Трон дракона

Можно сказать, что «Тайхэ» — это философское и политическое сердце китайской империи, но с важной оговоркой: это не столько географический или административный центр, сколько идеологическое ядро, выраженное в названии главного тронного зала. Это понятие вобрало в себя космологию, этику и политическую философию, восходящие к «И цзину», «Книге Перемен», и конфуцианству, а также к даосским представлениям о гармонии.

Слоги «тай» и «хэ» вместе образуют понятие, которое буквально можно передать как «Великая гармония» или «Высшая гармония». Ключевой источник — комментарий к гексаграмме Цянь в «И цзине»: «Путь Неба изменяется, и все вещи обретают свою истинную природу и судьбу. Сохраняя и соединяя Великую гармонию, достигается стойкость и правильность». Здесь «тайхэ» обозначает то высшее, космическое состояние гармонии, при котором все элементы мироздания находятся в правильном соотношении и равновесии. Древние комментаторы уточняют, что «да» и «тай» в древности были взаимозаменяемы, поэтому «дахэ» и есть «тайхэ». В философском смысле это слияние инь и ян, животворная гармоничная энергия, или ци.

Название зала менялось вместе с империей, и каждое имя отражало политическую доктрину. Изначально при династии Мин зал назывался Фэнтяньдянь — «Зал Почитания Неба»: «фэн» означало «почитать, получать», «тянь» — «Небо». Название подчёркивало мандат Неба и идею о том, что власть правителя дана свыше. После Цзяцзина зал стал называться Хуанцзидянь — «Зал Императорского Предела»: «хуан» — «император, августейший», «цзи» — «предел, полюс, мерило». Это отсылка к «Шан шу», «Книге Преданий», где говорится, что император должен установить образец и мерило для всей Поднебесной. Наконец, при династии Цин, начиная с Шуньчжи, зал получил нынешнее имя Тайхэдянь — «Зал Высшей Гармонии». Смена названия была идеологической: маньчжурские правители, стремясь утвердить свою легитимность как объединители Китая, сделали ставку на универсальную идею «хэ», гармонии. Название «Тайхэ» выражало стремление к миру и согласию для всей Поднебесной как одной семьи.

Именно в этом зале, на этом троне, империя ежегодно проживала свою идеологию: здесь проводились церемонии восшествия на престол, императорских свадеб, Нового года, зимнего солнцестояния и дня рождения императора. Каждое такое действо было не просто придворным ритуалом, а космологическим актом, поддерживающим «тайхэ» в масштабах всей страны.

Понятие «тайхэ» не было изобретено династией Цин; оно вызревало столетиями в разных традициях. В конфуцианстве и трактате «Чжун юн», «Срединном и неизменном», «хэ» — это состояние, когда чувства пробуждены, но соответствуют мере: когда они пробуждаются и все попадают в меру, это называется гармонией. Достижение «чжунхэ», срединной гармонии, приводит к тому, что Небо и Земля занимают свои места, а все вещи развиваются. В политическом смысле «тайхэ» — это идеал социальной гармонии, где каждый находится на подобающем месте. В даосизме и космологии «тайхэ» — это изначальная животворная энергия «цзин ци», из которой рождается все сущее. В комментарии «Хэшан-гун чжан цзюй» к «Дао дэ цзину» говорится: «Единое — это животворная энергия Великой гармонии». Неслучайно священная гора Удан называлась Тайхэшань, «Гора Великой Гармонии»: она мыслилась как место, где концентрируется эта космическая гармония. Наконец, в неоконфуцианстве философ XI века Чжан Цзай превратил «тайхэ» в центральное понятие своей онтологии. В трактате «Чжэн мэн», «Исправление невежественных», он пишет: «То, что называется Дао, есть Великая гармония». Для него «тайхэ» — это состояние первичной материальной силы ци, которая содержит в себе противоположности, движение и покой, подъём и опускание, но находится в состоянии высшего равновесия и потенциальности, из которого разворачивается весь мир.

Таким образом, «тайхэ» — это не просто красивое имя. Это философская формула имперской власти. Зал Высшей Гармонии был сердцем империи не потому, что там решались текущие дела, для этого были другие залы, как Янсиньдянь, а потому, что там символически поддерживался космический и социальный порядок. Император, сидя на троне в центре зала под названием «Великая гармония», выступал как гарант того, что все страны пребывают в покое. Это была точка, где Небо, через мандат, Земля, через территорию, и Человек, через ритуал, встречались, чтобы поддерживать равновесие.

Теперь о самом троне. Его китайское название «сю цзинь ци юнь лун вэнь бао цзо» можно передать как «Престол с золотым лаковым покрытием и узором драконов среди облаков». Разберём послогно: «сю» — «покрывать лаком», «цзинь» — «золото, золотой», «ци» — «лак», «юнь» — «облака», «лун» — «дракон», «вэнь» — «узор, рисунок», «бао цзо» — «драгоценный престол, трон». Это описательное название конкретного предмета, тогда как выражение «Трон дракона» может обозначать не только само сиденье государя, но и императорскую власть. Изготовление престола обычно относят к периоду правления Цзяцзин династии Мин, то есть к 1522–1566 годам, хотя встречается и альтернативная датировка — началом эпохи Цин, временем Шуньчжи. При Цин трон продолжал использоваться в церемониальной жизни дворца.

