Белуха 17

                Глава XVII. Враги-товарищи.

Начало http://proza.ru/2026/04/24/1157

   До тайного схрона Олег с Павлом продвигались более трёх часов, измучились с переноски неподъёмного трупа Белого. Измучился Павло. Олег впервые за долгое время вспомнил об усталости. Устал от нытья несносного напарника.
   Понимал Олег, что Павло не восстановился после ранения, потерял много крови, потому слишком часто просил передышки. Устал Олег от его не восприятия. Павло считал русского врагом, ненависть в нём бурлила, была видна простым взглядом. Русский Олег, и этим всё сказано! Такому веры нет, и никакому ожидаемому результату рядом с ним не добиться. Враги они. А Павло вынужден подчиняться. Такое злоключение случилось – неприятное и досадное. Приходится величайшему украинцу следовать указаниям никчемного русского.
   Прошли вынужденные напарники чуть более трёх километров, а устали до изнеможения. Путь их проходил по знакомому Олегу оврагу, по границе минных полей. По этому потаённому пути идти безопасно, никто не заметит. Опытный снайпер-разведчик, Павло знает толк в рекогносцировке. Звания состоявшегося воина у него не отнять.
   Схрон на подходе не заметил даже Олег. Хорошую землянку оборудовал Павло, потаённую. Всё здесь найдётся для спокойного солдатского отдыха и согрева. Припасены дрова, печка стоит и выхода дыма не видно с неё. Молодцы украинцы, умеют создать уют даже во время разрушительной войны.
   -Я печку растоплю, - взял на себя инициативу Олег. – Погреемся, поедим.
   -Сейчас за хворостом сбегаю, - предложил Павло. – Она разгорается плохо.
   Олег взглянул на измученного раненого, пожалел, но спорить не стал. Пусть развеется. Авось его ненависть ветром раздует, добрые мысли влетят пока ходит один.
   В ожидании Павло Олег достал консервы, приноровился вскрыть. Благо, рука у него была повреждена всего одна. Зажимать банки с тушёнкой пришлось между ног. Накрыл на стол и попробовал разжечь печку берёзовой корой. Огонь разгорелся скоро, хвороста не понадобилось.
   Всё было готово к ужину, а Павло так и не появлялся. «Неужто убёг»? – залетела Олегу шальная мысль в голову. Да не мог он, измученный такой. Столько крови потерял, голодный. Ему сейчас лежать, а не бегать.
   Олег вышел из землянки, увидел тут же Павла. Тот ворочал бревно ногами, пытался зацепить за локотки. «Силится дверь подпереть, - угадал намерения Павла. – От меня хочет скрыться».
   -Пойдём обедать, - подозвал. – У меня всё готово, и печка горит.
   -Дров пытался припасти, - оправдался Павло.
   -Хватит пока, - заверил Олег. – Поправимся немного, после будем запасаться топливом. Оставь бревно, пошли.
   Олег наложил тушёнки в кружку и подал Павло:
   -Кушай так, не из рук же тебя кормить.
   -А сала нарезал? – попросил Павло. Олег положил в кружку кусочек сала, который безрукий едок доставал крайне смешно – языком, причмокивая. – А ты что не ешь?
   -Я поел, мне много не надо. Ещё неизвестно, сколько нам тут отсиживаться придётся. Еду надо экономить.
   -И надолго мы здесь? – поинтересовался Павло.
   -Как поправимся. С такой скоростью, как мы сюда добирались, нам отсюда не выйти. Вмиг засекут и уложат. Да и самим нам не продержаться в лесу долгое время. В такие морозы возможно выжить только в движении. Нам ещё определяться придётся, в какую сторону стопы воротить – в нашу иль в вашу.
   -Так ты ещё не решил кто из нас кого в плен взял? Сомневаешься? Так я тебе помогу. Наши тебя враз кастрируют, больше не будешь по бабам скучать. Они это умеют.
   -А на Алтай ты так и не пожелал съездить? – Попытался Олег урезонить злые украинские помыслы.
   -Съездил бы, - расплылся мечтами Павло. – Только как к вам попадёшь? Граница, понимаешь.
   -Границы. Ты выставил эти границы? Человек волен бродить по миру там, куда его душа позовёт. Границы эти искусственно выстроены. Любая живность обойдёт пограничный столб как нечто несущественное, а для человека эта черта стоит запретами выше божественных. Границ между Россией и Украиной в веках не было. Они меньше полвека как установлены. И вы считаете это прогрессом?
   А ты, Павло, молодец! Хорошую землянку соорудил, тёплую и незаметную. Сам мастерил?
   -Напарник у меня был, - похвастал Павло. – Помогал на первых порах. После пулю словил, выставился несвоевременно. А я и без него доделал. Опыт есть. Отец ещё работать приучил. Деревенские мы.
   -Откуда сам-то родом? Так и не сказал.
   -Пески. Есть такое село на Черниговщине.
   -А я знаю! – подскочил Олег. – Так ты земляк Павло Тычины! В честь него тебя назвали?
   -Тычина? – задумался Павло. – Нет. Такого я не знаю. Чьей кодлы он был? Или это ты мне тут разводилово леишь?
   -Да как не знать? Известный советский писатель Павло Тычина родом с Черниговщины.
   -Теперь понятно. Совок. Нахрен нам таких вспоминать? Мозги только портить.
   -Сам-то на чём рос? Кто тебя жизни учил?
   -Кто, кто… Я же сказал – отец. Пацаны. Мать моя училкой была, после магазинчик открыла. Поднялась. Отец с трактора не слезал. Деньги перестал в дом приносить. Запил. Мать пыталась его как-то пристопорить, братишку мне родила. Не помогло. Трактором отца придавило. Братишка не совсем здоровым вырос, сказалось отцово наследство. Пьянка до хорошего не доводит и на потомстве отражается. Я сам пошёл на защиту родной Украйны. Армейский опыт был, проходил срочку. Мать стареет, ей помогать как-то надо, а в селе заработок никакой. Братишку забрали насильно, не посмотрели на его нездоровый вид. В учебке его опустили ниже плинтуса, а через месяц после призыва на убой послали. В первой же атаке он первым вашу пулю словил. Один я остался у матери. Не знаю теперь, чем помочь ей смогу.
   -Ладно, хватит болтать, - предложил Олег. – Давай, ты первым ложись. Я пойду пока, свежим воздухом подышу. Как не потаён наш схрон, а проследить за безопасностью не помешает.
  Спальное место в землянке было одно. Олег пожалел Павло, дал ему время отоспаться, понежиться в тепле. Сам вышел под звёзды, присел в сугробе рядом с Белым. Тело припорошило снегом. Очистил застывшее лицо, обратился с прискорбием к умершему: «Как ты там»? Вместо ожидаемой скорби Олега охватил стыд за неумелые действия, приведшие к смерти товарища.
   -Прости, прости мой друг, - сами собой вылетали слова из Олега. – Не смог, не предотвратил.
   Стыд разрушал нутро, комкал мысли и чувства. Олег вспомнил, что мёртвых принято поминать, делиться с ними едой и напитками. Глупая это традиция, но с не унимающимся стыдом необходимо что-то делать, возвращаться к верному восприятию событий. Поднялся и двинулся к землянке. Входная дверь была заперта. Постучался, движения изнутри не наблюдалось. Усмехнулся на корыстную выходку укра и не стал ломиться вовнутрь. «Пусть отдыхает. Потом с ним разберёмся».
   Развернулся Олег, прилёг рядом с Белым в сугробе. Мягко, тепло, как на перине! И почему люди снега боятся? Свежий воздух, звёзды. Что не жить?!
   Пропали в Олеге совестливые мысли, и злость на выходку Павла улетела не состоявшейся. Надо радоваться жизни, советоваться со звёздами – это главные земные смыслы. Звёзды развеют все сомнения. Верно поступил Олег, задержавшись здесь. Главное на войне не убивать врагов, а уверить в своей правоте, доказать правду. Правды не бывает много, не бывает своей и чужой. Правда просто есть, остаётся научиться её видеть.
   Звёзды разные, как люди. Каждый выдаёт свой свет. В разнообразии рождаются сомненья. Сомнения нужны, учат мыслить, выбирать. Верный выбор приведёт к правде, к ней издревле стремиться человек. Так устроена жизнь, заполняется выбором.
   Верно поступил Олег, что задержался на нейтральной полосе, не увёл пленного к своим. Злонравного Павло необходимо править, святить теплом истины. В тюрьме не исправляют, а ломают. Слишком много ненависти вобрала в себя Россия за раздорные десятилетия. Не лечат душу ненавистью.
   Олег очнулся с полудрёмы, почувствовал постороннее присутствие. Открыл глаза и увидел Павло с одеялом на плечах, дрожащего и промёрзшего насквозь.
   -Ты специально заставил тащить его за собой? – Зло кинул Павло, указывая на заснеженный труп. – Поиздеваться надо мной хотел?
   -Получается так. Ты должен как-то за содеянное ответить.
   -Все вы русские такие! Вам бы только гадость сотворить, покуражиться.
   -Не мог я его бросить, - уточнил Олег. – Как я после друзьям в глаза смотреть буду? Сам-то что дрожишь? Промёрз? Руки болят?
   -Печку не смог разжечь, - признался Павло и вытащил из-под одеяла руки, обвязанные порванными, обгорелыми бинтами.
   Олег не стал упрекать раненого в содеянном, откинул прочь мысли о том, как Павло хотел от него отделаться, закрывая дверь в землянку. «Сам виноват»! – решил и смазал выскочившее зло словами:
   -Тебе перевязаться пора. Пошли, погреемся.
   
