Сибиряк на Украине

 У нас уже было двое детей, когда теща с тестем, а ещё раньше жена Дина, стали все настойчивее агитировать меня на переезд в Одессу.

— Нет, в Одессу не поеду. Я там не приживусь. А вот в район, где газета русскоязычная, можно попробовать.

Сибиряки не хотели меня отпускать. И уговаривали, и грозили, и пугали. Наконец, объявили выговор по партийной линии и уволили по собственному желанию.

В одесском аэропорту меня встретила теща, Мария Ильинична. Здесь было так жарко, будто вошел в натопленную баню! Дина с детьми и тесть, Владимир Демьянович, в это время были на даче у Черного моря. Приехали домой. Когда-то это было полноценное жилье, но его разделили, и получилась куцая квартирка: комната побольше, комнатка маленькая и коридор вместо кухни. И все удобства во дворе. Было понятно, что разместиться моей семье здесь негде.

Познакомиться со мной как  с новым человеком пришла еврейская семья: пенсионерка Анна Давыдовна со взрослым сыном Мишей. Как рассказала теща, Миша постоянно ездит в Москву и привозит много дефицитных лекарств, покупая их, как он говорит, прямо в кремлевской аптеке.  Он позанимался на балетных курсах и теперь как специалист преподаёт в платных группах.  Собрался переехать вместе с матерью в Канаду и там организовать обучение детей балету.

Утром поехали на электричке на дачу. Через два часа нас радостно встретил Владимир Демьянович. Дина с детьми была на пляже. Я быстро нашел их. Поздоровался с Черным морем. Семья была в сборе. Теперь надо зарабатывать для неё квартиру. Уже на следующий день отправился я в город Белгород-Днестровский устраиваться на работу в районную газету.

Это был август тысяча девятьсот семьдесят третьего года. Сыну моему Илюше только что исполнился годик, а дочери Жене в сентябре будет три года. За плечами у меня  –  десятилетний стаж работы в газете и два курса учебы заочно в Высшей партийной школе при ЦК КПСС на отделении печати, радио и телевидения.         

Редактор Орлов похож на пирата: его левый глаз закрывала черная повязка. Он потерял его в пьяной драке, но всем говорил, что на войне. Зорко осматривая единственным глазом мою фигуру, он детально расспросил о работе и учебе и, наконец, принял с месячным испытательным сроком корреспондентом отдела сельского хозяйства. Моим непосредственным начальником стал еврей Михаил Зильберберг.

Это был человек очень маленького роста, но быстрый, собранный. Он часто брал в руки эспандер и демонстрировал силу, растягивая его. В командировки он ездил на мотоцикле. Материалы печатал на машинке, они шли без правки. Работал он споро, как бы играючи. Позднее я понял, что относился к делу формально и бездушно, оперируя избитыми фразами.

На юге все не такое, как в Сибири. Хлеба здесь сеют озимые, а не яровые, убору начинают уже в июне. Урожаи раза в два, а то и в три выше. Кукурузу возделывают на зерно, а не на силос. Много площадей занимают виноградники и фруктовые сады. В районе в селе Шабо функционирует большой винодельческий завод, перерабатывающий виноград на вино. Именно туда отправили меня, чтобы собрать материалы для моей первой корреспонденции. Я должен написать, как завод готовится к приему винограда нового урожая.

Виноград я видел только на прилавках магазина да у тестя на даче. Но за время работы в газете побывал на самых разных предприятиях, поэтому не растерялся и сначала поговорил с рабочими завода.  Они больше всего заинтересованы в том, чтобы все было предусмотрено. Труженики рассказали, что урожай винограда ожидается высоким, поэтому завод готовится работать в экстремальных условиях. Уже сейчас можно пройти по цепочке – от пункта приемки винограда до заполнения свежим соком емкостей, и на каждом отрезке видна будет работа специалистов по наладке оборудования.

Убедившись, что никто из рабочих не высказывает тревоги и все уверены в завтрашнем дне, я отправился к главному виноделу завода. Специалист встретил меня радушно. Это хорошо, говорил он, что газета интересуется подготовкой завода к приему нового урожая. Пусть виноградари района знают, что мы их ждем с распростертыми объятиями. На заводе работают опытные кадры. За каждый участок отвечают бригадиры и технологи. Так что врасплох нас не застанут, когда направят на завод груженый транспорт. Мы встретим его во всеоружии.

Главный винодел пригласил в кабинет опытного технолога и поручил ему показать мне завод. Мужчина средних лет, он же председатель профкома, болгарин Иван Иванович Переверза решил обойти со мной весь завод, на что потребовалось более часа времени. Попутно технолог рассказывал о том, что вино на заводе «Шабо» производят по современным технологиям холодного разлива. Спиртные напитки бренда «Шабо» достаточно популярны как на Украине, так и за ее пределами. Завод освоил разнообразный ассортимент продукции и может похвастать уникальностью каждого отдельного напитка

Технолог предложил провести дегустацию лучших вин, но я вежливо отказался. Понимал, что не спроста отправили меня на винный завод: посмотреть, смогу ли разобраться в сложном производстве и устою ли перед соблазном?  Виноградное вино я уже отведал у тестя и особого впечатления от него не испытал.

