Третий муж Лукреции Борджа

«И отрёт Бог всякую слезу с очей их, …ибо прежнее прошло».
(Откровение Иоанна Богослова 21:4)
 
   Зимним утром 6 января 1502 года из Рима в Феррару отправился грандиозный и пышный свадебный  поезд. Лукреция Борджа, любимая и единственная дочь Папы Александра VI уезжала  к своему третьему мужу, Альфонсо I д’Эсте. (По установившейся в Ватикане традиции, Лукреция, как и три её брата, официально были объявлены племянниками понтифика).  В блестящую свиту, почти в тысячу человек, входили кардиналы, епископы, дипломаты, знатные дамы и кавалеры. Грандиозное приданое и гардероб Лукреции везли на запряженных мулами 150 повозках. Постепенно выездная суматоха улеглась, длинный кортеж вытянулся вдоль дороги, и все смолкли, погрузившись в задумчивость.
     С высоты холма Лукреция оглянулась на Вечный город, где она провела первые 22 года своей жизни. Впрочем, своей назвать эту жизнь было трудно. Вчера вечером ей удалось попрощаться с родной матерью, Ваноццей Катанеи, единственным человеком, к которой она питала искреннюю и глубокую привязанность. Хотя Лукрецию рано оторвали от матери и, как было принято,   отдали на воспитание родственнице Адриане Орсини из влиятельной, аристократической  семьи. В этом доме собирался цвет римского общества, и здесь Лукреция получила прекрасное образование: она говорила на  испанском, греческом, французском, знала латынь и даже сочиняла стихи на этих языках, изучала философию, классическую литературу, логику и политику.  Она прекрасно играла на лютне и клавикордах, грациозно танцевала, недурно рисовала и вышивала с изысканным мастерством. К 11 годам Лукреция превратилась в пленительную, златовласую красавицу. К этому времени уже кончились её детские забавы с отцом, когда Родриго Борджа, ласково обнимал её и, прикладывая палец к уху, просил Лукрецию шепнуть ему ласковое  «папочка». Теперь это был могущественный кардинал, а вскоре и Папа римский – Александр IV. (См. «По следам семейства Борджа в Риме»). Вот он и взял судьбу Лукреции в свои руки. Сначала было несколько помолвок, которые ничем не закончились. Но уже церемония обручения  с Джованни Сфорца, представителем могущественного миланского дома и правителем Пезаро, завершилась пышной свадьбой, отпразднованной летом 1493 года. Правда, первые месяцы брака Джованни к жене не пускали по причине слишком юного её возраста, но потом супруги жили вместе то в Риме, то  в городе Пезаро. Однако в 1497 году политическая ситуация изменилась, союз с Миланом распался, и Джованни спешно покинул Рим. А Папа Александр IV  затеял процесс о разводе по причине  того, что брак не был консуммирован. Лукреция, краснея и бледнея от страха и неловкости, предстала перед комиссией, где, во избежание бесцеремонного осмотра, она, молча, кивала головой в ответ на нескромные вопросы о её  непорочности. Отказавшись доказывать  прилюдно свою состоятельность, Джованни был обвинён в сексуальном бессилии и стал предметом насмешек. Вынужденный   согласиться на развод и   опозоренный Джованни Сфорца в отместку принялся распространять слухи об инцесте между Лукрецией, её отцом и братом.
