Зарок продолжение

 
Рассказ-быль
Часть 2
-Ну расскажите нам пожалуйста.
Николай Иванович задумался, помолчал немного, а потом сказал.
-Хорошо, давно хотел с кем-нибудь поделиться этой историей, да как то откладывал. Знакомым рассказать или засмеют, или дальше мою историю разнесут. А мы с вами наверняка больше никогда не увидимся. И кроме того после этого происшествия с каталами, все внутри опять всколыхнулось. Так что будет вам рассказ, только наберитесь терпения.
Он подвинул к себе стакан с чаем, отхлебнул немного и слегка прикрыв глаза начал.
-У меня была бабушка, у всех есть бабушки, но у меня была Бабушка с Большой буквы. Звали ее Дарья Игнатьевна. Молодой ее я конечно не могу помнить, но по рассказам отца и других ее родственников, она была очень красивая, но совсем не похожа на тот тип деревенской красавицы– круглолицей, румяной, в теле, как говориться «кровь с молоком. Невысокая, стройная с тонкими чертами лица и очень красивыми, волнующими, как соглашались все, глазами. Деревенские сплетни приписывали их роду «знакомство» с ссыльными поляками, которые после восстание Тадеуша Костюшко в конце 18го - начале 19го века жили в округе. Пусть деревенские сплетни и пересуды останутся на их совести. К тому времени о котором я вспоминаю, сплетни давно утихли, да и у меня маленького были свои игры и заботы.
И все же почему бабушка, а не родители? Я родился в городе Казани, так что мы считайте с вами земляки. Отцу удалось в 14 лет уехать туда из колхоза на учебу в ФЗУ*, после окончания которого он продолжил обучение в строительном техникуме. Там же повстречал мою маму, жительницу Казани, которая училась на фельдшера. После окончания учебы в 1938 году они сыграли свадьбу, а в 1939 году появился на свет и я.
Когда началась война отца вместе со строительной бригадой сначала отправили на рытье окопов, а после зачислили в состав армии в инженерные войска. Войну он закончил в звании старшего лейтенанта в Германии в районе Берлина, был дважды ранен, перенес контузию, но остался жив. А мама погибла в 1942 году, когда разбомбили их санитарный эшелон.
Меня, после того как отец ушел на фронт забрала к себе бабушка. И как оказалась навсегда. Рассказывать как выживали в войну не стану, и ваши родители наверное вам про это рассказывали, да и вспоминать не хочется. Скажу только, что нас спасала коза Манька. Осенью 45го на побывку к нам приехал отец. Незнакомый мне человек, остановился у недалеко от нашего дома, где мы с мальчишками во что-то увлеченно играли и спросил, - кто знает где найти бабушку Дашу? Мальчишки указали на меня и сказали, что Колька лучше знает, он ее внук. Тогда он бросив чемодан подхватил меня на руки и радостно закричал, - сынок, сынок, вот ты какой у меня большой вырос!
Усы его были колючие, и запахи совсем непривычные, не как пахнут мужики в деревне. От неожиданности я заорал.
-Бабушка!
К счастью она уже спешила к нам.
Конечно были слезы радости и застолье, на которое собралось чуть не пол-села и подарки из большого его чемодана. Мне он привез много разной одежды, часть из которой была мне уже мала, а остальную я отказался носить, чтоб не быть похожим на проклятую немчуру. Бабушка потом потихоньку, когда переехали в город распродала большую часть вещей. А себе я оставил складной ножик с перламутровой ручкой, двумя лезвиями и шилом, и страшно им гордился и дорожил. Отец пробыл совсем недолго, выяснилось, что его оставляют в на службе в Германии заниматься восстановлением разрушенных войной мостов и разминированием территории. Но за это время он уговорил бабушку продать дом в селе и купил ей небольшой домик с огородом в Тетюшах.
