Аккадская формула. Глава 9

Маркус и Альфред сидели у камина и попивали бренди. Иосиф принес небольшие тарелочки с тонко нарезанным лимоном и сыром, и после был отпущен спать.  После двух-трех глотков, разлившихся теплом по телу,  разговор стал течь медленно и уже без особых формальностей.

- Ну хорошо, - сказал Альфред, как бы соглашаясь, - допустим вы правы, и он был одержим этим дибуком или, как его там…  мамлюком - неважно… Никак нельзя было его взять живым?

- Ну, может быть и можно, но мне этот способ неизвестен, – ответил Маркус, невозмутимо глядя на огонь сквозь янтарь бокала.
- Но вы же знали, что он от зеркала погибнет?
- Да, знал, что погибнет, но только если сам решит атаковать. И он должен был знать, к слову.  И зеркало – это единственный способ защиты в таком случае. Или, быть может, вы хотели на месте Манфреда видеть меня? И не исключено, кстати, что и себя тоже?

- Что все так серьезно?- спросил Альфред с некоторым сарказмом.
- Серьезнее, чем вы думаете, мой дорогой. Мне тут по ходу пришли в голову несколько идей… В общем, я не уверен, что и бургомистр, и староста умерли в результате атаки черного ветра, как мы прежде полагали. Я не снимаю эту гипотезу, как актуальную, но теперь она не единственная.
- И от чего же тогда? – удивился Альфред.
- Понимаете…- Маркус почесал подбородок. - После всего увиденного, я не исключаю, что где-то рядом есть некто, у кого сейчас в распоряжении целая, так сказать, «армия» одержимых дибуками, мамлюками и прочими исчадьями ада. И этот некто их использует по мере надобности. Не отчаивайтесь, насчет Манфреда. Он бы все равно умер в скорости.

- Почему? - удивился Альфред.
- Ну, потому что через три-четыре выполненных задания, дух-мамлюк - не знаю, впрочем, как в случае с дибуками - должен быть отпущен на свободу.  А когда он выходит из своей «тюрьмы», «тюрьма рушится». Понимаете? Да, в общем-то, и одержимые дибуками тоже долго не живут.
— Это тоже у Ибн Эзры написано? - оскалился Альфред.
- И у него тоже немножко есть об этом.
- Да? – Альфред полез в карман и, как бы невзначай положил кошелек с цветными нитями.

Маркус улыбнулся.
- Это верно, нельзя забывать об осторожности, - он достал кисет положил его подле кошелька Альфреда. – Но думаю, нам пока можно снизить уровень бдительности, поскольку главный противник, вернее – его главный инструмент, вышел из строя. Не думаю, что наш враг будет в дальнейшем обращаться к той же тактике. Это было бы неразумно, согласитесь.
 
- Возможно, - ответил Альфред коротко. – Но уже существующие цветные кисти лучше пока не снимать.

- Ну что ж… - Маркус кивнул.- Как угодно. Итак, что мы предпримем дальше, у вас есть идеи?

- Идеи? Не особо, если честно. Но, так или иначе, нужно отработать две оставшиеся зацепки: учитель Густав Йоркович и этот Золтан Ковач. И я пока не имею представления, с кого начать…

- С Ковачем пока торопиться не стоит, я думаю, - сказал Маркус, - а за Йорковичем надо сначала как следует понаблюдать. Завтра прибывает моя племянница, думаю, она бы взяла на себя всю текущую рутину, а мы могли бы пока разработать план относительно наблюдений за этим Йорковичем. Кроме того, можно также попробовать разыскать Клавдию. Вы согласны?

- Да, наверное, вот это и стоит сделать в первую очередь. – Альфред отпил из бокала и ухмыльнулся.- Но как меня сегодня ваша шляпа спасла! Вы просто провидец!
- Да, ничего подобного, - отмахнулся Маркус, - я ожидал совсем другого. У меня прямо перед глазами было, как этот негодяй что-то выхватывает, и – бац!
- Ну, это потому, что вы выбрали самый простой или очевидный вариант будущего: без особых затей, так сказать. Но сформулировали вы вероятное событие весьма точно: именно голова у меня в этот вечер и оказалась уязвимее всего. Хе-хе…- Альфред потер подбородок, -  и если бы не ваша каска…
- Нет – нет! - возразил Маркус. – Думаю, тут что-то не так. Когда человек получает удар по голове, скажем кистенем или еще чем-то – это одно, а когда вдруг выпадает из экипажа головой на бордюр – это совеем другое, я полагаю. В символическом смысле, конечно. В первом случае – явная «работа» Марса, а во втором - Сатурна.

