Том 9. Глава 17. Два одинаковых рассказа

# Том 9. Глава 17. Два одинаковых рассказа

— Сергей Бухдрукер! Вызываетесь в качестве обвиняемого!

Я остановился.

Мальчик тоже.

Из-за двери с надписью «СУД ЛИТЕРАТУРНЫХ ПРЕСТУПЛЕНИЙ» донёсся удар молотка.

— Повторяю! Сергей Бухдрукер! Немедленно явиться в зал!

— Вот тебе и карнавал, — пробормотал я.

— Сергей Моисеевич, а что вы украли?

— Ничего!

— Тогда почему вызывают?

— Сейчас выясним.

Я толкнул дверь.

И мы оказались в зале суда, какого мне ещё не доводилось видеть.

Вместо стен стояли книжные шкафы. Потолок терялся в облаках рукописных листов. По воздуху плавали чернильницы, а над столом судьи висела огромная печать:

«ПРАВДА УСТАНАВЛИВАЕТСЯ ЧТЕНИЕМ».

В первом ряду сидели персонажи из разных книг.

Пират в треуголке держал под мышкой попугая.

Принцесса в серебряном платье вязала носок.

Рыцарь пытался снять шлем, но никак не мог найти застёжку.

А рядом с ними расположились три одинаковых человека в серых костюмах.

Все трое одновременно повернулись ко мне.

Я невольно вздрогнул.

— Только двойников нам здесь не хватало.

— Тише! — прошептал мальчик. — Суд начинается!

За высоким столом сидел судья.

На голове у него красовался белый парик, а на носу — огромные круглые очки.

Перед судьёй лежала раскрытая книга.

— Подсудимый, назовите себя.

— Сергей Бухдрукер.

— Род занятий?

— Писатель. По крайней мере, стараюсь им быть.

— Признаёте ли вы себя виновным?

— Смотря в чём.

Судья поднял глаза.

— В литературной краже.

— Нет.

— Очень хорошо.

Он ударил молотком.

— Обвинение отклонено!

Я удивился.

— Уже?

— Разумеется. Вы не признались.

В зале раздались возмущённые крики.

— Безобразие!

— Что за суд!

— Я тоже хочу так оправдаться!

Судья вздохнул.

— Хорошо. Начнём заново.

Он повернулся к секретарю.

— Запишите: первое решение отменено ввиду чрезвычайной поспешности суда.

Секретарь, маленький человек в зелёном жилете, принялся лихорадочно писать.

Мальчик толкнул меня локтем.

— Сергей Моисеевич, хороший судья!

— Не торопись с выводами.

Судья снова ударил молотком.

— Приступаем к рассмотрению дела о двух одинаковых рассказах!

Из боковой двери вышли двое мужчин.

Первый — высокий, худощавый, с аккуратно подстриженными усами.

Второй — невысокий, широкоплечий, в коричневом пиджаке.

Каждый нёс книгу.

И каждый смотрел на другого с таким негодованием, будто тот только что утащил у него кошелёк.

— Представьтесь! — приказал судья.

— Аркадий Листов, писатель!

— Борис Чернильников, тоже писатель!

— Кто из вас истец?

— Я! — закричали оба.

— Кто ответчик?

Оба указали друг на друга.

Судья снял очки.

Протёр.

Снова надел.

— Положение сложное. Но интересное.

Он повернулся ко мне.

— А теперь объясните, зачем вы украли у них рассказ.

— Я даже не знаю, о каком рассказе идёт речь!

— Это обстоятельство суд считает отягчающим.

— Почему?!

— Украсть произведение и забыть его название — особая степень литературного бесстыдства!

Мальчик не выдержал и рассмеялся.

Судья грозно поднял палец.

— Молодой человек, вы кто?

— Свидетель!

— Чего?

— Того, что Сергей Моисеевич ничего не крал.

— На каком основании?

Мальчик задумался.

— Я всё время был с ним.

— Всю жизнь?

