Женихи Ксении Годуновой

Исповедь  царского холопа ,влюбленного в Ксению Годунову
 1.
Ксения, Ксения - лучик спасения.
спрятался в сени я,чтоб избежать
шляхетской сабли...Буря осенняя
так оставляет на ветке дрожать
листик последний,лютее Малюты,
кости ломая ограбленных крон,
в царские вихрем врываясь палаты,
не дожидаясь конца похорон.

Было и будет.Как это не ново!
С царского трона - в щелястом гробу.
Крики погромщиков:
- Дщерь Годунова!
Каркает ворон на старом дубу.

Все женихи сплошь -наследные принцы-
Густав и Юхан- швед и датчанин,
чтоб соблюдался незыблемый принцип,
чтобы в безродности не одичали.

С Густавом ,правда, вышло не густо.
Да и в полях,вишь,сплошной недород.
И до помолвки ещё многоусто
в том обвинил его русский народ,
Он ведь с какой- то блудницей посконной
пьянствовал,буйствовал ,Бога гневил,
так,что во храмах темнели иконы,
благо - его не подняли на вилы!
В Углич сослали.Где на могиле
ночью светился маленький крест,
где непрерывно о том лишь молили,
чтоб убиенный царевич воскрес.

Едет из Дании новый - в зятья
вьюнош, проделок не ведая шведа,
чтобы им всё ж была в жены взята
чудо  -царевна. Близко победа!
Правда, опять все погнило в полях,
вместо пшеничных колосьев- колоссы
конницы вражьей -литовец и лях.
Так уж оно на Руси повелося.
 
2.
То не ячмень и пшеница,то пики!
Паки понеже.Нежен жених...
Это,царевна,поверь мне, не враки-
грызли кору,твердокаменный жмых,
слаще казался конфет и баранок...
Я тебя ,свет мой очей,не корю,
видя красу твою, я спозаранок,
тоже готов был жевать ту кору.
Я любовался тобой ,как иконой,
видя, как ты появлялась с утра,
словно в окладе ,в раме оконной...
Да и когда подавал осетра
вместе с медами к столу Годунова,
как с бодуна начинали с утра
гости из Дании пьянствовать снова.
Квасом с рассолом лечили иных,
если валились под стол с перепоя,
да с потребления девок сенных.
Ну а кому- то и "за упокой"...
Помню, заморского толстого свата-
вдруг повалился болезный обжора,
белый лицом,словно снег или вата,
мертвый вестимо,не имет позора.
Тут вдруг и Юхану сделалось плохо,
видно молитвы до Бога дошли.
Плакала,вишь,повариха Явдоха,
горстку на гроб ему бросив земли.

Датского принца - то наша Офелия
скаными жемчуг - слезами умыла,
не отрываясь от рукоделия,
тихая,робкая,нежная ,милая.
Как любовался я ей на поминках,
в горе она расцвела ещё краше,
Но с женихами не вышло заминки...
Лях наступал.Не сдавались и наши.
 
3.
Дело затеял король Сигизмунд.
Хором бояре  ему - из палат.
Что- то он крутит,что- то он мутит,
будто чертей в омуту распаляет.
Словно скирда ты - дощатая Русь,
искры достаточно,чтоб подпалить ея,
вот в чем,поймите,Борисова грусть-
тучей нависла Речь Посполитая.

Синие- синие очи у Ксении,
ночи чернее  -локон у уха.
Кто ещё к ней воспылает так сильно,
как тот почивший юноша Юхан?

Разве царевич - грузин Тимураз
гордый брюнет,кахетинец и  горец
да вот опять ведь беда в этот раз
ляхи к нам лезут - невесте на горе.
 
4.
В Угличе Дмитрий царевич воскрес,
истинный царь,древа Рюрика ветвь,
знать на могилке маленький крест
вовсе не даром светился.И ведь
принцы из Габсбургов - это католики,
да и эрцгерцог требует Тверь
в виде приданого...Вроде бы толика
малая.Но так ведь разница вер!
В ризнице дьяк со просфорами дразнится,
хмурится бровью владыко Иов.
-Вот ведь ,Аксинья,какая проказница!
А не пора ль в монастырь то её?
Вдовой невестою стала красавица.
Видимо,проклята и не иначе,
А женихам это разве понравится. 
пусть же испробует рубище иночье.

4.

Но ворвались в собор клятые ляхи
прямо за бороду тащат по городу.
как избежать острой сабли и плахи,
анафематствуя новому Ироду?
Милостив Ирод - Димитрий воскресший.
Жизни дарует Аксинье и Шуйскому,
Нету царевны милее и краше,
нету подлее боярина - чует.Кому
здесь доверять? Ложь кругом и измена.
Козни ,как будто бурьян из проталин.
Власть - она словно небесная манна.
Глядь! А её уже всю расхватали.

В баньку тебя  самозванцу в потеху
шляхтич за косу волок,как веревкой,
шею тебе обмотав ,как шутихе,
вздернуть дабы как какую воровку.
Так ты ,изведала плаху и дыбу,
в царской постели,но не царица.
Петли ворот скрипом старому дубу.
вторили. Лясы точила столица.
Дескать,сама охмурила ты Гришку,
предала принца,отдалась расстриге,
власти при этом хватившая лишку
и все такое -для пущей интриги.

В царских палатах литва да поляки
свадьбу гуляют,да вот не твою,
в храмах читают гнусавые дьяки,
Я же знай блюда к столу подаю.

Вместо тебя -да Марине венец.
Несправедлива такая подмена.
-Самодержавью приходит конец!-
крики в палатах:
-Измена!Измена!

То ли невест небывалый излишек,
толь женихов  неимоверный приплод,
Но обвенчали с Мариною Мнишек -
и возроптал недовольный народ.
Стихло веселье. И вот во печали
очи раскрыты, разинуты рты,
снова , круша все на свете, кричали,
снова трещали чубы и порты.

-Кабы она приняла нашу веру!
-Вот басурманка -не ложкой, а вилкой!
-Надо ж взяла вот такую манеру!
 тычет в телятину -шатко и валко.
- Вот так царица, вот так жена!
  Христопродвка!Какого ж рожна!
-Да и смотрите, его бородавка
 рогом торчит, а язык , как пиявка.
 Как нахлабучил колпак Мономаха!
 -Кубок она осушила с размаха!
 - Вот ведь нарушил обычай исконный-
 он ведь взасос целовался с иконой!
 

5.
Что там на клиросе дьяки напели?
что там наржали упряжные кони?
Ты пред иконой в монашеской келье
ликом пречистым подобна иконе.

Голый расстрига брошен во рву
видом своим прогневляя  грозу,
плоть его суки бездомные рвут
и с кобелями за мясо грызутся.

Утром сожгли,что осталось и углями
пушку остывшими жерло забили,
залп совершили да так,что вдруг в Угличе
колокола все заблаговестили.

Пепел из пушки осядет ,витая,
горлицей сердце рванется на волю.
Голос раздастся :
- Святая! святая!
И отзовётся сладостной болью.