Волшебное доброе утро!

В густом лесу, под корнями старого дуба, жил мышонок по имени Шмыг. Он был очень быстрым, юрким и любопытным, но у него была одна большая странность: Шмыг совершенно не умел здороваться.

Утром, когда первые лучи солнца золотили листья, мимо его норки пробегал ежик Пых.
— Доброе утро, Шмыг! — пыхтел ежик, наколов на иголки спелое яблоко.
Мышонок лишь фыркал, прижимал уши и нырял глубже в траву. Ему казалось, что тратить время на слова — глупо. Зачем говорить, если можно просто бежать по своим делам?

Днём, когда белочка Рыжка прыгала с ветки на ветку прямо над его головой, она кричала:
— Шмыг, доброе утро! Как тебе сегодня росинки на паутинке?
Шмыг сердито задирал мордочку, показывал белочке свой серый хвостик и скрывался в мышиной тропинке. Он думал, что приветствия — это пустая суета.

Постепенно лесные жители решили, что Шмыг просто невоспитанный и злой. Никто больше не предлагал ему поделиться орехами, никто не звал играть в прятки в зарослях папоротника. Даже старый мудрый барсук, который знал всё на свете, обходил его норку стороной.

Шмыг не понимал, почему ему так одиноко. Он сидел на пеньке, грыз сухую былинку и смотрел, как на другой стороне полянки ёжик, белочка и крот весело перебрасываются шишками. Они смеялись, а Шмыгу от этого становилось так тоскливо, что даже солнышко казалось тусклым. Он ведь тоже хотел смеяться. Но он не знал слова, которое открывает двери к чужой радости.

Однажды утром случилась настоящая беда. Шмыг проснулся от страшного шума. Он высунул нос из норки и увидел, что огромный старый дуб, в котором жили все его соседи, плачет. Нет, не плачет — он стонал. Толстая нижняя ветка треснула и опасно наклонилась прямо над домиком крота.
— Помогите! — пискнул крот, пытаясь удержать комья земли. — Сейчас ветка упадет!
На шум сбежались все: и ёжик, и белочка, и даже неуклюжий, но сильный барсук. Они уперлись в ветку лапками, спинками и иголками, пытаясь её приподнять.
— Раз-два, взяли! — командовал ёжик.
Ветка была слишком тяжелой. Звери кряхтели, но она лишь предательски поскрипывала. Шмыг сидел под своим листиком, и его маленькое сердечко колотилось от страха. Ему так хотелось, чтобы ветка поднялась, а крот остался цел. Он представил, каково это — потерять дом.

И тогда внутри Шмыга что-то щелкнуло. Эмпатия, о которой он даже не знал, проснулась и толкнула его прямо в спину. Он выскочил из укрытия, подбежал к пыхтящему ёжику и, зажмурив от страха глаза, пискнул изо всех сил:
— Доброе утро!

Ёжик от неожиданности крякнул и чуть не выронил свою опору. Белочка замерла на соседнем сучке. Все звери обернулись и посмотрели на мышонка.
— Доброе утро, Шмыг, — первой опомнилась белочка, и в её голосе не было насмешки, только удивление и тепло.
— Утро-то доброе, да вот беда у нас, — пропыхтел ёжик, но уже гораздо веселее. — Давай, Шмыг, толкай рядом со мной! Твоя сила нам ой как нужна!

Шмыг уперся своими маленькими, но крепкими лапками в шершавую кору. И тут случилось чудо. То ли от того, что силы зверей объединились, то ли от того, что дуб услышал вежливое «доброе утро» и решил подождать, — ветка медленно, со скрипом, поползла вверх. Крот тут же юркнул в безопасную боковую галерею. Звери общими усилиями отвели ветку в сторону и подперли её крепким колышком.

Когда опасность миновала, все звери окружили Шмыга.
— А ты сильный! — сказал ёжик, протягивая ему половинку яблока.
— И очень вовремя нас выручил, — добавила белочка, кидая ему самый спелый орех. — Где же ты раньше прятался?
— Я думал, говорить слова — это пустяки, — признался покрасневший Шмыг, но яблоко взял. Оно показалось ему самым сладким в его жизни. — А оказывается, от добрых слов становится тепло.
— Это не пустяки, — мудро заметил подошедший барсук. — «Доброе утро» — это как маленький мостик. Ты строишь его от своего сердца к чужому. По нему и приходит дружба.

С того дня Шмыг изменился. Он вставал раньше всех, чтобы успеть поздороваться с первым лучом солнца.
— Доброе утро, Ветер! — кричал он, когда тот шелестел в траве.
— Доброе утро, Капелька росы! — шептал он, умываясь по утрам.
— Доброе утро, соседи! — пищал он, выбегая из норки, и обязательно добавлял: — А не пробежаться ли нам наперегонки до ручья?

Теперь Шмыг был не просто быстрым. Он был самым вежливым и счастливым мышонком в лесу. А в его норке под старым дубом всегда лежали гостинцы от друзей, потому что все знали: невоспитанным мышонок был не от злого сердца, а просто от того, что никто не научил его строить мостики. И теперь он строил их каждый день.