелль Таргариен. Девушка с портрета. Девушка, которой не существовало.
Или существовало?
Она посмотрела на свои руки. Тонкие пальцы, бледная кожа, ногти без малейшего изъяна. Она коснулась лица — юного, гладкого, красивого. И улыбнулась.
— Получилось.
Ритуал сработал. Она умерла как Рейгель и возродилась как Эинелль. Трёхглазая Ворона не обманул. Возвращение того, что ушло — вот оно. Она вернулась из мёртвых. Значит, мощь рода вернётся. Значит, драконы...
Драконы.
Эинелль вскочила на ноги. Голова закружилась — тело было слабым, непривычным, — но она устояла. Огляделась. В углу лежали её старые вещи: мужская одежда, слишком большая для этого тела. Она переоделась — рубашка висела мешком, штаны пришлось подвязать верёвкой. Но это не имело значения.
Она выбежала из подвала, поднялась по лестнице, вырвалась на крышу башни — и замерла.
Небо было алым. Не от заката — от драконов.

Часть IV: Танец Драконов

Их было шесть.
Шесть драконов кружили в небе над Королевской Гареей, и Эинелль смотрела на них, забыв дышать.
Она видела драконов раньше — издалека, на турнирах, когда всадники пролетали над городом. Но никогда — так близко. Никогда — так.
Две пары переплетались в воздухе, словно в брачном танце. Чешуя блестела на солнце: золотая, бронзовая, серебристая, алая, чёрная, как ночь. Их крылья создавали ветер, что трепал волосы Эинелль, их рёв был музыкой — древней, дикой, прекрасной.
А внизу, на площадке перед замком, стояли люди.
Эинелль узнала их сразу. Она видела их портреты, читала о них в хрониках, пока переносилась астрально в их измерение. Но хроники лгали. Хроники говорили о войне, о предательстве, о Танце Драконов, что уничтожил и зверей дома Таргариен, и сам род. Но здесь...
Здесь не было войны. Ведь вот они - ящеры и...
Три пары стояли рука об руку, глядя в небо. И их лица светились такой любовью, такой радостью, что у Эинелль перехватило горло.
Рейнира — прекрасная, с почти белыми волосами и тёмными бровями, в платье цвета крови дракона — стояла рядом с Харвином. Он был темноволосым, зеленоглазым, мужественным, и его рука лежала на её округлившемся животе. Беременна. И счастлива.
Хелейна — мечтательная, с глазами, что видели больше, чем этот мир, — прижималась к Дейрону. Его тёмно-рыже-коричневые волосы трепал ветер, шрам на щеке делал его лицо ещё более милым, а тёмные глаза смотрели на Хелейну с обожанием. Её живот тоже был чуть округлым. Она ждала ребёнка.
Лейна — дикая, прекрасная, с водопадом белых волос — смеялась, глядя на Деймона. Он обнимал её за талию, и в его глазах, обычно таких опасных, была только нежность. Они только что стали родителями — Эинелль видела двух маленьких дракончиков, что кружили вокруг родителей, ещё неуклюжих, но уже гордых.
И все шестеро смотрели на небо, где их драконы танцевали.
Эинелль почувствовала, как что-то острое сжало грудь.
У них есть всё. Драконы. Дети. Любовь. А у меня...
Она коснулась своего лица. Шрам от дракона. Метка, что делала её не такой. Почти белые волосы, слишком заметные. Слишком... таргариеновские.
Она не была готова. Не была достойна.
Эинелль развернулась и убежала обратно в башню.
В сундуке, среди старых вещей Рейгеля, она нашла парик. Чёрный, густой, тяжёлый. Она надела его, спрятав белые волосы. Посмотрела в осколок зеркала.
Теперь она была просто девушкой. Незаметной. Обычной.
Так лучше, — подумала она. — Так я смогу подойти ближе. Узнать их. Понять, что мне делать.
Она не знала, что делать. Пророчество сбылось — она вернулась. Но где её дракон? Где её яйцо? Где та сила, что должна была прийти?
Может быть, она ошиблась. Может быть, Бринден имел в виду что-то другое. Может быть...
Нет. Не думай об этом. Просто иди. Смотри. Слушай.
Она вышла из башни и направилась к замку.