Так я снова стал городским жителем. Гордое название город он получил еще по указу Екатерины в 1776 году после подавления Пугачевского восстания, но оставался по прежнему маленьким, по большей части деревянным, с населением чуть больше 5000 человек.
Бабушкиной колхозной пенсии и нашего огорода, конечно бы не хватало, но отец регулярно высылал нам деньги, а два раза в год на день моего рождения и к Новому Году присылал посылки. В Германии отец прослужил еще 5 лет до 1950го года. Там же встретил свою новую спутницу жизни. А по возвращению на родину служил в Забайкалье. Меня к себе они конечно звали, но уезжать от бабушки куда-то в далекую Сибирь мне не хотелось, к тому же у них к тому времени родился собственный ребенок. Так и получилось, что остальное мое детство и юность прошли в Тетюшах.
-Ну что, не устали, совсем наверное я вас утомил своими воспоминаниями, а про зарок даже еще не начал.
-Нет, нет, - сказала Вера, -вы такой интересный рассказчик, к тому же про Тетюши я слышала от своей бабушки.
-Хорошо, постараюсь не увлекаться.
С соседскими мальчишками я конечно подружился не сразу, но после того как мы начали вместе учиться в школе, потихоньку контакты налаживались. А когда я на нашу любимую игру в «ножички»** принес нож подаренный отцом, то конечно он вызывал необычайный интерес, что подняло меня в глазах друзей, но и не только интерес, как я понял потом, но и зависть. Сначала появились ребята постарше и предложили поиграть моим ножиком в «отбери землю»***, и каждый раз когда мой нож в неумелых руках игрока не втыкался, а стукался о землю, мне было страшно его жалко, но внимание старших ребят и их гарантия защиты от шпаны с соседних улиц все перевешивала. Через год случилось то, самое главное вернее его начало. Кроме забав с ножиком и других уличных игр, в которых могли участвовать и девчонки, была еще одна – карты. Мальцы играли в самые разные игры, от «пьяницы» до «дурака» и «зассыхи»****. У взрослых конечно были другие игры, но азарт наших игр был такой же как и у них. А уж звание «дурака» и другие … могли держаться на тебе днями. Те кто постарше могли играть и в эти, но уже под «интерес» на носы или уши*****, и поговаривали что даже на деньги. Так и случилось. Гордый вниманием старших, я стремился быть в их компании и старался соответствовать. А когда предложили поиграть с ними, конечно согласился. Но было что-то странное в моих играх в карты, как я не старался, всегда был в проигрыше, так что все детские картежные прозвища следовали за мной по пятам. Ладно, думал я, вот сейчас как вырасту буду всех обыгрывать! Ведь у больших то я выигрываю! Детская наивность. Теперь я понимаю, что меня обманывали и вели к закономерному финалу, когда увлеченный я вдруг обнаружил, что проиграл им мой чудесный нож.
Бабушка- есть бабушка и если я крепился от его потери, то это все равно вылезло наружу, и она сумела вытянуть из меня всю правду в слезах. Такой бабушку я еще не знал и видел в первый раз. Она сначала сильно испугалась, что за ней никогда не водилось, затем как-то подобралась и повела меня к столу. Откуда то у нее в руках появились ее карты, к которым мне было нельзя дотрагиваться и которые она доставала только когда ее просили погадать на картах соседки.
-Садись, во что в там играете то?
Ну уж бабушку то я конечно сумею обыграть подумал я, и сообщил про все игры. Прошло наверное полчаса, когда я понял, что не разу ни во что не смог обыграть бабушку. При этом она переворачивала карты рубашкой вверх и ходила или брала на отбой любую из них не глядя. Отложив карты она долго смотрела на меня и наконец сказала
-Да, вот ведь как, а я думала, что все уже в прошлом. Ладно внучок, давай ты пока в карты ни с кем не играй, а я подумаю, что делать. Хорошо.
