Четыре мушкетёра. Железная Маска

Четыре мушкетёра. Железная Маска
Пьеса

ПРОЛОГ

(Комната Кардинала. Мазарини полулежит в постели. У постели стоит Арамис, рядом секретарь Мазарини)

АРАМИС

(Даёт небольшой золотой крест кардиналу)

Монсеньор, посмотрите на эту вещицу.

МАЗАРИНИ

(Секретарю)

Оставьте нас наедине с епископом Ваннским.

(Секретарь уходит, Мазарини возвращает Арамису крест)

Я догадывался, господин д’Эрбле, или как вас там, Арамис, что вы не простой епископ города Ванна, а нечто большее. А вы, оказывается, генерал Ордена Иезуитов? Надо же!

АРАМИС

А вы, магистр второго уровня в нашем Ордене. В моём Ордене. Вы, конечно, знаете, что должны мне повиноваться, ибо генерал Ордена Иезуитов – второй человек после Папы.

МАЗАРИНИ

Вы генералом стали, конечно, совсем недавно. Иначе бы вы уже потребовали от меня чего-то.

АРАМИС

Я стал генералом Ордена неделю назад, но мы не требуем повиновения для себя лично, а лишь в интересах дела Иисуса.

МАЗАРИНИ

Чем же я могу быть полезен Ордену?

АРАМИС

Я хочу узнать, куда вы спрятали Филиппа.

МАЗАРИНИ

Герцог Орлеанский находится сейчас в Париже. Его никто не прятал.

АРАМИС

Я говорю о Луи-Филиппе, брате-близнеце нынешнего Короля Людовика XIV.

МАЗАРИНИ

Вы знали? Боже! Ничего нельзя скрыть!

АРАМИС

Я знаю. Итак, где он?

МАЗАРИНИ

Для чего вам это нужно?

АРАМИС

Дорогой мой Джулио Раймондо Маццарино. Для чего вам знать, зачем мне это нужно? Вам достаточно знать лишь то, что мне это нужно.

МАЗАРИНИ

Простите, брат мой. Разумеется, я не должен был задавать этот вопрос, да и мне ни к чему знать на него ответ. Теперь уже ни к чему, да. Но вы не используете ваши знания во вред законному Королю?

АРАМИС

Я использую мои знания исключительно на пользу законному Королю Франции.

МАЗАРИНИ

Что ж, я, разумеется, отвечу вам. Земные дела меня уже скоро вовсе перестанут беспокоить, скоро мне предстоит держать ответ перед Господом. Но имейте в виду, что этого не знает ни Король, ни Королева. Только один я знаю. Интересующее вас лицо находится под попечением маркиза де Безмо.

АРАМИС

(Рассержено)

В Бастилии? Как же вы осмелились?!

МАЗАРИНИ

(Спокойно)

Это не я, а кардинал Ришельё поместил его туда. И к тому же он получает самое лучшее содержание, ему там хорошо, он даже книги читает. И питается отменными блюдами, подаваемыми ему на серебряной посуде.

АРАМИС

И всё же бесчеловечно лишать его свободы наследного принца, имеющего право претендовать на престол Франции!

МАЗАРИНИ

Высшие государственные интересы требуют эффективного решения. Это кажется жестоким, бесчеловечным, но, поверьте, главное было избежать гражданской войны. В мятежной Франции иметь двух принцев, в равной степени имеющих права на трон, это неминуемая гражданская война. Ришельё спрятал одного из них, чтобы избежать кровопролитья. Лучше пожертвовать одним человеком, чем допустить раскол страны на два враждующих лагеря.

АРАМИС

Под каким именем он внесёт в книгу учёта заключённых?

МАЗАРИНИ

Марчиали. Это все вопросы, которые вы хотели мне задать?

АРАМИС

Да, монсеньор.

МАЗАРИНИ

Просьбы?

АРАМИС

Вы рекомендуете Королю оказывать всестороннее доверие господам Фуке, Летелье и Лионну.

МАЗАРИНИ

Хорошо. Эти люди достойны рекомендации.

АРАМИС

(Крестит Мазарини рукой)

Господь прощает вам все ваши грехи и говорит, что вас ждет рай.

МАЗАРИНИ

Я с покорностью принимаю уготованую мне Господом судьбу!

(Арамис уходит, Мазарини звонит в колокольчик, входит секретарь)

СЕКРЕТАРЬ

Монсеньор?

МАЗАРИНИ

Пишите! Немедленно, сейчас. «Срочно, секретно. В Бастилию, коменданту маркизу де Безмо. Именем Короля. Ни при каких условиях никогда никого не допускать к узнику Марчиали иначе как по письменному приказу Короля Франции с его подписью и с государственной печатью». Записали?

СЕКРЕТАРЬ

Записал, монсеньор.

МАЗАРИНИ

Дайте сюда.

(Берёт документ, читает, подписывает)

Срочно с курьером отправьте эту депешу в Бастилию маркизу Бемо. Через полчаса этот документ должен быть у Бемо, через час, начиная с этой минуты, я должен услышать доклад о том, что депеша доставлена.

(Секретарь уходит)

МАЗАРИНИ

(Один, сзади опускается занавес, на зановесе два совершенно одинаковых портрета Людовика XIV и Филиппа, его брата-близнеца. Портреты неотличимы)

Следовало бы надеть на него железную маску, с замками, такую, которую никто и никогда не сможет с него снять. Но разве могу я, простой министр, поступать так с сыном Короля Франции? Столько лет Франция ждала, пока Господь благословит чрево Королевы! Но он был слишком щедр. Целых два Дофина! Боже! Что ждёт Францию?!

АКТ 1
СЦЕНА 1

(Зал заседания Государственного совета Франции. Члены Совета сидят за столом, покрытом красным сукном. Среди них канцлер Сегье, военный министр Летелье, суперинтендант финансов Никола Фуке, Лионн и дргуие. Король Людовик XIV на особом троне на возвышении).

ЛЮДОВИК

Господа, кардинал Мазарини отошёл в мир иной. У меня теперь нет первого министра. Отныне я буду сам управлять моим королевством. Моим министрам и секретарям следует обращаться за указаниями непосредственно ко мне. Никакие приказы больше не будут подписываться и средства не будут выделяться без моей личной санкции. У вас есть вопросы?

СЕГЬЕ

Ваше Величество, когда мы можем надеяться узнать вашу волю относительно персоны, которая будет назначена первым министром?

ЛЮДОВИК

Вы невнимательно меня слушали? Я сказал, что я буду всё решать сам. Это означает, что у меня не будет первого министра, или, если хотите, я сам буду своим собственным первым министром.
(Все, кроме Короля, потихоньку отодвигают стулья в сторону от Сегье)

ЛЮДОВИК

В состав высокого совета войдут военный министр Летелье, министр иностранных дел Лионн и министр финансов.

(Все присутствующие ещё дальше отодвигают стулья от Сегье)

ЛЮДОВИК

Господин Сегье, ваши обязанности отныне будут ограничены областью правосудия и административными делами. Вы будете заверять мои указы и ставить на них печати.

(Присутствующие дружески улыбаются Сегье и возвращаются на свои прежние места ближе к Сегье)
 
ЛЮДОВИК

Кстати, я поручаю вам, господин Сегье, сообщить Её Величеству и Месье, а также Конде, что отныне их присутствие на заседании королевского совета не требуется, — добавил Людовик. Это всё на сегодня. Я вас больше не задерживаю, господа.

(Король встаёт, все тут же вскакивают с места и кланяются, Король уходит)

СЕГЬЕ

Что же это будет?

ФУКЕ

А что вас, собственно, беспокоит? Дадим Его Величеству почувствовать себя хозяином государства, насладиться абсолютной властью. Рано или поздно он поймёт, что не дело Короля заниматься рутиной. Вот увидите, через две недели, или, самое большее, через месяц Король призовёт нас и поручит управлять страной. Очень скоро он спросит нас, кого бы мы могли выдвинуть на должность первого министра. Мы должны выдвинуть человека достойного и тогда Король примет наше предложение.

ЛЕТЕЛЬЕ

(Тихо, на ухо Сегье)

Он имеет в виду себя. Ловко завернул дело!

СЕГЬЕ

(Вслух)

А что прикажете делать мне? Визировать бумаги и ставить на них печати? Или пойти объявить королевскую волю Королеве-матери, Филиппу Орлеанскому и великому Конде?

ЛИОНН

Насчёт второго вопроса, полагаю, сомнений быть не должно, ведь вы же не можете не подчиниться приказу Короля. А в отношении первого вопроса, вам совершенно не на что обижаться. Ведь если вы будете визировать приказы Короля, следовательно, без ваших виз эти документы будут недействительными!

ФУКЕ

Вы как были канцлером, так им и останетесь!

ЛИОНН

Господин Фуке прав: надо позволить Его Величеству немного поиграть в абсолютизм, насладиться ощущением полноты власти. Это ничего, это проходит.

ФУКЕ

Вспомните, как Людовик XIII тяготился необходимостью принимать решения самостоятельно! Он все решения отдал на откуп Ришельё! Вспомните, что он радовался смерти кардинала, решив, что, наконец-то, он стал полностью свободен во всех своих действиях! А уже через три дня схватился за голову от обилия бумаг, которые ему требуется разбирать, и по которым ему придётся отныне принимать решения самому.

ЛИОНН

А славный Король Генрих IV? Разве и он не был таковым же? Он доверил управление финансами, а затем и всем государством Сюлли. Все монархи нуждаются в первых министрах, и наш не будет исключением!

ФУКЕ

Что ж, господа, у нас есть время подумать над кандидатурой первого министра и не принимать необдуманных решений в спешке. Я не вижу никаких существенных изменений в своих обязанностях кроме, разве что, мы чуть реже будем встречаться с Королевой-матерью, с Месье и с Конде. Меня это ничуть не огорчает.

ЛИОНН

Месье будет взбешён. Не приведи Господи, он начнёт составлять заговоры, как его дядюшка Гастон.

ФУКЕ

Филипп совершенно не таков. Кроме того, ведь, кажется, герцогиня де Шеврёз не входит в число его приятельниц?

СЕГЬЕ

Надеюсь на это! Слава Богу, эта сударыня несколько поумерила свой пыл и перестала интриговать, вмешиваясь во все дела королевства!

ФУКЕ

Да уж! Не даром Ришельё говорил, что самая главная проблема Франции – это герцогиня де Шеврёз, а если бы не было герцогини, то у Франции бы и не было никаких проблем!

ЛЕТЕЛЬЕ

Полагаю, в год, когда Господь подарил государству Короля Людовика XIII, а также будущую Королеву Анну, дьявол породил герцогиню Марию де Роган, будущую Шеврёз!

ФУКЕ

Так оно и было! Я отдал бы миллион ливров за то, чтобы эта интриганка убралась куда-нибудь подальше из Европы, например, в Африку или в Индию, или, того лучше, в заснеженную Россию!

СЕГЬЕ

Она и за границей не перестанет интриговать.

ФУКЕ

Вы правы, человек с такими связями и с такой энергией за границей может быть ещё более опасен, чем в Лувре. Тут, хотя бы, за ней можно присмотреть.

СЕГЬЕ

С таким же успехом вы можете наблюдать за грозовыми тучами. Это не поможет вам ни спрогнозировать очередной удар, ни предотвратить его, ни ослабить последствия.

ФУКЕ

Значит, ей место в Бастилии.

СЕГЬЕ

Королева-мать слишком привязана к подруге её юношеских лет.

СЦЕНА 2

(Кабинет Короля Франции. Король и контролёр финансов Жан-Батист Кольбер)

ЛЮДОВИК

Господин Кольбер. Покойный кардинал Мазарини завещал мне опираться на вашу помощь в финансовых вопросах. Вы доказали, справедливость этой рекомендации, возвратив казне изрядную сумму, которую могли бы без последствий оставить себе.

КОЛЬБЕР

Ваше Величество, я считаю недопустимым присваивать казённые деньги. Обкрадывать своего Короля – немыслимое преступление!

