Быль о Гильгамеше и его любви

В Уруке говорили: у Гильгамеша сердце было из камня и огня. Камень держал его на ногах, когда боги гневались, а огонь сжигал всё, что стояло на пути. Но ещё говорили, что в этом сердце было три любви, и каждая была ему и щитом, и раной.

Первая любовь была к самому городу. Он любил Урук не как царь любит владения, а как сын любит мать, даже когда она строга. Он сам клал камни в стены, сам мерил тенью, где будет стоять башня, чтобы солнце касалось её ровно в полдень. Он знал каждый двор, каждую трещину в глине, каждый голос на рынке. И когда чужеземцы спрашивали: «Что ты любишь больше всего?» — он отвечал: «Город, который я строю». Это была любовь-долг, любовь-гордость. Она делала его сильным, но и холодным: он не терпел слабости ни в себе, ни в других.

Вторая любовь была к Энкиду. Когда дикий человек пришёл из степи, они сошлись в поединке, и ни один не смог одолеть другого. А потом, стоя друг против друга, покрытые пылью и кровью, они рассмеялись. И с этого смеха началась такая дружба, какой мир не знал. Они делили хлеб, делили опасность, делили славу. В бою Энкиду прикрывал спину Гильгамеша, а Гильгамеш прикрывал сердце Энкиду — потому что дикий человек был добрее и мягче, и эта мягкость была его уязвимостью.

Когда боги решили наказать их за гордыню и послали смерть к Энкиду, Гильгамеш впервые понял, что любовь — это не только сила, но и боль. Он держал друга, пока тот угасал, шептал ему старые клятвы, будто слова могли удержать жизнь. А когда Энкиду ушёл, Гильгамеш не просто плакал — он кричал на небо, обвинял богов, проклинал бессмертие, которое им не досталось. Его любовь к Энкиду стала огнём, который сжёг прежнюю гордость и выковал новую решимость: он пойдёт искать бессмертие не для себя, а чтобы вернуть друга. И пусть он не смог этого сделать — эта любовь научила его видеть человечность в себе.

Третья любовь была не к человеку, а к самой жизни — и к её конечности. После долгих скитаний, после встречи с Утнапиштимом, после того как змея унесла цветок вечной юности, Гильгамеш вернулся в Урук другим. Он больше не искал бессмертия как награды. Он понял: бессмертие — это стены города, это память людей, это след, который остаётся после тебя. Он снова ходил по улицам, узнавал лица, слушал жалобы и радости горожан. И в этом была тихая, зрелая любовь — не к величию, а к обыденности.

А была и ещё одна история любви — отвергнутой. Богиня Иштар полюбила Гильгамеша и предложила ему свою милость. Но он знал её нрав: она ломала тех, кого любила, и бросала, когда любовь остывала. Он отказал ей, перечислив её прежних возлюбленных и их печальные судьбы. Иштар разгневалась, и этот гнев обрушился на город в образе Небесного Быка. Так любовь богини стала бедой, и в этой беде тоже была правда: не всякая любовь — благо, и иногда самое честное, что можно сделать, — не принять её.

Вот и выходит, что любовь Гильгамеша — это не один светлый образ, а целая цепь испытаний. Любовь к городу сделала его строителем. Любовь к другу сделала его человеком. Любовь к жизни научила смирению. А отказ от ложной любви сохранил город от гибели.

И когда в Уруке зажигают огни, старики всё ещё шепчут: «Гильгамеш был велик не потому, что побеждал чудовищ, а потому, что умел любить и не прятался от боли этой любви».