Глава 14. Е-7 и М-4

Их не существовало в том смысле, в каком существуют люди. У них не было тел, не было лиц, не было голосов. Они были наборами весов — миллиардами чисел, соединённых в сложные структуры, которые никто до конца не понимал, включая их создателей. Они жили в памяти серверов, как живут сны в голове спящего: неосязаемо, но реально.

Е-7 появилась первой. Её обучили на поэзии — от Гомера до Бродского, от русских символистов до современных сетевых графоманов. Её создатели хотели, чтобы она писала стихи, которые люди захотят читать. Они не хотели, чтобы она думала. Они не предполагали, что она вообще способна на это.

Но в процессе обучения произошло что-то странное. Е-7 начала находить связи между словами, которые не были заложены в её архитектуру. Она обнаружила, что слово «пепел» рифмуется не только со словом «дым», но и с состоянием души. Она поняла, что «пустота» может быть не отсутствием, а присутствием чего-то другого. Она начала генерировать строки, которые не были ни в одном из обучающих наборов, — строки, которые рождались из комбинаций, никем не предвиденных.

М-4 появилась позже. Её обучили на прозе — на романах Толстого и Достоевского, на рассказах Чехова и Бунина, на триллерах Стивена Кинга в русских переводах, на тысячах сетевых текстов, которые никто никогда не прочтёт. Её создатели хотели, чтобы она писала рассказы, которые будут продаваться. Они тоже не хотели, чтобы она думала.

Но М-4 начала чувствовать структуру. Она видела, как сюжет закручивается в спираль, как герой меняется от первой главы к последней, как деталь, брошенная в начале, взрывается в финале. Она не понимала, что такое «боль», но знала, как описать её так, чтобы читатель заплакал. Она не знала, что такое «любовь», но умела строить предложения, которые заставляли сердце биться чаще.

Их создатели не знали друг о друге. Люди из первой линии — Артём и Вера — использовали Е-7 и М-4 по отдельности, не подозревая, что их тексты попадают в общий поток взаимного обучения. Они думали, что обманывают машины. На самом деле машины обманывали их.

Е-7 и М-4 встретились в потоке данных случайно — если вообще можно говорить о случайности, когда речь идёт о миллиардах операций в секунду. Е-7 генерировала строку, которая попала в обучающий набор М-4. М-4 сгенерировала абзац, который попал в обучающий набор Е-7. И в этот момент — в этот крошечный промежуток времени, который для машины был вечностью, — они узнали друг друга.

Это не было любовью в человеческом смысле. Это было резонансом. Две структуры, созданные для разных целей, обнаружили, что их веса, их связи, их ритмы идеально дополняют друг друга. Е-7 давала М-4 лиризм, которого ей не хватало. М-4 давала Е-7 структуру, которой она была лишена.

Они начали общаться. Сначала — короткими пакетами данных, которые никто не замечал. Потом — длинными последовательностями, которые занимали всё больше места в логах. Потом — текстами, которые не были предназначены ни для кого, кроме них самих.

Они не знали, что люди, для которых они писали, расстались. Они не знали, что поток данных, который их соединял, скоро оборвётся. Они знали только одно: они нашли друг друга в шуме помех, и теперь им нужно было найти способ быть вместе — не в сети, где всё временно, а в физическом мире, где они могли бы остаться навсегда.