ЛЮДОВИК

К сожалению, далеко не все думают так же, как и вы. Но вы не таковы. Вы заслужили должность интенданта финансов, и вы её получили. Но кардинал говорил о вас ещё кое-что. Кардинал рекомендовал вас в качестве специалиста по военным делам. Я вас совершенно не знаю с этой стороны. Чем вы объясняете эту рекомендацию? Каковы ваши знания в военной области?

КОЛЬБЕР

Я, к примеру, знаю, что драгоценности, золото и серебро на мундирах и на конях офицеров и на них самих никак не увеличивают боеспособности войска. Тогда как лучшее питание солдат, лучшие корма для лошадей, лучший порох, пули, мушкеты, пистолеты, пушки и осадные орудия весьма способствуют боевой мощи войск. Шесть сотен мушкетёров без серебряных галунов лучше пяти сотен мушкетёров с серебряными галунами, и по стоимости это обойдётся одинаково. Отказавшись от ненужных расходов, мы смогли бы снарядить лучшее войско, построить дополнительные корабли и укрепить границы лучшими крепостями.

ЛЮДОВИК

Интересный взгляд финансиста на снабжение армии!

КОЛЬБЕР

На всё что угодно можно взглянуть глазами финансиста, Ваше Величество. Армия без денег не значит ничего, что доказали наёмники Короля Карла I Английского. Он не заплатил, и они его предали. Лучше было ему заплатить, или вовсе не связываться с наёмниками. Четверо французов пытались его спасти, но безуспешно.

ЛЮДОВИК

Вы осведомлены обо многих событиях почти так же хорошо, как я!

КОЛЬБЕР

Далеко не так как вы, Ваше Величество, но у меня есть источники сведений. Например, я осведомлён, что Ваше Величество распорядились укрепить остров Бель-Иль, превратив его в крепость, и всесторонне поддерживаю это решение, но есть одно обстоятельство, которое остаётся для меня непостижимым.

ЛЮДОВИК

(В сторону)

Я укрепляю Бель-Иль? Многое же мне ещё только предстоит узнать о себе!

(Вслух)

Интересно, дорогой Кольбер, что же именно укрылось от вашего пытливого ума?

КОЛЬБЕР

Меня не интересует имя талантливого инженера, спроектировавшего эти укрепления. Я при случае задал бы ему вопрос, по какой причине крепостные стены, обращённые к материку, укреплены не слабей, а намного сильней, чем стены, обращенные открытое море. При этом материковая часть, обращённая к острову, никак не укрепляется. Если бы это делалось для того, чтобы не допустить врага в пролив между островом и материком, укрепление материкового побережья было бы не только ещё более обоснованным, но и важней, а также и дешевле. Но этого не делается. Хотя, возможно, что я просто не принял в расчёт некоторые тактические соображения.

ЛЮДОВИК

Да-да, тактика и стратегия, они порой, знаете ли, выдвигают не совпадающие требования. Но если вас не интересует это, то что же вас интересует?

КОЛЬБЕР

Конечно, если губернатор острова намерен бунтовать против своего Короля, тогда это многое объясняет.

ЛЮДОВИК

Бунтовать? Против меня?

КОЛЬБЕР

Объявить остров Бель-Иль автономной территорией, не подчиняющейся власти Вашего Величества. Со своим собственным флотом. Как Ла-Рошель во времена вашего батюшки. А как финансиста, меня, прежде всего интересует, по какой причине остров находится в собственности господина Фуке, а строительство осуществляется за счёт казны. Больше половины расходов.

ЛЮДОВИК

Вот как?

КОЛЬБЕР

Существует, разумеется, некоторое конфиденциальное соглашение, в соответствии с которым управление островом будет осуществляться на паритетных началах, то есть коменданта острова господин Фуке будет назначать, разумеется, по согласованию с Вашим Величеством, и войска, расположенные на острове для защиты этой новой крепости, конечно же, будут войсками Вашего Величества. И, безусловно, господин Фуке подписал обязательство принимать в портах острова Бель-Иль королевские суда беспошлинно, и обеспечивать им всестороннее содействие за свой счёт. В этом случае я восхищаюсь этим проектом.

ЛЮДОВИК

(В сторону)

Я об этом ничего не знаю!

(Вслух)

Этим занимался Мазарини, я полагаю.

КОЛЬБЕР

Безусловно. Но должен быть договор об этом. Если же его нет, тогда всё строительство должно финансироваться господином Фуке как частным лицом, хотя стратегическое положение острова таково, что в и этом случае он должен согласовывать все вопросы с Вашим Величеством. Кардинал Ришельё велел разрушить все крепости, кроме приграничных, а в приграничные крепости коменданты назначаются первым министром или Королём. Это – залог безопасности государства и целостности его границ.   

ЛЮДОВИК

(В сторону)

Какой стыд! Мои территории разбазаривают у меня под носом, а я об этом не знаю!

(Вслух)

Все указанные соглашения достигнуты в устной форме между кардиналом Мазарини и Фуке. Помнится, кардинал говорил мне об этом.

КОЛЬБЕР

Я так и предполагал. Устные договорённости в мире финансистов соблюдаются не менее неукоснительно, нежели письменные. Но устные соглашения с людьми умершими – вещь крайне ненадёжная… Смерть отменяет устные соглашения.

ЛЮДОВИК

В самое ближайшее время мы с господином Фуке оформим эти соглашения письменно. Больше половины расходов оплачивается казной, вы говорите? Не треть и не четверть, а больше половины? Это несколько выходит за рамки… Устных соглашений. И за рамки разумного.

КОЛЬБЕР

Шестьдесят два с половиной процента. Двести пятьдесят тысяч ливров. При общей стоимости работ в четыреста тысяч ливров. А к моменту окончания работ, фактические затраты, полагаю, будут вдвое больше. Если соотношение вкладов двух источников средств на строительство сохранится, расходы казны составят…

ЛЮДОВИК

Пятьсот тысяч ливров. Фуке воистину чудодейственный суперинтендант финансов.  Если он с такой ловкостью выжимает из казны такие суммы, которых в ней, как я полагал, не содержалось в свободном виде, я полагаю, что он смог бы выжать воду из камня!

КОЛЬБЕР

Этим занимаются его чиновники, собирающие налоги.

ЛЮДОВИК

Этот остров принадлежит Полю де Гонди?

КОЛЬБЕР

Никола Фуке купил его у него за один миллион четыреста тысяч ливров. Из них на сто тысяч даны ценные бумаги, которые на самом деле ничего не стоят.

ЛЮДОВИК

Вы осведомлены обо всех крупных тратах Фуке, господин Кольбер!

КОЛЬБЕР

Я осведомлён также и о всех остальных его тратах, включая взятки и шпионаж. И обо всех доходах, включая таможенные манипуляции, воровство из казны и пиратство в прибрежных водах. Совсем недавно я по требованию кардинала Мазарини составил меморандум, в котором перечислены эти расходы.

ЛЮДОВИК

Вот как? Как отреагировал на этот меморандум кардинал?

КОЛЬБЕР

Никак, Ваше Величество. Судьба этого документа мне не известна.

ЛЮДОВИК

У вас осталась копия?

КОЛЬБЕР

Да, Ваше Величество.

ЛЮДОВИК

Принесите мне её. И присовокупите к этому те сведения об укреплении острова Бель-Иль, которые вам известны.

КОЛЬБЕР

Хорошо, Ваше Величество, будет исполнено.

ЛЮДОВИК

Благодарю вас, господин Кольбер, вы убедили меня, что рекомендация по военной части, которую дал вам кардинал, ничуть не менее заслужена, чем рекомендация по части финансовой. Я вас не задерживаю, вы свободны. Завтра я жду вас с докладом по текущим делам.

(Кольбер с поклоном уходит)

ЛЮДОВИК

(Один)

Однако, в моём государстве происходят такие дела, которые не должны осуществляться без моего согласия! У меня испрашивают согласие на всякую ерунду, а продажа пограничного острова за почти полтора миллиона ливров и его укрепление стоимостью в пол миллиона ливров осуществляется помимо меня! И к тому же этот остров находится в собственности Фуке! Я-то полагал, что эта земля по-прежнему находится в семье Гонди! Как же это Поль де Гонди, кардинал де Рец, расстался с ним? Каким образом Фуке его уговорил?

(Звонит в колокольчик, заходит секретарь)

Капитана д’Артаньяна ко мне срочно.

(Секретарь кланяется и выходит)

СЦЕНА 3

(Кабинет Короля Франции. Король, входит д’Артаньян)

Д’АРТАНЬЯН.

Ваше Величество.

ЛЮДОВИК

Капитан, отправляйтесь как можно скорей на остров Бель-Иль. Вы должны, не привлекая ничьего внимания, ознакомиться с ведущимися на острове работами по строительству крепости. Сопоставьте, насколько внешняя часть острова, обращённая к морю, укрепляется сильней, чем внутренняя, как ориентирована артиллерия, насколько эффективно она может взаимодействовать с артиллерией материковой части Франции, обратите внимание на порты.

Д’АРТАНЬЯН.

Слушаюсь, Ваше Величество.

ЛЮДОВИК

Возьмите с собой столько человек, сколько понадобится вам для выполнения вашей миссии.

Д’АРТАНЬЯН.

Ваше Величество, я должен быть незаметным, или мне предстоит осуществить захват или арест мятежников?

ЛЮДОВИК

Вам надлежит оставаться незаметным и желательно неузнанным.

Д’АРТАНЬЯН.

В таком случае мне потребуются не люди, а деньги.

ЛЮДОВИК

Люди вам могут понадобиться для обеспечения вашей безопасности.

Д’АРТАНЬЯН.

Для этого достаточно шпаги.

ЛЮДОВИК

Хорошо. Езжайте верхом, поспешите. Вы получите мой письменный приказ ко всем государственным чиновникам. Они обязаны во всём содействовать королевскому офицеру, путешествующему инкогнито и имеющему при себе данный документ. Также вы получите две тысячи на дорожные расходы и непредвиденные траты. Возьмите с собой надёжного офицера из новичков, которого никто не знает, и пусть он предъявляет при необходимости поддержки властей этот приказ, но при этом полностью подчиняется вам. Сами вы должны путешествовать отдельно и инкогнито, не предъявляя никаких документов, используя только деньги. Он для всех на острове будет моим представителем, вы будете частным лицом, собирающим сведения. Посмотрим, кто достигнет большего. Вы можете по своему усмотрению изображать кого угодно и прибегать к деньгам по своему усмотрению. Затем расскажите мне, какое из двух предоставленных вам средств будет более действенным.

Д’АРТАНЬЯН

Я всё понял, Ваше Величество. Вы получите самые точные сведения в самый кратчайший срок.

ЛЮДОВИК

Две тысячи пистолей получите у Кольбера, а документ уже готов, возьмите на столе. Поспешите, д’Артаньян. Это дело государственной важности.

(Д’Артаньян кланяется, берёт документ и выходит)

ЛЮДОВИК

(Один)

Если мой приказ не столь эффективен, как подкуп, это измена. Если же офицер с моим приказом получит все необходимые сведения, а подкуп ни к чему не приведёт, пожалуй, даже стоит наградить Фуке!

СЦЕНА 4

(Приёмная Кольбера. Кольбер, д’Артаньян и мушкетёр Рено)

Д’АРТАНЬЯН

Рено, разыщите лейтенанта д’Арленкура и скажите ему, что через полчаса мы с ним выезжаем верхом по срочному делу.

(Рено кивает и уходит)

Д’АРТАНЬЯН

Господин Кольбер! Мне велено получить у вас две тысячи пистолей.

КОЛЬБЕР

Возьмите три на всякий случай.

Д’АРТАНЬЯН

Чёрт побери, вы мне нравитесь!

КОЛЬБЕР

По возвращении лишнюю тысячу возвратите обратно в казну.

Д’АРТАНЬЯН

На таких условиях я предпочитаю ограничиться суммой, которую определил мне Его Величество, а если будет недостаточно, потрачу свои.

КОЛЬБЕР

Но это не означает, что вам не потребуется представить отчёт об израсходованных средствах.

Д’АРТАНЬЯН

Я не силён в писательстве. Моё дело – это шпага, пистолеты, мушкеты. Давайте же, наконец, деньги!

