Микориза

Кратко: Весь мир оказался сожжен, но вампирица выжила
Writober 2026. Тема - Midnight Magic Tarot: Пожарищный сморчок, Туз жезлов


Свет несет гибель...
Ее руки касается горячий ветер. Песчинки скользят между пальцев. Наверное, это ветер освободил руку из пепла. Остальное тело плотно сжато - сухим, шершавым, плотным. Рот и ноздри забиты. Страва похоронена заживо, но не помнит, кем и как. Она извивается в песке угрем, движет сквозь него обеими руками, пока пепел неохотно не выпускает ее костлявое обнаженное существо - мертвое, но, против людской в то веры, жадно хватающееся за жизнь. Кто не борется за нее с неудержимой яростью, не может прийти в Ночь.
Но у народа Ночи есть слабое место - свет. Страва боится встретить сияние дня, пока выбирается наверх. Ее память так же обожжена и обуглена, как некогда - дочерна! - пальцы.
Страва неловко поднимается. Звездное небо покачивается в колыбели прозрачной ночи. Ветер бьёт в лицо, кусает и жалит, пытается кинуть наземь. Сопротивляясь ему, Страва вновь чувствует свои плоть и кровь, настоящие, от тверди взятые. Она жива! И так не должно быть.
Огромная луна освещает черную пустынь. Нет больше подруг и врагов - только пепел. Этой пустыне нет конца и края. Ветер воет, и воет Страва, прощаясь со всем, что ей было дорого. Светлым Братьям удалось предать пламени не только вампиров. Они сожгли всю землю. Осталось только вспомнить, как это было.
Страва мчится с верными соратницами сквозь Дракулин лес. Семнадцать ночей остались позади. Сотканный волховским пением мрак клубится впереди. Сумрачные кобылицы не знают устали, в мертвецких зеркалах их глаз отражаются осенние скелеты деревьев и стекающая желчь мхов.
Цель близка! Впереди виднеется окованная железом башня. Между бойниц тускло блестят щиты, с их полей щерятся коронованные цепью волки. Вот она, цитадель Окованного Братства, его Светлых Братьев. Страва кривит губы. Слова про свет и братский закон - чтобы обманывать дураков. Эти братья поклоняются лишь своему отражению на клинке. Грабеж и разорение - их ремесло, смерть - их жизнь, хоть и говорят, что это повадки вампиров. Вкушающие кровь Дети Ночи никогда не смогут пасть так низко, как люди. Свои законы вампиры чтут свято и неусыпно, среди них нет места тем, кто не ценит жизни. Завися от крови, они чтут кровь. Завися от людей, они никогда не берут больше, чем нужно для пропитания.
Осенью ранее Страва стояла перед Ночным Союзом, вдыхала запах прелой листвы и древней кости. Она, чародейка и лазутчица, держала слово в величавых чертогах, под Звездным Кровом - о ведуне по имени Яристок, которому под силу и воду превратить в пламя, о Светлых Братьях, прельстивших Яристока угрозами и златом, о нарушении Векового Уговора, о сожженных домах и семьях Ночи, о буйстве в домах и семьях Дня, о клятвах над пепелищами извести все ночное племя не позднее равноденствия. Чтобы передать дурные вести, Страве пришлось дорого заплатить. Ее пальцы навеки почернели от яристокова пламени, она чудом избежала смерти. Беда всех ночных владычиц и владык - разобщённость. Они не поверили ей. Окованное Братство показалось им дурным зернышком в большом амбаре. В сотнях грызущихся княжеств грызлись сотни братств, так чем же опасно одно из них?
Владычицы и Владыки скрылись в приятной темноте, но перед очами Стравы все не угасало белое пламя Яристока, страшное, алчное и безумное. Страва сама собрала дружину. Если Звездный Кров молчит, она может сама спасти Ночь для ее детей. Поверившие ей рассеялись в поисках цепных волков Братства и нашли Яристока. Страва выступила немедленно.
Что же было потом? Лунная тень цитадели падает между людьми и вампирицами. Они сходятся в битве, и битва - неравная. Смертные бессильны, когда на них идут бессмертные. Вороненная сталь и узкие клинки сметают первые ряды в мгновение ока. Но внезапно все поворачивают головы на страшный звук.
Цитадель рокочет, как проснувшийся дракон. Железные пластины ее шумят и топорщатся. Бой останавливается. Бессмертные и смертные не могут отвести взглядов от серой башни и ее волчьих усмешек. Рокот нарастает, вдруг башню распирает изнутри, и из ее железного чрева вырывается ослепительная звезда. Волна света движется к ним быстрее сокола. Страва кричит, что надо убираться отсюда, но сама неподвижно смотрит на несущийся к ним свет и клубы пепла под ним. Свет, несущий тьму.
Каждый воин, каждая воительница становятся пеплом.
Страва - тоже.
Она помнит это. И все же она жива в этой пустоши.
"Если все сожжено, это ненадолго. Я умру от голода".
