Три сосны

(Притча)

В прежние года, когда люди ещё помнили заветы дедов, пролегала через весь край большая, торная дорога. Старые мастера мостили её на совесть, гладко да прямо, так что всякий человек — хоть старик, хоть малый ребенок — мог без блуждания дойти по ней до Белого Города. А в городе том, сказывали, не было ни нужды, ни злобы, и каждый обретал покой по трудам своим. Иди себе прямо, не сворачивай — и вся недолга .
Только у самого начала этой дороги, на просторной обочине, росли три старые сосны. Росли они просторно, треугольником, и между стволами их было столько места, что две телеги, гружённые сеном, разъехались бы без труда.
Но случилось так, что у этих трёх сосен со временем обжились люди. Назвали они себя Искателями Прямого Пути, да только дальше этих деревьев годами не двигались. И была среди них одна женщина, по имени Любава. Вот уже пятый год пошёл, как она дневала и ночевала у этих сосен. И странная у неё была кручина: она и дня не могла прожить без этих деревьев, но едва подходила к ним, как принималась тужить и гневаться.
— Ох, — говорила Любава, всплескивая руками, — и за что мне такое наказание? Какая великая мощь в этих соснах, как гудит их хвоя на ветру! Шум этот всю душу мне перевернул, терпеть его более мочи нет! Зачем посадили их здесь? Пускай бы убрали этот гул, тогда, может, и я бы в путь тронулась.
Рядом с ней сидел грамотей в очках, старый книжник. Он чертил прутиком на песке круги и поучал:
— Не в шуме дело, женщина. Дорога сия заперта от нас предками. Глядите: ежели пойдём левее первого ствола — впадем в гордыню; ежели правее третьего — в суету. А срединного пути между тремя соснами математика не велит. Стало быть, стоять надо и ждать, покуда знамение не явится.
И так они жили: спорили до хрипоты, судили создателей дороги, сердились на шершавую кору да на иголки, что падали им на головы. За этими спорами они и позабыли, что дорога-то — вот она, рядом. Им казалось, что три сосны — это и есть весь мир, а за ними — лишь мрак и погибель. И так им было страшно шагнуть на открытое солнце, что они нарочно выдумывали себе обиды на эти деревья, лишь бы оправдать свою слабость.
В ту пору шёл по дороге прохожий. Человек он был бывалый, в старом армяке, лицо в шрамах, а руки — в мозолях от топора да плуга. Он в своей жизни видывал и голод, и крушение, и нужду; знал, что такое истинное горе, когда земля уходит из-под ног и нечего дать голодным детям.
Остановился прохожий у сосен, послушал их речи, и жалко ему стало этих людей. Видит он: сосны стоят мирно, шумят ласково, дают прохладу в жаркий день. А сразу за ними — в двух шагах — тянется чистая, пустая, залитая светом широкая дорога, и ни одного камешка на ней нет.
Подошла к нему Любава, глаза несчастные, а голос сердитый:
— Что смотришь, странник? Аль не слышишь, как сосны гудят? Насмерть забивают мне слух, дышать не дают! Скажи, зачем они тут?
Посмотрел на неё бывалый человек, вздохнул тихо и говорит:
— Эх, милая душа... Сосны-то эти стоят тут не для того, чтобы дорогу тебе закрыть, а чтобы тень дать, когда ты притомишься. Зачем же ты с деревом воюешь, коли оно безгрешно? Кабы ты столько сил на ходьбу тратила, сколько на жалобы извела, давно бы уже в Белом Городе чай пила.
Повернулся старый книжник:
— Не учи её, прохожий! Путь скрыт, мы пять лет истину ищем, геометрию деревьев превозмочь не можем!
Понял тогда путник, что не в соснах дело, а в человеческом сердце. Боятся эти люди большой дороги, боятся труда и простоты, а потому и прячутся в трёх соснах, теша своё самолюбие долгой враждой. Спасать их насильно — только грех множить, ибо человеку воля дана.
Отошёл путник на три сажени вправо, где обочина была пуста и широка, перекрестился на восток и пошёл себе дальше по ровному Тракту. Только на ходу обернулся и молвил ласково:
— А для тех, у кого уши от шума устали, создатели верстовой столб по правую руку поставили. Там тропка малая в обход шума натоптана — тихая, чистая, для кротких людей. Ступайте по ней, коли в город хотите.
Сказал так и пошёл своим шагом. А люди у сосен посидели, помолчали малую минуту, да и принялись по-прежнему спорить: прав ли был странник, и с какой стати он им указывать вздумал. Так и остались сидеть в трёх соснах, не видя прямого пути.