Черный вторник. 5. Контакты

В уборной КонтактБара липко облитый пол напоминал плавленую на жаре резину. Юра мыл руки и все ярче и четче чувствовал внутренний порыв, подобный настырному ветру, раздувающему паруса и подгоняющему на высоту облака. Сердце его, словно ладья, стремительно неслось к своим целям, как-будто, добившись их, оно достигало заветных фортов или съедало на шаховой связке слона. Способствовали тому нарастающие обороты, славная компания, движения, алкоголь и приятное понимание, связанное с положением Юры.

Дело в том, что на подъеме были и его балансы. На карте, не считая сбережений, имелась добротная сумма с последних продаж; с крайней партии снудов Nike оставался запас в размере 35-ти штук, и, распродав ее с запасом времени до Нового Года, как раз набиралась нужная сумма на заказ новой партии брендовой одежды. Он вел успешную торговлю на Авито. Конечно, были моменты шероховатостей, как правило, со стороны покупателей. То один не рассматривал предоплаты, то другой спотыкался на оплате доставки, то кто-то и вовсе предлагал либо обмен, либо совсем уж необоснованный торг. Но находились, и много, те, кто радовал своим появлением. Покупал без вопросов, оставлял отзыв, благодарил чем-нибудь в виде чаевых. А что могло быть приятнее, чем выкуп бОльшей части партии разом? Наверное, только полная предоплата. Ничто так не вселяло уверенности в покупателе, чем это надежное обстоятельство. «Братан, салют короче-е-е. Как приедут, маякни. Оптом бы забрал. Сумочку Стэсси, перчатки и снудик…» - такими и подобными просторечными голосовыми частенько встречали новые покупатели только что проснувшегося продавца. Иными словами, чувствовался результат. Стабильное и планомерное масштабирование вселяло бодрость духа, укрепляло завтрашний день и грело душу Юры так, - как сейчас туалетная сушилка греет руки.

Юра, стряхнув остатки влаги, глянул на себя в зеркало. Сделал серьезное, типа модельное лицо. Крепкий подбородок, аккуратная стрижка, светло-сапфировые глаза. Воротник укрывает по кайфу. Он оправился, вышел из туалета и направился обратно к друзьям.

Белый коридор из кирпича с картинами и рекламой проводил его до барной стойки. За ней сиял и гудел битком набитый зал. Компании студентов, красивые дамы, шустрые официанты, музыка, духи, экраны с караоке, диваны, столики и бесчисленные бокалы с напитками и льдом - все это мешалось в неоновом свете вывесок и обдавало Юру еще большим азартом к событиям.

Окинув взглядом окружение, за дальним столиком он различил Саню с Ричей и пошел к ним.

— А я ей говорю, шо мол не надо со мной так общаться, тварь е*аная… Ты шо, мать, ах*ела или попутала совсем? А она ту же ху… — благозвучно лилась из уст Ричи очередная история.
— Юрец! Давай присаживайся! — приветствовал Саша, радостно заметив возвращение Юры, уберегшее его от единоличного утопания в речах Ричи.
— Че, вы заказали уже? — спросил Юра.
— Да нет, тебя ждали. Ну вот настала пора коктейлей… — говорил Саша и когда заказ был сделан, он откинулся на спинку дивана, оглядывая гостей, и вдруг наткнулся на столь красивую смотрящую в сторону особу, что мысли о возможном знакомстве хлынули на него потоком, подобным наводнению, смывающему пляжные домики с подпорок, сносящему автомобили, затопляющему клумбы и цокольные этажи, так, что дворовым собакам и кошкам приходится перемещаться на кусках линолеума.

Но прибыли напитки и полились за воротник. В одном только Санином стакане смешались все краски мировых морей. О Ричинских компонентах и говорить не приходится.

Курения захотелось молодым людям. Курения - предвестника смерти далекой, и не своевременной, однако же, измерить дорогу до улицы по ступенькам у наших господ не вышло. Счет был сбивчив и так же забывчиво и отвязно вышли ребята на улицу и закурили.

— О-о-ох, Ри-и-ича мой, Рича! Господин ты мой Рича! Не даром сегодня приехал, а ради такой посиделки, — говорил Саня, уже ясно и не понимая, что собственно он и хотел-то сказать, но сказав что-то, что сразу забылось, он обрадовался, потому что Рича отбил ему хлопкое рукопожатие и они приобнялись.
— Так че, пацаны, дальше то че делать будем? Может пойдем? Ну ты понял как, — быстро спросил Юра.
— Да не, Юрец. Давай сегодня пока культурно еще посидим. А дальше то? А что дальше? А дальше нам надо бы раздомажиться где-то, или, чем черт не шутит.., мепа цепанем? — в шутку сказал Саня.