Технолог повел меня в заводской музей. Тут я узнал, что стремительному развитию виноделия в Шабо способствовали французские переселенцы.  Первая виноградная лоза здесь была посажена швейцарским ученым и виноделом Луи Тарданом, а уже в 1847 году его сыном Карлом на первой сельскохозяйственной выставке в Кишиневе представлены 8 сортов шабских вин.

Все эти сведения были аккуратно занесены в блокнот, так как я, сибиряк, боялся что-либо напутать при подготовке материала в печать. Прежде чем записать, я несколько раз переспрашивал. На другой день к обеденному перерыву репортаж была готов, и я отдал напечатанный машинисткой текст Зильбербергу. Замечаний по тексту не было.

— Тогда я пройдусь по городу. Мне нужно снять квартиру, чтобы перевезти семью.
 
На следующий день – новое задание: посетить контрольно-семенную лабораторию. Сюда поступают образцы всех зерновых культур.  Заведующий лабораторией Виктор Петрович Железогло, высокий темноволосый гагауз, встретил меня радушно и, как на экзамене, начал сыпать заученными фразами. Я попросил рассказать о самых главных свойствах зерна, определяемых в лаборатории.

— Определяем влажность -  процент содержания воды в зерне. В норме она не должна быть слишком высокой.  Натуру - массу одного литра зерна.  Крупность - размерные параметры зерна. В эту группу показателей входят масса 1000 зерен, удельный вес, а также длина, ширина и толщина семени.

Далее в блокнот были записаны такие категории качества, как стекловидность, пленчатость, засоренность, всхожесть, энергия прорастания, зольность. Для пшеницы дополнительно проводят анализ зерна на клейковину и на содержание белка.
— Зерна помещаем в созданные для проращивания условия на три дня. По результатам оцениваем количество и равномерность всходов.

  Поблагодарив за обстоятельный рассказ, я стал прощаться.

— А на посошок?  По-молдавски - на буте калу?  У меня спирт есть.

— Большое спасибо!  Я на работе, мне не до этого. Когда я напишу, позвоню Вам, чтобы чего не напутать.

— Договорились!

 Во втором часу дня я сдал материал и снова отправился искать съемную квартиру. И опять напрасно бил ноги. Так продолжалось изо дня в день.

Прошло более двух недель. Квартиру так и не нашел. В села за материалом мотался на автобусах местного и междугородного значения, как и все другие работники. Только Зильберберг продолжал разъезжать на мотоцикле. А на редакционной «Волге» выдвигался в хозяйства или еще куда-то редактор Орлов. Но статей он не писал и неясно, зачем выезжал. Мне, привыкшему в условиях России к тому, что редакционный транспорт используется для выезда на места всех творческих работников, было дико наблюдать такие порядки. Зильберберг подтвердил, что автомобиль служит только для выезда редактора.

— Иногда бывает, что нужно очень срочно выехать за материалом.  Тогда редактор дает машину. Но водитель везет только до того места, где кончается асфальт. Перед полевыми дорогами останавливается и заявляет, что дальше не едет. Приходится идти пешком.

— Это уж слишком! До первого партсобрания!  Вы боитесь поставить вопрос ребром?  А мне терять нечего!

Но раньше, чем состоялось партсобрание, меня вызвал редактор.  Несколько смущаясь, он сформулировал предложение:

— Должен сказать, что ты нам не подходишь.  И квартиру не нашел.

— Вы еще биографию мне испортьте! 

— Пиши - по собственному желанию. В других редакциях есть вакансии.

Через пять дней я уже работал ответственным секретарем в прекрасном Тарутинском районе вблизи Молдавии. Должность эта по значимости вторая после редактора. Есть ещё заместитель редактора, но он вступает в свои обязанности только во время отпуска редактора. Не раз впоследствии встречался с коллективом Орлова на межрайонных летучках. Радушно здоровался со всеми работниками, в том числе и с заведующим сельхозотделом Зильбербергом. Но теперь у того была другая фамилия – Кандыба, как у его жены.

— Зачем ты сменил фамилию еврейскую на украинскую? –спросил я его.

— Понимаешь, время такое. Дети подрастают, им поступать учиться. Так лучше.

Во время перерыва ко мне подошел фотокорреспондент из орловской газеты со словами:

— И ты подаешь ему руку?!

— А что такое?

— Да он же каждый день лил на тебя грязь, когда ты у нас работал. Чего он только не навыдумывал! Смотришь, опять про тебя рассказывает что-то редактору.

— Я этого не слышал, поэтому и не реагирую. Вообще-то мне все равно, что он там говорил.  Это его характеризует, а не меня.

Через пять лет меня пригласили на работу в райком партии инструктором. А через семь лет областной комитет Компартии Украины направил редактором в лучший район Одесской области. На очередную встречу редакторов из Белгорода-Днестровского приехал новый редактор. И опять с птичьей фамилией — Соколов. А Орлова уволили в связи с тем, что семья его была замешана в каком-то неприглядном деле. Что-то вроде контрабанды. В городе есть порт. Соблазн велик наладить торговлю дефицитными товарами.

А я вместе с коллективом редакции успешно пережил и перестройку, и «гонку на лафетах», и развал СССР, и президентство от Кучмы до Януковича и вышел на заслуженный отдых. Но еще долго был активным участником политической жизни в ставшем родными городе Измаиле и районе. Выросли и выучились дети и разлетелись по странам и континентам.  И мне не оставалось ничего другого, как приступить к написанию мемуаров, чем и занимаюсь по сей день.