Смириться с потерей ножа было почти невозможно, но на что играть у меня тоже не было и поэтому я пообещал ей, кивнул ей и отправился спать. Через неделю она оделась как будто на праздник, заставила меня надеть все чистое и мы пошли. В доме, куда она меня привела нас встретила такого же возраста пожилая женщина, и пригласила в переднюю. Первое, что мне бросилось в глаза, что там стояло настоящее пианино, такое же как у нас в школе. Рядом в кресле сидел дедушка.
-Привела, - сказал он. Вот и славно. Давай ка мальчик я тебя послушаю.
-Дедушка, вы доктор? А зачем меня слушать? У меня ничего не болит.
Он засмеялся, подошел к пианино и сказал.
-Нет. Я проверю твой слух и нажал на клавишу. Раздался звук и он попросил меня его попробовать спеть. Когда выяснилось, что музыкальные способности и я находимся в разных мирах. Он только развел руками.
-А что он еще у вас любит делать?
-В карты играть, - вдруг выпалил я ни с того ни сего.
-Играть, - протянул дедушка, это хорошо. А в шашки или шахматы пробовал?
Кроме карт я знал только домино, в которое в «козла» резались по вечерам мужики. Видя мое замешательство, он достал коробу из которой на свет появилась коробка с черно-белыми клетками, и когда она открылась на стол посыпались фигурки, которые с первого раза заворожили меня. Наверное в это момент так сильно повезло! Ведь это были даже не стандартные шахматные фигуры, а настоящее произведение искусства. Завороженный, я стоял и смотрел только на них. Видя мое оцепенение дедушка легонько подтолкнул меня к столу и спросил
-Нравиться?
Я кивнул, - а можно их потрогать?
-Конечно можно, только аккуратно, не урони. И смотри, если захочешь учиться играть в шахматы, то сможешь не только видеть их, трогать, а даже научишься ими управлять.
Что сказать, после этих слов, я пропал. Так началось мое знакомство и увлечение шахматами. А пропал я еще и для моих друзей картежников, которые если и звали меня играть с ними, то им начинал рассказывать про шахматы. Своих шахмат долгое время у меня не было, пока бабушка не попросила и отец прислал их мне. Не такие красивые конечно. Но к этому времени сама игра имела для меня уже ценность сама по себе.
-Если немного сократить мое повествование, и пробежаться тезисно до главного события, то моя история такая; после окончания школы я поступил и окончил геологический факультет Казанского Государственного Университета и по распределению уехал работать на знаменитое Ромашкинском месторождении нефти, ведь по профессии я нефтяник. После того как в Тюменской области в 1960 году была открыта нефть и стала активно развиваться нефтяная промышленность , в 1967 мы с нашей бригадой были переброшены в под Сургут. Где я до сих пор и работаю, возглавляя геологический отдел одного из НГДУ. Там же и произошла вторая история с картами, которая и стала определяющей.
-В Тюменскую область съехались тогда нефтяники со всех концов страны. Общее дело, общая компания молодых, амбициозных, готовых на свершение великих дел и преодоление трудностей. Таков был наш коллектив. Особых развлечений, театров и кино, нам жившим в балках, тогда не досталось, единственный балок, где мы могли собираться компанией вместе был балок-столовая. Я к тому времени уже имел первый разряд по шахматам и, усевшись в уголке, или разбирал партии великих игроков, а если находился желающий сыграть, с удовольствием предавался любимой игре.
-А за столом обычно собиралась компания поиграть в карты. Во что они играют, мне было не очень интересно, но как то раз ребята из Москвы, у которых заболел их постоянный партнер, предложили мне присоединиться к ним. Я сказал,- что шахматы намного интереснее и интеллектуальнее, на что они сказали, преферанс – это игра интеллектуалов и точно не менее интересная. Про преферанс я краем уха слышал, на как играть не знал. И уговорили меня, что научат всем правилам и тонкостям преферанса. С памятью и логикой благодаря шахматам у меня было все нормально, и проведя пару дней наблюдая за их игрой втроем вместе с их пояснениями, решил рискнуть сыграть с ними. Игра показалась мне действительно интересной, требующей расчета, тем более, что играть предложили без всяких обязательств включая финансовые.