Часть V: Праздник

Пир был в самом разгаре.
Эинелль пробралась в зал через боковую дверь, стараясь держаться в тени. Слуги сновали туда-сюда с подносами, музыканты играли что-то светлое и радостное, а в центре зала, за длинным столом, сидели те самые шестеро.
Она подошла ближе.
— ...и тогда Деймон сказал: «Если это мальчик, назовём его в честь отца», — Лейна смеялась, откинув голову. — А я ответила: «Если это мальчик, назовём его в честь меня!»
— И кто же победил? — Рейнира улыбнулась, отпивая вино из кубка.
— Никто, — Деймон усмехнулся. — У нас родились девочки. Две. И обе — вылитые матери.
— Это потому что ты хотел сыновей, — Лейна ткнула его в бок. — А боги решили иначе.
Хелейна тихо засмеялась, прижимаясь к плечу Дейрона. Тот поцеловал её в висок.
— А мы... — начала она, но запнулась, увидев Эинелль.
Все замолчали.
Эинелль замерла. Она стояла в тени, в чёрном парике, в простом платье, которое нашла в сундуке. Она не должна была привлекать внимание.
Но Хелейна смотрела на неё.
— Ты... — Хелейна медленно поднялась. Её глаза, обычно мечтательные, сейчас были острыми, как стекло. — Ты...
— Хелейна? — Дейрон тоже встал. — Что такое?
Хелейна не ответила. Она обошла стол и направилась прямо к Эинелль. Толпа расступалась перед ней, как вода перед носом корабля.
Эинелль хотела убежать. Хотела спрятаться. Но ноги не слушались.
Хелейна остановилась в шаге от неё. Посмотрела в лицо — в глаза, в шрам на щеке, — и улыбнулась.
— Я видела тебя, — сказала она тихо. — Во сне. Трёхглазая Ворона показал мне тебя.
Эинелль почувствовала, как земля уходит из-под ног.
— Что... что ты видела?
— Всё, — Хелейна взяла её за руку. — Я видела, как ты умерла (в другом теле, красивом, юном...) и как вернулась. Я видела, как ты искала дракона и не находила. Я видела, как ты надела этот парик. — Она мягко коснулась чёрных волос. — И я знаю, кто ты.
Эинелль не могла дышать.
— Кто я?
— Ты — та, кого мы ждали, — Хелейна улыбнулась. — Ты — Эинелль Таргариен. И ты — часть нашей семьи.

Часть VI: Семья

— Я не понимаю, — Эинелль сидела за столом, окружённая шестерыми незнакомцами, которые почему-то смотрели на неё с теплом. — Как вы можете меня знать? Я... я была давно до вас. Я умерла. Я...
— Ты вернулась, — Рейнира накрыла её руку своей. — Это всё, что имеет значение.
— Но я не заслуживаю...
— Заслуживаешь, — Дейрон улыбнулся, и его шрам на щеке сморщился. — Ты прошла через смерть, чтобы вернуть силу роду. Это не то, что делают недостойные.
— А как же дракон? — Эинелль почувствовала, как слёзы наворачиваются на глаза. — У меня нет дракона. Нет яйца. Я снова... никто.
Деймон фыркнул.
— Драконы не даются тем, кто их ищет. Они приходят сами. — Он кивнул в сторону окна. — Посмотри.
Эинелль обернулась.
За окном, на площадке, шесть драконов приземлились. Они больше не танцевали — они отдыхали, свернувшись клубками, как огромные кошки. И среди них был один, которого она не видела раньше.
Белый.
Чисто-белый, как снег, как первый свет, как... она сама. Его глаза были красными, как у Трёхглазой Вороны, но в них не было ничего зловещего. Только тепло.
— Это... — прошептала Эинелль.
— Он пришёл, когда ты умерла, — сказала Хелейна. — Я почувствовала это. Он ждал тебя. Много лет он был где-то там, спал. А теперь проснулся.
Белый дракон поднял голову и посмотрел прямо в окно. Прямо на Эинелль.
И она поняла.
— Он мой.
— Он твой, — подтвердила Лейна. — И он не один. — Она кивнула в сторону двух маленьких дракончиков, что играли в воздухе. — У нас родились первые малыши. Мы хотели отпраздновать это. И теперь... — она улыбнулась Деймону. — Я думаю, у нас есть ещё один повод.
— О чём ты? — спросил Деймон.
— О свадьбе, — Лейна посмотрела на Хелейну и Дейрона. — Вы ведь ждёте ребёнка. Мы хотели устроить вам «свадьбу» — скрепление союза ваших драконов. Но теперь...
— Теперь мы можем сделать это втроём, — Хелейна улыбнулась. — И пригласить Эинелль.
— Что? — Эинелль замотала головой. — Нет, я не могу... я не...
— Можешь, — Харвин впервые заговорил. Его голос был спокойным, уверенным. — Ты — Таргариен. Ты — одна из нас. И твой дракон тоже хочет праздника.
Эинелль посмотрела на него. На Рейниру, что держала его за руку. На будущего ребёнка. На Дейрона и Хелейну, что ждали своего. На Лейну и Деймона, что уже стали родителями.
И на драконов за окном. Шесть. И седьмой — белый.
— Я... — она сглотнула. — Я не знаю, что сказать.
— Скажи «да», — улыбнулась Рейнира. — Просто «да».
Эинелль посмотрела на своё отражение в окне. Чёрный парик. Шрам от дракона. Глаза, полные слёз.
Она сняла парик.
Белые волосы рассыпались по плечам, и Хелейна ахнула.
— Они прекрасны, — прошептала она. — Как у нас.
— Как у нас, — повторила Рейнира, и в её глазах тоже блестели слёзы. — Ты — наша сестра. Наша кровь. Наша семья.
И Эинелль — Рейгель, что вернулся, что перестал быть принцем без дракона и стал девушкой с драконом, — почувствовала, как что-то в ней расслабляется. Отпускает. Тает.
— Да, — сказала она. — Да.