Страва тихо поет, призывая тени сплестись в одежды. Если встречать смерть, то с достоинством. Вампирица всегда носит свой саван с собой. Страва не верит, что получится, но темный покров обнимает ее крепко, словно она не ослабела, а наоборот, обрела в силе. Но теперь ее покров соткан не только из тьмы. В нем красиво и чуждо переливаются серебристые нити. Страва внимательно смотрит на них, потом на свои широкие ладони. Пепел сошел с рук, теперь видно, как серебряные нити легли поверх линий на ладонях, словно Страве дарована иная судьба. Вампирица чувствует, что нити живы невероятной жизнью, такой же колдовской, как вампирский нежизнь. Нити пронзают тело Стравы насквозь, но она не пища им, не временный кокон, а нечто иное. Блестит серебро и под ногами. Страва не может пошевелиться, очарованная. Ей кажется, она видит паутину, на которой держится вся земля… Оттого, что хоть какая-то жизнь уцелела, так тепло на душе… Прилив нежности к этой грибнице вдруг встречается со встречным приветственным чувством. Это огромное существо радуется Страве, поет ей серебряными голосами свое имя, "Морха", и рассказывает о прошлом столь древнем, что это завораживает даже долгоживущее Дитя Ночи. Морха вышли из мерцающей глубины во времена, когда на земле росли лишь хвощи да папоротники. Грибы шли на запах смерти, чтобы вселиться в мертвое тело и познать его. Морха питались знанием больше, чем плотью или воздухом. Они знали, как быть ростком, рыбой, птицей и зверем, как быть созданием дня и тенью ночи. Но жизнь для одного - смерть для другого. Что-то иное, похожее на Морха, пропитало все живое, так что Морха более ни с кем не могли соединиться. Тогда они ушли на глубину, в сырой мрак, свернулись серебряными косами, грезя памятью, которую им удалось отведать, и ожидая новой перемены жизни и смерти.
Вспыхнуло белое пламя. Время пришло.
Первой, кого коснулись Морха, оказалась Страва. Узнав все это между порывами ветра, Страва закрывает лицо ладонями. Она улыбается. О, она и Морха словно созданы друг для друга. Смерть со смертью посреди пустыни смерти. Наверное, потому чародейская сила Стравы набирает мощь. Вампирица никогда не ощущала себя настолько властительной. Она чувствует - стоит захотеть, и она узнает, как быть морским чудищем или полевой мышью, стоит захотеть, и она увидит, что творится на другом конце земли, потому что она теперь пронизывает землю вместе с Морха. Страва никогда не желала столь глупой вещи, как властвовать над всем, это порок людей и их братств. Но теперь она все равно что владычица - пустого королевства, и от этого ей хочется плакать и смеяться. Кажется, она страшно любила прошлый мир со всей его болью. Он был так ярок и так прекрасен!
Вдруг приходит мысль про иное будущее. Морха могут оживлять. Морха и Страва могут оживить кого-нибудь вместе! Создать мир заново. И вот через бесчисленные нити грибницы Страва ищет, ощупывает каждое подземное логово и пещеру, что могли бы укрыть живое от гибельного света. Нужно, чтобы от плоти осталось хоть немного! Поиски удачны. Первый, кого Морха нашли, погребен в пещерных залах - в ледяных далях, где вздыбилась синяя чешуя гор.
Страва бредёт многие ночи, зарываясь в землю перед каждым рассветом. Голод тревожит ее, но железная воля заглушает его порывы. Страва мечтает не о том, чтобы напиться крови, а о воскрешении. Она спускается в черный пещерный лаз и из всех расходящихся подземных троп каждый раз выбирает истинную. Ее ведет серебряная судьба. Страва находит то, что так хотела найти.
Однако это даже не тело, а искаженные пепельные линии поверх расплавленного золота. Страва смотрит на останки и медлит, понимая, какого этот человек был роду племени. Она узнает место по полуоплавленному щиту с волчьей мордой, прибитому к сталактиту. Ее губы расходятся в болезненном оскале. Здесь была другая цитадель Братства, соединённая с пещерами и служившая сокровищницей. Что ж, золото сохранилось лучше, чем алкавший его брат.
Несмотря на бесконечное презрение к Братству, Страва не отказывается от своих помыслов. Она воздевает руку над мертвым, серебряные нити ниспадают на место упокоения как паутина. Морха кропотливо сплетают кости и плоть, заставляют тело наполниться кровью и дыханием - и душа возвращается в свой посеребренный сосуд из небытия.
Новорожденный мужчина смотрит на Страву. Лицо его становится личиной отвращения и страха. Вампирица знает, что он хотел бы сказать. Нежить. Кровопийца. Умри. Прочь. Но не может, потому что Страва теперь Первейшая. Ее власть неоспорима. Даже если бы Морха нашли этого человека раньше, он - всего лишь живой, он не смог бы повелевать Морхой, воплощением смерти. А она, Страва, может.
- Встань, - повелевает она, и ее враг встает.
- Подойди, - повелевает она, и он не может противиться.
Он сам подставляет ей свое горло. Глотая его горячую кровь, Страва не только утоляет голод и не только мстит Братству за каждое убиенное создание. Она обретает понимание, каково будет будущее царство Ночи, царство кромешной Нежизни.