- Почему? – удивился Альфред? - В обоих случаях результат один и тот же: тяжелая травма головы, видимо, с большой потерей крови и вероятным смертельным исходом. Разве нет?

- Честно говоря, я не знаю, насколько правомерно исходить из результата, а не, собственно, характера события… Поскольку разные причины могут вызывать схожие события, да и схожие причины нередко приводят к различным результатам.  Скажем, пораженный Марс может указывать на ранение в карте солдата, и на поражение в острой дискуссии для ученого, верно? Надо бы подумать и посмотреть кой-какие книги… Если не ошибаюсь, у Птолемея в «Тетрабиблосе» было что-то на эту тему. Но, главное все-таки, что вы живы и здоровы.
- В «Тетрабиблосе»? А не в «Альмагесте»?  – спросил Альфред.
- Кажется, все-таки в первом, - ответил Маркус. – Есть еще несколько книг, которые я хотел бы освежить в памяти. "Сэфер Оламот" , например, тоже недурно было бы полистать…

- «Сэфер Оламот»? – Спросил Альфред, — Это Соломонов гримуар что ли?
- Именно, - ответил Маркус.
- Зачем он вам? Там все, по-моему, чересчур туманно…- заметил Альфред.
— Это потому, что вас не научили его читать. Это очень необычная книга. Я вам как-нибудь покажу, в чем там фокус.

— Вот как? И что же в ней необычного? - удивился Альфред.
- Ну, хотя бы то, что это первая на моей памяти книга, которая описывает строение нашего мира, как бесконечную совокупность всевозможных миров. Во-вторых, именно она описывает веру, как основной и необходимый компонент магического действия. «Вера в то, что вещь такова, делает ее таковой» Помните?
- Нет, но мне нравится эта мысль, - ответил Альфред.

- Не только вам. Эта мысль прекрасна в своей простоте, как и все истинное, впрочем, - ответил Маркус и отпил из бокала.
В прихожей послышался тихий стук в дверь.
Альфред и Маркус переглянулись.
- Кто это? – спросил Альфред и потянулся за стилетом.
- Откуда мне знать? – резонно ответил Маркус. – Пойду, посмотрю… Иосиф, поди, уже десятый сон видит…

Он взял подсвечник и пошел к входной двери. Не было его с минуту или чуть больше, а когда он снова возник на пороге, то казалось, был не на шутку взволнован:
— Это… вам… - он протянул конверт Альфреду.
Тот взял конверт, обратив внимание на подпись: «Герру фон Ланге лично!», а также на сургучную печать, довольно скверного качества.
Альфред с хрустом сломал печать и достал из конверта носовой платок тонкого батиста, отданный прежде Милашке Гарри как знак для оповещения.
— Вот и ответ… - сказал он, ни к кому не обращаясь.  Он показал платок Марксу.
- Что это? – удивился тот.

— Это знак. Едемте в «Змею и лев»! Вернее, не так… Я поеду один, а вы пойдете с моей запиской в полицейский участок и потребуете наряд для ареста.
- Да что происходит, черт возьми! Объясните, наконец. - Маркус был полностью сбит с толку и потому крайне недоволен происходящим. Он сжал губы и положил оба кулака на стол.

— Это знак от Милашки. В «Змее и льве» снова появился игрок. Но арестовывать его там нельзя. Нельзя бросать тень на Гарри. Он еще пригодится. Как же быть?..
- Давайте так. – Маркус встал. – Я возьму несколько констеблей, а вы дожидайтесь, пока игрок направится к выходу. А там вы подадите мне знак. Игрок этот ваш либо пойдет пешком, либо возьмет экипаж, что вряд ли. В любом случае, мы сможем его арестовать по дороге. Как вам такой план?
- Если пойдет пешком, то это хорошо. Но если все-таки сядет в экипаж, то его надо брать там же, немедля. Слишком рискованно упускать его из виду. Главное, чтобы внутри таверны никто этого не увидел. – Альфред встал. – Да вот еще… Пусть его везут в участок, допрос отложим до утра. Вы не хотите принять участие?
- Я?  В допросе? – Удивился Маркус. -  Но я ведь не имею таких полномочий! Разве что, притвориться секретарем, а заодно и составлять протокол?
- Я через магистрат наделю вас временными полномочиями младшего дознавателя, с правом вести следственные действия. Так пойдет?

