Репетиция актёра и чуткие соседи

(прочитать этот рассказ с иллюстрациями можно на моём Дзен-канале здесь: https://dzen.ru/a/atd5GEPLpUIMlN0t)

Миша Брюквин опять застрелился. Он делал это регулярно.

Брюквин служил актёром в театре имени Нефтеперегонного завода. В новой пьесе ему дали короткую, но яркую роль. Миша играл офицера-дворянина, который сводит счёты с жизнью из-за несчастной любви и карточных долгов. По сценарию офицер Миша, белый как полотно, встаёт за банкетным столом, выхватывает табельный револьвер и со словами:

- Прощайте все, здесь стало скучно! – закладывает в рот дуло, стреляет и падает. И, естественно, испускает дух. А дальше его все оплакивают. Говорят, какой он хороший был офицер, и пьеса идёт своим чередом.

Трагичный момент с эффектной смертью у Миши не получался. Щёлкнув холостым пистолетом, он валился навзничь из-за стола, изображая бездыханное тело. Однако режиссёр Митрич бранился и кричал:

- Брюквин, не верю! Не верю, хоть ты застрелись!

- Дык я и так застрелился! – возражал Брюквин, отряхивая мундир. – Уже четырнадцать раз!

- Правдоподобия нет, Миша, – говорил режиссёр, кусая ус. – Ты падаешь, аки мешок с прошлогодними отрубями, а должен рухнуть так, чтобы я сам зарыдал! Чтоб я рвал волосы и кричал: «Какого человека мы потеряли!»
 
- У вас и волос-то нету! – заметил Брюквин.

– Я облысел преждевременно из-за таких бездарей, как ты! – рыкнул Митрич. – Я должен реветь над гибелью молодого офицера, но не реву. Это признак твоего низкого актёрского гения. Мне хочется только высморкаться в тебя, Миша. Это неправильно. Иди домой и репетируй.

По дороге домой Брюквин купил игрушечный пистолет. Встал дома перед зеркалом, произнёс:

- Прощайте все! Здесь стало скучно!

Вложил в рот дуло, нажал спусковой крючок и рухнул на ковёр. Затем встал и повторил процедуру несколько раз. В поисках образа Миша падал на спину, на бок, на живот. Один раз после выстрела он даже сел на корточки. Теперь он видел, что Митрич прав: сцена самоубийства выглядела неестественно. Не щемила душу и не вызывала слёз. Было над чем поработать.

- Будем тренироваться! – сказал Миша и по-ковбойски дунул на ствол, отгоняя воображаемый дым.

До ужина Брюквин застрелился раз двадцать пять. И столько же – после ужина. Кое-что стало получаться, но требовалось довести навык до автоматизма. Поэтому Миша терпеливо продолжал упражнения перед зеркалом. Стрелял и падал. Стрелял и падал…

***

На следующий день соседка Лушкина из дома напротив оповестила весь двор:

- Бабы, знаете чо? Этот молодой-то… который Брюквин, вчера вон чего выдал!

Соседки стекались в плотный кружок, а Лушкина рассказывала:

- У меня окошко кухни прямо на него выходит! Вечером у Брюквина свет горит. И стою это я. Смотрю это я. Подходит Мишка к зеркалу, выхватывает пистоль, что-то сам себе говорит. Пистолет в рот – ам! Бух. И падает. Падает, сволочь! Только тапки кверху мелькнули!

Новость произвела фурор. Соседки начали переживать, что в доме лежит неоприходованный труп. Это могло повлиять на санитарную обстановку, а также сбить цены на недвижимость. Особенно огорчилась Вертихина, жившая этажом ниже Миши: она как раз продавала квартиру.

- Вот бесстыдник! – сказала она. – Всю торговлю испортил. Кому охота покупать жильё в доме, где покончил с собой какой-то штрюбзель? У клиентов могут возникнуть разные печальные ассоциации.

- Вы не дослушали! – сказала Лушкина. – Когда Мишка стрельнул и трямкнулся, я тотчас хотела звонить в полицию! Но смотрю – он встаёт! Подходит к зеркалу, снова пистоль в пасть кладёт – и трямкается. И опять встаёт! И так двадцать пять разов! Я нарочно считала.

Соседки порадовались, что он остался жив, но задумались над странным поведением Брюквина. Человек с двадцатью пятью пулями в голове мог бы вести себя поприличнее!

- Не Брюквин, а Кощей Бессмертный, – резюмировала Вертихина. – Может, у него порох отсырел? Али рука трясётся и в рот себе попасть не может?

Из подъезда вышел сам Миша. При виде него бабы отпрянули и расступились.

- Неважно выглядишь, сосед, – сказала Лушкина. – Я тебя в окошке видела, смертоубивец. Ты бока себе не отбил, трямкаясь? Голова не болит?

- Болит немного! – ответил Брюквин. – А что делать? На работе начальник заставил стреляться – вот и стреляюсь! Надо тренироваться.

- Урод твой начальник! – заметили бабы. – Шёл бы лучше в карьер работать. Там всё гуманно и охрана труда на высоком уровне. Живи себе и хихикай! У тебя что, пистоль неисправен?

- Так он игрушечный! – сказал Миша. – Для баловства.

Это лишь подтвердило версию, что у Брюквина не все дома. Какой нормальный человек станет вечер напролёт стреляться из игрушечного револьвера? Несерьёзно как-то.

- Жены у него нет, вот и сбрендил! – сказала Вертихина, у которой на выданье была племянница. – Всучить бы ему мою Наташку – сразу бы порозовел и заиграл всеми фибрами!

***

Вечером Миша продолжил репетиции с пистолетом и зеркалом. В разгаре драмы к нему постучал участковый Пончиков.

- Сигнал на тебя поступил! – сказал он. – Пишет гражданка Вертихина снизу: «С некоторых пор житья в доме не стало! Этот штрюбзель, который Брюквин, взял за моду стреляться и падать так, что люстра шатается! Да ещё вопит «Здесь стало скучно!» Но с таким антуражем тут не до скуки! Ко мне приходят покупатели жилплощади, а этот недостреленный подонок пугает их суицидальными фокусами и вгоняет в депрессию, чем сбивает рыночную цену квартиры ниже плинтуса. Либо отберите у него пистолет, либо застрелите нормально, чтоб больше не вставал!»

- Вот ябеда! – воскликнул Миша, снова застрелился и упал. – Но я актёр! Я тренируюсь!

- Похоже получается! – похвалил участковый. – Я на службе настоящих жмуров тьму перевидал, но по сравнению с тобой они – бледные первоходки.

Брюквину стало лестно, что его талант оценили. Участковый сказал, что есть вариант закончить дело миром. Вертихина отзовёт заявление, если Брюквин познакомится с её племянницей Наташкой!

Чтобы сберечь репутацию, Брюквин вздохнул и согласился. Засидевшаяся невеста быстро взяла его в оборот. Всю ночь над квартирой Вертихиной что-то снова гремело и падало. Но теперь Вертихина не ругалась, а радовалась за судьбу любимой племянницы.

Когда утром Миша разодрал глаза, он услышал недовольный Наташкин голос:

- Запущено всё с тобой, Брюквин. Нет достоверности. В постели я должна рыдать от счастья – но не рыдаю. Это неправильно. Вечером будем снова тренироваться.

С тем невыспавшийся Миша пошёл на службу в театр. Он шёл и размышлял, где бы до вечера раздобыть настоящий пистолет.