Пожарный отряд 42

Наш пожарный отряд на всякие вызовы ездит. В основном, конечно, пожары. Реже дверь взломать, ну а еще реже появилась новая мода. Стали передавать такой вызов: «зомбаки», улица такая-то, дом такой-то, квартира такой-то номер.
Зомбаков никто не любит, потому что это нервы. Совсем испортился район. Я думаю, что это из-за приезших.
Вот как проходит обычно такой вызов:
Мы ломаем дверь и заходим в квартиру. Грубая одежда пожарного не дает зомбаку прокусить ее. Операцию разбивают на два этапа: сначала один сотрудник прижимает зомбака металлической рогатиной за шею к стене, потом второй, тут уж простите за некоторые подробности, берет большой багор с длинным крюком на конце, и вставляет с размаха этот крюк зомбаку в задницу.
Рогатина после этого уже не нужна. На багре зомбарь беснуется сколько угодно, но деться уже никуда не может.
Первый сотрудник берет специальный толстый черный пакет с молнией и одевает его зомбаку на голову и стягивает до пояса, и молнию сверху стягивает тоже до пояса, потом рогатиной зомбак в пакете опять прижимается к стене, и багор извлекается из его задницы. Дальше пакет опускается до ступней зомбака, надевается на них и молний снизу застегивается до его пояса.
Теперь зомбак упакован.
Иногда, шутки ради, две молнии немного не доводят друг для друга и оставляют пакет лежать. Зомбак быстро находит отверстие, крутясь в пакете, и тогда из него смотрят его зубы, которые он инстинктивно поворачивает на любой звук. Голодные зубы раззявленной челюсти в черном пространстве глотки который виден ненасытный голод.
Под общий хохот  в челюсть суют багор, чтобы зомбак кусал его.
Эта операция отлажена до мелочей. Мы делаем это почти механистически. Ничего кроме сования зомбаку в челюсть багра веселого в ней нет.
И тут случается самое гнилое, что можно себе представить: я задерживаюсь, когда натягиваю зомбаку на башку пакет и эта сука, мать его, успевает меня укусить.
Ну все: теперь я лежу на полу, меня лихорадит, перед глазами все плывет и мне чертовски обидно, что уже готовят рогатину чтобы держать ей меня. Одно хорошо: если зомбак лежит на полу, багор ему в задницу совать не будут, но через десять минут мне будет уже все равно.
Надо мной склоняется сотрудница полиции, я смотрю ей в глаза и понимаю, что что-то идет не так.
Я спрашиваю ее:
-Как тебя зовут?
-Меня зовут Мария.
-Из какого ты отряда, Мария?
-Я из семнадцатого отделения полиции.
-У тебя очень красивые глаза.
Мария:
-Ребята, да это охренеть. Он не обращается.
Я:
-Мария, не уходи пожалуйста. Возьми мою руку.
-Теплая у тебя рука. Ты живой.
Второй рукой Мария начинает перебирать волосы на моей голове.
Командир наш, Паша:
-Эй, эй, эй, Гена, ты же зомбаком должен быть, ну, то есть стать. Мария, давай, давай, давай, ну отойди, а?
Мария:
-Не могу. У него руки теплые.
В общем, что тут рассказывать особо, сами смотрите, как оно все.
Любовь человека к человеку, что делает.
Я не стал зомбаком, потому что встретил ее именно в этот момент.
Мы долго думать не стали, назначили свадьбу.
Столы накрыли, Наш отряд, сорок второй и полицейский, семнадцатое отделение, и ее отец, полковник.
Сидим, тосты, настала моя очередь говорить и тут я с ужасом понимаю, что забыл, как ее зовут. Кто она?
Начинаю мяться, да понимаю, что не могу придумать, как мне этот факт скрыть.
Смотрю на нее, ну прям, как зомби, тупо так и неровным голосом говорю:
-А зовут-то тебя как? Что-то забыл совсем… не знаю, что такое.
Тут то ее отец меня поднимает, отводит в сторону и начинает читать лекцию:
Ну там, «мы конечно понимаем ваши с Марией неожиданно вспыхнувшие чувства, но жених, который на свадьбе забывает имя суженной, скорее всего еще к бракосочетанию не готов»
И так далее, и так далее..
И я вижу взгляд Марии, и такую в нем обиду.
Ну а что тут скажешь? Что природа этого заражения еще не до конца изучена, и ничего в этом удивительного нет….мы не знаем до конца, как должна работать человеческая память, что случай наш уникальный, не нужно строго судить.
Да не, что там понятно, поди докажи…
Что дальше было, и рассказывать то не хочется.
«Мы должны сделать перерыв в наших отношениях, Геннадий, мне нужно подумать, тебе, наверное, тоже…»
Да и выскочила через месяц за директора сети магазинов местного. Как он ловко-то за ней приударил, ну уж не то, что я: «а зовут-то тебя как?»
Настроение было такое, что, знаете, лучше в зомбака обратиться, чем так.
Я к врачам: те сами ничего не знают. «Радуйся, что жив»
Ну, я вот и радуюсь.
Любовь всесильна, а память может подвести, короче…