— Нет.

— Тогда ваше свидетельство неполное!

И судья торжествующе захлопнул книгу.

Я поднял руку.

— Ваша честь, можно хотя бы посмотреть произведения?

Судья удивился.

— Зачем?

— Чтобы понять, что именно мы рассматриваем.

Он некоторое время размышлял.

Потом кивнул.

— Разумная просьба. Суд удовлетворяет!

Нам принесли две книги.

Одинаковые обложки.

Одинаковые названия.

«ПОСЛЕДНИЙ ПОЕЗД».

Я открыл первую.

Рассказ начинался с того, что пожилой машинист отправлялся в последний рейс перед выходом на пенсию.

На маленькой станции он обнаруживал мальчика, который потерял билет.

Машинист разрешал ребёнку ехать бесплатно.

Позже выяснялось, что мальчик везёт больной матери лекарство.

А много лет спустя этот ребёнок, уже взрослый человек, спасает машиниста в трудную минуту.

Я открыл вторую книгу.

Сюжет оказался почти таким же.

Тот же пожилой машинист.

Та же станция.

Тот же мальчик.

Но детали отличались.

В первой истории мальчик ехал к матери.

Во второй — к бабушке.

В первой машинист разрешал ему остаться в вагоне.

Во второй — покупал билет на собственные деньги.

И финалы различались.

В одном рассказе бывший мальчик становился врачом.

В другом — железнодорожником.

Я посмотрел на авторов.

— Когда вы написали свои рассказы?

— В две тысячи девятнадцатом! — ответил Листов.

— В две тысячи восемнадцатом! — объявил Чернильников.

— Где впервые опубликовали?

Листов назвал литературный журнал.

Чернильников показал страницу интернет-портала.

— У меня есть дата публикации!

— А у меня сохранилась рукопись! — возразил Листов.

Они снова принялись кричать.

Судья ударил молотком.

— Тишина! Здесь судебное заседание, а не литературная дискуссия!

Я поднял обе книги.

— Ваша честь, мне нужен стол.

— Зачем?

— Провести сравнение.

— Но ведь книги одинаковые!

— Пока мы установили только сходство.

Судья задумался.

— Хорошо. Приступайте.

Мальчик разложил передо мной листы бумаги.

Я разделил страницу на три части.

В первой записал совпадения.

Во второй — различия.

В третьей — сведения, которые необходимо проверить.

— Сергей Моисеевич, а почему вы не пишете сразу, кто виноват? — спросил мальчик.

— Потому что пока не знаю.

— Но один ведь написал раньше?

— Возможно. Однако дата публикации и дата создания произведения — не всегда одно и то же.

Мальчик кивнул.

Мы начали проверять.

Первое совпадение — пожилой машинист.

Второе — последний рейс.

Третье — мальчик без билета.

Четвёртое — помощь ребёнку.

Пятое — благодарность спустя много лет.

Я остановился.

— Интересно.

— Что?

— Оба рассказа построены на одной последовательности событий.

— Значит, украли?

— Пока это означает только сходство сюжетов.

Тут вмешался Листов.

— Да какие ещё доказательства вам нужны?!

Чернильников хлопнул ладонью по столу.

— Это мой сюжет!

Судья опять поднял молоток.

Но ударить не успел.

Потому что дверь распахнулась.

И в зал вошёл третий человек.

Это был пожилой мужчина в железнодорожной форме.

Высокий, сутуловатый, с седыми усами.

В руке он держал старый чемодан.

Он остановился посреди зала.

Осмотрел публику.

Потом спокойно произнёс:

— Вы оба неправы.

Судья выпрямился.

— Гражданин, представьтесь!

— Семён Петрович Составов. Машинист.

Листов вскочил.

— Самозванец!

Чернильников побледнел.

— Откуда вы взялись?

Старик посмотрел на обоих.

— Из рассказа.

В зале раздался смех.

— Из какого? — спросил судья.

— Из того, который они пытаются поделить.

