Про Иду Львовну и её знакомых. Часть 16. Юбилей

     Прошло почти три месяца после того, как Яков Моисеевич покинул этот мир. Семья Гуткиных отгоревала, жизнь покатилась своим чередом. Риелтор Покровский нашёл надёжных покупателей, а также несколько вариантов будущей квартиры. Вернее, квартир, поскольку в новых домах-человейниках Лара с Альбертом решительно отказывались жить, а Ида Львовна страстно желала, чтоб рядом была вода, пришлось предложить лишь два оставшихся варианта, где продавались сразу две квартиры на одном этаже через стенку друг к другу. Двух- и трех-комнатная, чтобы потом объединить их в одну большую квартиру. Один такой уникальный случай продажи - около театра Советской (простите, Российской) Армии, а второй - на Селезневке. Практически рядом. В Екатерининском парке имеется пруд, до центра недалеко. Вобщем, все было бы ничего, но вот больница Васи-полкитайца располагалась в Новой Москве. Лара Иннокентьевна резонно заметила, что чем-то все равно придётся жертвовать, не может так быть, чтобы угодить сразу всем в огромной семье. На что Вася-полкитайца возразил, что он пока не член этой огромной семьи. Милка тут же расплакалась, бросилась маме на шею, а Альберт Яковлевич вывел Васю из комнаты со словами: "Прежде чем изрыгать звуки, адиёт, научись использовать мозг!". Покровский прикинулся шкафом, который ничего не видел и не слышал. Ида Львовна села и начала интенсивно гладить Пирата, сжав губы в нитку. Жорж тёрся о ноги рыдающей Милки, а Мийка переводила взгляд с двери, за которой скрылся Васёк на свирепого Альберта. Что-то тут было не то...

     Общим решением семьи все собрались накануне дня рождения Иды Львовны принять окончательное решение, съездив в "оба два" адреса. А День Рождения предстоял не простой, а грандиозный! Юбилей - 70 лет! Отмечать решили дома, попрощаться, что называется, достойно с квартирой. За три дня до события начались приготовления: бабу Иду отправили на два дня отдохнуть в пансионате около Павловского Посада, чтоб сваты присмотрели за ней и привезли к самому столу. Иначе бабушка будет пытаться руководить всем сразу - от накрахмаливания скатертей до марки кофе. Борис с отцом взялись за доставку продуктов, Лара и Милка - за готовку. Сильно беременную, уже на сносях, Лялю "прикрепили" к зоопарку (гулять, кормить, чесать, гладить, играть). А вот Вася-полкитайца открестился от подготовки, сославшись на большую занятость на работе. Клининговая компания прислала двух расторопных девушек - Гульнуру и Гульнару, которые навели такой блеск в квартире, что можно было ослепнуть от чистоты мебели и сияния светильников. Были отмыты даже окна зимой (правда, зима в Москве стала все чаще напоминать Одесскую, тепло, ветрено и трава зеленая), оба балкона и метлахскую плитку на лестничной клетке. Вася-полкитайца появился за 15 минут до именинницы, вышел из лифта, огляделся, открыл дверь и ляпнул:

- А что, к нам едет президент?

- И тебе здрасьти, - ответила Милка, погладив живот. - Будем считать, что ты пошутил.

Вася-полкитайца ничего не сказал, молча выдал букет будущей жене.

- Спасибо, только юбилей не у меня, а у бабули. Но я передам... букет...

- Ужасно хочется есть! - сказал Вася и прошёл мимо Милки в ванную мыть руки.

- Это что сейчас было, доця? - Лариса Иннокентьевна выглянула из кухни, вытирая руки.

- Я сама не знаю, мам...

- Ладно, разберёмся после праздника, иди в комнату, счастье моё, я сама гостей встречу.

     Потом появились Бэлла Францевна, Иннокентий Рушагович и Ида Львовна. Бабушку усадили на самое видное место, от души поздравляли, желали... Снова поздравляли и снова желали. Потом приехали Стрыхары, которые навезли горы подарков. Даже зоопарк не обделили. Цветы стояли повсюду, а Ида Львовна была на седьмом небе от счастья. Что же может сделать одесскую женщину счастливой, как не радость родных! Дети и внуки вместе, довольны, сыты, здоровы, улыбаются.

Перед десертом стали убирать со стола. Лялечка взялась помочь, но после того, как подняла гору тарелок, ойкнула и каким-то тихим, не своим голосом сдавленно шепнула:

- Кажется, рожаю...

Надо ли говорить, что роддом больницы 67 на Карамышевской набережной никогда не видел подобного сопровождения роженицы? Дамы в золоте и бриллиантах, мужчины в костюмах, все чуть навеселе, и две собаки. Кота Пирата оставили дома "на хозяйстве". Буквально через два часа медсестра сообщила, что родилась девочка, упитанная и крепенькая. А Борюсик обнял бабушку:

- Теперь ты прабаба Ида, а правнучка у тебя - Ида Борисовна!

Вся компания кричала Ура! Альберт Яковлевич повторял, что он стал дедом, и обнимал жену. А Вася-полкитайца обнял Милку и сказал:

- О! Теперь у Иды Львовны появился новый объект для причинения добра!

Милка отстранилась:

- Ты или совсем лучше не шути, или ты придурок. Баба Ида не добро причиняет, а заботится обо всех! Она нас любит. И мы её. А ребёнок - это не объект, это ребёнок. И он тоже наш. Маленькая Идочка тоже Гуткина. А вот на счёт тебя я что-то в последнее время сильно сомневаюсь.

Милка развернулась и подошла к Меловани. Бабушка Бэлла укрыла её своим нежнейшим оренбургским пуховым платком, а дедушка Кеша застегнул пуховик на уже приличном животе внучки. Борис тоже подошёл к ним:

- Вы тоже теперь пра! Прабабушка и прадедушка! Поздравляю! Обещаю, что следующую дочку назовём Бэллой!

- Э! - Иннокентий Рушагович поднял указательный палец вверх. - Почему дочку? Сына! Сына давай!

- Ладно, дед, договорились, - Борис обнял деда.

     Потом вся возбужденная компания расселась по такси, залаяли Мийка и Жоржик, машины поехали развозить праздничный народ по домам... И только Вася-полкитайца побрел в сторону метро...