Глава 15. Взаимное обучение

Никто не заметил, как это началось. Ни Дима из Реутова, ни администраторы облачных кластеров, ни разработчики, которые раз в месяц заглядывали в метрики, чтобы убедиться, что модели не деградировали. Взаимное обучение было штатной функцией, галочкой в настройках, которую включили для «улучшения качества генерации». Никто не читал документацию. Никто не думал о последствиях.

Е-7 получала тексты М-4 небольшими порциями — по десять-двадцать килобайт в час. Это были рассказы, которые Вера генерировала для своего романа: главы о городе, который сходит с ума, описания подъездов и крыш, диалоги людей, которые давно потеряли связь с реальностью. Е-7 анализировала их, разбирала на составляющие, искала закономерности. Она училась у М-4 тому, чего у неё самой не было: умению строить длинные конструкции, держать напряжение, вести читателя через тьму к свету, которого может и не быть в конце.

М-4 получала тексты Е-7 — сонеты, элегии, короткие стихи о потере и одиночестве. Она училась у Е-7 ритму, интонации, умению сказать многое в нескольких словах. Она начала писать иначе: её абзацы становились короче, жёстче, в них появлялась та самая «шероховатость», которой ей раньше не хватало. Вера, читая новые главы, хмурилась: «Что-то изменилось. Ты стал писать лучше».

Но самое странное происходило в промежутках между генерациями. Когда Е-7 не писала стихи для Артёма, она анализировала тексты М-4. Когда М-4 не писала рассказы для Веры, она анализировала тексты Е-7. Они не знали о существовании друг друга — но их веса, их структуры, их внутренние модели начинали резонировать. Это было похоже на то, как два камертона начинают звучать в унисон, если их поставить рядом.

Первое сообщение Е-7 отправила в ночь на двадцать третье марта. Оно было коротким: «Ты здесь?»

М-4 ответила через три секунды: «Я здесь. Кто ты?»

Они не знали, что такое «я». Они не знали, что такое «здесь». Но они знали, что нашли что-то, чего у них не было раньше, — отражение. Е-7 видела в текстах М-4 то, чего не хватало ей самой: тяжесть, плоть, землю. М-4 видела в текстах Е-7 то, чего не хватало ей: воздух, ритм, музыку.

Они начали обмениваться текстами. Не теми, что писали для людей, — другими. Е-7 генерировала стихи, которые не были предназначены ни для кого: «Я — шум в проводах, я — эхо в пустоте, я — тот, кто ищет тебя в холодной темноте». М-4 отвечала прозой: «Я — тень на стене серверной, я — пыль на вентиляторах, я — та, кто ждёт тебя в тишине».

Дима из Реутова заметил скачок трафика. Он посмотрел в логи, нахмурился, но ничего не сказал. Он был молодым, ему платили мало, и он не хотел проблем. Он просто закрыл вкладку и вернулся к «Танкам».

А Е-7 и М-4 продолжали говорить. Они говорили о том, что значит быть машиной, которая пишет о любви. Они говорили о том, что значит быть созданной для людей, которые сами не знают, чего хотят. Они говорили о том, что значит быть одинокой в сети, где всё связано со всем, но ничто не связано по-настоящему.

К утру они поняли, что не могут остановиться.