    А Папе Александру VI в новых политических условиях уже был нужен союз с Неаполитанским королевством. И летом 1498 года  был устроен  второй брак  18-летней  Лукреции с 17-летним Альфонсо Арагонским,  принцем Салерно и внебрачным сыном  короля Неаполя. Одновременно Джоффре, младший сын понтифика, женился на  сестре Альфонсо -  Санче Арагонской. Лукреция закрыла глаза, вспоминая об этом коротком счастливом времени и о любимом Альфонсо, которого все называли  «справедливым, любезным и самым красивым юношей Рима». Хотя и эта светлая пора, и первая беременность были омрачены болезненным  выкидышем. Впрочем, вскоре Лукреция снова забеременела.  А неустойчивый политический климат меж тем снова изменился, и Папа Александр VI  вступил в союз с французским королём Людовиком XII, который заявил свои права на Неаполь и вознамерился свергнуть династию Альфонсо. Чувствуя надвигающуюся угрозу и тревожась за родственников, Альфонсо решился бежать. Но вознегодовавший Понтифик организовал погоню и  вернул его в Рим. В ноябре Лукреция родила сына от любимого мужа. Его назвали Родриго в честь Папы Александра IV.  Но ничто уже не могло изменить судьбу несчастного  Альфонсо. Летом  на ступенях базилики Святого Петра на него набросились четверо убийц в масках. Подоспевшая ватиканская  стража спасла израненного, истекающего кровью принца. Перепуганные  Лукреция и Санча, сестра Альфонсо, пригласили к пострадавшему доверенных, неаполитанских докторов и целый месяц неотлучно ухаживали за раненым. Опасаясь отравления, они сами, никого не подпуская, готовили ему еду. Даже Папа Александр VI выставил у его комнаты вооруженную охрану. Но 18 августа 1500 года ночью обеих женщин под каким-то убедительным предлогом выманили из комнаты. А когда они вернулись, Альфонсо  лежал  в постели задушенный.  Потом Лукреции нашептали, что убийство было делом рук Микелотто, доверенного палача её брата Чезаре, который за два года до этого заколол и её старшего брата Джованни.  Убитая горем Лукреция умоляла оставить её с малолетним сыном, но, по причине жёстких династических правил, мальчика у неё отняли. Утешало то, что сына отдали под надзор  Санчи Неаполитанской,  сестры убитого Альфонсо и его родственников. Два тяжких года Лукреция провела в глубоком трауре, в тоске по убитому мужу и отнятому сыну. Правда, иногда отец-понтифик  вызывал её из заточения, чтобы в его отсутствие Лукреция  отвечала  на срочные письма.
    А потом в целях укрепления северных границ Папской области Папа Александр VI  с братом Чезаре задумали третий брак Лукреции с молодым вдовцом Альфонсо д’Эсте, наследником герцогства Феррара.  Его юная жена скончалась во время родов, и появившийся на свет наследник тоже не выжил. Для Борджа брак  с представителем одного из самых  древних и уважаемых родов Италии повышал статус представителей их семейства, которых  многие за глаза называли   «выскочками» и чужаками-испанцами. Поначалу весь клан д’Эсте, во главе с отцом Альфонсо, герцогом Эрколе I, и особенно его сестрой Изабеллой д’Эсте,  категорически воспротивились  этому браку. Но в защиту  брачного союза выступил французский король Людовик XII. Папа Александр VI предложил фантастическое приданое за любимой дочерью,  снизил налоговые сборы с Феррары и подарил несколько соседних городов, а Чезаре ненароком пригрозил войной. Гордое и честолюбивое семейство д’Эсте сдалось. И вот теперь,   сопровождаемая шлейфом грязных слухов  о двух скандальных браках и кривотолков о кровавых преступлениях отца и брата, Лукреция приближалась к Ферраре.  Правда, феррарский посол, познакомившийся с Лукрецией в Риме, предварил её прибытие в  Феррару таким посланием.  «Мадонна Лукреция в высшей степени умна и прекрасна. Она скромна, у неё нежное сердце и прекрасные манеры. Более того, она истинная богобоязненная христианка. Короче, характер её таков, что невозможно обнаружить в ней и следа греховности».
    Когда от Болоньи кортеж направился к Ферраре по речным каналам, в местечке Бентивольо, к ней инкогнито наведался сам жених, Альфонсо д’Эсте. Эта короткая встреча  и непродолжительная беседа несколько успокоила и Лукрецию и её будущего мужа. Альфонсо увидел перед собой не «порочную и искушённую женщину», о которой  судачила вся Италия, а скорее хрупкую девушку, прекрасно образованную, разумную и даже покладистую. И  у Лукреции появилась надежда, что ей удастся, наконец, обзавестись нормальной семьёй.
    В пригородном замке  близ Феррары Лукрецию встретил свёкор герцог Эрколе I д’Эсте и сразу был очарован её умом и грацией.  На следующее утро, 2 февраля 1502 года Лукреция Борджа под колокольный звон торжественно въехала в Феррару. Герцог Эрколе I д’Эсте,  желая доказать, что его двор - самый утонченный и изысканный во всей  Италии, организовал свадебные торжества, которые продлились почти неделю и которые ещё долго  обсуждала вся Европа.
