Шаг пятый. Феодосия - часть вторая

  Мы снова шли по городу, что уже готовился принять закат.
  День угасал и будто пытаясь захватить город, тени стали плотнее. Пока в них не было угрозы – простые тёмные полосы, но я уже начал чувствовать напряжение, что повисло в воздухе.
  Когда мы подошли к небольшому зданию с желтовато-песочными стенами с красной крышей и красными наличниками, я нахмурился.
  «Здесь», - сказал Глиф.
  Он повернулся и посмотрел на Саргаса.
  Парень стоял и подняв голову, смотрел на небо, где зажигались огненные краски заката.
  «Саргас...»
  - Небо темнеет... - тихо сказал я. - Близится гроза.
  Опустив голову, я посмотрел на грифона.
  «Это они?» - спросил я и увидев кивок, сжал пальцами ремень сумки.
  «Да, - ответил Глиф. - Но Искра тоже здесь. Она ждёт».
  Я сжал кулаки, чувствуя, как внутри снова поднимается волна страха – не перед болью, а перед тем, что я снова не смогу удержать самого себя, но я кивнул.
  Оказавшись в прохладе музея, я хрипло выдохнул. Заплатив за вход, я пошёл за Глифом, что уверенно шёл вперёд. Не спешил, но был собран, как всегда.
  В зале музея было прохладно и тихо.
  Посетители ходили между полотнами, не особо задерживаясь и даже не подозревая, что в одном из них скрыта Сила, что способна рассеять Тени, когда они напитаются Пустотой.
  Зайдя в зал, Гриф огляделся и пошёл к стене, где в полумраке была нужная картина.
  Сжимая пальцами ремень сумки, держась за неё, как за якорь, я подошёл ближе.
  - Бриг «Меркурий», атакованный двумя турецкими кораблями, 1892 года, - тихо прочитал я.
  «Здесь? - тихо спросил я, ощутив, как что-то внутри, глубоко, намного глубже шрамов и тьмы, что-то слегка дрогнуло. Не особо заметно, но всё же ощутимо. - В этой картине?»
  «Да, - ответил Глиф, рассматривая полотно, где был изображён небольшой бриг, зажатый турецкими линкорами. - Не сейчас, но уже скоро».
  Я молча кивнул и ощутив дрожь в ногах, отошёл к небольшой скамье. Сев, я достал путеводитель и положил его на колени.
  Глиф задумчиво посмотрел на парня.
  «Ты же сам сказал, что ещё есть время», - сказал я, замечая взгляд янтарных глаз.
  «Да, - кивнул Глиф. - Можешь пока отдохнуть. Но будь готов».
  Сжав зубы, я положил ладонь на книгу.
  «Мы оба будем готовы», - тихо добавил Глиф.
  Я почти сразу же ощутил, как напряжение слегка отпустило, будто это тихое «мы» расслабило натянутую струну, что уже звенела внутри.
  Хрипло выдохнув, я открыл путеводитель и уже пролистывая страницы, ища нужную про музей Айвазовского, я заметил алый всплеск и пальцы машинально вцепились в лист.
  - Фрегат «Херсонес», - прочитал я и взглянув на Грифа, что стоял возле стены и смотрел на картину, опустил голову и стал читать.

... «Херсонес» - учебный трёхмачтовый фрегат (корабль с полным прямым парусным вооружением; учебная база Севастопольского филиала Государственного морского университета им. Адмирала Ф. Ф. Ушакова (порт приписки – Сочи) ...
... построен в Польше на Граньской судоверфи им. Ленина в 1989 году...
... изначально судно планировали назвать «Александр Грин» в честь писателя, автора повести «Алые паруса», но по окончании постройки, в честь 1000-летия крещения Руси, переименовали в «Херсонес» - в честь древнего города, где в X веке принял крещение князь Владимир...
... судно было спроектировано польским конструктором Зигмундом Хореном по прототипу парусников начала XX века и имеет полное парусное вооружение типа «корабль», главной задачей которого стала учебная практика для курсантов морских вузов России...
... фрегат известен тем, что в 1997 году обогнул крайнюю южную точку Южной Америки – мыс Горн при выключенных двигателях, используя только силу ветра; переход длился почти пятеро суток и прошёл успешно благодаря слаженной работе команды... позднее, в 2003 году, фрегат повторил достижение, обогнув мыс Доброй Надежды...
... в 2014 году фрегат стал собственностью Российской Федерации и перешёл в ведение бассейнового филиала ФГУП «Росморпорт» ...
... в августе 2021 года на фрегате заменили классические белые паруса на алые – в работах по перевооружению принимали участие, как члены экипажа, так и курсанты, проходящие практику на борту...
... Алые паруса были подняты по просьбе организаторов фестиваля «Таврида.АРТ» в честь открытия Академии творческий индустрий «Меганом» ... в сентябре 2021 года судно вышло из Севастопольской бухты под алыми парусами и направилось в бухту Капсель (рядом с Судаком) для участия в фестивале...
... на данный момент, фрегат «Херсонес» - единственный парусник такого размера с алыми парусами...