То как все сложилась для меня, начиная с самой первой игры, было как в детстве. Даже имея, не со своего хода, на руках пять старших козырей и туз король дама в другой масти, брал всего пять взяток. Четвертый туз на мизере обязательно попадал на четвертого короля. В первый вечер мой проигрыш прошел под шутки, прибаутки. Второй проигрыш уже обсуждался, с некоторым недоумением и задумчивостью с их стороны. А на третий они мне признались, что таких «косых, и перекошенных раскладов»****** в игре за такое короткое время они еще не разу в жизни не видели. От дальнейшего позора меня спасло то, что их постоянный партнер поправился. Больше я к столу не подходил.
В отпуске я конечно навестил свою бабушку. Она еще больше постарела, начала слега горбиться, но ее этот взгляд и ее проницательность по отношению ко мне никуда не делась. Привыкший с детства с ней всем делиться, я рассказывал ей о нашей работе о том как это здорово, когда скважина дает нефть, о своих друзьях, и о жизни в балках.
Она меня внимательно слушала, но видно было, что что то  ей хочется у меня спросить. Она слегка поджимала губы, ее руки рассеяно гладили привезенный мной в подарок оренбургский платок, и не выдержав, вдруг спросила,
-А свое обещание не играть в карты ты там не нарушил?
Вот это был поворот. Ее вопрос был настолько неожиданным. Да и честно говоря я уже забыл, что давал ей это обещание в детстве, и если не играл в карты, то только потому что шахматы интереснее. Но поняв, что обещание было и я его нарушил, решил покаяться, рассказав про преферанс и попытался успокоить ее, пошутив, что в этот раз я свой ножик не проиграл.
Но она опять, как тогда стала серьезной и велела рассказать про это все подробно. Когда я закончил, она сказала, что наверное, как не откладывай, а рассказать придется, чтоб не случилось беды со мной в будущем
И вот что она мне поведала.
- Когда я вошла в пору, то соседки даже удивились. Мол была пигалица, пигалицей, за черенком лопаты можно спрятать, а невеста из нее получилась знатная. И сосватали меня в другое село в семью не бедную - с двумя лошадьми. И жених был хорош собой, да только избалованный, как говорится - с изъяном.
Карты сильно любил, да ладно бы любил просто играть, а так как проигрывать страшно не любил, то у одного заезжего за деньги научился всякому шулерству. То карту в игре подменит, а то и где уголок у карт заломит. Поначалу, пока не наловчился, то и по морде от друзей получал, а наловчился, так в селе с ним никто и не садился играть. Думали жениться – остепениться. Но просчитались. А он не только не перестал, а начал на ярмарку в город ездить играть, а возвращаясь домой хвастаться, да мне как он может ловко карту в колоде передернуть, подтасовать их при раздаче, а больше всего ему нравилось в рукав туза спрятать из колоды незаметно, да в нужное время то и достать оттуда. А однажды попался на другого шулера, да остановиться не смог. Так что и деньги за товар, что на базаре выручил вчистую проиграл.
Недолго длилось наше счастье-несчастье. Первая мировая началась, и в 1915 году мобилизовали его. Сколько уж в город его родители подарков кому-то перевозили неизвестно, но на восточный фронт он не попал, а после обучения попал в город Баку.
