История древнейших предков казачьего народа-34
Учебное пособие для казачьих школы, семьи и общины
Занятие 34. Смерть Аттилы и «наследники»
Аттила отошёл на Каталаунские поля (более 200 километров к востоку от Орлеана), перейдя на правый берег Сены, вероятно, в городе Труа. К северу от Труа, на обширной равнине в поздней провинции Шампань состоялось генеральное сражение, точное место которого и дата остались неизвестны. Историки предполагают день сражения в диапазоне от конца июня до начала июля 451 года. В этой «Битве народов» на Каталаунских полях едва ли не самое главное участие принял король Аланского королевства на Луаре Сангибан, сын умершего в прошлом году знаменитого короля Гоара. В этом сражении аланская конница Сангибана, занимая центр объединённого римского войска, приняла на себя всю силу до того несокрушимой армии Аттилы, останавливая гуннское продвижение по Европе. В результате грандиозной бойни обе стороны понесли тяжёлые потери, погиб и король Тулузского королевства вестготов Теодорих I. По-видимому, войско Аттилы потерпело ещё более существенный урон, так как на следующий день он заперся в укреплённом лагере, окружив себя со всех сторон повозками. Инициатива перешла в руки готско-римской коалиции; тем не менее, вновь избранный королём вестготов Торисмунд первым увёл свою армию с поля боя в Тулузу, чтобы обезопасить свою власть от братьев. Затем с поля битвы беспрепятственно удалился никем не преследуемый Аттила. Он вывел уцелевшие войска за Дунай
Однако уже в следующем 452 году Аттила повторил вторжение. На сей раз он перешёл Альпы и захватил одну из императорских резиденций – Медиолан (Милан), но на Рим не пошёл.
А уже в следующем, 453 году, Аттила внезапно скончался. Смерть Аттилы устранила постоянную угрозу границам Римской империи. Причиной смерти Аттилы считается носовое кровотечение. А по легендам, Аттилу отравила одна из его жён из племени бургундов, отомстившая таким образом за убийство своих отца и брата. Для похорон Аттилы якобы был перегорожен и отведён в другое русло Дунай, а после погребения реку снова пустили по прежнему руслу.
Иордан, пересказывая Приска, так описал смерть Аттилы и его похороны. Цитирую в сокращении: «Он взял себе в супруги – после бесчисленных жён, как это в обычае у того народа, – девушку замечательной красоты по имени Ильдико. Ослабевший на свадьбе от великого ею наслаждения и отяжелённый вином и сном, он лежал, плавая в крови, которая обыкновенно шла у него из ноздрей, но теперь была задержана в своём обычном ходе и, изливаясь по смертоносному пути через горло, задушила его. […]
Среди степей в шёлковом шатре поместили труп его, и это представляло поразительное и торжественное зрелище. Отборнейшие всадники всего гуннского племени объезжали кругом, наподобие цирковых ристаний, то место, где был он положен; при этом они в погребальных песнопениях так поминали его подвиги […] После того как был он оплакан такими стенаниями, они справляют на его кургане «страву» (так называют это они сами), сопровождая её громадным пиршеством. Сочетая противоположные [чувства], выражают они похоронную скорбь, смешанную с ликованием.
Ночью тайно труп предают земле, накрепко заключив его в [три] гроба – первый из золота, второй из серебра, третий из крепкого железа. […] Для того же, чтобы предотвратить человеческое любопытство перед столь великими богатствами, они убили всех, кому поручено было это дело. (Конец цитаты). Как бы то ни было, но тайна могилы Аттилы не раскрыта по сей день.
Историки считают, что Ильдико – германское имя. Марцеллин передал слух, что «разрушитель Европы» Аттила был заколот во сне неназванной женой. Это предание нашло отражение в скандинавском эпосе в «Старшей Эдде», где сказано: «Сестра бургундского короля Гудрун убила своего пьяного мужа, короля гуннов Атли (то есть Аттилу)».
Многочисленные сыновья Аттилы бросились делить империю отца, но подвластные ему ранее варварские вожди не пожелали подчиняться новым правителям. Король гепидов Ардарих, возглавляя восстание ряда германских племён, в 454 году в битве на Недао (современная Недава – река в Паннонии, приток Савы) разбил гуннов, убив в сражении старшего сына Аттилы Эллака. Рассеянные после поражения гуннские племена заняли разные места. Младший сын Аттилы Эрнак поселился с частью племени в Добрудже, других гуннов более сильные племена оттеснили на восток за Дунай на территорию Византии, где они потом воевали с готами.
Последние известия о гуннах Аттилы датируются 469 годом, когда, по хронике Марцеллина «голова Денгизириха, сына Аттилы, короля гуннов, была доставлена в Константинополь». Остатки гуннских племён смешались с другими племенами, а этноним «гунны» прочно вошёл в лексикон авторов VI века для обозначения варварских кочевых орд, накатывающих волнами в Западную Европу с северного побережья Чёрного моря.