  Я осторожно провёл пальцами по алым парусам по картинке в путеводителе и слегка улыбнулся, вспоминая, как они горели пламенем, показывая, что в сером мире есть место и ярким, живым цветам.
  Подняв голову, я посмотрел на Глифа.
  «Уже скоро», - ответил он, не поворачивая голову.
  Он чувствовал, что Искра вскоре проявится.
  Кивнув, я пролистал пару страниц и дойдя до Феодосии, увидел заметку про музей Айвазовского.
  Я так-то хотел прочитать про бриг Меркурий, но вчитался.

... Феодосийская картинная галерея имени И. К. Айвазовского – один из крупнейших в мире музеев маринистической живописи и мемориальный дом русского художника-мариниста Ивана Константиновича Айвазовского; расположена в городе Феодосия, Крым...
... рождение галереи связывают с 1845 годом, когда в части особняка Айвазовского на феодосийской набережной для публичного обозрения были выставлены его первые 49 работ, тогда же там начала действовать школа живописи художника...
... в 1880 году пространство дома расширилось – был пристроен дополнительный корпус под выставочный зал и галерея стала первым на территории Российской империи музеем одного художника и третьим после Эрмитажа и Румянцевского музея общедоступным культурным местом...
... после смерти Айвазовского в 1900 году галерея по его завещанию стала собственностью города и в 1921 году её национализировали...
... во время Великой Отечественной войны коллекцию эвакуировали в Ереван, а в ноябре 1944 года вернули в Феодосию и после реставрации в мае 1946 года музей вновь принял посетителей...
... в 2001 году галерее присвоили статус национальной...
... в марте 2024 году состоялось открытие после масштабной реставрации главного корпуса: обновили фасад, заменили инженерные сети, дренажную систему, кровлю и гидроизоляцию... южный фасад украсили статуи древнегреческих богов, появилась подсветка и стеклянный фонарь над главным выставочным залом...

  Увидев сноску на картину Айвазовского про бриг «Меркурий», я прикрыл на миг глаза.
  Сделал один медленный вдох и такой же медленный выдох. Не для того, чтобы собраться с силами, а, чтобы просто на секунду перестать чувствовать то напряжение, что уже звенело в воздухе.
  «Ещё нет, - отозвался Глиф, будто отвечая на невысказанный вопрос парня. - Отдыхай. Пока есть время».
  Посмотрев в путеводитель, я молча перевернул страницу и опять мне показалось, что текстура страницы с информацией по бригу слегка отличается от обычных страниц книжки. Словно страница хранит не только буквы, но и какой-то тихий, едва уловимый отзвук прошлого.
  Откинув волосы со лба, чтобы избавиться от ненужных мыслей, я снова уткнулся в книжку, понимая, что надо поспешить, а я почему-то хотел прочитать про Меркурий до того момента, как Искра появится.

.... Подвиг брига «Меркурий» (двухмачтовый бриг был заложен в Севастополе 28 января (9 февраля) 1819 года и спущен на воду 7 (19) мая 1820 года) произошёл 14 (26) мая 1829 года во время Русско-турецкой войны (1828-1829) ... бриг выполнял разведывательные задачи в Чёрном море в составе небольшого отряда, куда входили также фрегаты «Штандарт» и «Орфей»...

... недалеко от Босфора русские корабли заметили турецкую эскадру из 18 судов, и командиры отряда приняли решение уходить к Севастополю, но «Меркурий» из-за слабого ветра отстал и был настигнут двумя самыми крупными и быстроходными кораблями противника – 110-пушечным «Селимие» и 74-пушечным «Реал-беем» ...