А в начале 17го года пришло от него письмо, что мол попал в беду и надо ему денег выслать, да столько, что продай я и корову и дом и то столько бы не набрала. Побежала я с этим письмом к его родителям. Всполошила их. И решили они, чтобы я продала корову, а остальные деньги они сами мне дадут. Да наказали, чтоб сама к нему с деньгами ехала. Деньги я зашила в свою одежду и добиралась до Баку целых десять дней. А приехала… народу уйма, да все непохожие на наших деревенских. Как думаю, у кого спросить, куда идти мне. Стою, глазею по сторонам, и вдруг вижу не так далеко стоит такая же, похожая на меня, в платке в одежке как наши деревенские ходят. Иду я к ней и она навстречу ко мне, пока чуть лбом не стукнулась, да не поняла, что это огроменное зеркало такое, что это я себя увидела. Постояла, осмотрела себя со всех сторон, а то где мне у себя то такое зеркало найти. Увидала потом какого то солдата, он то и подсказал мне куда идти.
Никифор мой, сначала удивился, потом расцвел увидев меня, и повел меня в подвал, где жили прачки, при гарнизоне. Койка свободная мне нашлась на первое время. И тут же спросил про деньги. За меня заступились женщины.
-Ты что не видишь, что она только с дороги, дай хоть сначала умыться, немного отдохнуть, а потом и приходи.
Пока его не было мы успели и чай попить и поговорить. Я узнала, что прачек не хватает, и если согласна, то могу у них устроиться работать. И койка тебе будет. Да и деньги лишними никогда не бывают. Обрадовалась я, согласилась. Зашла за занавеску, достала спрятанные деньги. Денег было немного больше. Это я себе на обратную дорогу припасла. Подошла к своей кровати, и те, которые на дорогу спрятала в подушку, в наволочку. А остальные, как только мы с ним встретились отдала.
Это была наверное самая счастливая наша с ним неделя. Хоть и уставала я весь день у корыта стоять, но по вечерам он водил меня по городу, на который я не могла не налюбоваться. Я же до этого и на ярмарке была всего несколько раз, а тут такой огромный город, все такое необычное. Да видно судьба была моя такая, не быть с ним счастливым. Когда в один из дней в прачечную прибежала Евдокия, с которой мы сдружились, и закричала, что к нам пришли местные и мой муж играет с ними в карты, да проигрался так, что они грозятся его убить, а он тебя решил на кон тебя поставить.
-Кинулась я сначала к подушке своей, а денег то там нет, и я как была, в той одежде, в который стирала, так и кинулась в казарму. Мой Никифор сидел сгорбившись, и даже не посмотрел в мою сторону, зато черный, усатый, лохматый азербайджанец разулыбался во весь рот и сказал
-Вай, вай не соврал ведь, какая красавица и сама пришла. Моя теперь, муж твой тебя мне проиграл.
- Я вспыхнула. Я что корова что ли , чтоб меня проиграть в карты. Никифор! Что он говорит?
За моего мужа ответил снова Заур. Это я потом узнала, что его так зовут.
-Проиграл, проиграл Дарья джан, и денег мне много должен. А карточный долг, святой долг! Но я добрый сегодня. Хочешь мужа своего спасти? Достанешь из колоды вот этого бубнового туза с трех раз – прощу твоему мужу долг, а нет. Отправлю его к отцу в горы, будет там овец пасти. Все местные вокруг зашумели, доброту его хвалят, а сами улыбки в бороду прячут. Ну думаю хитрость здесь какая то не иначе, а то и подлость задумал.
Сказал мне, а сам взял колоду и стал ее перемешивать, так она у него в руках и мелькает, на меня смотрит, облизывается. Вспомнила я как он мужа моего обыграл, не без хитрости, шулерства конечно, припомнила как Никифор хвастался, что в колоде может карту подменить, и как он ловко туза в рукав может прятать. Смотрю и не знаю что делать, и вдруг… И как мне удалось увидеть, когда одна карта в его широкий рукав упала. Поняла я как он перед всеми меня обмануть хочет и забрать и мужа и меня. От отчаяния или от того, что мне показалось я видела куда он туза спрятал спросила
-А если с первого раза туза достану?
-Я добрый сегодня, - повторил он, - достанешь и мужа отпущу и тебя тоже. Давай, узнай свое счастье! Поднес свои руки к лицу
- Аллахом клянусь.