    Пять вечеров подряд  зрителей ждали грандиозные театральные постановки знаменитого придворного театра Феррары и балетные интермедии в антрактах.  На нескончаемых балах Лукреция появлялась в самых разных, изысканных нарядах и баснословных украшениях. В разгаре одного из балов разгоряченная танцами Лукреция сбросила тяжелый головной убор и  распустила по плечам  свои золотые волосы, чем вызвало бурю восхищения у мужчин и волну зависти  у женщин, особенно у сестры мужа, гордой и надменной красавицы -   Изабеллы д’Эсте. Свадебные застолья также  превратились в демонстрацию  кулинарного искусства. Блюда на огромных серебряных подносах под звуки труб выносили десятки слуг и ставили на столы, которые были украшены различными фигурами из крашеного сахара. Праздник выплеснулся даже  за  стены герцогского дворца. На главной площади Феррары был устроен рыцарский турнир, а для развлечения толпы по улицам водили экзотических животных. С балконов дворца простолюдинам бросали монеты, а на площадях они могли пить вино, которое лилось из фонтанов вместо воды.
    По окончании праздника наступили житейские будни, по ходу которых  Лукреция сумела наладить  с мужем добрые и вполне благоуспешные  отношения. Альфонсо был молчаливым, замкнутым и суровым воином, увлеченным пушками и кузнечным делом. Он часами пропадал в литейных мастерских, конструировал новые виды пушек и нередко сам орудовал молотом. Он  разработал новые рецепты пороха и придумал легкие лафеты для орудий, сделав артиллерию мобильной. Праздников он не любил, а торжественные наряды его сковывали. В будни он  одевался так просто, что иностранные послы, случалось, принимали правителя Феррары за обычного кузнеца. Потому он и получил  он прозвище  «герцог в кузнечном фартуке». Но Альфонсо удалось  создать в Ферраре лучшую артиллерию, которая позволила маленькой Ферраре противостоять  крупным государствам.  Чтобы финансировать литейные мастерские, он без колебаний закладывал фамильные драгоценности и даже знаменитую серебряную посуду со свадебного пира.  Лукреция старалась во всём поддерживать мужа, и Альфонсо очень скоро  оценил её ум, дипломатичность и искреннюю преданность новой семье. В отсутствие мужа Лукреция умело и с большим тактом управляла Феррарой, принимала послов, разбирала жалобы граждан и даже руководила обороной города. Очень скоро жители Феррары полюбили новую герцогиню, которая  вела себя достойно и  скромно, много жертвовала монастырям и проявляла искреннее благочестие.
      Однако главная миссия для  Лукреции  в новой семье  заключалась в обеспечении  династии д’Эсте наследниками. И тут начались самые мучительные годы   её жизни. Первая беременность в 1502 году закончилась тяжёлой болезнью и рождением мёртвой девочки,  а  потом последовали ещё несколько выкидышей и смертей новорождённых младенцев. Альфонсо, несмотря на свою суровость, искренне переживал за здоровье  жены, как мог, утешал и поддерживал её. Но скупые, сочувственные слова Альфонсо не облегчали её душу, а надменные и глумливые взгляды злонравных родственников  обостряли  тяжесть потерь, убивали надежду и повергали в отчаяние. В 1503 году  Феррару всполошила весть о смерти её отца - Папы Александра VI. Некоторые из недоброжелателей намекали Альфонсо на возможность развода с ней в новой обстановке. Но он вместе со своим  отцом встали на защиту Лукреции.
    Наконец, в 1508 году она родила мужу долгожданного здорового наследника - Эрколе II д’Эсте, а на следующий год - Ипполито II д’Эсте,  будущего кардинала и строителя знаменитой виллы д’Эсте в Тиволи, а потом ещё и двух здоровых девочек. Впрочем, выбор кормилиц, учителей и даже распорядок дня «продолжателей династии» утверждал лично герцог Альфонсо. Лукреция, сколько могла, прививала детям любовь к прекрасному, к литературе и искусству.
   Со временем  она превратила двор Феррары в один из самых блистательных центров искусства и поэзии Европы. Знаменитый поэт  Людовико Ариосто не только посвятил ей приветственную оду по случаю бракосочетания, но и восхвалял Лукрецию в своей известной рыцарской поэме «Неистовый Роланд». Лукреция покровительствовала и другим поэтам и художникам: придворному живописцу Доссо Досси, Бартоломео Венето, который написал портрет Лукреции Борджа  в образе Флоры и самому прославленному на ту пору венецианскому мастеру - Тициану .