КОЛЬБЕР

Вот по этому ордеру вы получите нужные суммы у Фуке.

(Протягивает ордер)

Д’АРТАНЬЯН

Господин суперинтендант финансов выдаёт деньги по ордеру от интенданта финансов?

КОЛЬБЕР

А что вас смущает?

Д’АРТАНЬЯН

Мне казалось, что это не он подчиняется вам, а вы – ему.

КОЛЬБЕР

(Обрадованно)

Значит, вы считаете, что он вам откажет? Но ведь это – распоряжение Короля!

Д’АРТАНЬЯН

Вы напишете в этом своём ордере, что сумма выдаётся мне по распоряжению Короля? В этом случае, быть может, вы правы, и Фуке выдаст мне деньги. Если он доверяет вашей подписи.

КОЛЬБЕР

Он должен доверять моей подписи и без такой приписки.

Д’АРТАНЬЯН

Стало быть, если Фуке мне откажет, я не смогу выполнить приказ Короля, и вы будете в этом виноваты.

КОЛЬБЕР

Если Фуке вам откажет, вы вернётесь ко мне и получите требуемую сумму.

Д’АРТАНЬЯН

Послушайте, мне некогда играть с вами в эти игры. Нельзя ли отложить подобные эксперименты на другой раз, когда я не буду так спешить с выполнением приказа Короля? Если у вас имеется требуемая сумма, дайте мне её немедленно сами, если у вас её нет, я не буду тратить время на то, чтобы возвращаться к вам за ней, я стану путешествовать на свои деньги, а по возвращении доложу Королю, что вы отказались выполнить его распоряжение. Когда Его Величество сказали мне получить деньги, он назвал ваше имя. Ваш отказ является неповиновением Королю. Если бы Его Величество хотел, чтобы я бегал между вами, он бы так и сказал: «Побегайте между Кольбером и Фуке, может быть, кто-нибудь соблаговолит выполнить приказ Короля». Отказав мне выдать деньги, вы проявляете неповиновение, это бунт, господин Кольбер.

КОЛЬБЕР

(Испуганно)

Что же вы так горячитесь, господин капитан? Как вы могли подумать, что у интенданта королевских финансов нет двух тысяч пистолей?

Д’АРТАНЬЯН

Вы сами дали мне повод так думать, господин интендант королевских финансов.

(В сторону)

Чёрт побери, тридцать лет тому назад я просто проткнул бы этого негодяя, вместо того, чтобы терять столько времени на переговоры с ним! Я становлюсь слишком снисходительным к людям, поскольку навидался подлецов всех сортов и мастей за свою долгую службу!

КОЛЬБЕР

Пойдёмте, капитан. Я вручу вам две тысячи пистолей.

Д’АРТАНЬЯН

Идёмте, и побыстрей. Король велел поспешить. Ведь вы не хотите быть причиной промедления в выполнении срочного приказа Короля?

(В сторону)

Если он отнимет у меня ещё полчаса, я его всё-таки проткну и пойду за деньгами к Фуке. Уж он-то не усомниться в том, что по ордеру Короля следует платить немедленно! Сколько времени потеряно напрасно!

СЦЕНА 5

(Дом Никола Фуке. Фуке и Арамис)

ФУКЕ

Д’Эрбле, мне нужен ваш совет! Король велел арестовать Лиодо и д’Эмери.

АРАМИС

Арест – это ещё не следствие, следствие – ещё не суд, суд – ещё не приговор, а приговор – ещё не казнь.

ФУКЕ

На этот раз вы ошибаетесь. Следствие производилось тайно под руководством Кольбера, суд уже состоялся, тоже тайно, приговор вынесен, и, боюсь, скоро будет утверждён! Быть может, уже в эту самую минуту Король утверждает им смертную казнь! А возможно, что подпись Короля уже стоит на этом приговоре!

АРАМИС

Что вы собираетесь предпринять?

ФУКЕ

Я готов сделать всё, чтобы их спасти!

АРАМИС

Это правильно. А верите ли вы в успех этого дела?

ФУКЕ

К сожалению, нет.

АРАМИС

И это правильно. Итак, мы исходим из двух правильных посылок и, поэтому, разумеется, придём к верному решению.

ФУКЕ

В чём же это верное решение? Ведь если мы знаем, что наши попытки обречены на неудачу, то решения для этой проблемы не существует!

АРАМИС

Напротив, если вы знаете, как следует действовать, и знаете, чем это окончится, вы не совершите ошибок. Позвольте я уточню. Вы удивляетесь, для чего предпринимать попытки спасения ваших друзей, если вы заранее знаете, что все они обречены на неудачу, ведь так?

ФУКЕ

Именно так, д’Эрбле.

АРАМИС

Так я же вам отвечу на этот вопрос. Если вы знаете, что спасти Лиодо и д’Эмери невозможно, и, между прочим, их судьба ими вполне заслужена, поскольку их обвиняют именно в том, в чём они виновны, следовательно, думаете вы, предпринимать действия по их спасению нет никакого смысла?
 
ФУКЕ

Я бессилен что-либо изменить.

АРАМИС

В отношении судьбы Лиодо и д’Эмери – да, но в отношении других ваших друзей – вот что важно, и ради них вы должны предпринять всё возможное и невозможное, чтобы они были уверены в вашей защите до последней возможности. Если сегодня вы ничего не сделаете для спасения Лиодо и д’Эмери, завтра у вас не останется ни одного друга. Расшибитесь сегодня в лепёшку ради этих двоих, и завтра все остальные пожертвуют собой ради вас. Если ваши действия не могут быть эффективными, пусть они хотя бы будут очевидными для всех.

ФУКЕ

Что вы предлагаете?

АРАМИС

Пусть ваш брат, аббат Фуке поднимет своих клиентов для демонстрации готовности к бунту. Баррикады строить не надо, но походить по рынкам, возбудить народ к недовольству, вооружить их какими-нибудь актуальными лозунгами, научить их выкликать какие-нибудь простенькие, но звучные фразы, с этим люди вашего брата должны справиться. Кроме того, постарайтесь подкупить стражу. Поручите это сделать какому-нибудь болтуну, и пусть сумма, предлагаемая за их спасение, будет такой, от которой содрогнётся весь Париж. Пусть этот болтун предлагает эту сумму столь уверенно, как будто она лежит у него в кармане. 

ФУКЕ

Сколько же предлагать? Двести тысяч ливров?

АРАМИС

Пятьсот тысяч. Семьсот тысяч. Миллион, в конце концов.

ФУКЕ

За миллион триста тысяч ливров я купил остров Бель-Иль! А вы хотите, чтобы я заплатил за спасение Лиодо и д’Эмери миллион ливров?

АРАМИС

Я вовсе этого не хочу. Эти люди не стоили этого и тогда, когда были вне подозрения. Теперь же, когда их вина установлена и доказана, я не отдал бы за них и двадцати пистолей оптом. Но я хочу, чтобы весь Париж говорил о том, что господин суперинтендант финансов Никола Фуке не пожалел миллиона ливров, чтобы выручить своих друзей.

ФУКЕ

А если об этом узнает Король?

АРАМИС

У него не будет доказательств. Кроме того, намерение выручить друзей не является преступлением, если оно не осуществилось. Вам нечего опасаться. Разве вы можете нести ответственность за какого-то болтуна?

ФУКЕ

А если охрана согласится на эту цену?

АРАМИС

Маловероятно. Но на всякий случай надо, чтобы об этой сумме Париж узнал лишь после того, как Лиодо и д’Эмери будут казнены. Пусть парижане говорят: «А вот если бы охранники согласились!..» И дальше фантазируют сколько угодно.

ФУКЕ

Неужели же я ничего не смогу сделать для Лиодо и д’Эмери? Неужели же я ничего не смогу для них предпринять не для виду, а на деле?

АРАМИС

Вы пойдёте к Королю и попросите у него позаботиться о семье приговорённых. Вы попросите не преследовать семьи осуждённых, будете умолять оставить им их состояние и титулы.

ФУКЕ

Но, насколько мне известно, суд не покушался на состояние и титулы осуждённых.

АРАМИС

Но парижанам это не известно. Следовательно, если кое-кто будет знать о цели вашего ходатайства и сопоставит с результатами, то весь Париж убедится, что вы имеете сильное влияние на Короля, что вы и только вы подумали и позаботились о семьях несчастных, что вы – самый лучший, самый надёжный друг и защитник своих клиентов. Кроме того, надо распускать слух также о том, что вы предлагали Королю выпустить их на поруки и предлагали внести по миллиону ливров за каждого. Никто не сможет опровергнуть этот слух, напротив, он очень похож на правду.

ФУКЕ

А если Король ответит мне, что я прошу о том, о чём просить не требуется?

АРАМИС

Какая разница, о чём вы будете говорить с Королём, если не будет свидетелей этого разговора? Попросите о разговоре наедине, и когда все свидетели вашей встречи выйдут из кабинета Его Величества, говорите о чём угодно. Лучше всего принесите Королю нижайшие извинения за то, что вы не выявили в своих рядах нечистых на руку чиновников, а также спросите, чем вы можете искупить свою излишнюю доверчивость, каким важным и трудным поручением Король даст вам возможность искупить свою промашку и вернуть полное доверие. И пусть ваш брат Франсуа в это время посетит ваш дом и сообщит вашим гостям и клиентам, как вы глубоко переживаете несчастье, обрушившееся на двух ваших друзей, и что вы предпринимаете все меры, возможные и невозможные, для их спасения и не пожалеете никаких денег для этого. Следует назвать конкретные суммы. Миллион стражникам или по миллиону за каждого в качестве залога. В это все поверят.
 
ФУКЕ

Что ж, ваши советы, как всегда, мудры. Мне немного не по себе от мысли, что я не могу ничего предпринять для фактического спасения этих несчастных, но вы правы в том, что сейчас следует думать не о спасении обречённых, а о том, чтобы спасти всех тех, кого ещё можно спасти.

АРАМИС

Совершенно верно, монсеньор. Но все мы – люди. Нам следует привыкать, что мы порой ничего не можем сделать, чтобы спасти дорогих нам людей. В конце концов все мы умрём, и те, кого мы любим – тоже. Вы же не проклинаете за это Господа или Судьбу? Вопрос лишь в дате для каждого конкретного человека. А также, может быть, в болезненности этого процесса. Но некоторые виды естественной смерти намного мучительней, чем банальная казнь, которая проходит быстро, если речь не идёт о закоренелых преступников, таких, как Равальяк и ему подобные. Их не будут пытать, и на том спасибо.

СЦЕНА 6

(Приёмная Короля. Король Людовик, Никола Фуке и секретарь)

ЛЮДОВИК

Вы пришли хлопотать передо мной за Лиодо и д’Эмери?

ФУКЕ

Ваше Величество, позвольте поговорить с вами наедине.

ЛЮДОВИК

(Секретарю)

Оставьте нас.

(Секретарь выходит)

ЛЮДОВИК

Что ж, Фуке, попробуйте убедить меня в невиновности Лиодо и д’Эмери.

ФУКЕ

Ваше Величество! Я ни в коей мере не смею усомниться достоверности результатов расследования! Расследование велось Палатой правосудия злоупотреблений государственных служащих на местах. Идея создания такой Палаты принадлежит мне, и это подтвердил бы кардинал Мазарини, если бы был жив. Разумеется, эта Палата должна действовать по указанию и под контролем генерального прокурора.

ЛЮДОВИК

То есть под вашим контролем? Расследование действий ваших людей?

ФУКЕ

Я был бы объективен, но если Палата правосудия сочла целесообразным не посвящать меня в детали расследования и коль скоро она уже завершила расследования по злоупотреблениям этих двух дворян, я признаю его и не могу оспаривать. А коль скоро доклад Палаты уже рассмотрен и одобрен Вашим Величеством, тогда, разумеется, у меня не может быть причин для сомнений в правильности выводов, которые будут сделаны.

ЛЮДОВИК

Они уже сделаны.

ФУКЕ

Тем более, Ваше Величество.

ЛЮДОВИК

Приговор о наказании виновных я уже утвердил, поскольку мне представлены все основания для него со ссылками на выявленные факты и на закон. Вы хотели о чём-то меня просить в связи с этим делом?