Часть VII: Скрепление

Свадьба длилась три дня.
Эинелль никогда не видела ничего подобного. Не было ни священников, ни клятв перед троном. Только драконы, что танцевали в небе, и люди, что смеялись внизу.
Лейна и Деймон снова обменялись клятвами — на этот раз в присутствии своих детей, двух маленьких дракончиков, что пищали и хлопали крыльями. Рейнира и Харвин последовали их примеру, и Харвин поклялся, что будет защищать Рейниру и ее ребёнка до последнего вздоха. Хелейна и Дейрон соединили руки и улыбнулись друг другу так, словно видели друг друга впервые.
А потом все повернулись к Эинелль.
— Твоя очередь, — сказал Деймон.
— Моя? Но я... у меня нет пары.
— У тебя есть дракон, — ответил Дейрон. — И у тебя есть мы. Это тоже союз.
Эинелль вышла на площадку. Белый дракон спустился с неба, огромный и прекрасный, и склонил голову перед ней.
— Как его зовут? — спросила Хелейна.
Эинелль коснулась морды дракона. Тёплой. Живой.
— Светозар, — сказала она. — Его зовут Светозар.
Дракон фыркнул, словно соглашаясь.
И тогда Эинелль поняла.
«Танец Драконов» — это не война. Это не смерть. Это вот это. Это любовь. Это семья. Это драконы, что переплетаются в небе в танце, и люди, что смотрят на них с восхищением. Это светлая магия рода, что течёт в крови — почти белой, как снег, как звёзды, как пламя.
Она больше не стыдилась.
— Я — Эинелль Таргариен! — крикнула она, и голос её разнёсся над замком. — И я — дракон!
Светозар взревел, и его рёв подхватили остальные шесть драконов. Небо вспыхнуло белым, золотым, алым — и Эинелль почувствовала, как дух Рейгеля внутри неё затихает. С благодарностью. С миром.
Он своё сделал. Теперь её очередь.