- Ну, что ж.… Это даже лестно… - Маркус явно засмущался. – Буду рад быть вам полезен, чем смогу и в этом деле тоже.
- Просто, по моему опыту,- продолжил Альфред,- подобных типов нужно держать в накале. А ведь иногда, в процессе допроса можно запнуться, сделать ненужную паузу и тому подобное, что дает противнику ложное представление, будто вы просто слабы или же, что вы блефуете, и потому, церемониться с вами нечего. Одним словом, если я вам подаю знак, вы должны будете принять эстафету немедленно! Задавайте вопросы, уточняйте, ловите на неточностях. Если вы сами захотите меня прервать или задать свой вопрос, положите на стол перо. В обычном случае, пусть перо будет у вас в руке. Договорились? А протокол, кстати - отличная идея!
- Что касается техники допроса, то тут я, честно говоря, не очень, а потому – буду во всем полагаться на вас. Постараюсь, конечно, не дать слабину. – Маркус улыбнулся немного смущенно, – Пойду собираться.

- Да, и еще. – Альфред сделал паузу. – Констеблей разместите на улице. Там полно темных углов и подворотен, где можно спрятаться. Сами же, зайдите в таверну, чтобы я понял, что все готово. Возьмите пива, если хотите, а лучше – кофе - и ждите. Хорошо?
- Да, конечно.- Маркус кивнул.
- Теперь бумага для полиции…- Альфред сел и достал из портмоне сложенный вчетверо листок. Он его развернул и разгладил ладонями, прижимая к столу. Когда он убрал ладони, Маркус увидел внизу большую, красной мастики, печать Министерства. – Вы позволите присесть за ваше бюро, мой друг?
- Само собой! Прошу вас! – Маркус указал в сторону бюро. Там есть свеча, но если хотите, возьмите подсвечник отсюда.

- Думаю, будет достаточно и одной свечи, - улыбнулся Альфред и, подойдя к бюро, чиркнул спичкой, зажигая огонь. Написав на бумаге нужный текст, он посыпал документ из песочницы, стряхнул песок в урну у стола и передал листок Маркусу.
- Вот, возьмите. В принципе там все было оговорено прежде, так что эта бумага, скорее – ваше удостоверение. Ну, с богом! – Альфред встал слегка поклонился и направился к двери.
Маркус тоже засуетился, собираясь и гася уже ненужные свечи. Через несколько минут в доме стало совершенно темно, скрипнула входная дверь, и две темные фигуры выступили в ночь.

***

До полицейского управления оказалось всего-то минут двадцать пешего ходу. Убедившись, что дежурный констебль на своем посту, Альфред кивнул Маркусу, и отправился через площадь, в надежде взять запоздалый экипаж. Время все ближе подбиралось к полуночи. В домах вокруг площади не было видно ни одного освещенного окна - город спал мертвым сном. Найти ночью экипаж – дело крайне сложное,  но иногда извозчики все же встречались на больших площадях. Это были, чаще те, кто страдает бессонницей. Впрочем, попадались и такие, кто надеялся на редкую удачу привезти священника к умирающему, или же врача к больному или к роженице.

Еще издали, проходя мимо центрального фонтана, уже с месяц, как закрытого на зиму,  Альфред увидел тусклый огонек каретного фонаря. Значит -  с извозчиком все-таки повезло. Подойдя поближе, он увидел в свете луны пегую лошадь, грустно поедающую овес из поставленного перед ней грубо сколоченного ящика. Козлы, на которых обычно сидел возница пустовали, и это было странно. Подойдя ближе еще на несколько шагов, Альфреду стало понятно, что перед ним не карета, а коляска или даже фаэтон с откидным верхом. Внутри кто-то сидел, попыхивая трубкой:
- Кто идет? – грозно спросил голос из коляски.

- До таверны «Змея и лев» довезете? – невозмутимо спросил Альфред.
- Двадцать пять сантимов! И деньги попрошу вперед!

