Люди и звери 2

         

          Валентина пришла с работы в плохом настроении, всё из-за того, что не могла пересилить жалость к убитому медведю, сожалела, что хлебушек, который она кинула, так ему и не достался. Скорее всего, жалость и доброе отношение к лесной живности укоренилось с малых лет. Она сына учила стихам, которым её научили в детстве, а после и внучку. Это были самые коротенькие тексты Агнии Барто «Мишка» : Уронили мишку на пол, Оторвали мишке лапу… Или вот это: Мишка косолапый По лесу идёт… И сказки самые добрые о лесной братии: «Маша и медведь», «Теремок»…
 
Вздыхай, не вздыхай, но надо готовить обед для внучки. Она любит вафли, которые бабушка печёт в вафельнице, но сегодня рука не поднимется: форма-то – олимпийский мишка. «Блинов напеку» - решила Валентина и начала заводить тесто.
Что бы она ни делала, мысли о детях не покидали её. «Как они там? В тепле ли? Сыты ли? Не рвутся ли снаряды над головой? Часто пишут, но веры их письмам нет – кто матери напишет о плохом? Кто будет её расстраивать? У них в письмах всё хорошо, да отлично, а соседей послушаешь – у кого сына ранило, у кого без вести пропал, а у кого и убило. Господи, спаси и сохрани детей на поле боя.»

Валентина посмотрела на иконы Богородицы и Иисуса Христа, перекрестилась и снова погрузилась в свои мысли. «Кто их гнал на эту войну? Как-нибудь бы выучили Катюшку. Мала зарплата у фельдшеров, но и я пока работу не брошу, да и пенсия какая-никакая. Вообще-то не только из-за денег они заключили контракт на два года: Аркаша с первых дней рвался пойти вслед за друзьями, совестливый он у меня, и Галка такая же. Так вместе и воюют на передовых подразделениях.

Слава Богу, внучка училище заканчивает, а там будем думать об институте. Главное желание есть, а финансовую часть родители обеспечили.»

           Её мысли прервал какой-то шум в палисаднике. Она отдёрнула шторку, распахнула окно, высунулась по пояс, чтобы лучше увидеть, что там творится. В это время зловонная, омерзительная морда возникла перед лицом. Зверь мощной когтистой лапой ударил Валентину по плечу, оборвал створки окна и вломился в дом. Ошарашенная женщина бросилась вглубь комнаты, но чудовищная туша настигла её почти сразу, попутно с яростью громила всё подряд. Валентина не сопротивлялась, а только кричала, насколько хватило сил. В мыслях было одно:   «Упаси, Господи, внучку! Задержи её в городе!»
 А потом крик оборвался, и дом, ещё минуту назад тёплый и родной, вдруг стал чужим и безмолвным.

           Катя домой не торопилась, знала, что бабушка её ждёт, и приготовила что-нибудь вкусненькое. По дороге то и дело останавливалась: кто-то два раза звонил по телефону, оба раза с неизвестного номера, она, как правило, на такие звонки не отвечала. Невольно  задержалась у зарослей шиповника, на оголённой ветке сидел голубь, да такой красивый, что Катя долго не могла отвести от него глаз. Она по тропинке поднялась на пригорок, остановилась, чтобы сверху посмотреть на осеннюю припорошенную красоту, на лёгкие облачка в бездонной синеве. От мамы с папой пришло письмо - у них всё в порядке. В душе была благодать.

Но чем ближе она подходила к своему дому, тем больше её охватывало непонятное беспокойство. У самого дома совсем растерялась: «Сломан забор, распахнутое окно, оборваны створки, кровь на подоконнике. Что это?»
 
- Бабушка! Бабуля! Ты где?

 Девушка металась по дому. Набрала по телефону номер дяди – бабушкиного брата, сквозь плач скороговоркой выпалила:

- Случилась беда, бабушки нет нигде, в доме разгром, кровь, окно, забор. Мне страшно! Дядя Слава, приезжай скорее!

            Дядя Слава приехал тут же, прихватив с собой парней - охотников с ружьями. Они сразу сообразили, кто похозяйничал: в регионе уже были похожие случаи - медведи выходили к окраинам, теряли страх перед человеком. Но это было где то далеко, казалось, что до них такая беда не докатится.

Валентину обнаружили сразу: медведь прикопал её тут же - у забора, будто пытался спрятать, а не просто растерзать, и от его жестокости становилось жутко. Всё рядом была пропитанной кровью. Слава опустился на колени рядом, склонился над изувеченным телом сестры:
 
- Валя! Валюшка! Ну, как же так-то? Аркашке то я как скажу? Не дождалась ты ребят с войны! Знай – я эту гадину убью!

 Глаза Валентины были открыты, словно она смотрела в прошлое, где Катюша всё ещё маленькая, где Аркаша и Галка дома, где о войне и не слыхивали, и не предполагали.
 
Охотники молча переглянулись. Один из них тихо сказал:

- Похоже, началось. Дождались беды. Зверьё вышло из леса.

- Лес начал диктовать свои правила. Ну, как же так? Где давние порядки, когда люди и звери соседствовали мирно, по вековым традициям? -поддержал разговор второй.

Катя стояла у калитки, не в силах подойти ближе. Её трясло, она прижимала к груди письмо от родителей, будто оно могло защитить от правды.

А над опустевшим двором медленно опускался осенний вечер, такой тихий, будто природа стыдилась своей свирепости.