Престол установлен на возвышении в центре зала. Его общая высота составляет около 172,5 сантиметра, высота сиденья — 49 сантиметров, ширина — 158,5 сантиметра. Перед ним находится отдельная подставка для ног высотой около 30 сантиметров. Основой служит древесина наньму, которую просветительский сайт Гугуна уточняет как «цзиньсы наньму» — «наньму с золотистым волокном». Здесь «цзиньсы» буквально означает «золотые нити»: «цзинь» — «золото», «сы» — «нить, волокно». Это не сорт и не общий оттенок, а описание характерного мерцающего блеска волокон, напоминающего тонкие золотые полосы.

Наньму — общее название древесины нескольких видов вечнозелёных крупных деревьев рода Phoebe и Machilus семейства лавровых, произрастающих преимущественно в южном Китае. Это не строго один ботанический вид, а группа близких пород с близкими свойствами; деревья могут достигать 30–40 метров в высоту и до 1–1,5 метра в диаметре ствола, отличаются прямым стволом без нижних ветвей, что делало их идеальным материалом для колонн и балок дворцовых построек. Наньму с золотистым волокном — не отдельный вид, а собирательное название лучших сортов наньму, древесина которых обладает характерным мерцающим блеском: в ней содержатся кристаллы оксалата или карбоната кальция, которые при определённом освещении и распиле дают «золотые нити». Согласно трактату «Боу яолань» эпохи Мин-Цин, наньму делится на три категории: сяннань, «ароматное», цзиньсы наньму, «наньму с золотистым волокном», и шуйнань, «водянистое, мягкое и низкосортное»; наньму с золотистым волокном считается прекраснейшим из наньму. В литературе также отмечается, что «наньму с золотистым волокном» — это не научный термин, а народное и историко-культурное обозначение наиболее ценной разновидности.

Ценность наньму, и особенно наньму с золотистым волокном, складывается из нескольких факторов. Древесина плотная, мелкозернистая, стабильная: средняя усадка составляет около 2,7 процента, что значительно ниже порога в 3 процента, считающегося очень хорошим показателем. Она не коробится и не растрескивается, устойчива к гниению и насекомым, «вода не проникает, муравьи не заводят гнезда», имеет мягкий, ненавязчивый аромат и приятна на ощупь — «тёплая зимой, не холодная на ощупь». При этом наньму растёт крайне медленно: чтобы стать пригодным для строительных балок, дереву требуется не менее ста, а то и двухсот лет. К XIX веку массивы наньму в доступных районах были в значительной степени вырублены, и древесина стала дефицитом; сегодня исходный вид «чжэньнань», Phoebe zhennan, включён в список охраняемых растений второго уровня в Китае, а рубка естественных лесов запрещена. Добыча и транспортировка тоже были трудными: наньму росло в труднодоступных горных ущельях, для вывоза одного дерева требовались усилия сотен людей, прокладка дорог и сплав по рекам в сезон подъёма воды; исторические источники свидетельствуют, что затраты на доставку могли в десятки раз превышать стоимость самого дерева на корню, а цена по прибытии в столицу сравнивалась с золотом. Наконец, в эпоху Мин и Цин наньму было официально закреплено за императорским двором: в «Законах Великой Мин» частное использование этой древесины каралось наказанием, деревья клеймились как «императорские», районы произрастания объявлялись заповедными. Именно из наньму изготавливались каркасы императорских тронов, включая трон в Тайхэдянь, где наньму служило основой под резьбу и лаковое золочение, колонны дворцов, а также гробницы знати. Эта монополия превратила наньму в символ высшей власти и недоступности.

Несмотря на золотой облик, трон не изготовлен из массивного золота: его поверхность представляет собой резное дерево с золотой лаковой отделкой. Уточнение «наньму с золотистым волокном» имеет значение: оно указывает не просто на породу, а на высшую категорию материала, который в имперской иерархии ценностей был закреплён за троном. Это не просто дерево, а материал, который по своей редкости и символической нагрузке соответствовал статусу главного престола империи.

Изогнутая спинка и подлокотники образуют единый контур, напоминающий конструкцию традиционного китайского кресла «цюаньи»: «цюань» — «круг, кольцо», «и» — «кресло». Согласно описанию Гугуна, престол украшен тринадцатью резными драконами. В центре спинки находится сквозная композиция «два дракона играют с жемчужиной». В публикации газеты «Кэцзи жибао», «Технологической газеты», отмечены также красные и синие драгоценные камни в её убранстве, однако их минеральный состав не уточняется. Вместо обычных четырёх ножек трон имеет массивное многоярусное основание типа «сюймицзо»: «сюйми» — «Сумеру», священная гора в буддийской космологии, «цзо» — «основание, постамент». Это восходит к буддийской традиции постаментов; благодаря этому трон напоминает небольшое архитектурное сооружение.