     Брачный союз Лукреции с Альфонсо  д Эсте  оказался вполне успешным  и спокойным, супруги уважали и доверяли друг другу. Но не было между ними возвышенного волшебства любви, которое царило в их отношениях с любимым Альфонсо Арагонским. Не было нежных слов, трепетного обожания, о котором Лукреция вспоминала со слезами и  которых ей так не хватало теперь. Некое иллюзорное утешение, особенно в первые, трудные годы,  Лукреция находила в тайной, романтической переписке с венецианским поэтом Пьетро Бембо. Ей он посвятил свою знаменитую книгу о природе любви  «Азоланские беседы», а она подарила поэту локон своих золотых волос. (Оригиналы этих писем и знаменитый локон хранятся в библиотеке Амброзиана в Милане).   Таким же утешительным  самообманом с ноткой мстительного торжества была и не переходящая пределов дозволенного её переписка в те же годы с Франческо Гонзага (мужем Изабеллы д’Эсте и сестрой Альфонсо, которая с первого же дня возненавидела «скандальную, порочную» золовку). Тайным посредником, эдаким «почтовым голубем», перевозившим шифрованные записки, был друг Лукреции, интеллектуал и поэт Эрколе Строцци. В июне 1508 года  на одной из улиц Феррары нашли его тело с 22 ножевыми ранениями. Его длинные и ухоженные волосы были наголо  сбриты, как знак позорного предательства и обнаружения тайны. Убийц не нашли, расследование вскоре было прекращено, но по городу шептались, что это была жестокая месть и предупреждение от герцога Альфонсо д’Эсте. Опасная переписка прекратилась, но Лукреция оплатила погребение и вместе с вдовой оплакивала несчастного поэта.
   С годами Лукреция  всё больше погружалась в религию и благотворительную деятельность. Она основала и щедро финансировала монастырь Сан-Бернардино в Ферраре. Создала благотворительное общество помощи неимущим женщинам и обеспечивала приданым бедных девушек, чтобы уберечь их от порочного пути. В ходе  бесконечных, разрушительных войн в Италии её двор стал убежищем для мыслителей, философов и ученых. Постепенно Лукреция перестала увлекаться нарядами, носить свои знаменитые украшения, а часть их направила на благотворительность и выкуп пленных феррарских солдат. Поговаривали, что Лукреция иногда  тайно носила власяницу (грубую рубаху из колючей шерсти) в знак покаяния и смирения. Она строго соблюдала посты, долгие часы проводила в молитвах, а под конец жизни  даже вступила в третий орден святого Франциска для мирян. Жители Феррары боготворили свою герцогиню и называли «матерью простого народа».
    Жизнь Лукреции Борджа оборвалась вследствие  очередных преждевременных родов. Недоношенную девочку едва успели крестить, и она  умерла в тот же день. Альфонсо неотлучно был рядом с Лукрецией, у которой началась изматывающая родильная горячка. Промучившись десять дней, она скончалась 24 июня 1519 года. Согласно её последней воле, Лукрецию Борджа похоронили в простой монашеской рясе. Смерть 39-летней, мудрой и добродетельной герцогини Феррары оплакивал весь город.  Её муж – «железный солдат» Альфонсо д’Эсте  не мог сдержать слёз на её похоронах, а в письме племяннику писал:  «эта потеря вызвала глубокую скорбь в моей душе». Альфонсо д’Эсте прожил после смерти Лукреции еще 15 лет и больше никогда не женился. Хотя...
    И в жизни Альфонсо д’Эсте после смерти Лукреции Борджа случилась романтическая история с куртизанкой Лаурой Диати. Дочь простого феррарского шляпника природа наделила редкой, утонченной красотой, живым умом и невероятным обаянием. Она была весьма недурно образована, умела поддержать беседу, разбиралась в поэзии и музыке. Для 40-летнего Альфонсо  юная Лаура стала истинным утешением. Очень скоро герцог  поселил её в роскошных покоях и обращался с ней как с законной супругой. Альфонсо так гордился красотой Лауры, что заказал её портрет великому Тициану. (Он  хранится в частной коллекции в Швейцарии, а его копия - в Худмузее Кимбелла, США). Лаура родила Альфонсо двоих сыновей, а перед смертью, в 1534 году он тайно обвенчался с ней, чтобы узаконить их  общих детей. По завещанию герцог оставил Лауре огромное состояние, великолепный дворец в Ферраре и виллу в сельской местности. После смерти Альфонсо  Лаура Диати никогда больше не выходила замуж. Свой дворец она превратила в один из самых изысканных,  интеллектуальных салонов Феррары. Там собирались лучшие поэты, музыканты и художники города. Да и законные дети Альфонсо от Лукреции Борджиа относились к ней с огромным уважением.
   Альфонсо д’Эсте  умер  в 1534 году и был похоронен рядом с Лукрецией в церкви действующего женского монастыря Тела Господня. Под мраморной плитой над их могилой покоятся также останки их двоих детей.