Ночь в Мегарах, или Сократики. 2. Ксенофонт

Критон. Сократ не интересовался политикой. А на вопрос почему он не претендует на высокие общественные должности, он всегда отвечал, что его даймоний запрещает ему стремиться к политической карьере и домогаться высоких должностей, да и его призвание отнимало все его время.

Ксенофонт. Ты верно говоришь, друг мой Критон. Однако, как патриот Афин он не мог быть безучастным к судьбам родного полиса. Сократ творил политику в частных беседах, на пирах или на базаре. Философы - те же политики, но они влияют на устройство государства и общества исподволь, их слово действует медленнее, но вернее, изменяя мировоззрение сограждан и общественные нравы. Поэтому власть их боится, пытается переделать, ненавидит, высмеивает, изживает. Потому изгнали Анаксагора, потому казнили Сократа.

Но я хочу помянуть не о Сократе-философе, а о Сократе-воине.

Афины и Спарта прошли через великую бойню, унесшую множество жизней с обеих сторон, и утянувшую воронкой множество жизней союзников. И все же победа осталась за Спартой, где у власти лучшие, а не любой сброд, кто входит в собрание за лишним оболом, где воины избегают комфорта и изнеженности, где слово дисциплина и приказ командира - не пустое сочетание звуков, и где героев награждают и чествуют, а не казнят и не изгоняет.

Сократ был патриотом Афин, но по духу спартанец. Всем известно, что он превосходил товарищей по оружию храбростью, выносливостью и выдержкой. Когда в зимний холод изнеженные афиняне мерзли в теплых плащах и обуви, он мог бодро шагать целый день босиком, в простом плаще.

За год до большой войны, в Потидее, куда Афины отправили 70 триэр и 3 тысячи гоплитов, чтоб принудить её к союзу, Сократ спас от смерти раненого Алкивиада, вынеся его из боя вместе с его оружием. После победы афинян Алкивиад высказался в совете за награждение Сократа воинской наградой. Однако афиняне наградили самого Алкивиада, посчитав будущего изменника более значимым гражданином для полиса.

В Делии, где беотийцы избили афинян, словно младенцев, он уходил вместе с храбрейшим из командиров, Лахетом, с несокрушимым самообладанием замыкая отступление и прикрывая остальных.

Последним его сражением стала жесточайшая битва при Амфиполе, настолько кровопролитная, что после неё грекам ничего не оставалось, как договориться о мире, пусть и недолгом.

Его воинская доблесть не уступала гражданскому мужеству. Он никогда не поступался честью и всегда отстаивал законы и традиции полиса. Так было в деле стратегов, после которого многие запомнили и возненавидели его.

Бой у Аргинусских островов был затяжным и тяжелым. Известно, что афинские триэры хуже на ходу, чем лакедемонские, но афинских судов было значительно больше. Калликратид рассчитывал напасть на афинян внезапно, ночью, однако его план помешала осуществить непогода. Лишь на рассвете он смог выдвинуться к Аргинусам, где расположились афиняне, но застать их врасплох ему уже не удалось, и они выплыли ему навстречу. Калликратид сгинул в этом бою, так же как девять из десяти спартанских кораблей, не считая множество союзнических. Да и сами афиняне потеряли 25 кораблей, однако они вышли из этого морского сражения победителями, а оставшиеся спартанцы вынуждены были спасаться бегством. После этого афиняне собирались, не теряя времени, направиться к Митилене, чтобы напасть на засевшего там врага. Но надо было прежде спасти тонущих товарищей и похоронить погибших. Для этого стратеги снарядили 27 триэр во главе с триэрархами Фрасибулом и Фераменом. Но те не смогли исполнить приказ - на море поднялась страшная буря, заставившая их отступить, расположившись на ночлег на Аргинусах.

Стратеги не стали отправлять в совет письмо с донесением о том, что их приказ о помощи терпящим бедствие товарищам не был исполнен, понимая, что виной неисполнения приказа была стихия. Некоторые из них тоже еле спаслись - стратег Лисий чудом выплыл на обломке затонувшего корабля. Однако, словно в благодарность за сочувствие к ним, Ферамен сам отправил в совет письмо о случившемся, переведя вину на командиров. А в день поминовения погибших убедил собравшихся родственников, что именно стратеги должны понести наказание за гибель их близких. Демагог же Калликсен убедил совет осудить всех стратегов одним голосованием на смертную казнь через ввержение в Барафр - и присутствующих, и - заочно - тех нескольких, кто избежал суда, не вернувшись в Афины.

Это было кощунственным попиранием всех существующих порядков, но народ ничего не хотел слушать. Тех, кто пытался протестовать против нарушения закона, они грозились точно так же осудить как предателей. И только Сократ, избранный в тот день эпистатом, твердо заявил, что будет действовать только по закону и не позволит нарушать устои полиса. Похоже, этот человек никогда в жизни не ведал страха. Как ни бесновалась толпа, но её ярость разбивалась о его убеждения как волны о скалу. Ему удалось сорвать голосование. На другой день стратеги все равно были осуждены и сброшены в Барафр, но семена ненависти к Сократу были посеяны во многих злых сердцах. Это жесткое столкновение с афинским демосом эхом отозвалось теперь в деле самого Сократа.

Очень скоро после казни стратегов афиняне опомнились и повернули свою ярость уже против тех, кто подбил их на преступное деяние. Клянусь бессмертными, так же произойдет и после казни нашего друга и учителя, так же как был проклят и понес наказание Калликсен, будут прокляты и Мелет с Анитом и Ликоном.

Когда после закономерной победы в войне Спарты к власти в Афинах пришли тридцать тиранов и принялись расправляться с неугодными, под раздачу несправедливо попал саламинец Леонт - один из лучших афинских флотоводцев, никогда ни словом, ни делом, не нарушавший закона. Нескольким афинянам было поручено привезти его в Афины на расправу. В их числе исполнить неправое дело было поручено и Сократу. Так тиран Критий мстил бывшему наставнику за давнюю обиду, когда он был публично высмеян Сократом за его порочную страсть к Евтидему. К тому же Сократ и теперь, когда Критий залез на вершину власти, критиковал бывшего ученика за его жестокие чистки, сравнивая со скверным пастухом.

Критий не решался напрямую расправиться с ним. Вместо открытой расправы он задумал дискредитировать мудрейшего из греков, подстроив его нравственное падение в глазах афинян. Но было наивно рассчитывать, что Сократ станет его послушным оружием. Сократ вновь остался при своих убеждениях, не пожелав участвовав в очередном беззаконии.

Так Сократ всегда ставил честь и добродетель выше самой жизни. Он не только словами, но и поступками, своим мужеством, самообладанием, доблестью всегда учил сограждан ни при каких обстоятельствах не поступаться нравственными принципами. Кроме того, он всегда был воздержан во всяческих удовольствиях и умерен в потребностях. Так как же такой человек мог быть повинен в совращении молодежи?