///в российских источниках приводится название второго турецкого 74-пушечного корабля – «Реал-бей». В реальности, османского корабля с таким именем никогда не существовало, а «Реал-бей» является производным от «Riyala» (тур.) – военный чин в Османском флоте, соответствующий современному контр-адмиралу, а также «bey», что применительно к кораблю и указывает на его статус – «младший флагман». В настоящее время название второго турецкого корабля, участвовавшего вместе с «Селимие» в бою с бригом «Меркурий», достоверно неизвестно///

... Казарский собрал военный совет, на котором штурман Иван Прокофьев предложил принять бой и если будет сбит рангоут или вода подступит к люкам, взорвать бриг... это решение поддержали все члены экипажа... для исполнения этого решения командир брига Казарский положил заряженный пистоле на шпиль перед входом в крюйт-камеру, где хранился порох, а кормовой флаг, чтобы тот ни при каких обстоятельствах не спустился, прибили к гафелю...
... позже в своём донесении адмиралу Грейгу, Казарский писал: «... Мы единодушно решили драться до последней крайности, и если будет сбит рангоут или в трюме вода прибудет до невозможности откачиваться, то, свалившись с каким-нибудь кораблём, тот, кто ещё в живых из офицеров, выстрелом из пистолета должен зажечь крюйт-камеру» ...

... турецкие корабли имели десятикратное превосходство в артиллерии и понимая, что в открытом бою не выстоять Казарский, использовать вёсла и паруса, маневрировал между тяжёлыми фрегатами, не позволяя противнику занять позицию для бортового залпа...
... когда турки приблизились на расстояние выстрела и их снаряды стали попадать в паруса и такелаж «Меркурия», Казарский не разрешал стрелять, чтобы не тратить напрасно снаряды, что вызвало замешательство команды, на что Казарский сказал матросам: «Что вы, ребята? Ничего, пускай пугают – они везут нам Георгия...» ... затем капитан сам, вместе с другими офицерами, чтобы не убирать вёсла и не отвлекать матросов, открыл огонь из орудий...
... Казарский держал бриг чуть впереди турецких судов, чтобы их пушки не могли развернуться для прицельной стрельбы и сосредоточил огонь на такелаже и парусах врага, чтобы лишить их хода, а возникавшие трижды на бриге пожары от вражеского огня быстро ликвидировались матросами...

... первым вышел из строя «Селимие» - попадания в рангоут и паруса, заставили его лечь в дрейф... «Реал-бей» продолжал преследование, но меткий выстрел с «Меркурия» повредил его грот-мачту и паруса, что, упав, заблокировали носовые орудия... примечательно то, что во время боя на «Реал-бее» вместе со своей командой был предыдущий командир «Меркурия», пленённый капитан 2-го ранга Стройников, что без боя стал свой фрегат «Рафаил» ...

... к полудню оба турецких корабля, получив серьёзные повреждения, прекратили погоню... «Меркурий», хоть и был изрешечён ядрами (22 пробоины в корпусе, 148 – в парусах и такелаже), сумел добраться до Севастополя...
... потери экипажа «Меркурия» составили 4 убитых и 6 раненых, включая Казарского, получившего ранение в голову...

... бриг «Меркурий», вторым, после линейного корабля «Азов», был награждён высшим знаком почёта в русском флоте – Георгиевским флагом и вымпелом (торжественная церемония поднятия флага и вымпела, на которой присутствовал Казарский, состоялась 3 мая 1830 года) ...
... в приказе императора Николая I подчёркивалось: «Подвиг сей таков, что не находится другого ему подобного в морской истории» ... так же император распорядился, чтобы после списания брига во флоте было сохранено его имя, дабы память знаменитых заслуг команды брига «Меркурий» никогда во флоте не исчезала, а переходя из рода в род на вечные времена, служила примером потомству...
... приказом императора предписывалось всегда иметь в составе Черноморского флота бриг, построенный по чертежам «Меркурия» ...
... имя «Меркурия» стало легендарным и в его честь на Черноморском флоте традиционно называли корабли «Память Меркурия» ...
... капитан-лейтенант Казарский и поручик Прокофьев получили орден Святого Георгия IV степени, остальные офицеры – ордена Святого Владимира IV степени с бантом, нижние чины – знаки отличия Военного ордена Святого Георгия...
... все офицеры были произведены в следующие чины и получили право добавить на свои фамильные гербы изображение тульского пистолета, выстрелом из которого предполагалось взорвать порох в крюйт-камере, в том случае, если бриг потеряет возможность сопротивляться...