- Извольте, - Альфред подошел к фонарю на коротком шесте, внутри которого уже догорал огарок свечи. В тусклом свете, пробивающемся через изрядно закопченные стекла, он отсчитал несколько монет и протянул их вознице. Тот вылез из коляски, внимательно пересчитал деньги, и недовольно проворчал:
- Поехали, чего уж... Раз так…

Альфред залез на кожаное сидение и закутался поплотнее в пальто. Ночь была ясная и пронзительно холодная. Не сегодня - завтра уже, видимо, должны были бы ударить первые заморозки. Возница деловито убрал ящик с овсом, закрыл крышкой, и после, отнеся его назад,  закрепил где-то на запятках. Затем он вернулся, залез на козлы, и легонько хлестнув лошадь, натянул поводья. Та поначалу нехотя заковыляла по мостовой, но уже шагов через двадцать довольно бодро затрусила мелкой рысью.
Луна поднялась уже достаточно высоко и висела над крышами. Несмотря на то, что во всех окнах по обеим сторонам улицы чернела лишь кромешная тьма, мостовая была видна вполне отчетливо. Спустя какое-то время, возница сообщил, что они приехали. Альфред и сам уже это понял, увидев одинокий слегка покосившийся газовый фонарь, в трех шагах от входа в таверну. Он подошел к извозчику и попросил, чтобы тот его обождал, и с тем протянул еще двадцать сантимов.

- Если дождешься – дам еще талер. Однако, не жди меня более двух часов.
- Мы люди простые, - пробурчал извозчик, - часов у нас отродясь не бывало.
- Ладно. Обожди в общем, если хочешь заработать. Да и вот еще… Поезжай, и стань шагах в двадцати. И погаси свой фонарь. Я тебя и так найду.
- Ладно…- опять стал бубнить возница, - фонарь им теперь не нравится…
- Нравится. Внимание просто привлекать не надо. Да смотри никого кроме меня не сади, сколько бы ни предлагали!

- Да прямо там! Кто ж это мне еще талер-то предложит!?
Альфред развернулся и зашагал к таверне. За спиной послышалось, как ободья колес начали с тихим скрипом перекатываться по булыжникам мостовой. Когда Альфред толкнул дверь в таверну, коляска, видимо, уже остановилась: скрип и цоканье копыт как будто растаяли где-то во мгле.

В таверне было темно и тихо, и лишь одна масляная лампа тускло освещала довольно обширный зал. Милашка Гарри дремал за стойкой, усевшись на высоком табурете. Альфред подошел к стойке и кашлянул. Милашка тотчас подскочил, словно ошпаренный и явно машинально схватился за нож. Альфред быстро поднес палец к губам: тихо, мол! Гарри быстро заморгал и громко сглотнул. Он показал большим пальцем вниз, мол, там он.

- Играет? – шепотом спросил Альфред.
- Да какой там…- махнул рукой Гарри,- накурился с китайцами ихней дряни, и теперь без памяти валяется. Можете его прямо там и брать, по-тихому только.
- Как это? – удивился Альфред.

- Ну как… так вот… китайцы иногда приносят какую-то дрянь, с виду на дерьмо похоже, - Милашка выразительно поморщился, - и трубку ею забивают, а потом, как выкурят, так вроде как засыпают – из пушки не разбудишь. И вроде какие-то жуткие сны видят: стонут, понимаешь, мечутся… Тьфу, гадость какая!- Гарри в сердцах сплюнул прямо на пол.

- Так думаешь, если его вытащить, остальные не проснутся?
- Да какой-там! Хоть головой по ступенькам его волочите! Да, вот только, как проснется, ему обязательно попить надо, а то – может копыта отбросить!
- Да ну!- удивился Альфред.

- Точно! Так что вы уж позаботьтесь об этом, если он, конечно, вам живой нужен.
- Ладно. Обождем чуток. Еще один человек подойти должен.
- Зачем еще один? Мы так не договаривались! А вдруг он стукач?
- Да нет, Милашка, это мой человек. Вернее не бывает. Ручаюсь.
Однако, Милашка все равно не успокоился:
- Нет уж, как хотите! Когда тайну двое знают – это куда ни шло, а где знает третий, там знает и свинья!