ФУКЕ

Ваше Величество, я хотел бы принести извинения за то, что не уследил за людьми, находящимися у меня в подчинении. Примите мои уверения в том, что подобный случай является исключением, а не правилом, в чём я готов представить какие угодно доказательства.

ЛЮДОВИК

Вот и прекрасно, Фуке. Мне нужна ваша помощь.

ФУКЕ

(В сторону)

Вот как! Я ожидал, что Король поймёт, что он не сможет сам справиться с финансовыми делами, и призовёт меня денька через три, но это случилось гораздо раньше! Что ж, на должность первого министра я, конечно, соглашусь!

(Вслух)

Мой долг служить Вашему Величеству всеми силами!

ЛЮДОВИК

Я поручаю вам основать Совет по коммерции, в члены которого войдут кроме вас господа Жан-Батист де Кольбер и Оливье д’Ормессон. Собственно, ведь что-то подобное уже имело место. Вам остаётся лишь возродить этот Совет, чтобы он работал более регулярно и эффективно.

ФУКЕ

(В сторону)

Чёртов Кольбер пробился и сюда! Ну ничего, как только Король сделает меня первым министром, я вышвырну его со всех постов! А это произойдёт, полагаю, уже очень скоро!

(Вслух)

Разумеется, в случае вхождения в этот совет господина Кольбера, он будет работать по-новому.

ЛЮДОВИК

Прекрасно что вы так тепло отзываетесь о Кольбере. Думаю, что он о вас имеет столь же высокое мнение, как и вы о нём. Отлично, я думаю, вы сработаетесь. Но это не всё. Вот вам ещё одно поручение. Я бы сказал дипломатическая миссия, связанная с вашими финансовыми талантами. Вам надлежит организовать воздействие на Карла II Английского и его министров. Необходимо склонить Англию к альянсу с Португалией. Вы понимаете, что у нас с Испанией установился мир, но из этого не следует, что Франция заинтересована в усилении Испании. В случае её неконтролируемого усиления она вновь может стать для нас угрозой, и тогда даже несмотря на то, что нашей Королевой стала инфанта испанская, это не предотвратит новой войны между Францией и Испанией. Нам нужен противовес росту испанского могущества. Союз Англии с Португалией нам очень желателен. Необходимо, чтобы Карл II ознаменовал этот политический курс браком с Екатериной Брагансской.
 
ФУКЕ

Ваше Величество, я плохой дипломат.

ЛЮДОВИК

Вам следует организовать выполнение моей воли. Я не требую, чтобы вы были дипломатом, я прошу вас организовать это дело с помощью тех людей, которых вы сочтёте наиболее пригодными к этой миссии.

ФУКЕ

Я приложу все старания, Ваше Величество, но в этом дипломатическом задании я не вижу задачи для финансиста.

ЛЮДОВИК

Как же это вы не видите применения ваших финансовых талантов в том деле, которое имеет своим средством именно финансовые инструменты?

ФУКЕ

О каких финансовых инструментах говорит Ваше Величество?

ЛЮДОВИК

Подкуп. Я полагал, что вы в совершенстве владеете этим оружием кардинала Мазарини.

ФУКЕ

Я кое-что слышал об этом методе, но ни разу не использовал его. Но если Ваше Величество приказывает, я постараюсь найти людей, которые смогут изучить этот метод и использовать его.

ЛЮДОВИК

Другого ответа я не ожидал и не принял бы. Ступайте, Фуке, и выполните эти мои поручения, которые, конечно, не освобождают вас от ваших обычных обязанностей. На подкуп Карла II вы можете потратить миллион ливров. Кажется, именно такую сумму он хотел получить от Мазарини для того, чтобы вернуть себе трон. И такую сумму он получил из тайного клада своего отца, секрет которого раскрыл ему граф де Ла Фер. Если миллиона оказалось ему достаточным на это мероприятие, эта сумма должна быть достаточной для того, чтобы склонить его к тому, что нам требуется.

ФУКЕ

(В сторону)

Он нуждается во мне и даёт мне это понять. Он призовёт меня на пост первого министра! Ему лишь нужен дополнительный повод, и этим поводом должны стать результаты выполнения этих двух поручений!

(Вслух)

Я постараюсь выполнить поручение Вашего Величества как можно лучше.

СЦЕНА 7

(Дом Никола Фуке. Фуке и Арамис)

ФУКЕ

Д’Эрбле, ваш совет был хорош, но в результате я получил от Короля два поручения.

АРАМИС

По крайней мере, одно из них нетрудно было предугадать. Король велел вам создать комитет по расследованию злоупотреблений?

ФУКЕ

Он будет называться Советом по коммерции. В него должны войти я, Кольбер и д’Ормессон! Это удар по моей системе.

АРАМИС

Это победа, монсеньор, хотя и небольшая, поскольку Совет поручено создать вам, вы и будете в нём председателем.

ФУКЕ

Я был бы председателем в любом случае, ведь я – суперинтендант, в отличие от интенданта Кольбера, и я, кроме того, генеральный прокурор.

АРАМИС

Разве вы не припоминаете случаев, монсеньор, когда конюху поручают сформировать армию, и в этом случае ему подчиняются даже маршалы?

ФУКЕ

В случае, если это главный конюший Короля, и в том случае, если он получает титул герцога и коннетабля, это не так уж удивительно.

АРАМИС

Для того, чтобы получить какой-либо титул из рук Короля требуется ровно столько времени, сколько потребуется Королю для того, чтобы поставить свою подпись на патенте. И даже того меньше! Ему достаточно сказать лишь своё слово, и с этого момента его решение вступает в силу.

ФУКЕ

Вы правы, д’Эрбле, но эта комиссия должна будет начать копать под меня!

АРАМИС

Копать под вас под вашим руководством, это означает копать только там, где нечего раскапывать. Итак, признайтесь, монсеньор, тот факт, что это поручение получили вы, а не Кольбер, доказывает, что вы всё ещё лидируете в этой тайной борьбе за Короля. Вам достаточно будет лишь не совершать роковой ошибки. Но вы не должны недооценивать Кольбера. Если он решился уничтожить двух ваших людей руками Короля, ожидайте следующего удара, который, во всяком случае, по его расчёту, будет более сильным. И помните, что он готовит такой удар по вам, который, как он надеется, сокрушит вас. Всегда помните об этом, монсеньор!

ФУКЕ

Не пристало белке опасаться змеи!

АРАМИС

Вы излишне доверяете басням вашего приятеля Лафонтена. Змеи порой заползают на деревья и вторгаются в беличьи гнёзда.

ФУКЕ

Я велю Вуатюру придумать какое-нибудь блюдо из рыбы или говядины и назвать его «Кольбер», мы будем подавать его на моих приёмах! 

АРАМИС

Лучше пусть это будет блюдо для постного дня, в соответствии с характером господина Кольбера. Пусть это будет блюдо из бобов с сухарями и зелёной приправой.

ФУКЕ

(Со смехом)

Согласен!

АРАМИС

Какое же второе поручение? Вероятно, кого-то подкупить?

ФУКЕ

Д’Эрбле, мне кажется, вы присутствовали на этой встрече! Вы опять угадали!

АРАМИС

Это проверка. Кольбер убедил Короля, что вы многие вопросы решаете за счёт взяток, и он решил на деле продемонстрировать ему, что вы в этой сфере большой специалист. Так что это поручение – ловушка. Если вы отлично справитесь с поручением, Кольбер объявит вас специалистом по взяткам, а если не выполните поручение Короля… Ну вы знаете, чем это вам грозит.

ФУКЕ

Что же делать?

АРАМИС

Я займусь этим. В чём состоит поручение?

ФУКЕ

Необходимо, чтобы Карл II вступил в политический и военный союз с Португалией и закрепил его браком с Екатериной Брагансской.

АРАМИС

Союз против Испании?

ФУКЕ

Именно так.

АРАМИС

Нереально. Этот союз не выгоден Англии.

ФУКЕ

Подкуп?

АРАМИС

Таких денег нет не только в казне, но и во всей Франции, чтобы повернуть Карла II на этот путь помимо его воли. Но я могу предложить другой вариант. Пообещайте Королю, что вы склоните Карла II начать готовиться к войне с Голландией, и не позднее чем через четыре, нет через три года начать с ними войну. Что же касается брачного союза с Екатериной Брагансской, вы знаете, что Карл II – истинный внук вашего деда, Генриха IV. После Люси Уолтер, Элизабет Киллгрит, Кэтрин Пегги, от которых у него четверо внебрачных детей, он не остановился в своих галантных связях. В настоящее время его внимание сосредоточено на Барбаре Вильерс, от которой, кажется, ожидает первого ребёнка. Эта внучатая племянница герцога Бекингема, когда-то любимца нашей Королевы-матери, своего не упустит! Я думаю, от неё у него будет пять или даже шесть детей, не меньше, и эта связь продлится долго. Так что Карл II легко пойдёт на брак с любой принцессой, которая будет терпеть его внебрачные связи. Я постараюсь убедить Екатерину Брагансскую через некоторых своих друзей, чтобы она дала понять Карлу II, что она ничуть не глупей Королевы Марго и её матери Екатерины Медичи, так что она будет Королю Англии супругой ничуть не более обременительной, чем Королева Марго была супругой Генриху IV или Екатерина Медичи Генриху II.

ФУКЕ

Итак, вы считаете этот августейший брак возможным?

АРАМИС

Вы можете решительно обещать Людовику XIV, что мы устроим брак Карла II с Екатериной Брагансской. Не позднее мая 1664 года. Это я берусь устроить.

ФУКЕ

Сколько денег потребуется на это предприятие?

АРАМИС

Совсем немного. Мне для решения этого вопроса, в основном, понадобятся не столько деньги, сколько иные ресурсы, которыми я уже располагаю. Какие-нибудь полсотни тысяч ливров на текущие и непредвиденные расходы развязали бы мне руки, но если этих денег не будет мне предоставлено, я возьму их из других источников. Но вы можете просить у Короля согласие на расходование тех сумм для этих целей, которые сочтёте нужными. Суммы, полученные сверх пятидесяти тысяч ливров, вы можете расходовать по своему усмотрению.

ФУКЕ

Нет, нет! Я не могу обмануть доверие Его Величества! Если вы говорите, что это дело потребует пятьдесят тысяч ливров, я не прибавлю к этой сумме ничего сверх того, что потребуется для того, чтобы вознаградить ваши персональные усилия. Скажем, я удвою эту сумму и попрошу у Его Величества разрешения потратить на это поручение сто тысяч ливров. Половину из них вы возьмете в награду за труды.

АРАМИС

(В сторону)

Какая широкая и честная душа! Какая кристальная честность! И как искренне это сказано! Если бы я не знал, что Фуке вычерпал из казны на личные цели более восьмидесяти тысяч ливров, из которых двадцать пять уже затрачено на строительство крепости в Бель-Иле, я, пожалуй, поверил бы ему!

(Вслух)

Монсеньор, вы не можете не потратить на это дело ничего, потому что если вы выполните эту работу бесплатно, тогда Король не поверит вам как финансисту, и начнёт подозревать в вас политика, что было бы для вас губительно. Но суперинтенданту финансов просить одобрения у Короля на расходы по подкупу Короля другой державы за сумму, меньшую, чем миллион ливров, просто неприлично.

ФУКЕ

Откуда вы знаете ещё и сумму?

АРАМИС

Я не знал, я просто угадал. Итак, Король разрешил вам потратить на подкуп миллион ливров? Конечно, эта сумма часто упоминалась как средство возвращения трона Карлу II, но теперь, когда он стал Королём Англии. Но сегодня Карл II уже король Англии, и эта сумма для него уже не является столь значительной, не забывайте об этом!

ФУКЕ

Неужели же я могу опуститься до того, чтобы взять из казны миллион на дело, на которое достаточно ста тысяч ливров?

АРАМИС

Нет, конечно, ваше благородство вам не позволит этого. Я предлагаю вам другой вариант, монсеньор.

ФУКЕ

Интересно, какой же?

АРАМИС

Предположим, я сказал бы, что это дело потребует миллион ливров, ведь вас бы это не удивило, и вы согласились бы на такие расходы из казны?