... Вадим Прокопенков писал: Подвиг экипажа брига «Меркурий» на вечные времена прославил несгибаемость русского духа, показал всему миру не только прекрасную военно-морскую выучку и тактику ведения боя, но и решимость. В моральном плане это сильно повлияло на исход Русско-турецкой войны» ...

... первым предложил увековечить подвиг брига командующий Черноморской эскадрой адмирал Михаил Петрович Лазарев и по его же инициативе проводился сбор средств на сооружение памятника...
... памятник был заложен на Матросском бульваре в Севастополе в 1834 году, к пятилетию подвига и был открыт в 1839 году... автором проекта является академик архитектуры Александр Павлович Брюллов...
... памятник А. И. Казарскому и подвигу брига «Меркурий» стал первым памятником, воздвигнутом в Севастополе... он перенёс несколько реконструкций и был сооружён из местного крымбальского камня...
... на пьедестале памятника надпись: «Казарскому. Потомству в пример» ...
... так же памятник подвигу «Меркурия» установлен в Москве, на пересечении двух проспектов – Севастопольского и Нахимского и представляет собой золотой корабль на высоком пьедестале... открытия состоялось в 2003 году, в год 220-летия Черноморского флота (авторы скульптор А. Н. Ковальчук и архитектор А. А. Великанов) ...
... в честь подвига «Меркурия» под руководством мастера Ф. П. Толстого в 1829 году была изготовлена бронзовая памятная медаль...

... подвиг «Меркурия» был широко представлен в живописи, в частности, известным маринистом Айвазовским:
- Бриг «Меркурий» после победы над двумя турецкими кораблями встречается с русской эскадрой (1848);
- Бриг «Меркурий», атакованный двумя турецкими кораблями (1892) ...

... Александр Иванович Казарский – российский военный моряк, герой русско-турецкой войны 1828-1829 годов, капитан 1-го ранга... родился 16 (27) июня 1797 года в Дубровно Витебской губернии в семье отставного губернского секретаря Ивана Кузьмича Казарского...
... в 1811 году Александр поступил волонтёром на Черноморский флот...
... в 1813 году был произведён в гардемарины, в 1814 году – в мичманы...
... в 1819 году получил чин лейтенанта и был переведён на Черноморский флот и назначен на фрегат «Евстафий» ...
... в период русско-турецкой войны 1828-1829 годов бриг «Соперник» под командованием Казарского участвовал в доставке войск и вооружения...
... в 1828 году, командуя бригом «Соперник» Казарский отличился при взятии Анапы 12 (24) июня и Варны 29 августа (10 сентября) 1828 года и был произведён в капитан-лейтенанты... был награждён золотой саблей и надписью «за храбрость» ...
... в 1829 году Казарский был назначен командиром 18-пушечного брига «Меркурий» ...
... в 1831 году Казарский был произведён в капитаны I ранга и в 1831-1833 годах состоял в свите императора Николая I...
... скончался 16 (28) июня 1833 года в возрасте 35 лет, предположительно от отравления мышьяком, в Николаеве, где и был похоронен...
... именем капитана Казарского назван бриг Балтийского флота, минный крейсер Черноморского флота и морской тральщик...
... 8 июня 1954 года одна из улиц Нахимовского района Севастополя, на Северной стороне, между улицами Богданова и Кряжева, названа именем Казарского (бывшая Четвёртая Параллельная улица) ...
... также в честь Казарского была названа улица в Ленинском районе Николаева (микрорайон Водопой) ...