-Спасибо говорю, дай бог тебе здоровья. И как будто руки ему хочу поцеловать в благодарность.
Протянул он мне руки, а я как их дерну вниз. Туз на стол и выпал.
-Ай, баба! Ай шайтан! Заголосил Заур.
И было в этом голосе и восхищение и огорчение!
-Ну что говорю, отпускаешь нас? Люди и твой аллах свидетели.
-Мое слово крепкое. Заур слово держит. Слушай Дарья иди ко мне. Женой сделаю. Такая жена коня стоит. Зачем тебе такой муж? Муж - он как скала, за свой род, свою семью любому горло перережет, а этот в карты на тебя играет.
И руки ко мне протягивает.
Отшатнулась я, а тут и Никифор как вскочит, как закричит на него, чего мол руки к моей жене тянешь, меня пытается обнять.
И тут на меня накатило. Да так накатило, что в глазах потемнело. Оттолкнула мужа. Так обидно стало. Поняла, что совсем чужой он мне. Не буду я с ним жить, лучше повешусь, когда вернется. А все карты проклятые. Со зла то и ляпнула не подумавши.
-Да чтоб у тебя руки отсохли от этих карт, да чтоб тебе и всем в твоем роду никогда не было удачи в картах!
Плюнула ему под ноги, повернулась и ушла.
Вернулась домой, сказала родителям, что деньги отдала, что Никифор жив, здоров, кланяться всем велел. А через месяц поняла, что я в тягости, беременная как говорят сейчас. До этого детей то у нас с ним не было. Обрадовалась конечно. А то на меня его родители уже косо смотреть начали, Год вместе прожили – детей не нажили, может я какая-нибудь порченная. А тут вот ребенок будет. В 1917 году, аккурат перед революцией, родился твой отец.
До 22го года ждала когда вернется Никифор. С 18го года вестей от него никаких не было, а потом и ждать перестала. Так и остались вдвоем с сыном. Он с малолетства мастерить любил, то с пацанами запруду устроит и колесико как на мельнице туда поставит, то тележку мне смастерит, чтоб траву с поля везти. Лошади то у нас не было. А родственники Никифора, когда он не вернулся не стали помогать мне, да и ребенка иной раз попрекали, не знаем мол от кого он. Самое главное - в карты он не играл, и я и забыла про свои слова, пока ты ножик свой не проиграл.
Вот тут то, вспомнила, и сама провинилась за те слова мои. Проклятьем они обернулись , да и к нам вернулись. Испугалась тогда я сильно. А когда ты начал в шахматы играть, и к картам интерес потерял успокоилась, но видно рано. Надо было дело до конца довести. И опять тогда подумала, что мал ты еще, чтобы тебе рассказать это, ведь не поймешь и назло проверять пойдешь.
Ходила я к разным знающим людям и у цыганки одной спрашивала, как такое проклятие снять. Сказали мне, что если ты добровольно Зарок дашь, что к картам никогда больше не притронешься, до конца дней своих, то проклятие не падет на детей твоих и не пойдет дальше.
Она замолчала и вопросительно посмотрела на меня
-Бабушка, дай опомниться. Я понимаю, что все что ты рассказала, так наверное и было, но проклятие? Это чушь какая-то, нет такого, да чтоб на все годы, на весь род. Это только в книжках бывает. Нет, я конечно послушаюсь тебя и сделаю, как ты просишь, но только чтобы тебя успокоить. Хорошо, говори что делать. Там наверное надо еще ритуал провести и слова сказать правильные. И на пол плюнуть три раза.
-Нет, - ответила бабушка. Просто искренне и от души произнеси передо мной свою эту клятву, про карты, и не позволяй никому ее нарушить.
-Моей бабушки уже 4 года как нет, а ее наказ, мой Зарок со мной навсегда.
-Вот такая история ребята.
-Извините, мне нужно побыть одному.
Он вышел в коридор, отвернулся и прислонившись к стеклу стоял так долго-долго.