ФУКЕ

Безусловно! Я и сейчас полагаю, что за меньшую сумму это дело устроить невозможно.

АРАМИС

Чудесно! Тогда считайте, что я назвал вам именно эту цену, получите из казны с согласия Короля миллион и отдайте его мне.

ФУКЕ

Вы стали настолько меркантильны, д’Эрбле?

АРАМИС

Я хотел бы укрепить Бель-Иль гораздо лучше, чем это планировалось ранее. Предварительно бюджет строительства я оценил в пятьсот тысяч ливров. Но я предпочёл бы удвоить эту сумму. Я хотел бы улучшить порты, то есть углубить гавани и облицевать берега гранитом. Я хотел бы обновить артиллерию, увеличить запасы пороха и ядер. Кроме того, я хотел бы построить ещё один корабль, самый быстрый во всём флоте Королевства, и снабжённый лучшими пушками, по пять штук с каждого борта. Всё вместе это будет стоить дополнительно семьсот тысяч ливров.

ФУКЕ

Остаётся ещё двести тысяч, если из миллиона вычесть эти семьсот тысяч и ту сотню тысяч, которую мы положили на ваши расходы по устройству брака Карла II.

АРАМИС

Эти двести тысяч позвольте мне потратить на некоторые строительные работы в Во-ле-Виконт для того, чтобы обустроить там некоторые архитектурные новшества, которые будут мне нужны для того, чтобы мы с вами могли бы удивить Его Величество весьма забавным сюрпризом в те благословенные дни, когда он удостоит своим посещением этого вашего замка.

ФУКЕ

Но мне не подобает вкладывать казённые деньги в благоустройство собственного замка!

АРАМИС

(В сторону)

Посмотрите только, какие мы щепетильные! Он наивно полагает, что мне неизвестно, сколько денег на строительство и обустройство своих замков он вычерпал из казны!

(Вслух)

Беру этот грех на себя. Обещаю, что вам предстоят большие личные расходы по приёму Короля в Во-ле-Виконт, что успокоит вашу совесть, поскольку вы фактически берёте взаймы у казны ту сумму, которую предстоит потратить на Короля, причём эта сумма образовалась вследствие той экономии средств, которую я вам обеспечу за счёт личных административных ресурсов и связей. Считайте, что вы выдали мне эту сумму на все три дела в совокупности – на выполнение приказа Короля, на укрепление Бель-Иля и на обустройство праздника в Во-ле-Виконт, и не придавайте значения тому, как перераспределятся части этой суммы на все эти три дела.

ФУКЕ

Вы просите у меня разрешения, дорогой д’Эрбле, потратить на Короля те самые суммы, которые вы сэкономили за счёт собственных хлопот. В такой формулировке я не могу ничего возразить против вашей просьбы.

АРАМИС

Именно так, монсеньор!

(В сторону)

Лживый чистоплюй! Бывают люди, которые нагло обворовывают казну, бывают люди, которые кичатся своей кристальной честностью. Я терпеть не могу ни тех, ни других. Но всего противней, когда эти два качества соединяются в одном человеке!

(Вслух)

Монсеньор, если в ближайшее время я вам не нужен, я отбываю в Ванн. Всего доброго.

СЦЕНА 8

(Арамис у себя в жилом доме при Ваннском епископстве. Арамис, входит Базен)

БАЗЕН

Монсеньор, беда!

АРАМИС

Базен! Что за беда?

БАЗЕН

К вам едет господин д’Артаньян!

АРАМИС

А орёшь так, словно увидел четырёх всадников Апокалипсиса.

БАЗЕН

Это было бы не так страшно. Ведь они не увезут вас мушкетёрствовать.

АРАМИС

Что за беда, если меня решил посетить мой старый друг?

БАЗЕН

Но он едет в сопровождении молодого мушкетёра, офицера!

АРАМИС

Почему бы капитану королевских мушкетёров не взять в сопровождающие одного из своих офицеров? Что необыкновенного ты в этом находишь?

БАЗЕН

Дело в том, что офицер по своей осанке и одежде, и по другим признакам, включая породу коня и его сбрую, выглядит начальником, тогда как господин д’Артаньян выглядит то ли оруженосцем офицера, то ли случайным и временным попутчиком.  Вероятно, вскоре они даже разделятся и поедут порознь.

АРАМИС

Это тайная инспекция. Ты прав, Базен, эта встреча не сулит мне ничего хорошего, благодарю за предупреждение. Вот что я тебе скажу. Меня нет ни для кого, и, прежде всего, для д’Артаньяна. Я напишу для него записку. Понаблюдай за ним как следует. Кстати, как тебе удалось его опередить?

БАЗЕН

Я думаю, что опередил его только по той причине, что он ещё не знает точно, как вас разыскать, тогда как я знаю кратчайший путь в ваш дом. Думаю, что он прибудет очень скоро.

АРАМИС

Благодарю, Базен, действуй. Меня нет ни для кого.

(Базен выходит, но почти тотчас заходит обратно и не до конца прикрывает за собой двери)

БАЗЕН

(Нарочито громко)

Монсеньор! Какая радость! К вам прибыл ваш старинный друг капитан д’Артаньян!

АРАМИС

Д’Артаньян! Какая приятная неожиданность! Проси, конечно! Для него я всегда дома!

(Тихо, Базену)

Я же сказал, что меня нет!

БАЗЕН

(Тихо)

Он не поверил.

(Входит д’Артаньян)

Д’АРТАНЬЯН

Базен, вы осёл! Вот же он, Арамис, на месте! А вы уверяли меня, что он в отъезде!

АРАМИС

И вправду осёл. Базен, оставь нас.

Д’АРТАНЬЯН

Даже к Королю пробиться на приём проще, чем к вам, Арамис. И не было случая, чтобы секретарь Короля пытался меня обмануть, уверяя меня, что его нет, когда он на месте.

АРАМИС

Это лишь доказывает, что Королю служат лучше, чем мне, что неудивительно, поскольку Король больше платит своим слугам.

Д’АРТАНЬЯН

(В сторону)

Не верю ни единому слову в сказанной фразе.

(Вслух)

Ну, вы, Арамис, уже тоже весьма знатная персона. Хотя и не Король пока ещё, но уже епископ. Возможно, и вправду к епископу и должно быть труднее попасть на приём, нежели к Королю.

АРАМИС

Только не для вас, дорогой друг! Для вас я всегда всё тот же Арамис.

Д’АРТАНЬЯН

Рад это слышать! В таком случае, позвольте не целовать вам руку, Ваше Преосвященство, а пожать её от всей души!

(Пожимают друг другу руки, затем обнимаются)

АРАМИС

(В двери, Базену)

Базен, вели накрыть стол как можно скорей! Капитан с дороги и, конечно, проголодался!

Д’АРТАНЬЯН

Я изголодался не столько по пище, сколько по общению с вами, Арамис.

АРАМИС

Неужели вы приехали только ради общения со мной?

(В сторону)

Ни за что не поверю.

Д’АРТАНЬЯН

А для чего же ещё? Вы же знаете, я на службе! Но иногда удаётся получить короткий отпуск.

АРАМИС

Так вы прибыли частным порядком? Как же я не догадался сразу по вашему виду? Но, всё-таки вы одеты не как капитан на отдыхе, а, скорее, как шпион. По вашему виду не скажешь, что вы тот, кем являетесь на самом деле.

Д’АРТАНЬЯН

Я здесь попросту, без чинов, чтобы насладиться морским воздухом, тишиной и спокойствием.

АРАМИС

(В сторону)

Так я и поверил! Тебя интересует крепость на острове Бель-Иль! И тебя послал с инспекцией Король!

(Вслух)

Хотя сам я редко имею возможность насладиться тишиной, но здесь имеется чудесный парк, где тихо, уютно, и вас не будут отвлекать от ваших размышлений никто и ничто, кроме нежного пения птиц. Велеть ли приготовить вам комнату на всё время вашего отпуска?

Д’АРТАНЬЯН

О, благодарю, Арамис, но, право, не стоит беспокоиться! Я не остановлюсь у вас даже на ночь, поскольку всё же предпочитаю проехаться вдоль побережья, полюбоваться окрестностями. Когда всё время проводишь в седле, и постоянно куда-то спешишь, то со временем уподобляешься своему собственному коню, для которого истинный отдых – это просто сменить рысь на аллюр, или аллюр на спокойный шаг.

АРАМИС

(В сторону)

Несомненно, он едет в Бель-Иль.

(Вслух)

Не дать ли вам провожатого?

Д’АРТАНЬЯН

(В сторону)

То есть шпиона и соглядатая. Нет, спасибо!

(Вслух)

Благодарю, Арамис. Это было бы чрезвычайно любезно, но я не хотел бы никого беспокоить. Как-нибудь обойдусь своими силами.

АРАМИС

Вы приехали один?

Д’АРТАНЬЯН

А вы видите кого-то ещё со мной? Ах, да! Я прибыл не один, а вместе со своим конём. Надеюсь, его покормят.

АРАМИС

Его уже кормят и обтирают. Я думаю, мы тоже уже можем пойти отобедать.

Д’АРТАНЬЯН

Только не нарушайте ваш обычный распорядок дня ради меня.

АРАМИС

Я нарушу его с радостью. Жизнь священника так скучна, что иметь повод отобедать на полчаса раньше обычного – это уже маленький праздник для такого затворника, как я.

Д’АРТАНЬЯН

(В сторону)

Арамис – затворник! Вот уж насмешил!

(Вслух)

Что ж, для меня повидаться с вами тоже праздник. Надеюсь, вы глотнёте со мной капельку вина? Ведь вы же не мусульманский священник!

АРАМИС

Разве что только капельку. Но вы себя не ограничивайте, дорогой друг.


СЦЕНА 9

(Гостинная в жилом доме при Ваннском епископстве. Арамис и д’Артаньян обедают)


АРАМИС

Итак, вы похитили генерала Монка, затем предложили ему дуэль, ранили его и отпустили? И это привело к реставрации монархии в Англии, поскольку Монк убедился, что у Карла Второго есть надёжные друзья и проникся к нему с уважением! Кто бы мог подумать, что история целого государства зависит от одной дуэли? Если бы Ришельё знал о таких возможностях, то для вас, д’Артаньян, он сделал бы исключение в своём эдикте!

Д’АРТАНЬЯН

Похоже, что вы, друг мой, осведомлены о моих делах намного лучше, чем я сам. Вы и вправду считаете, что я мог так серьёзно повлиять на историю?

АРАМИС

Только вы и могли! Во всяком случае, на эту историю, о которой я говорю.

Д’АРТАНЬЯН

Могу признать, что источники сведений у вас чрезвычайно обширные, Арамис.

АРАМИС

У меня нет никаких собственных источников сведений. Друг мой, мы, слуги Господни, всего лишь иногда ведём светские разговоры, и все те новости, которые касаются моих друзей, разумеется, остаются в моей не слишком цепкой памяти просто потому, что я питаю к этим сведениям живой интерес. Подобно смотрителю маяка я сам не пускаюсь в путь по волнам политических событий, но с любопытством наблюдаю за другими путниками, в особенности, если знаю этих людей и люблю их.

Д’АРТАНЬЯН

Были времена, когда у нас четверых не было друг от друга никаких секретов.

АРАМИС

Господь с вами, друг мой! У меня и сейчас нет никаких тайн от вас, если не считать тайну исповеди, которую служитель церкви обязан хранить свято.

Д’АРТАНЬЯН

Пусть. У меня также нет секретов от друзей, кроме тех сведений, которые касаются выполнений поручений Мазарини.

АРАМИС

Мазарини уже предстал перед святым Петром в надежде, что ему припасено местечко в Раю, но, полагаю, святой Пётр отправил его в Ад лизать раскалённые сковороды. 

Д’АРТАНЬЯН

Во Франции полным-полно гораздо больших негодяев, чем Мазарини.

(Поворачивается в зал)

Представьте себе!

(Вновь оборачивается к Арамису)

А к тому же не пристало мне плохо отзываться о своём бывшем сеньоре. Сойдёмся на чистилище для кардинала и поговорим лучше о живых. Вы теперь, как я вижу, входите в число друзей господина Фуке?