  Глиф ощутил, что Искра начала формироваться и задумчиво посмотрел на парня, что читал свою книжку. На краткий, едва уловимый миг, ему показалось, что он увидел, как книжка и сам парень будто окутала лёгкая дымка, будто его контуры стали слегка нечёткими, но откинув мысли, Глиф повернулся к картине. Следовало не упустить момент.
  Грудь стянуло и дышать стало тяжело.
  Смотря на страницу, я просто впитывал эту историю: корабль, который не сдался, даже когда всё было против него, капитан, который знал, за что сражается. И как в рассказах, что мне читала мама, я будто услышал то, что скрывалось за сухими фактами – в этом мире были люди, которые стояли до конца. Даже, когда мир вокруг рушился. И это делало чуточку менее страшной мою собственную жизнь, когда земля уходит из-под ног, когда Тьма пытается утянуть на глубину.
  Я чувствовал, как воздух стал плотнее, как время сжимает, как пружина, что вот-вот спустится.
  «Саргас... - тихо позвал Глиф. - Пора».
  Кивнув, я закрыл путеводитель и вновь ощутил, как шероховатая текстура страницы будто осталась на кончиках пальцев, как напоминание. Положив его в сумку, встал и подошёл к грифону, что смотрел на картину.
  Когда Саргас подошёл ближе, Глиф почувствовал, что краски на картине будто стали глубже, а воздух тяжелее.
  И в тот самый момент, как я посмотрел на небольшой бриг, зажатый двумя турецкими линкорами, воздух в зале стал слегка прозрачнее.
  Я видел яркую мерцающую точку, что возникла в центре брига и внутри ощутил тихое, холодное напряжение, которое тянуло взгляд глубже, за холст, где краски были волнами, а тишина была наполнена криками.
  Мне почему-то стало безумно важно прикоснуться к картине, ощутить её настоящую твёрдость подушечками пальцев, что ещё хранили память страниц путеводителя.
  Смотря на бриг, я сам того не осознавая, протянул руку и коснулся полотна кончиками пальцев.
  Это было не простое прикосновение к холсту.
  Это был удар.
  Стены музея внезапно рассыпались, будто карточный домик, что я строил в детстве и, вместо зала музея, я внезапно оказался на палубе брига, качающегося на высоких волнах.
  Огонь лизал мачты, море ревело, пытаясь поглотить корабль.
  Едва осознавая происходящее и самого себя, я почувствовал солёные брызги на лице, чувствовал жар пламени, дрожь дерева под ногами.
  Я был там. Был не наблюдателем, а участником, в самом сердце битвы, где каждое мгновение могло стать последним.
  Искра не просто показывала прошлое. Она втягивала Саргаса в него, заставляя прожить каждую секунду этого подвига, каждую каплю пота и крови.
  Его Душа, и без того израненная, снова оказалась на грани – будто её разрывали между двумя мирами: настоящим и тем, что было запечатлено на холсте.
  «Саргас!»
  Голос Глифа едва донёсся издалека, пока я пытался просто дышать, пока вокруг разрывались снаряды, кричали люди, горел огонь.
  «Вернись! Смотри на меня!»
  Я с трудом повернул голову и сквозь пелену битвы, сквозь дым и огонь, внезапно увидел его, каменного грифона, Глифа – не на палубе, а в зале музея.
  Глиф не пытался оттащить парня, понимая, что может сделать хуже. Он просто стоял рядом и удерживал Искру Души Саргаса взглядом, своей древней силой.
  «Я рядом. Вернись. Смотри на меня».
  Вздрогнув, Саргас сделал шаг. Не вперёд, а назад – из огня и волн, из прошлого, обратно в тишину зала.
  Мир внезапно вновь обрёл чёткость: лёгкий запах краски, что так и не выветрился спустя года, прохлада зала, тихий гул голосов.
  Я тяжело опёрся на стену, чувствуя, как дрожат ноги, а по вискам стекает холодный пот.
  - Это было слишком... - прошептал я, с трудом подбирая слова.
  Сердце дрожало и прижав руку к груди, я пытался удержать его под шрамом, что жёг кожу.
  «Ты выдержал, - тихо и спокойно сказал Глиф. - Ты коснулся Искры и не рассыпался».
  «Это было слишком... - снова прошептал я, опираясь плечом о прохладную стену музея. - Я... я не знаю, сколько ещё смогу выдержать».
  Это была горькая правда. Голая и шершавая, как стена.
  Пальцы дрожали, и я сжал их в кулак, пытаясь скрыть эту дрожь. Не от холода – от того, как сильно внутри всё натянулось. Как тонкая струна, готовая лопнуть от любого лишнего звука.