Он поставил чемодан на стол.

Открыл.

Внутри лежала пожелтевшая газета.

Мужчина достал её.

Развернул.

На первой странице виднелась фотография паровоза.

Под ней — заголовок:

«МАШИНИСТ ПОМОГ МАЛЬЧИКУ ДОБРАТЬСЯ ДО ДОМА».

Я осторожно взял газету.

Дата — 1997 год.

— Где вы её нашли? — спросил я.

— В собственном чемодане.

— А кто написал заметку?

— Молодой журналист.

— Имя?

Старик пожал плечами.

— Не помню. С тех пор много воды утекло.

Мальчик заглянул в газету.

— Сергей Моисеевич, а вдруг рассказ вообще произошёл на самом деле?

— Возможно.

Судья обрадовался.

— Отлично! Тогда виновата газета!

Все посмотрели на него.

— Что? — удивился судья. — Тоже версия.

Я внимательно изучил заметку.

В ней говорилось о железнодорожнике, который помог ребёнку вернуться домой.

Но ни больной матери, ни лекарства, ни благодарности спустя двадцать лет в тексте не было.

— Вот что мы можем установить, — сказал я. — Газетная история похожа на начало обоих рассказов. Но это ещё не доказывает, что авторы использовали именно её.

— Конечно использовали! — воскликнул машинист.

— Почему вы так уверены?

— Потому что там написано обо мне!

— А чем можете подтвердить, что вы действительно существовали за пределами этой литературной Вселенной?

Старик замолчал.

Мальчик испуганно посмотрел на меня.

Я тоже почувствовал неприятное беспокойство.

Машинист открыл рот.

Но вместо ответа из него вылетела маленькая железнодорожная свистулька.

Прокатилась по столу.

И остановилась возле судейского молотка.

Семён Петрович нахмурился.

— Вот ведь напасть!

Его форменная фуражка начала медленно исчезать.

Затем прозрачными стали руки.

Потом чемодан.

— Сергей Моисеевич! — закричал мальчик. — Он пропадает!

Я бросился к старику.

Но пальцы прошли сквозь его плечо.

В зале погас свет.

На стене появилась надпись:

«ИСТОЧНИК НЕ УСТАНОВЛЕН.

ПЕРСОНАЖ ПОДЛЕЖИТ УДАЛЕНИЮ».

— Нет! — крикнул я.

Из темноты послышались шаги.

Перед нами возник человек в белом халате.

Тот самый, которого мы встречали в прежних путешествиях.

Он спокойно поправил очки.

— Добрый вечер, Сергей Моисеевич.

— Вы?!

— Рад, что узнаёте.

— Что вы делаете с машинистом?

— Исправляю ошибку.

— Какую?

— В деле отсутствует подтверждение подлинности персонажа.

Я почувствовал знакомое раздражение.

— Но перед нами художественное произведение!

— Именно поэтому я и пришёл.

Он достал толстую папку.

На обложке значилось:

«РЕЕСТР НЕСООТВЕТСТВИЙ».

— Здесь два автора, — продолжил человек в белом халате. — Одна история. Три версии происхождения. Необходимо устранить противоречие.

— Каким образом?

— Удалить лишнее.

Он щёлкнул пальцами.

Машинист стал почти невидимым.

— Остановитесь! — закричал мальчик.

Человек в белом халате посмотрел на него.

— А вы кто?

— Свидетель!

— Ваше имя?

Мальчик побледнел.

Я шагнул вперёд.

— Оставьте его.

Человек улыбнулся.

— Всё ещё не вспомнил?

— Это не ваше дело.

— Напротив. Самое непосредственное.

Он перевернул страницу папки.

И я увидел фотографию мальчика.

Под ней была надпись:

«ОРИГИНАЛ НЕ УСТАНОВЛЕН.

ЗАМЕНА РАЗРЕШЕНА».

Я схватил папку.

Человек в белом халате попытался её удержать.

Мы оба потянули.