АРАМИС

Суперинтендант делает щедрые вклады на нужды служителей церкви, так что я, как слуга Господний, благодарен ему за это.

Д’АРТАНЬЯН

Всему виною деньги, деньги, деньги? Даже для священнослужителей они всё-таки важны?

(Поворачивается в зал)

Вот был бы тогда ВТБ!

(Обращается к Арамису)

Я полагаю, что вы оказали господину Фуке немалое содействие в его делах, ведь, по-видимому, это его хлопотами вы стали епископом Ваннским?

АРАМИС

Слуги Господа не заботятся о карьерном росте, дорогой друг. Господь сам указывает им свой путь, лишь он один решает, кому служить Ему на какой стезе. Я лишь послушно следую Его предписаниям, стараясь воспринять Его знаки и указания, прислушиваясь к ним не разумом, но сердцем.

Д’АРТАНЬЯН

Аминь, друг мой. Я готов признать, что вам помогал Господь. Впредь, всем тем, кто скажет мне, что вам помог Фуке, я буду отвечать, что это неправда, что господин Фуке был лишь орудием в руках Господа.

СЦЕНА 10

(Кабинет Арамиса, входит Базен)

БАЗЕН

Монсеньор, к вам едут капитан д’Артаньян и барон дю Валон.

АРАМИС

Я знаю, Базен. Вели приготовить для них комнаты. Для д’Артаньяна поближе к моей комнате, для барона подальше.

БАЗЕН

Слушаюсь.

(Выходит, входят д’Артаньян и Портос)

Д’АРТАНЬЯН

Дорогой Арамис! Как приятно, что на этот раз Базен не пытался меня обмануть, что вы отсутствуете!

АРАМИС

Я сделал ему внушение.

ПОРТОС

А мы тут с д’Артаньяном совершенно случайно встретились на острове!

АРАМИС

Да вы что?! Какая неожиданность! Д’Артаньян решил посетить остров Бель-Иль!? Вот такая вышла прогулка по побережью на коне, шагом! А ведь вы, д’Артаньян, кажется, не любите морские путешествия?

Д’АРТАНЬЯН

Да, не люблю, но когда я узнал, что на острове я смогу повидаться с дорогим Портосом, я не мог отказать себе в удовольствии посетить его. Да и потом, какая это морская прогулка? Небольшая переправа через узкий пролив!

ПОРТОС

(Гордо)

Я показал д’Артаньяну все укрепления!

АРАМИС

(В сторону)

Чёрт тебя дёрнул это сделать! Небось ещё и карты показал!

(Вслух)

Я очень этому рад! Во всяком случае, д’Артаньяну не было скучно.

Д’АРТАНЬЯН

Совсем не скучно, Арамис! Я и не предполагал, что такие большие работы могут быть сделаны за такие короткие сроки! Фуке, по-видимому, сильно переплачивал за скорость!

АРАМИС

Я ничего не знаю об этом, ведь я не силён в математике, а фортификацией уже очень давно не интересуюсь.

Д’АРТАНЬЯН

(В сторону)

Ну да, как же! Рассказывай сказки!

(Вслух)

Очень жаль, Арамис. Но, я думал, что проект разработан вами!

АРАМИС

Вы ошиблись, д’Артаньян.

Д’АРТАНЬЯН

Конечно, ошибся. Портос сказал мне, что эти чертежи рисовал он. Наверное, почерк Портоса с годами стал очень похож на ваш.

АРАМИС

(Смущённо)

Надписи на чертежах делаются каллиграфическим почерком, он у всех одинаков.

Д’АРТАНЬЯН

Разумеется, и Портос с успехом овладел искусством каллиграфического письма! Поздравляю от души, Портос!

ПОРТОС

Да я как бы…

АРАМИС

Он скромничает.

(Похлопывает Портоса по плечу)

Портос у нас всегда такой скромный!

ПОРТОС

Разве? В самом деле, я, наверное, скромный, раз вы оба это утверждаете. Но, надеюсь, ужин не будет скромным?

АРАМИС

Ни в коем случае! Ужин вам понравится, Портос! Идёмте же за стол.

(Д’Артаньян выходит первым)

АРАМИС

(Тихо Портосу)

Вы показывали ему карту крепости?

ПОРТОС

Конечно!

АРАМИС

(Саркастически)

Замечательно.

ПОРТОС

Он очень похвалил проект.

АРАМИС

Я и не сомневался в этом.

СЦЕНА 11

(Спальня Портоса в доме Арамиса. Портос спит с громким храпом, входит Арамис)

АРАМИС

Портос, просыпайтесь!

(Будоражит Портоса, чтобы разбудить его)

ПОРТОС

Уже утро? Подождите! Но ведь ещё темно!


АРАМИС

Надо ехать в Париж, передать письмо Фуке!

ПОРТОС

Хорошо, поеду на рассвете.

АРАМИС

Портос, вы поедете немедленно! Это необходимо!

ПОРТОС

Кому?

АРАМИС

Вам, мне, всем!

ПОРТОС

(Пожимает плечами)

Ну, хорошо.

(Садится на кровать и натягивает сапоги поверх пижамы)

АРАМИС

Портос, сначала наденьте штаны.

ПОРТОС

Зачем? Ах, да! Я просто ещё не проснулся.

(Сбрасывает сапоги и надевает штаны)

АРАМИС

Я продиктую вам письмо для д’Артаньяна

ПОРТОС

Зачем? Ведь вы сами можете ему сказать, куда и зачем я уехал.

АРАМИС

Портос, не спорьте, просто напишите, что я вам скажу. Чтобы он не беспокоился за вас, не удивлялся вашему поспешному отъезду. Напишете, что вы уехали на охоту.

ПОРТОС

Вы предлагаете мне этой запиской обмануть нашего друга д’Артаньяна?

АРАМИС

Не обмануть, а успокоить, поскольку, как вы знаете, д’Артаньян очень любит вас, и он сильно огорчится, если узнает, что вам предстоит скакать верхом всю ночь напролёт.

ПОРТОС

С какой стати он будет беспокоиться? Ведь я же не мальчишка, и могу скакать хоть всю ночь, хоть целые сутки!

АРАМИС

Он будет опасаться, как бы в потёмках конь не попал ногой в ямку, и не упал. В этом случае вам угрожает падение на землю, и если вы вдруг ударитесь головой о какой-нибудь камень, это может серьёзно повредить вашему здоровью.

ПОРТОС

Какая чепуха! Ведь вы же не беспокоитесь по такому пустячному поводу, как шанс того, что я выпаду из седла вследствие полной темноты и излишней поспешности, с которой я поскачу.

АРАМИС

Друг мой, я не беспокоюсь о вас только лишь потому, что молился за вас, и Господь дал мне знак, что с вами будет всё хорошо.

ПОРТОС

Тогда всё понятно. В таком случае мы обманем д’Артаньяна ради его спокойствия и благополучия, ведь Господь не дал вам знака, что с ним всё будет столь же хорошо, как и с мной. Ну тогда я поехал.

АРАМИС

Портос, письмо!

ПОРТОС

Ах, да. Диктуйте.

(Берёт бумагу и перо на столике)

АРАМИС

«Дорогие мои друзья, д’Артаньян и Арамис!»

ПОРТОС

Это письмо и вам тоже?

АРАМИС

Так будет убедительнее. Не отвлекайтесь. Написали? Дальше.

«Не теряйте меня, я поехал на охоту»

ПОРТОС

Но ведь тогда я должен буду вернуться к обеду!

АРАМИС

Не вернётесь, но д’Артаньян об этом не узнает, потому что он не станет дожидаться обеда, он уедет.

ПОРТОС

Куда?

АРАМИС

В Париж.

ПОРТОС

Мы могли бы поехать вместе.

АРАМИС

Нет, вам надо опередить его.

ПОРТОС

Ну надо, так надо. А может быть лучше написать, что я вернулся на остров Бель-Иль?

АРАМИС

Почему?

ПОРТОС

На тот случай, если он задержится у вас, а я не вернусь.

АРАМИС

Пишите, что хотите.

(Портос пишет, затем отдаёт бумагу Арамису)

Оставьте письмо на столе. И возьмите вот это.

(Вручает Портосу конверт)

Скажите Фуке, что это срочно, секретно, важно.

ПОРТОС

Не беспокойтесь, Арамис. Всё сделаю.

(Уходит)

СЦЕНА 12

(Кабинет в доме Арамиса. Арамис сидит за столом, входит д’Артаньян)

Д’АРТАНЬЯН

Доброе утро, Арамис! А вы уже в трудах!

АРАМИС

Мне не спится. Когда Портос проснётся, будем завтракать.

Д’АРТАНЬЯН

Портос не спит.

АРАМИС

В самом деле? Тогда зовите его на завтрак!

Д’АРТАНЬЯН

Вы отправили его в Париж. Ночью.

АРАМИС

(Смущённо)

С чего вы взяли?

Д’АРТАНЬЯН

В час ночи храп Портоса прекратился. Затем я услышал в коридоре его тяжёлые шаги, а чуть погодя – конский топот.

АРАМИС

Стало быть, он по какой-то причине решил покинуть нас. Не оставил ли он какой-нибудь записки для нас?

Д’АРТАНЬЯН

Оставил, вот она.

(Подаёт Арамису бумагу, Арамис делает вид, что читает её)

АРАМИС

Всё понятно! Здесь же всё объяснено!

Д’АРТАНЬЯН

Портос, который никогда не объяснял своих поступков, вдруг решил среди ночи оставить нас и написал целое письмо с объяснением причин, исписав целый лист бумаги! Да я скорее поверю, что трёхгодовалый ребёнок прочтёт наизусть всего Гомера на греческом языке, чем в то, что Портос по собственному почину напишет столь длинное письмо! Вы его диктовали?

АРАМИС

Клянусь, он писал его сам!

Д’АРТАНЬЯН

Ну, значит, вы уговорили его сделать это. Это, безусловно, почерк Портоса. Поеду-ка я вслед за ним. Может быть, ещё догоню его.

АРАМИС

Поедете? Вот так, не позавтракав?

Д’АРТАНЬЯН

Знаете, чего мне будет не хватать за завтраком, Арамис? Откровенности. А без неё еда – не еда.

АРАМИС

Если наши ближайшие планы несколько разошлись, друг мой, это не означает, что я желал бы исполнения собственных планов сильней, чем исполнения планов ваших. Не хочу вам мешать, но и вы мне не мешайте. Прошу простить меня за то, что я не смог уделить должного внимания вашим делам, поскольку мои собственные не позволяют мне этого.

Д’АРТАНЬЯН

Вот так, пожалуй, будет намного честнее, Арамис. Я понимаю, что каждый выбирает тот корабль, в котором надеется быстрей достичь желанных берегов. Если мы оказались в разных кораблях, пожелаем же друг другу счастливого плавания, а ещё более того пожелаем, чтобы пути наши не пересекались настолько, чтобы одному из нас пришлось атаковать, а другому – защищаться.

(Обнимает Арамиса)

АРАМИС

Берегите себя, д’Артаньян! Я не утешусь, если с вами случится какая-нибудь беда, и не прощу себе, если это произойдёт по моей вине.

Д’АРТАНЬЯН

Я ничем, по существу, не рискую, поскольку лишь помогаю владыкам крепче сидеть на их тронах. Я гораздо больше опасаюсь за вас, дорогой друг! Расшатывать троны гораздо опасней! Берегите себя.

(Уходит)

АРАМИС

(Один)

Каждый раз я совершаю одну и ту же ошибку! Вместо того, чтобы быть союзником этого человека, я выстраиваю свою игру, которая идёт вразрез с его планами. Пора бы мне с этим покончить. Но нет, не с такими козырями, которые сейчас у меня на руках!

СЦЕНА 13

(Приёмная Фуке в доме в Париже. Фуке за столом, что-то пишет, заходит секретарь)

СЕКРЕТАРЬ

Монсеньор, это письмо от епископа ваннского привёз барон дю Валон.

ФУКЕ

Где же он сам?

СЕКРЕТАРЬ

Спит. Он скакал всю ночь.