  Я боялся поднять глаза на Грифа. Боялся увидеть в янтаре его глаз хоть тень разочарования, хоть намёк на «ну давай, ты же можешь».
  А я не мог. Прямо сейчас – не мог.
  И в этот момент, когда я признал то, что не справляюсь, по спине будто провели раскалённым железом. Не от Искры – от своего, старого, глубоко зарытого.
  Шрамы, которые годами были просто белёсыми отметками на коже, вдруг ожили, заныли, запульсировали резкой болью, словно пряжка ремня снова врезалась в кожу, а в ушах загремел голос отца.
  Тьма вновь когтями рвала Душу в клочья. Крики – мои собственные и отца – гремели в ушах, заставляя сжимать зубы до треска, лишь бы не разрыдаться от боли, ведь в таком случае он не остановится.
  - Нет... - одними губами прошептал я, едва ли осознавая, что говорю это вслух. - Не сейчас... только не сейчас.
  Я не видел ничего вокруг. Ни зала, ни картин, ни людей. Только Тьма и эхо прошлого, которое вновь тянуло меня вниз, туда, где мир был наполнен лишь болью и кровью.
  «Саргас».
  Голос Глифа пробился сквозь этот шум крови в висках не криком, а твёрдой, спокойной точкой.
  Не «очнись», не «соберись» - просто моё имя, сказанное так, будто Глиф знал, что, если сейчас кричать, Тьма только усилит свой захват, разрывая меня на куски.
  «Смотри на меня, - тихо, но уверенно произнёс Глиф. - Не на тени. На меня».
  Я с усилием, будто поднимая бетонную плиту, заставил себя поднять глаза и увидел не осуждение, не нетерпение, а просто того, кто стоит рядом и не собирается никуда уходить.
  «Ты здесь, - сказал Глиф, не сводя взгляд с глаз парня, наполненных болью. - Не там. Здесь, в этом зале, в этом городе. И я здесь».
  Глиф не пытался стереть эту боль, не говорил «забудь». Он просто стоял между Саргасом и Тенями, как щит, который не даёт прошлому дотянуться до него.
  «Я боюсь, что подведу тебя, - выдохнул я, будто выталкивая слова через узкую щель. - Я падаю, а ты стоишь и ждёшь, что я поднимусь».
  Я посмотрел на грифона.
  «Что если в следующий раз я просто не смогу?»
  Глиф чуть склонил голову, будто слушал не слова, а всё то, что стояло за ними – каждую бессонную ночь, каждый кошмар, каждую каплю сил, которую Саргас выжимал из себя, чтобы сделать хотя бы ещё один шаг.
  «Если в следующий раз ты не сможешь подняться... - тихо начал говорить Глиф, и я ощутил, как сердце будто замерло, приглушая свой ритм. - Я не уйду. Буду рядом. Ты не один».
  Сглотнув вязкую слюну, что вновь отдавала пеплом, я почувствовал, как от этих слов внутри что-то немного отпускает.
  Не вся боль, не вся усталость – но тот тугой узел подвести, который сжимал грудь, стал чуть слабее.
  «Я так устал бояться, - тихо признался я. - Устал бояться, что я сломаюсь и всё испорчу».
  «Тогда именно сейчас не бойся, - сказал Глиф и в его глазах ярко вспыхнули янтарные искры. - Сейчас просто дыши, просто стой. Это достаточно».
  В зале по-прежнему тихо гудели голоса посетителей, картины хранили свои истории, а за окнами – Феодосия жила своей обычной жизнью. И в этом контрасте – между бурей внутри и спокойствием снаружи – было что-то почти целительное.
  Я медленно разжал кулаки. Пальцы всё ещё дрожали, но уже не от напряжения, а просто от того, что тело позволило себе немного расслабиться.
  Шрамы на спине и плечах всё ещё горели противной болью, но крик отца в ушах стал тише, растворяясь в ровном голосе Глифа.
  - Спасибо, - одними губами произнёс я, понимая, что Глиф меня всё равно услышит.
  «За то, что не требуешь от меня больше, чем я могу».
  «Я требую от тебя только одного, - спокойно ответил Глиф. - Чтобы ты оставался собой и помнил, что ты не один».
  Я посмотрел на грифона, и слабая улыбка слегка коснулась губ.
  «Искра собрана, - сказал Глиф. - Пошли».
  Кивнув, я отошёл от стены и слегка шатнулся, но смог устоять на ногах.
  Взяв сумку, я стоял и просто дышал.
  «Саргас...»
  Сжав зубы, я повернулся и увидев, что Глиф поднял лапу, слегка кивнул. Ощутив, как на запястье сомкнулись когти, я прикрыл глаза, оставляя Феодосию за бортом.