Часть VIII: Новое начало

Спустя две недели Эинелль стояла на балконе Красного Замка — того самого, где когда-то стоял Рейгель. Только теперь с ней были другие.
Хелейна сидела рядом, положив руку на живот, и улыбалась чему-то своему. Она видела сны — иногда страшные, иногда прекрасные, — и теперь делилась ими с Эинелль.
— Я видела твоего дракона, — сказала она. — Он будет летать с нашими. Они будут танцевать.
— А что ещё ты видела?
— Что ты будешь счастлива, — Хелейна повернулась к ней. — По-настоящему.
Дейрон подошёл сзади и обнял Хелейну за плечи.
— Ты знаешь, мы решили, — сказал он. — Если будет девочка — назовём Эинелль. Если мальчик — Рейгель.
Эинелль замерла.
— Вы... вы серьёзно?
— Абсолютно, — Дейрон улыбнулся, и его шрам на щеке стал ещё заметнее. — Ты — часть нашей семьи. Твоё имя должно жить.
— Оба имени, — добавила Хелейна. — Рейгель и Эинелль. Как ты.
Эинелль почувствовала, как слёзы наворачиваются на глаза. Она обняла их обоих — крепко, отчаянно.
— Спасибо, — прошептала она. — За всё.
Деймон подошёл позже, когда солнце уже клонилось к закату.
— Хочешь полетать? — спросил он, кивнув в сторону площадки, где Светозар играл с драконами Лейны.
— Я... я не умею.
— Научишься, — Деймон усмехнулся. — Я тоже когда-то не умел. А теперь... — он пожал плечами. — Теперь это лучшее, что есть в жизни.
Лейна присоединилась к ним, держа на руках одного из дракончиков.
— Мы будем рядом, — сказала она. — Всегда. Ты — не одна.
— А если я упаду?
— Не упадёшь, — Лейна улыбнулась. — Твой дракон тебя поймает.
И Эинелль поверила.
Вечером, когда все собрались в зале, Рейнира подошла к ней с платьем в руках.
— Это тебе, — сказала она. — Я сшила его сама. Для тебя.
Платье было чёрным, как парик, что она носила, но расшитым алыми драконами. И на груди, прямо у сердца, было вышито родимое пятно — то самое, в форме дракона.
— Оно... оно прекрасно, — прошептала Эинелль.
— Надень его завтра, — Рейнира улыбнулась. — И больше не прячься. Ты — Таргариен. Ты — наша сестра. И ты — прекрасна.
Ночью Эинелль вышла на площадку, где спали драконы. Светозар поднял голову, увидел её и тихо заурчал.
Она подошла к нему, погладила по морде. Потом подошла к остальным — к золотому дракону Рейниры, к бронзовому Харвина, к серебристому Хелейны, к чёрному Дейрона, к алым драконам Лейны и Деймона. Все они позволили себя гладить. Все они смотрели на неё с доверием.
А потом она увидела яйца.
Три штуки, тёплые, в гнезде из камней и веток. Драконы Лейны и Деймона снесли их несколько дней назад, и теперь они ждали своего часа.
— Можно? — прошептала Эинелль.
Светозар фыркнул, словно говоря: «Конечно».
Она коснулась яиц. Тёплые. Живые. Внутри что-то шевелилось.
— Они вылупятся, — сказала Лейна, подходя сзади. — Скоро. И тогда у нас будет ещё больше драконов.
— Это... это чудо.
— Это жизнь, — Лейна обняла её за плечи. — И ты теперь её часть.

Эпилог: Пламя, что не гаснет

Прошло пару месяцев.
Эинелль стояла на балконе, глядя на небо, где семь драконов танцевали в брачном полёте. Светозар был среди них — белый, как снег, прекрасный, как мечта.
Внизу, на площадке, играли дети. Две девочки Лейны и Деймона — близнецы, с белыми волосами и фиолетовыми глазами — гонялись друг за другом. Хелейна держала на руках новорождённого сына — Рейгеля, — и Дейрон стоял рядом, улыбаясь так, словно видел чудо. Рейнира, уже почти на сносях, сидела на скамье, и Харвин держал её за руку.
А Эинелль...
Эинелль была счастлива.
Она больше не носила парик. Её белые волосы развевались на ветру, и шрам от дракона на щеке больше не казался уродством. Он был меткой. Знаком. Напоминанием о том, через что она прошла.
— О чём думаешь? — спросила Хелейна, подходя.
— О том, что пророчество сбылось, — ответила Эинелль. — Бринден сказал: «Возвращение того, что ушло, вернёт мощь роду». Я вернулась. И мощь вернулась. Но не та, что я ожидала.
— А какая?
Эинелль посмотрела на драконов, на детей, на друзей.
— Любовь, — сказала она. — Семья. Светлая магия. Вот что такое «Танец Драконов». Не война. Не смерть. Танец. Праздник. Жизнь.
Хелейна улыбнулась.
— Ты права. И знаешь что? — она коснулась её руки. — Ты — часть этого. Ты — наша.
— Я знаю, — Эинелль улыбнулась в ответ. — И я больше не боюсь.
Светозар спикировал с неба и приземлился рядом с ней, склонив голову. Эинелль погладила его по морде.
— Полетаем? — спросила она.
Дракон фыркнул.
Она забралась ему на спину, и через мгновение они уже были в воздухе — выше башен, выше облаков, выше всех страхов.
А внизу, на площадке, шесть драконов подняли головы и заревели. Не угрожающе. Радостно.
Потому что пламя, что не гаснет, — это не огонь. Это любовь.
И она будет жить вечно.