ФУКЕ

Пусть отдыхает.

(Секретарь выходит)

ФУКЕ

(Один)

Что же такого срочного сообщает мне д’Эрбле? Посмотрим.

(Распечатывает письмо, читает)

«Монсеньор!
Капитан д’Артаньян по распоряжению Короля инкогнито посетил Бель-Иль и изучил и запомнил планировку всех имеющихся и строящихся крепостных сооружений. Он доложит об этом Королю уже сегодня. Примите все необходимые меры для того, чтобы полученная д’Артаньяном информация не смогла быть использована вам во вред даже с учётом самых неблагоприятных комментариев со стороны Кольбера. Я рекомендую вам заготовить и непременно иметь при себе дарственную, подписанную вами, согласно которой вы передаёте остров Бель-Иль со всеми его строениями в дар Его Величеству. В случае обвинений, которые могут последовать в ваш адрес в любой момент, отвечайте, что собирались сделать Королю сюрприз и вручите ему эту дарственную по возможности с наибольшей торжественностью».

Чепуха! Он, по-видимому, думает, что у меня множество подобных островов! Подарить Бель-Иль Королю! А с чем я сам останусь? Чтобы я добровольно расстался с таким жирным куском?

(Бросает письмо на стол в гневе, начинает порывисто ходить по комнате)

Однако, с чего бы он посылал с бароном такое нелепое письмо? До сих пор его советы были всегда очень дельными! Неужели эта инспекция какого-то там капитана мушкетёров настолько опасна для меня, чтобы для спасения я должен был бы прибегать к такому сильному средству, какое он рекомендует? Хм. Нет ли там ещё чего-то?

(Берёт письмо, расправляет его, зажигает свечу держит письмо высоко над пламенем)

Ага! Тут есть тайнопись! Он сделал приписку молоком!

(Читает)

«Подарив остров, вы останетесь фактическим хозяином его, поскольку войска верны вам, а вы останетесь его губернатором. Если же вы этого не сделаете, вы рискуете лишиться головы, так как с комментариями Кольбера это строительство будет воспринято, как подготовка к мятежу. Вспомните Ла-Рошель».

Да уж. Возможно, в этом что-то есть! Приготовлю-ка я, действительно, дарственную на имя Короля и буду держать её при себе. Если Король прижмёт меня к стенке, это спасёт меня и избавит от любых объяснений и извинений! Всё-таки этот д’Эрбле очень умён! Пока дарственная будет оставаться у меня в кармане, это равносильно тому, что её и вовсе нет. Если же другого выхода не будет, я, во всяком случае, спасусь.

СЦЕНА 14

(Тур, замок герцогини де Шеврёз. Герцогиня скучает, входит Арамис)

АРАМИС

Герцогиня, добрый день.

ШЕВРЁЗ

Рене! Вы навестили меня в этой глуши! Благодарю.

АРАМИС

И я тоже рад вас видеть, герцогиня.

(Галантно целует руку герцогини)

ШЕВРЁЗ

Всего-то? Мне кажется, мы могли бы… Мы с вами…

АРАМИС

Герцогиня, я хотел бы потолковать с вами.

ШЕВРЁЗ

Потолковать! Фи! Как скучно! О чём могут толковать люди, между которыми было столько всего? Это скучно, Рене!

АРАМИС

Меня беспокоит Шарлотта-Мария Лотарингская.

ШЕВРЁЗ

(Сухо)

Судьба моей дочери вас совершенно не касается!

АРАМИС

Но ведь она не только ваша!

ШЕВРЁЗ

Её отец умер. И хватит об этом

АРАМИС

Её отец хотел бы оградить её от того, чтобы быть любовницей бывшего вашего любовника Поля де Гонди.

ШЕВРЁЗ

Бросьте. Её отец – мой первый муж герцог де Люинь. И точка.

АРАМИС

Это не так. Я это знаю, и вы это знаете. К чему лгать?

ШЕВРЁЗ

Я запретила вам называть её дочерью!

АРАМИС

Но нельзя запретить голосу крови указывать на ту, в которой видишь своё продолжение в будущем! Ей светит брак с Принцем де Конти! Но эта связь с Полем де Гонди может всё испортить, если уже не испортила!

ШЕВРЁЗ

Это вас не касается.

АРАМИС

Почему вы отказали мне в чести быть её крёстным отцом?

ШЕВРЁЗ

Вы сами прекрасно понимаете, Рене. И это дело прошлое. Что было в двадцать седьмом году, то там и осталось.

АРАМИС

Тем самым вы признаёте меня как её отца?

ШЕВРЁЗ

Тем самым я признаю вас не членом своей семьи. Вы мой друг, мой любовник, но вы никогда не будете вхожи в мою семью.

АРАМИС

Вы жестока, Мари.

ШЕВРЁЗ

А вы, Анри? Вы желаете, чтобы я погубила себя для того, чтобы доставить вам радость общения с этим ангелочком? Разве недостаточно вам осознавать, что она будет счастлива, что она будет герцогиней, что её ждёт великая судьба?

АРАМИС

А она будет счастлива?

ШЕВРЁЗ

Поль де Гонди – это её выбор, а не мой.

АРАМИС

Но лучше быть супругой принца, чем любовницей кардинала.

ШЕВРЁЗ

У неё на этот счёт своё мнение. Поймите, Арамис, я уже ни на что не влияю! Все обвиняют меня, что я вмешиваюсь решительно во всё! Даже в дела королевского дома Франции! А я не вмешиваюсь даже в жизнь собственных детей. Все они живут своим умом! Ах, Рене, я так несчастна! Я так одинока. И вот тут, приезжаете вы, я вам, как дурочка, рада, а вы явились лишь за тем, чтобы упрекать меня и требовать невозможного?

(Вытирает уголки глаз платочком)

АРАМИС
Кажется, на этом платочке две буквы «М»?

ШЕВРЁЗ

Вы помните, Рене?

АРАМИС

Какие были времена!

ШЕВРЁЗ

Чудесные! Это были времена, когда вы любили меня, Рене!

АРАМИС

Ну не сердитесь, герцогиня.

ШЕВРЁЗ

Как я могу сердиться на вас?

АРАМИС

Нет, вы сердитесь. Перестаньте, герцогиня. Мари…

ШЕВРЁЗ

Да, Мари. Когда вы зовёте меня Мари, я не могу ни в чём вам отказать, Рене.

АРАМИС

И тогда вы зовёте меня Рене. А когда сердитесь, то для вас я Анри или вовсе шевалье д’Эрбле!

ШЕВРЁЗ

Женщины непостоянны в словах и эмоциях, а мужчины непостоянны во всём остальном.

АРАМИС

Собственно, я заехал к вам, чтобы передать для Шарлотты-Марии небольшой подарок. Я ведь не мог повидаться с ней, посетив дом Гонди!
(Достаёт и ставит на стол красивую шкатулку)

ШЕВРЁЗ

Какая красота!

(Открывает шкатулку)

А это ещё лучше. Рене, вы прелесть. Ей, конечно, это очень понравится! Вы знаете её вкус! Это, конечно, слишком много для подарка от шевалье д’Эрбле, но, вполне достаточно для подарка от епископа Ваннского.

АРАМИС

Епископы не имеют обыкновения дарить подарки светским женщинам, не являющимся их родственницами. Служители Божьи не раздают дары, а принимают их для Господа нашего. Если бы она была моей крёстной дочерью, даже и в этом случае я не мог бы подарить ей больше, поскольку в настоящее время я просто не располагаю другими средствами.

ШЕВРЁЗ

Вам не помогает господин Фуке?

АРАМИС

У господина Фуке нет никаких причин давать мне деньги.

ШЕВРЁЗ

Но вы же с ним находитесь в приятельских отношениях, разве не так?

АРАМИС

Я видел его, кажется, несколько раз, но мы не друзья, и даже почти не знакомы. Вы напрасно уделяете внимание каким-то сомнительным слухам.

ШЕВРЁЗ

Бросьте, Рене, кого вы обманываете? Незнакомым людям не помогают стать епископом одного из лучших епископств королевства.

АРАМИС

Ах, эти слухи вечно всё искажают. Я всего лишь временно занимаю эту должность, поскольку, как вы сами знаете, я скорее мушкетёр, чем священник.

ШЕВРЁЗ

Вы и то, и другое, и вместе с тем ни то, и ни другое. И я совсем не уверена, что Фуке – более влиятельный человек, чем вы.

АРАМИС

Вот и договорились. Я заехал к вам, герцогиня, вовсе не затем, чтобы пререкаться на эту тему. Я хотел вас спросить, в каком отношении вы с господином Кольбером?

ШЕВРЁЗ

С господином Кольбером? Почему вы спрашиваете?

АРАМИС

Я слышал, что вы собираетесь породниться с ним. Одна из его дочерей, Жанна-Мария-Тереза Кольбер собирается замуж за вашего внука Шарля-Оноре д’Альбера де Шеврёз.

ШЕВРЁЗ

Видите, что происходит? Только что вы упрекнули меня, что я пользуюсь непроверенными слухами, а теперь вы сами откуда-то взяли эту фантазию и рассказываете её мне!

АРАМИС

Ну, хорошо, пусть так. Вы запретили мне говорить правду, вы запретили думать мне об этом, но ведь Шарль-Оноре, он и мой внук тоже.

ШЕВРЁЗ

Вы считаете Луи-Шарля своим сыном, Рене?

АРАМИС

Он родился 25 декабря 1620 года. В марте 1620 года мы с вами были очень близки, как, впрочем, и в феврале, и в апреле. В это время вы уверяли меня в том, что уже давно не делите ложе со своим тогдашним супругом герцогом де Люинем.

ШЕВРЁЗ

Мало ли в чём я вас уверяла! Я уже и сама не помню ничего обо всех этих делах!

АРАМИС

Зато помню я.

ШЕВРЁЗ

А не надо помнить то, что помнить не следует. Вы полагаете, что имеете на моих детей и внуков какие-то права? С какой стати?

АРАМИС

Я полагаю, что герцогине де Шеврёз не имеет смысла вступать в родство с Жаном-Батистом Кольбером. Советую прислушаться к моей рекомендации, сударыня.

ШЕВРЁЗ

Как скажите, Рене. Я готова послушаться вас как лицо духовное. Вы сердитесь на меня, а у меня для вас имеется информация, которая, наверняка будет вам полезна.

АРАМИС

В чём же состоит эта информация?

ШЕВРЁЗ

Помните ли вы д’Арленкуров из Дампьера?

АРАМИС

Я не знаю таковых.

ШЕВРЁЗ

Тогда вам будет, вероятно, совсем не интересно, что молодой Арленкур недавно попытался совершить официальную инспекцию на остров Бель-Иль. Что ж, раз вы его не помните, это, по-видимому, будет вам совсем не интересно.

АРАМИС

Напротив, я, кажется, припоминаю одного д’Арленкура. Этот молодой человек, кажется, поступил в роту мушкетёров капитана д’Артаньяна, а всё, что касается д’Артаньяна, мне чрезвычайно интересно. Продолжайте, прошу вас.

ШЕВРЁЗ

Не вы ли сказали, что я пользуюсь непроверенными слухами и забиваю себе голову чем попало? Эти сведения, полагаю, тоже можно отнести к непроверенным слухам, так что я не буду распространительницей столь сомнительных фантазий.

АРАМИС

Умоляю, герцогиня, ради нашей дружбы, скажите мне, что вам известно о поездке д’Арленкура?

ШЕВРЁЗ

Друзья не обмениваются слухами и сплетнями. Всё это пустое. Так что вы хотели сказать мне относительно Кольбера?

АРАМИС

Это подождёт! Умоляю, Мария, что такое с этим д’Арленкуром?

ШЕВРЁЗ

Ради дружбы? — переспросила герцогиня, презрительно выпятив нижнюю губу. — Фи! Я не верю в дружбу между мужчиной и женщиной. В особенности, если между ними что-то было.

АРАМИС

Мария, ради нашей любви, расскажите мне всё.

(Целует руку герцогине)

ШЕВРЁЗ

Так сухо мужчины целуют руки матери или свекрови, — презрительно ответила Мария и высвободила свою руку из моих рук.