За престолом возвышается широкая золотая ширма с резными драконами. По сторонам симметрично размещены фигуры журавлей, курильницы и другие церемониальные предметы. Трон нельзя полностью отделить от этого окружения: вместе с возвышением, ширмой и ритуальным убранством он образует ансамбль, в центре которого находится место государя.

Однако далеко не все императорские аудиенции проходили в столь торжественной обстановке. Во внутренней части Запретного города важное место занимал Цяньцингун, «Дворец Небесной Чистоты»: «цянь» — «Небо», первая гексаграмма «И цзина», «цин» — «чистота, ясность», «гун» — «дворец». После того как император Юнчжэн перенёс свою основную резиденцию в Янсиньдянь, Цяньцингун продолжал использоваться для приёма сановников и иностранных посланников, работы с документами, праздничных поздравлений и банкетов. Его тронное пространство сохраняло представительское значение, хотя повседневная жизнь государя переместилась в другую часть дворца.

Янсиньдянь, «Зал Воспитания Сердца», где «ян» — «воспитывать, питать», «синь» — «сердце, ум», «дянь» — «зал», напротив, соединял функции резиденции и рабочего центра. Престол в середине главного зала предназначался для аудиенций, а тронные места в боковых покоях позволяли проводить встречи в более тесной обстановке. В западной части находилось помещение «Циньчжэн циньсянь» — «Усердствовать в управлении и приближать достойных»: «цинь» — «усердный», «чжэн» — «управление», «цинь» — «приближать», «сянь» — «достойный». Здесь император беседовал с сановниками. Восточные тёплые покои позднее стали местом, связанным с правлением вдовствующих императриц Цыань и Цыси из-за занавеси: «цы» — «милосердная», «ань» — «покойная», «си» — «счастье, благополучие». Таким образом, несколько престолов в одном здании соответствовали разным формам осуществления власти.

Особое положение занимал Хуанцзидянь, «Зал Августейшего Предела», в комплексе Ниншоугун, «Дворце Спокойного Долголетия». Его перестроили для Цяньлуна как императора, отошедшего от правления, чтобы он мог принимать поздравления и участвовать в церемониях после передачи престола преемнику. По церемониальному рангу Хуанцзидянь уступал Тайхэдяню, но оставался пространством исключительно высокого статуса. Поэтому другие дворцовые престолы не вполне точно называть просто «второстепенными»: они различались не только богатством отделки, но и назначением, кругом участников аудиенций и положением владельца в придворной иерархии.

При подсчёте престолов необходимо также различать сиденья императора и тронные места других членов правящего дома. В Цзяотайдяне, «Зале Единения и Процветания», где «цзяо» — «взаимодействие, соединение», «тай» — «процветание, благополучие», между Цяньцингуном и Куньнингуном, «Дворцом Земного Покоя», находился престол, связанный с торжественными приёмами императрицы. Такие предметы относятся к истории придворной власти, но их нельзя без пояснения включать в число личных престолов государя. Ещё шире был круг императорских сидений вообще: помимо церемониальных тронов, во дворце использовались кресла, кушетки и оборудованные подушками лежанки.

Именно поэтому ответить одним числом на вопрос, сколько императорских седалищ было в Запретном городе, пока нельзя. Необходимо определить, о каком времени идёт речь и какие предметы учитываются: только церемониальные престолы или все сиденья, предназначенные для государя. Указание на «около 75 тронов» остаётся непроверенным. Его нельзя выводить из встречающегося в справочных описаниях количества дворцовых зданий, которых более семидесяти: число построек не совпадает ни с числом тронных помещений, ни с количеством предметов мебели.

История главного престола Тайхэдяня показывает и другую трудность подобных подсчётов: дворцовые предметы перемещали, заменяли, отправляли в хранилища и возвращали после реставрации. В 1915 году, во время подготовки Юань Шикая к восстановлению монархии, исторический трон убрали из зала. Его заменили большим креслом с высокой спинкой, сочетавшим китайские и западные черты. Как рассказывает просветительский сайт Гугуна, на спинке нового кресла находилась белая атласная вставка с вышитой эмблемой нового режима. Позднее ткань разошлась, обнажив набивку из рисовой соломы.

Старый престол надолго оказался среди хранившейся дворцовой мебели. В 1959 году специалист по истории Цин и дворцовым предметам Чжу Цзяцзинь, ориентируясь на старую фотографию Тайхэдяня, обнаружил его в повреждённом состоянии. Многие детали были утрачены. В 1963 году начались реставрационные работы, а в 1964 году трон вернулся в зал.

В настоящее время точное количество престолов, представленных сегодня в экспозиции Гугуна установить невозможно. Наличие тронного места в прошлом ещё не означает, что первоначальный предмет сохранился там и доступен посетителям.

Трон дракона в Тайхэдяне остаётся наиболее известным из этих предметов, но его значение становится понятнее в окружении других дворцовых престолов. Вместе они раскрывают устройство императорской власти: от торжественного появления государя перед двором до повседневной работы и бесед в сравнительно небольших покоях. Запретный город был не одним тронным залом, окружённым дворцами, а сложной системой пространств, в каждом из которых власть получала собственную форму.