   Недруги пробыли в изоляции трое суток. На достижение взаимопонимания требуется время. Экзамен свыше Олег сдал, Павло согласился перейти на сторону России. По прибытии на русскую территорию украинского пленного взяли под свою опеку соответствующие органы. Олег о своём подопечном больше не слышал. За него самого взялись медики, ампутировали два пальца, начавшие чернеть. Командование одобрило его действия по пленению противника и комиссовало по ранению.
   Освободившись от дел духовных, Олег всё больше сомневался в себе. Мучил его неразрешимый вопрос: руководит ли кто его устремлением очистить человеческие души от скверны? Или же всё это его домыслы? Общался он с богиней Умай, перенимал божественную мудрость. Общался во сне, никто его во время высоких бесед за чуб не теребил, никто не клал рук на плечо, не осмеивал за неправильные мысли. Богов себе напридумывали сами люди. У всякой народности есть свой бог, которого никто воочию не видел. Нужны они, всевышние. Без той заоблачной мечты сложно вытравить из человека всё звериное. Нужны они, но жить приходится в реальности.
   Удалось Олегу исправить нескольких людей – единицы. Немного. Это ничто по сравненью с расплодившимся на Земле Человечеством, присвоившим себе незаслуженное звание царей Природы, рвущим и метущим народцем, готовым жрать любого ради того, чтоб свою территорию застолбить.
   Кто он – Олег? Кто дал ему право людей исправлять? Кто слушать его станет – малорослого? Ни один вышестоящий начальник не поддался его внушению. Тяга власти оказалась сильнее душевных порывов.
   Расти и расти придётся Олегу, коль взялся он слово своё в людях оставить.