А поскольку в состав Гуннской державы вошли как добровольно согласившиеся служить гуннским вождям сарматы, так и по причине их завоевания и подчинения, то следует признать, что гуннское нашествие практически не внесло ничего нового в этническую картину прежней Сарматии. Как жили на своих территориях сарматы, так они и продолжили здесь же и проживать.
Подведём итог. Гунны постепенно исчезли как народ, хотя их имя ещё долго встречалось в качестве общего наименования кочевников Причерноморья. Племена, ранее входившие в состав Гуннского союза, освободившись от гуннской, а заодно и аланской опеки, взяли под контроль и Западную, и обширную часть Восточной Римской империи, поселившись во Фракии, Иллирии, Далматии, Паннонии, Галлии и на Апеннинском полуострове. А со временем смешались и растворились в местных народах.
Но нельзя сказать, что гуннско-аланское нашествие совсем ничего не изменило в здешней жизни. Его историческое значение состоит в том, что им был положен конец монопольному доминированию западных племён азов на юго-востоке Европы. Они были потеснёны в общественной и политической жизни, и рядом с ними отныне прочно встали более восточные тюрки.
Однако, как писал американский историк Бернард Стенли Бахрах (жил в 1939-2023 годах) в книге ««История алан на Западе: от их первого появления в источниках классической античности до раннего Средневековья» (University of Minnesota Press, 1973 г.), из-за малой численности в сравнении с местным населением и гунны, и аланы, в частности, в аланских королевствах в Галлии, со временем забыли свой язык и вошли в состав французского народа, причём, как военная элита. То есть, гунны и аланы, попав в чужую среду, были ассимилированы. Но при этом оставили во Франции, Северной Италии, Испании, Англии несколько сотен аланских топонимов. Только во Франции и Северной Италии сегодня известно около 300 городов и селений с аланскими названиями. Кроме того, у алан было заимствовано устройство конного войска и вообще от них появились воины-рыцари, а вместе с этим и экипировка всадников. Но эти поздние скифы оставили свой след не только в топонимике и организации конного войска, но и в орнаментике, фольклоре, антропонимике и других проявлениях европейской культуры.
Даже потеряв интерес у хронистов, аланы ещё долгое время оказывали культурное влияние на многие средневековые народы Европы, сыграв несомненную роль в истории современной Франции, Италии, Испании и Португалии. За пределами первой половины VI века упоминания алан на западе сходят со страниц исторических документов. Однако на родине аланов – на обширных просторах Предкавказья и в горах Северного Кавказа, на протяжении всего средневековья, процветает мощное государство алан – Алания.
При этом сегодня на наследие громкой славы былых грозных воинов со всех сторон слетелись претенденты, подобно тому, как слетаются никогда не виданные родственники, когда умирает какой-то богатый человек. Они громко заявляют на своё право на долю наследства, если умерший не оставил завещания. И если на гуннское наследие претендует Венгрия, имея в своём активе хотя бы такой факт, как наличие на её территории области Паннония, где был центр державы Аттилы, то на аланское объявились претенденты вообще, как говорится, «сбоку припёку» – типа «сына турецкоподданного Остапа Бендера» под названием осетин. А ведь территория нынешней Осетии была всего лишь одной из провинций большого Аланского государства в домонгольский период, имевшего в своих пределах многие неаланские народности, и даже вообще не скифского происхождения. И в нашем случае будет нелишним, наверное, напомнить, что сообщения о гуннах и аланах во множестве встречаются как в трудах античных авторов (Аммиан Марцеллин, Приск, Иордан и многие другие), как в германском эпосе (Песнь о Нибелунгах), так и в скандинавском (Старшая Эдда).
И, таким образом, письменные свидетельства авторитетных историков, дипломатов, хроникёров и других современников событий прошлого с полным правом можно считать своеобразным завещанием ушедших в вечность народов. Конечно, я понимаю, что все эти выдумки об аланском происхождении осетин никак не являются запросом простых осетин, у которых есть масса своих житейских и бытовых проблем, которые для них первостепенны. И что все эти сказочные построения – это плод амбиций властей Осетии. То есть продукт, изготовленный по их заказу услужливыми «учёными», которые поступают точно так же, как в XIX веке поступил императорский холуй генерал Броневский, сочинивший по заказу сказочную историю для казаков. Ведь знают же они, что столицей Алании был город Магас. И наверняка знают, где он находился. А власти, дабы прикрыть явную срамоту своих холуйствующих «учёных», охотно поддержали их версию о полном исчезновении исторической столицы Алании и построили в Осетии новый город с названием Магас. И ничуть не стыдятся выглядеть мошенниками. Ведь простые осетины даже сами, обращаясь к соседним им карачаевцев, используя слово «алан».
Свидетельство о публикации №226102601428