Монастырские истории-2. Лесные лекари

Пиявки, или Лесные лекари
 
Ближайшее к обители село носит название Пиявочное. Стоит оно на берегу красивейшего озера с тем же названием. Говорят, что с незапамятных времён в этом озере водились пиявки. Сейчас в озере пиявок нет. А название осталось — и у озера, и у села.
 
Совсем рядом с Пустынью есть небольшой пруд. Вот в нём-то пиявки и водятся. Узнали мы об этом через пару лет после того, как стали жить в лесном скиту.
 
Доктор из ближайшего села, где есть больница, приходил летом в наши места ловить пиявок. Как-то по пути зашёл в нашу обитель. Сёстры у нас все любознательные. Слово за словом выяснили, что к чему, и попросили обучить их премудростям гирудотерапии. Доктор был не против. Остался у нас с ночёвкой, чтобы не торопясь всё рассказать и показать.
 
Самая смелая сестра предоставила свою ногу для процедуры. Поставил он штук пять пиявок. Сёстрам было страшно и интересно. Кровищи было много… но это сестёр не остановило.
 
Утром доктор показал, как делать перевязку, и ушёл. Сёстры, воодушевлённые доступностью и бесплатностью этого метода лечения, накупили книг по гирудотерапии. Наловили пиявок в банки, стали практиковаться друг на дружке и предлагать процедуру всем гостям.
 
Надо сказать, что не все решались на такой кровавый метод, но любители находились все же. Некоторым даже становилось легче после курса гирудотерапии.
 
Заживающие укусы ужасно чесались. Боролись с этой проблемой, смазывая место лечения смесью нашатырного спирта с камфорным маслом.
 
Использованных пиявок мы отпускали назад в пруд. В городских салонах с ними поступают жестоко — утилизируют.
 
Постепенно энтузиазм у сестёр пропал. По привычке ещё ловили пиявок и всю зиму держали в банке на экстренный случай. По весне похудевших выпускали назад в озерцо.
 
Случилось как-то, что у одной из сестёр после снятия гипса появилось покраснение на ноге. По привычке решили попробовать поставить пиявку.
 
Видимо, это была какая-то инфекция. Утром мы это поняли и испугались: нога сильно отекла и отвердела, а покраснение с синеватым оттенком выглядело пугающе.
 
До ближайшего медпункта от нас десять километров. Поэтому — благо сейчас есть связь — мы позвонили в Питер. Знакомый врач-терапевт, доцент, гомеопат по описанным симптомам ошарашил нас, предположив гангрену.
 
Что тут началось! Запрягли лошадь. В сопровождение сестре дали вторую, пошустрее, и на телеге отправили их в деревню. Оттуда на УАЗе — в Арзамас, к специалисту. Тот немного успокоил нас, сказав, это не гангрена, и прописал мазь.
 
Сестра, приставленная к болящей в качестве сопровождающей, была очень ответственной. Позвонила духовнику и взяла благословение отвезти болящую в Питер, чтобы не пропустить гангрену.
 
Батюшка благословил. На следующее утро сёстры были уже в Питере и сразу отправились в специализированную клинику.
 
Но оказалось, что попасть туда не так просто. На входе стоял охранник и, не поддаваясь на уговоры, требовал направление на лечение.
 
Сопровождающую сестру это не остановило.
 
Выставив перед собой хромающую болящую сестру, словно таран, она оттеснила воинственного охранника. И со словами: «Нет у нас направления! У нас — диагноз!» — прорвалась внутрь.
 
В регистратуре была очередь. Боевая сестра положила в паспорт болящей сто рублей и проинструктировала её: «Надо дать взятку. Иначе не дадут талон».
 
Болящая сестра никогда не бывала в такой ситуации. Растерянная напором сопровождающей, с горящими от стыда ушами, она протянула в окошко паспорт с торчащей из него купюрой.
 
Медсестра сделала запись у себя в журнале, выписала талон и отдала его вместе с паспортом. Взятку она не взяла.
 
До сих пор болящая сестра с содроганием вспоминает эту поездку. И в шоке она была не от своего предполагаемого диагноза (даже с учётом того, что сопровождающая всю дорогу повторяла ей печальную историю своей бабушки, у которой «всё точно так было, и ей ногу отрезали»), а от попытки подкупа медсестры.

Кстати в клинике подтвердили диагноз докторов из Арзамаса — не гангрена. Прописали такую же мазь.