Разразился гул всеобщего смеха, так как так называемый «меп» никто из нашей славной троицы уж точно никак не собирался сегодня брать. Да и мерзкие воспоминания пробежали подрагиваниями по хребтам молодых людей. Все понимали последствия этого потенциального развития действий. Они были и без того пьяные и впереди надо было еще и домажить, так что Санина шутка довольно стряхнулась, как сигаретный пепел.

— Парни, я извиняюсь, конечно, привет, — обратился к нашим господам один из курящих рядом посторонних, — Но мне показалось или вы говорили про… кхм, кх… меп?
— Чего-о-о? Да какой на*уй меп?! — в полный голос возбудился Рича, — мы это на приколе, ты шо!
— Да не, вы если собираетесь, - продолжал незнакомец, — то я бы мог вписаться и вас угостить кое-чем.

Он был молодым, щуплым и довольно высоким, выше каждого из известной троицы, в невзрачной одежде и на этом - все, что можно было сказать о нем. Ни лица, ни деталей образа разобрать было нельзя, потому что для наших парней, кроме их самих знакомых друг другу лиц, все остальные лица уже смешались между собой в одно братское лицо, которое почему-то хотелось одновременно и побить, и подъебать, и поцеловать в щеки!

Однако, незнакомец приглянулся парням, вероятно манерой завязывать беседу, какую наши друзья и пошли развивать обратно за столиком КонтактБара. Там уже взоры крутились то по сторонам, то упирались в меню, а так же бесперебойно вылетали слова, степень весомости которых перестала определяться смысловой нагрузкой, а прямо зависело от того, насколько громко оно было выброшено.

Никто не заметил, как на ладонях оказалось по паре каких-то белых таблеток. Единственное, что было известно так это то, что они являлись некоторым аптечным препаратом, раздобытым незнакомцем, который, по воле случая, как раз и работал аптекарем. Он четко объяснил область и эффект применения: «Хаваешь и становится на всё по*уй». Друзьям оказалось достаточно столь лаконичной инструкции и, запив напитками, все дружно приняли по препарату.

Спустя пару бокалов эффект подтвердился и действительно стало пох*й на большую часть происходящего. В особенности на стоимость такси, на отсутствие в машине аукса, на лужу возле поребрика, на просторность места, где можно домажить, на соседей, вышедших из дверей парадной, на то у кого ключи, кто где может расположиться, на немытые руки и на забытый пароль от акаунта. Весьма фиолетово было до названия района, хотя Юрец и поправил посиневших ребят советом о ближайшем расположении ископаемых. Соплеменники уверовали и вновь накинули шкуры, ведомые зовом новых событий и эволюцией их амбиций. Каким-то магическим способом они оказались у нужной отметины на карте сокровищ. Оставалось сверить данные из пентагона с обозначенной местностью. «Браво 1, как слышно? Передаю координаты: 5.9…». Цель была достигнута. Новый ажиотаж радостно разгонялся в каждом.

Переводы склонили к пристанищу там, где никто не думал что когда-нибудь окажется сегодня, но суть была однозначной - на Думской есть шаурмешная, а в ней есть туалет.

Аптекарь достал шприц и скрылся в туалете. Рича остолбенел и вывел вердикт: «Это пи*дец». Затем он попрощался с Саней и Юрой, пошел к выходу и шагнул за порог шаурмешной прямо в темноту крикливой толпы. Она толкалась и заплетала ноги, вела выше и ниже и отпускала, а затем снова нахлестывала волну тепла и покалывания, напоминая вспышки ясности в хаотичном наборе событий сновидения.

«Еб*ть, Санек!» — и половину Юриного лица заслоняла протянутая им рука с экраном телефона. На экране был смазанный свет и только голос Юры прояснил ситуацию: «Минус 40к! Суки у бара развели!». Саша испытал вселенское удивление, незаметно разъединился и его вновь затянуло теплое свечение в ощущениях, которое померкло лишь когда он вынырнул на холод окончания улицы.

Позади стоял анархический шум. Он чувствовал, что эффекты растворяются, как закатное небо, и ему стало жаль. Жаль за все что было, за свои действия, за все, что заканчивается и не имеет возможности возобновиться. Он шел в сторону метро снедаемый тоской. Она была… была похожа на все, чем он хотел быть, и на все, чего он желал никогда не желать. Это был восхитительный зуд, который он хотел почесать, но находил его под кожей и не мог дотянуться. Поэтому этот восхитительный зуд становился невыносимым. Он как бы говорил Саше, что то, чего он больше всего хочет, больше всего ему недоступно, и что больше всего ему недоступно то, что у него уже было и что он потерял. Это был загробный вой обо всех обещаниях, которые он не смог сдержать.

Но, ступив на первую ступень подземного перехода, он вдруг вспомнил Матвея и тут же написал ему. Матвей, на удивление, сразу ответил и пригласил встретиться через пол часа на Озерках. Саша направился туда.