Обложка треснула.

Листы разлетелись по залу.

На них оказались сотни имён.

Тысячи.

И возле каждого — маленькая красная печать.

«НЕ СООТВЕТСТВУЕТ».

«ИСПРАВИТЬ».

«ЗАМЕНИТЬ».

«УДАЛИТЬ».

Я поднял один лист.

Там была фотография женщины.

Рядом — короткая запись:

«Персонаж отказался выполнить авторский замысел».

На другом листе изображался старик.

Под ним:

«Герой изменил решение без согласования».

Я посмотрел на человека в белом халате.

— Вы хотите сделать всех одинаковыми?

— Я хочу сделать всех правильными.

— По чьим правилам?

Он улыбнулся.

— По вашим.

Я замер.

— По моим?

— Разве не вы постоянно требуете исправлять ошибки? Проверять логику? Устранять противоречия? Делать персонажей убедительными?

— Требую.

— Вот я и стараюсь.

— Но вы уничтожаете героев!

— Зато сюжет становится аккуратнее.

Мальчик неожиданно рассмеялся.

Мы оба обернулись.

— Чему ты смеёшься? — спросил я.

— Сергей Моисеевич, он же сам противоречит своим правилам!

Человек в белом халате нахмурился.

— Объясните.

Мальчик показал на два рассказа.

— Вы говорите, что одинаковых персонажей быть не должно?

— Верно.

— А на карнавале делают их двойников!

В зале наступила тишина.

Я посмотрел на человека в белом халате.

Его лицо изменилось.

— Откуда вы знаете о карнавале?

— Мы только что оттуда.

Он захлопнул папку.

— Этого не может быть.

— Почему?

— Потому что вы должны были остаться там до окончания обмена!

Судья вскочил.

— Какого ещё обмена?

Человек в белом халате повернулся к двери.

Но было поздно.

Я успел схватить его за рукав.

— Значит, карнавал и ваш реестр связаны?

Он попытался вырваться.

— Отпустите!

— Вы создаёте двойников?

— Нет!

— Тогда кто?

Он промолчал.

Мальчик подбежал к нам.

— А кто хотел украсть имя у меня?

Человек в белом халате резко обернулся.

— Вам лучше этого не знать.

— Почему?

— Потому что тогда придётся выбирать.

— Между чем и чем?

Человек посмотрел на меня.

Потом на мальчика.

И вдруг произнёс:

— Между настоящим спутником и тем, кто действительно помнит, откуда вы начали путешествие.

Я почувствовал холод.

— Вы хотите сказать, что мой мальчик...

Договорить я не успел.

По залу прокатился оглушительный гудок.

Машинист Семён Петрович снова стал видимым.

Он стоял возле своего чемодана и держал в руке ту самую свистульку.

— Господа! — громко объявил он. — Последний поезд отправляется!

Судья растерялся.

— Какой поезд? Мы же в суде!

— А это, — сказал машинист, — уже не ваше дело.

Пол под ногами задрожал.

Книжные шкафы поплыли в стороны.

Судейский стол превратился в билетную кассу.

Кресла — в железнодорожные скамейки.

А вдоль стены вырос настоящий перрон.

Над ним загорелась надпись:

«СТАНЦИЯ НЕЗАВЕРШЁННЫХ ИСТОРИЙ».

Из темноты появился поезд.

Старый, с зелёными вагонами и золотыми дверными ручками.

Из трубы локомотива вырывались не клубы дыма, а страницы.

Они кружились в воздухе, складывались в слова и исчезали.

Машинист поднял руку.

— Посадка заканчивается через три минуты!

Пассажиры бросились к вагонам.

Принцесса подхватила юбки.

Пират схватил попугая.

Рыцарь наконец снял шлем и побежал с ним под мышкой.

Листов и Чернильников продолжали спорить, даже протискиваясь в одну дверь.

— Это мой сюжет!

— Нет, мой!

Судья попытался остановить их.

— А как же заседание?!

