В Президентском самолете

   

             Когда мы возвращались из Америки в Москву, Уралов напросился лететь в президентском самолете.

Горбачев согласился, и мы заняли свои места в салоне для советников президента.

Часа через два к нам подошел секретарь и сказал: «Михаил Сергеевич приглашает вас к себе».

Нас провели в небольшой кабинет, где стоял стол во всю длину, с одной стороны, у стены, была мягкая длинная лавка, с другой - два кресла, намертво прикрепленные к полу.

Я выбрал точку для камеры, снимал я с плеча, поэтому сел в кресло и понял, что нужен еще один стул.

Михаил Сергеевич поинтересовался, чего не хватает, и, услышав, что нужен стул, позвал Уралова с собой, и они пошли вышли.

Мы остались вдвоем с Раисой Максимовной.

Она сидела на противоположной стороне стола - рядом лежала стопка свежих советских газет. Раиса Максимовна читала одну из них.

Мне было интересно, о чем она читает.

Как будто почувствовав это, Раиса Максимовна, отложив в сторону газету, посмотрела на меня, взяла мою руку (потом мне объяснили: эта манера держать человека за руку типична для многих преподавателей) и начала говорить:

«Какие же все-таки люди ужасные. Мы знаем, что на складах много продуктов, а в магазинах пусто, и Михаил Сергеевич знает, но сделать ничего не может».

Я понял - эта мысль сидит у нее занозой, и она уверена, что это так.

Тут появился со стулом Михаил Сергеевич и Олег Уралов.

Увидев в руке жены мою руку, Горбачев с улыбкой спросил: «А чего это вы здесь делаете?»

Я виновато убрал руку, и мне вспомнился эпизод из фильма «Добро пожаловать - или посторонним вход воспрещен».

Президенты тоже смотрят кино!

А дальше все пошло своим чередом. Я предложил Михаилу Сергеевичу сесть напротив, прикрепил ему петличку. Мы с Ураловым заняли свои места. Я взял на плечо камеру, сказал свое любимое: «Можно!» - и включил мотор.

Это была уникальная съемка - на высоте 10 тысяч метров Михаил Сергеевич Горбачев беседовал с режиссером Олегом Ураловым.

Этот разговор вошел в фильм, который впоследствии получил название «Частный взгляд на жизнь президента».

После съемки нас снова проводили в салон, где летели секретари, помощники и советники Михаила Сергеевича. Я оказался рядом с одним из его советников. Фамилию, к сожалению, уже не помню.

Потом началось самое приятное - нас стали кормить. Так я обедал в самолете первый и последний раз в жизни. Фарфоровая посуда, очень вкусные блюда, а к чаю - множество конфет и печенья во всевозможных упаковках.

Я смотрел на все это и думал: хорошо бы привезти своим в Москву, угостить домашних. Но тут же прогнал эту мысль. Неудобно было что-то брать со стола и уносить с собой.

Когда мы уже подлетали к Москве, мой сосед достал портфель, открыл его и спокойно смахнул туда все оставшиеся конфеты, печенье и прочие угощения.

Я посмотрел на него и подумал: какой же я дурак! Мог бы и своих порадовать, а постеснялся.

А дальше было самое интересное, но это я описал в рассказе «Марсианин».