Возвращение на базу

Когда «Чертов палец» остался далеко позади, а серые памирские тучи сменились чистым вечерним небом, в грузовой кабине Ми-8 наконец спало леденящее напряжение. Спасенные ученые-гляциологи, отогревшись горячим чаем из термосов Ангелины, устало спали прямо на полу, укутанные в авиационные чехлы и куртки.
В кабине пилотов Марина Беленькая уверенно вела вертолет на снижении. Рядом Анжела Власенко внимательно заполняла бортовой журнал, а её орден на комбинезоне тихонько звякал в такт ровному гулу трансмиссии.
— Ну что, Власенко, — улыбнулась Марина Никифоровна, не отрывая взгляда от горизонта, где уже показались огни родного аэродрома. — Электрика твоя и Смекайло выдержала форсаж. Гордись. Не каждый опытный бортлаборант так сработает на четырех тысячах.
— Это командная работа, Марина Никифоровна, — скромно ответила Анжела, но глаза её светились от гордости. — Если бы Михалыч провода так четко не увязал, мы бы там, в вихре, замкнули всё на свете.
Сзади в проеме кабины появилась довольная, хоть и чумазая физиономия Смекайло-де-Цопфи:
— Командир, на левом генераторе щетки чуть подгорели от моего «изобретения», но до базы дотянем с запасом! Мирон уже готовит инструмент для переборки, но это завтра. А сегодня... Ангелина там на ходу что-то колдует!
Вертолет мягко коснулся бетонки прямо перед воротами родного авиационного гаража. Василий Васильевич Анисимов первым выскочил на волю, помогая ученым спуститься на землю, где их уже ждали вызванные медики и машины прикрытия. Передав спасенных в надежные руки, уставшая, но счастливая братва закрыла тяжелые ворота ангара. Машина была дома.

Праздник победы: Капуста, гитара и «Три Топора»

В гараже мгновенно воцарилась атмосфера заслуженного триумфа. Пока Мирон Токарев и Владимир Пиняев набрасывали брезент на остывающий Ми-8, девчата — Лидия Беленькая и Татьяна Андреевна Трофимова — уже сдвигали в центр три верстака, накрывая их чистой брезентовой тканью вместо скатерти.
Ангелина Викторовна Мельник превзошла саму себя. Понимая, что после такого морозного ада парням нужно что-то монументальное, она за время полета и по прибытии успела приготовить огромный наваристый казан сибирских щей с квашеной капустой, разваренной свиной грудинкой и сушеными боровичками. Аромат чесночных пампушек, которые она подрумянила прямо на электрической плитке, заставил сглотнуть слюну даже старого Анисимова.
— Братва, к столу! — скомандовала Ангелина, выставляя по центру несколько бутылок легендарного портвейна «Три Топора».
Марина Беленькая подошла к столу, налила всем по полному стакану и подняла руку. В гараже наступила тишина.
— Сегодня мы не просто отремонтировали вертушку. Сегодня мы вырвали у гор семь человеческих жизней. Анжела, Смекайло — ваш тепловой маневр войдет в учебники, если я их когда-нибудь напишу. Володя, Мирон, Вася — за тыл спасибо. Лида, Таня, Геля — за тепло. За нашу авиационную братву! До дна!
Выпили дружно, с легким кряканьем. Горячие, обжигающие щи с кислинкой и чесноком мгновенно выгнали из костей остатки памирского холода. Вскоре по ангару разлилось благостное тепло.
Мирон Токарев достал из каптерки старую, видавшую виды акустическую гитару. Настроив струны, он негромко запел любимую песню Марины про «зеленое море тайги» и пилотов, а Смекайло подыгрывал ему, ритмично постукивая гаечным ключом по пустому ведру из-под авиационного масла.
Анжела сидела рядом с Мариной, они о чем-то тихо разговаривали, глядя на огромный силуэт Ми-8 в полумраке ангара. Лопасти вертолета за окном тихо покачивались от ночного ветра, словно кивая головой в такт гаражному веселью. Сказка подошла к концу, а вся братва знала: впереди их ждет еще много высот.