Машинист махнул ему рукой.

— Переносится!

Я повернулся к человеку в белом халате.

Но он исчез.

На полу осталась только папка.

Я поднял её.

На последней странице обнаружилась новая запись:

«ПРОВЕРКА ПОДЛИННОСТИ НЕ ЗАВЕРШЕНА.

СЛЕДУЮЩИЙ ПУНКТ — АРХИВ ПЕРВЫХ ИМЁН».

Мальчик заглянул через плечо.

— Сергей Моисеевич, это про меня?

— Возможно.

— Тогда поехали!

Он бросился к вагону.

Я последовал за ним.

Внутри поезда находились купе.

Но вместо номеров на дверях были написаны названия произведений.

«НЕОКОНЧЕННОЕ ПИСЬМО».

«ПОСЛЕДНИЙ РАЗГОВОР».

«ЗАБЫТЫЙ ГОРОД».

«ЧЕЛОВЕК, КОТОРОГО НЕ БЫЛО».

Мальчик остановился у последнего купе.

— Сергей Моисеевич, смотрите.

Из-за двери доносился чей-то голос.

Тихий.

Знакомый.

Я прислушался.

Голос принадлежал мне.

— ...я обещаю, что однажды найду тебя.

Мальчик побледнел.

— Это вы говорите?

— Похоже.

— А кому?

Я осторожно повернул ручку.

Дверь открылась.

В купе никого не было.

На столике лежала детская фотография.

Я взял её.

На снимке стоял мальчик.

Наш спутник.

Только рядом с ним находился ещё один ребёнок.

Очень похожий.

И под фотографией было написано:

«ОДИН ИЗ НИХ ПОМНИТ СВОЁ ИМЯ.

ДРУГОЙ ПОМНИТ СВОЮ ИСТОРИЮ».

Я перевернул снимок.

На обороте стояла дата.

Но прочитать её я не успел.

Поезд резко дёрнулся.

Фотография выскользнула из пальцев.

Мальчик бросился за ней.

И в этот момент дверь купе захлопнулась.

Снаружи.

На замок.

— Эй! — закричал я. — Откройте!

Никто не ответил.

Поезд набирал скорость.

За окном мелькали города, которых я никогда не видел.

Замки.

Башни.

Моря.

Пустыни.

Огромные библиотеки.

Мальчик поднял фотографию.

— Сергей Моисеевич...

— Что?

Он медленно повернул снимок ко мне.

Теперь на нём был только один ребёнок.

Второй исчез.

А под изображением появилась новая строка:

«ПАССАЖИР БЕЗ ИМЕНИ ДОЛЖЕН ПОКИНУТЬ ПОЕЗД НА СЛЕДУЮЩЕЙ СТАНЦИИ».

Я посмотрел на мальчика.

Он смотрел на меня.

Стараясь не показывать страха.

— Не волнуйся, — сказал я. — Разберёмся.

— А если не успеем?

— Успеем.

Но сам в это уже не был уверен.

Поезд мчался всё быстрее.

В конце вагона раздался металлический звон.

Над дверью вспыхнула надпись:

«СЛЕДУЮЩАЯ ОСТАНОВКА — ГОРОД ПОТЕРЯННЫХ ИМЁН».

Из громкоговорителя прозвучал спокойный женский голос:

— Уважаемые пассажиры! Приготовьте документы. Пассажиры, не имеющие имени, будут переданы в архив.

Мальчик медленно сжал мою руку.

И тут кто-то постучал в дверь нашего купе.

Три коротких удара.

Пауза.

Ещё два.

Я подошёл.

— Кто там?

Из коридора ответил детский голос:

— Открывайте, Сергей Моисеевич.

Я замер.

Голос был совершенно таким же, как у мальчика рядом со мной.

— Кто вы?

За дверью тихо рассмеялись.

— Я тот, кого вы должны были взять с собой с самого начала.

Продолжение: Том 9. Глава 18. Город потерянных имён