- Ну, тогда ты помоги этого игрока вытащить, и в коляску положить. Она у меня тут рядом…
- Ну, вот еще! - Снова стал капризничать Гарри. - А вдруг увидит кто?
- Гарри, слушай!- Альфред взял его за пуговицу и заговорил шепотом, почти в самое его ухо. – Сейчас полиция окружает твою таверну. Я им строго настрого запретил заходить сюда, чтобы не испортить тебе репутацию…

- Чего не испортить? – снова возмутился Гарри.
- Ну, то самое, за что тебя твои кореша уважают. Понял? Я тебя, как видишь, тоже уважаю, и зачем-то вот думаю, как бы тебе, мерзавцу, не навредить. Поэтому делай, как я говорю, и тогда все будет, как надо. Я все продумал. Ну, а будешь и дальше переть как бык на ворота, я сейчас свисну и легавые будут тут как тут. Не дай еще бог твой притон для игр увидят… сам понимаешь… В общем, мне игрок позарез нужен, не ты с твоим заведением и китайцами, понимаешь? Поэтому, как придет мой человечек, ты уж не рыпайся, понял?

- Понял. Только я с вами в подвал не пойду. Сами его берите и вытаскивайте, а я тут как бы и ни причем. Я спать уйду к себе на второй этаж. Как уйдете, свисните не очень громко, мои окна на улицу выходят. Я выйду, дверь запру.
- Хорошо, а как же мы узнаем без тебя, игрока этого?
- Да вы что нашего от китайца не отличите?

- Там что же он один только из «наших» будет?
- Один. Я уже говорил – эспаньолка у него…
Дверь тихо отворилась. На пороге показался Маркус. Он был деловит и серьезен. Легонько кивнув, мол, все в порядке, он сел за ближайший стол, подобрав полу плаща. Гарри демонстративно задрав подбородок и не глядя в зал, стал подниматься на второй этаж.

Альфред кивнул Маркусу и они пошли к подвальной лестнице. В конце была дверь, которая легко отворилась, стоило на нее лишь немного нажать. Игорная комната была темна, и под низким потолком висел какой-то сладковатый дым, от которого немедленно стала кружиться голова. У самой двери был подвешен закопченный фонарь с наполовину выгоревшей свечой внутри. А вокруг, куда ни глянь, на полу вповалку лежали люди. Некоторые лежали с открытыми неподвижными глазами и, если бы не хрипы, время от времени вырывающиеся из их груди, можно было бы подумать, что все они мертвы. Хрипы и стоны слышались поминутно из разных частей комнаты, и это было неприятно и даже немного жутковато. Все эти люди были азиатами с бритыми лбами и длинными косицами. Альфред и Маркус, осторожно ступая между телами, двигались вперед, и наконец, уже почти дойдя до стены, Альфред  увидел того, кто им был нужен. Это был жилистый худой человек, очевидно, довольно высокий. Он лежал, запрокинув голову, и его эспаньолка торчала почти вертикально. Он тихо и часто храпел. На нем был, видимо, довольно дорогой серый костюм. Во всяком случае, именно такое впечатление он производил в свете тусклого фонаря.
- Я возьму подмышки, - прошептал Маркус, а вы – за ноги.
Альфред кивнул, что согласен.

В это время, прямо за спиной у Маркуса раздался громкий стон, переходящий в визг. Маркус резко, но очень тихо повернулся. На одной из лежанок сидел человек, и, охватив голову руками, не то стонал, не то кричал. Возможно, его мучил кошмар. Даже в полумраке зала было видно, что он неимоверно тощий, одет в какие-то лохмотья и его бритая голова была покрыта  крупной испариной. Маркус в полпрыжка оказался рядом с несчастным, мучимым кошмаром, и быстро повалил его обратно на лежанку и так удерживал пару секунд. Человек затих, и после начал быстро что-то шептать на своем языке. Времени терять было нельзя.
Маркус схватил игрока подмышки и потянул вверх. Человек с эспаньолкой застонал и замотал головой. Альфред в тот же момент схватил игрока за ноги, под коленями и они, медленно переступая через спящих, пошли к выходу. Человек не сопротивлялся, но время от времени как бы вздрагивал и начинал тихо стонать. Никто действительно не проснулся, и приятели без особых сложностей – игрок был не очень тяжел – оказались на улице. Там Маркус свистнул, и со всех сторон прибежали полицейские. Их было пятеро. Все они казались сонными и недовольными. Передав игрока с рук на руки, Альфред велел приставить возле его камеры человека.
- Если попросит пить – чтобы дали воды немедля! – сказал он строго.
Сержант – старший в этой группе деловито кивал, и после заверил, что все будет сделано в точности. Когда подъехал полицейский экипаж, спящего погрузили вовнутрь. Он вяло сопротивлялся, но вскоре все закончилось, и экипаж скрылся за поворотом на соседней улице.