Болеть тобой N6

ЧАСТЬ ШЕСТАЯ
Девушка с лестничной клетки

В школе Марина была твёрдой хорошисткой — без троек, но и без особых талантов. Таких тысячи. Репетиторы, курсы по выходным, бессонные ночи перед экзаменами — и всё насмарку. В институт она не прошла.

Трёх баллов не хватило. Трёх «несчастных» баллов.

Сидела на скамейке во дворе, смотрела на серое московское небо и пыталась не реветь. Мама сказала:

— Ничего, в следующем году попробуешь снова.

— Мама, ты столько денег выкинула! Я буду стараться. Я обязательно поступлю. Вот увидишь. Ты не пожалеешь. — Марина обхватила маму за плечи и прижалась к ней всем телом. — Мамочка, люблю тебя, — прошептала ей на ухо.

На лестничной клетке она столкнулась с Варварой Петровной.

Та выглядела так, будто только что с подиума. Укладка — волосок к волоску, пальто цвета капучино, духи — дорогие, еле уловимые. Марина всегда терялась в её присутствии. Варвара Петровна была из другого мира — уверенных, красивых, успешных.

— Мариш, привет! — голос такой же ухоженный, как и она сама. — Ну, рассказывай, как успехи?

Марина опустила голову. Колючим комком застряли слова.

— Понятно. — Варвара Петровна вздохнула, тёплая ладонь легла на плечо. — Не поступила?

— На бюджет не прошла. — Голос дрогнул. — На платное предлагали, но у нас… некому платить.

Она не договорила. Мама работала в поликлинике медсестрой, получала копейки. Отец ушёл, когда Марина была в седьмом классе. Алиментов хватало только на проезд и школьные завтраки. Прасковья Ивановна пошла на вторую работу — вечерами мыла пол в Институте стран Азии и Африки, куда Марина собиралась поступать. Репетиторы были из этого же института. По пятницам Марина приходила и помогала маме. Геннадий Андреевич, проходя мимо, подбадривал: «Всё будет хорошо. Я в приёмной комиссии». Но за две недели до экзаменов состав комиссии поменяли.

— Ладно, не вешай нос. — Варвара Петровна улыбнулась. — Я поговорю кое с кем. На фирме моего однокурсника требуется секретарша, прежняя ушла в декрет. Если хочешь, конечно.

Марина подняла глаза. В них плескалась такая отчаянная надежда, что Варвара Петровна отвернулась — слишком больно было смотреть.

— Хочу, — выдохнула Марина. — Очень хочу