Робот и Малиновка. Ноябрь

Глава вторая: Ноябрь и ангелы.

Холодное дыханье поздней осени покрыло инеем остатки коричневой травы, палую листву и голые ветки поникших деревьев. Робот по имени Роберт, закутавшись в красный шарф – чересчур, может быть, яркий для ноябрьского пейзажа – сметал серые листья в садике у дома и расчищал тропинку от калитки до крыльца. Малиновка, что с недавних пор жила в доме робота, в последние дни стала всё больше и больше спать, даже среди белого – или, если сказать точнее, серого дня... И всё больше пряничных крошек птичка клевала теперь за чаем. Роберт начал переживать, как бы Малинка – так он прозвал свою птичку – не округлилась до такой степени, что весной не сможет летать... Да и пряники в его буфете стали заканчиваться так быстро, что приходилось теперь бывать в городе вдвое, а то и втрое чаще, чем прежде. А Роберт больше всего на свете ценил тишину, что обреталась здесь, среди леса, в особенности поздней осенью, когда лишь сухая листва хрустит под железными ногами... Но всё же ему было тепло на душе от того, что в его доме живёт малиновка, и что кто-то столь маленький и красивый дремлет на его подушках в заплатах долгими холодными вечера.
– Малинка, чайник поставить? Ты не спишь? – проскрипел робот с порога.
– Не сплю, Железяка, ты ведь меня разбудил своим скрипучим голосом! – отозвалась птичка и нахохлилась, усевшись на подушке. – Но чайник поставь.
"Вот вредина! Железякой обзывается! " – подумал Роберт и вздохнул. Он хотел сказать ей в ответ, мол, сама ты железяка, но вовремя сообразил, что это прозвучит очень глупо. Робот налил в железный чайник воды, поставил его на плиту, а когда тот негромко зашипел, Роберт обиженно глянул на него и сказал: "Сам ты железяка!"
– Ты что, с чайником разговариваешь? – удивилась малиновка.
– Неважно, – буркнул в ответ Роберт и со скрипом сел за стол.
– Ржавеешь, Роберт. Надо бы тебя маслом помазать, – пропела малиновка.
– Надо бы, – угрюмо отвечал робот. – принести варенье из погреба?
– Да-да, – оживилась птичка и вспорхнула над подушкой, – принеси малиновое варенье, как я люблю!

Роберт не без скрипа вылез из погреба спустя минуту.
– Малиновое закончилось, – всё так же угрюмо докладывал робот, – я принёс абрикосовое.
— А клубничное?
– Клубничное я приберегу до Рождества.
– До Рождества же ещё целая вечность!
– Вовсе нет, Малинка. И это не обсуждается. Клубничное мы не открываем до Рождества. Это железно.
Чайник засвистел с каким-то особым восторгом. Малиновка подумала, что сейчас самый подходящий момент, чтобы извиниться – железный ничего не услышит, но зато ей станет легче на душе... А если Роберт ей как-нибудь заметит потом, что в тот раз она, мол, даже не извинилась, Малиновка сможет с чистой совестью сказать, что она извинилась, ну, как раз в тот момент, когда, помнится, засвистел чайник.
– Извини меня, Роберт, я больше не буду обзываться, – тихонько пропела она, но робот, как ни странно, всё расслышал.
Он погасил огонь и сказал, разливая кипяток по чашкам с листьями малины: "А я и не обиделся вовсе... Просто я устал за сегодня. Столько дел по дому, да ещё и листьев намело... ".
Малиновка выдохнула.
– Вот и пре-кра-сно! – пропела она, – но впредь не буди меня, когда мне снятся такие замечательные сны, договорились?
– А что тебе снилось? – искренне поинтересовался робот и поставил сахарницу на фанерный столик.
– Мне снилось Ро-жде-ство, – пропела зарянка с благоговением.
– Рождество? – удивился робот и поставил на столик чашки с малиновым чаем.
– И клубничное варенье? –  уточнил он с доброй усмешкой.
– Нет, варенье мне пока что не успело присниться. Кстати, положи мне абрикосовое на блюдечко.
Роберт положил ей ложечку солнечного летнего варенья и спросил:
– А что же тогда тебе снилось? Снегопад?
– Снегопад, и ящик мандаринов, и как мы наряжали ёлку в саду – шариками, конфетами и пряниками, а на макушку не нашлось звезды, поэтому я уселась на неё сама...
– Понимаю! – весело отозвался робот, – такое редкое, и такое милое украшение на ёлку, – проскрипел он, отпивая чай из блюдца, – но иногда немножко вредное, – осторожно добавил он.
– Что-что? – переспросила птичка, – я не расслышала. У тебя так голос скрипит! Может тебе чаю с мёдом попить?
– О, ты только взгляни, за окошком снег идёт! – восторженно объявил Роберт.
– А по-моему это просто дождь, – возразила малиновка.
– Да нет же, дождь превращается в снег, да ты слетай к окошку, посмотри поближе, или давай-ка выйдем с тобой на крыльцо, а я фонарь зажгу...

***
Робот стоял на крыльце поздним осенним вечером, сжимая в железной руке керосиновый фонарь. На ржавом плече его примостилась сонная птичка и зевала в тёплом свете от фонаря. И робот, и малиновка о чём-то мечтали, глядя на то, как серый ноябрьский дождь перемешивается со снежной крупой.

Но они и не догадывались, что над их домом порхает маленький белый ангел и рассыпает для них пряные снежинки среди дождя.

(Продолжение следует)