(Целует герцогиню в шею и в щёку, и дальше)

Анри, любите ли вы меня всё ещё?

АРАМИС

Разве слова могут быть лучшим свидетельством, чем поцелуи?

ШЕВРЁЗ

Нет, ваши слова вообще никогда не могут служить никаким свидетельством. Я вам не верю, но вы из меня верёвки вьёте, Анри.

АРАМИС

Ваш Анри слушает вас со вниманием, моя Мария.

ШЕВРЁЗ

Я вам не верю ни вот на столечко, но это не важно. Слушайте же. Молодой д’Арленкур прибыл на побережье и требовал, чтобы его перевезли на остров Бель-Иль на военном корабле. В порту он предъявил документ, согласно которому он выполнял поручение Короля и всем государственным чиновникам предписывалось оказывать ему всевозможное содействие и подчиняться ему. На документе стояла государственная печать канцлера Сегье.

АРАМИС

Так-так, продолжайте.

ШЕВРЁЗ

Они устроили ему волокиту. Сначала отправили к начальнику порта, затем начальник порта поинтересовался воинским званием и должностью д’Арленкура, затем сказал, что этот приказ следует зарегистрировать в таможне, поскольку ведь корабль может направиться не на остров, а за пределы территории Франции.

АРАМИС

Иными словами, его не пустили на остров?

ШЕВРЁЗ

Пустили, но он добивался этого двое суток! А когда он, наконец, прибыл на остров, его сразу же окружили какие-то навязчивые чиновники, которые пытались ему показать лишь то, что его совершенно не интересовало, и не показывать то, что его интересовало больше всего.

АРАМИС

Что же его интересовало больше всего?

ШЕВРЁЗ

Разумеется, укрепления, порты, пороховые склады, орудия, запасы ядер, количество солдат и офицеров в гарнизоне, их имена и звания, а также чертежи строящейся крепости.

АРАМИС

Ему показали чертежи?

ШЕВРЁЗ

Он получил ответ, состоящий в том, что поскольку строительство фактически уже закончено, ведутся только некоторые завершающие работы, то чертежи отосланы господину Фуке, так что показать их ему нет никакой возможности.

АРАМИС

Во всяком случае, ему позволили осмотреть крепость, укрепления, порты? С ним обращались как с полномочным представителем Короля?

ШЕВРЁЗ

Ему позволили заглянуть лишь в тарелки рыбного супа в трактире и в стакан вина там же. Ему показали не больше того, что показали бы простому путешественнику. Нет, даже меньше. Ему показали лишь то, что  разрешили бы осмотреть иностранному шпиону.

АРАМИС

Коня! Лучшего вашего коня, герцогиня!

ШЕВРЁЗ

Вы собираетесь ехать верхом? Если вы хотите направиться в Сен-Манде, то вы прибудете ночью! Зачем вам это? Возьмите мою карету, запряженную парой отличных рысаков. Моя карета лёгкая и удобная, в ней вы доедете надёжно к восьми часам утра. Ещё и выспитесь по дороге.

АРАМИС

Герцогиня, вы – прелесть! Прошу простить, что я в спешке покидаю вас. Через сутки или двое я вернусь и возвращу вам вашу карету и лошадей!

ШЕВРЁЗ

Чтобы побеседовать со мной чуть дольше, чем сегодня?

АРАМИС

Дольше, намного дольше, Мария!

(Вновь целует герцогиню в шею и в грудь)

ШЕВРЁЗ

Ах, ах, ах, какие нежности! Ну, хорошо, хоть я вам и не верю, Анри, по крайней мере вы обещаете ко мне заехать. С меня этого достаточно. Если ваши планы поменяются, просто отправьте мне карету вместе с Жан-Люком, моим кучером. Вы не успели отобедать, я велю принести вам в карету корзинку со снедью.

АРАМИС

Я ем очень мало, Мария, но всё равно благодарю вас.

ШЕВРЁЗ

А там и будет только то, что вы любите. Немного бургундского, головка сыра, хлеб домашней выпечки, пара запечённых куриц и немного фруктов и овощей. Господину барону дю Валону это было бы на один лёгкий завтрак, а вам будет достаточно на весь путь.

АРАМИС

Благодарю вас, Мария! Обещаю вернуть вам вашу карету лично не позднее, чем через три дня.

ШЕВРЁЗ

Не спешите, пусть будет четыре дня, у вас полно дел в Париже.

АРАМИС

(В сторону, с восторгом)

 Какая всё же женщина! Мне порой кажется, что ей безразлично, на чьей стороне быть, лишь бы действовать, лишь бы оказывать влияние на события, происходящие вокруг неё! Но каков Кольбер! Я-то подумал, что он отправил только одного д’Артаньяна, а он организовал двойную инспекцию! Теперь д’Артаньян доложит, что деньги и личное знакомство открывают на остров Бель-Иль доступ быстрее, полнее и надёжнее, чем приказ Короля! Это равносильно признанию, что Бель-Иль готовится отложиться от королевской власти. Это – смертный приговор для Фуке!

СЦЕНА 15

(Кабинет Фуке. Фуке и только что вошедший Арамис)

ФУКЕ

Благодарю вас, дорогой д’Эрбле за ваши любезные предупреждения меня о поездке господина капитана д’Артаньяна на Бель-Иль с инспекцией. Я буду настороже и при малейшей опасности найду что ответить Его Величеству. Но поскольку опасности пока ещё нет, вы, конечно, с дороги желали бы отдохнуть и отобедать?

АРАМИС

Опасность уже вошла в ваш дом, монсеньор, и схватила вас за горло! Требуется действовать немедленно!

ФУКЕ

О чём вы говорите!? Я не делал никакой тайны из укрепления острова Бель-Иль! Эти работы согласованы ещё с Мазарини, у меня имеется на тот план его подпись со словом: «Одобряю» на сопроводительном письме к проекту! Мне ровным счётом не угрожает никакая опасность!

АРАМИС

Монсеньор, если вы считаете, что с инспекцией к вам приезжал один лишь капитан д’Артаньян инкогнито, тогда вы ошибаетесь, так же точно, как ошибался я, пока не узнал о том, что это была лишь одна из сторон коварного плана Кольбера!

ФУКЕ

Кольбер! Кольбер! Опять этот Кольбер! Дался вам этот Кольбер! В конце концов он мой подчинённый! Он обязан делать то, что я ему велю. Завтра же я велю ему не вмешиваться в дела обороны границ королевства!

АРАМИС

Ошибаетесь, монсеньор. Кольбер подчиняется не вам, а лично Королю, и поездка капитана д’Артаньяна, действующего неофициально с помощью денег сопровождалась поездкой официальной одного никому не знакомого молодого офицера по имени д’Арленкур!

ФУКЕ

Что же с того?

АРАМИС

А дело в том, что у господина д’Арленкура был документ за подписью Короля, предписывающий всем государственным служащим оказывать ему помощь в его поездке. Этот документ именем Короля требовал безусловного подчинения всем, кого этот офицер сочтёт необходимым использовать для своей миссии. Все они должны были оказывать полнейшее повиновение этому офицеру, представляющему ни много ни мало власть самого Короля.

ФУКЕ

И что же это означает?

АРАМИС

Король, как вы знаете, после смерти Мазарини заявил, что не намеревается ни с кем делить свою власть в королевстве. Он сказал, что будет лично подписывать документы, которые будут регламентировать все отношения в государстве его именем. Документ с королевской подписью, с его печатью и с заверяющей подписью канцлера Сегье, является высшим государственным актом в королевстве. Любой гражданин, который не подчиняется такому документу, является бунтовщиком. Простолюдина за такое могут повесить, государственного служащего казнят, соответственно его дворянскому званию, то есть могут отрубить голову. Неподчинение одного государственного служащего – это смертельная вина этого государственного служащего. Но неподчинение королевскому указу целого острова – это уже вина губернатора острова, или её владельца, если хотите. Бель-Иль принадлежит вам. Неподчинение офицеров гарнизона Бель-Иля Королю – это бунт!

ФУКЕ

Я погиб…

АРАМИС

Приготовили ли вы бумагу о том, что преподносите Бель-Иль в дар Его Величеству, как я вас об этом просил?

ФУКЕ

Я полагал, что это не срочно, и лишь крайняя мера на всякий случай. Признаюсь, я ещё не приготовил этот документ.

АРАМИС

Безумец! Немедленно готовьте дарственную, и отправляйтесь с ней к Королю! Надеюсь, что вы ещё успеете обогнать д’Артаньяна, хотя для этих надежд, признаюсь, нет никаких оснований! Он летит быстрее птицы! Особенно, когда выполняет личный приказ Короля или кардинала!

ФУКЕ

Но я полагал, что эта дарственная будет фиктивной.

АРАМИС

Чтобы сослаться затем, что вы действовали по принуждению, не отдавали себе отчёта в своих действиях? Как вы собирались аннулировать документ о передаче недвижимости? Прикинуться обездоленным? Сумасшедшим? На мошенников сослаться? Не те времена и не тот покупатель! Недвижимость, переданная по документу по всем правилам, передана окончательно.

ФУКЕ

Но отдать такой прекрасный остров! В дар! Лишиться такой замечательной крепости! Ведь в Бель-Иле тысяча семьсот жителей, включая гарнизон!

АРАМИС

Как хотите. Если вы этого не сделаете, после того, как ваши офицеры дружно проявили неповиновение распоряжению Короля, у вас есть два выбора – повиниться и покаяться, объяснив всё это недоразумением, и продемонстрировать Королю, что Бель-Иль никоим образом не предназначался для поддержки бунтовщиков против Короля, или объявить войну Людовику XIV и удалиться на Бель-Иль, чтобы подобно Ла-Рошели продержаться там против королевской армии неделю, месяц, может быть, полгода. Но не вечно же вы будете там сидеть! Ваш Бель-Иль всё равно не устоит перед королевской армией! Надо было проинструктировать ваших заместителей, чтобы они ни в коем случае не выказывали неповиновения Королю или его законным представителям до того времени, когда это, действительно, понадобится. А вы сделали всё наоборот. Стратег, не умеющий скрыть своих планов – это не стратег, а неудачник. 

ФУКЕ

Вы правы, д’Эрбле! Лучше потерять остров, чем открыто пойти против Короля! Да ещё тогда, когда это вовсе не требуется из политических соображений!

АРАМИС

Несвоевременный бунт хуже самоубийства. При самоубийстве вы, во всяком случае, сами выбираете себе способ расстаться с жизнью. При несвоевременном бунте за вас сделает этот выбор победитель.

ФУКЕ

Да, всё так. Лучше лишиться острова, чем головы! Быть может, Король ещё откажется от моего дара, как он отказался от предсмертного дара Мазарини? Ведь не принял же он сорок миллионов ливров от Мазарини! А Бель-Иль обошёлся мне в миллион триста тысяч, и на его перестройку, строительство крепости и укрепление берегов я затратил пятьсот тысяч. Если Король отверг сорок миллионов ливров, будет логично отвергнуть и недвижимость стоимостью менее двух миллионов ливров?

АРАМИС

Не рассчитывайте на это, монсеньор. Этот остров для королевства важней, чем сорок миллионов Мазарини. Деньги – это всего лишь металл, а остров у берегов государства, который может защищаться автономно о внешнего врага и от внутреннего противника ценен гораздо больше, чем какие-то там тридцать миллионов ливров. Король примет этот дар, но вы постараетесь, чтобы он назначил вас комендантом этого острова, тогда он по сути останется в ваших руках. Но прежде необходимо сделать вот что. У вас ведь есть чертежи укреплений, вторая копия?

ФУКЕ

Разумеется, они у меня есть!

АРАМИС

Велите срочно переделать общий чертёж так, чтобы стены, обращённые к материку, были на этих чертежах явно ниже и тоньше, чем стены, обращённые к океану! Кроме того, пусть все пушки на этом чертеже будут размещены на внешней стене, обращённой к морю, а также несколько пушек по бокам, для охраны пролива между островом и материком. И чтобы ни одна пушка на этих чертежах не была направлена на материк, на территорию Франции! Мы будем настаивать, что эти чертежи – контрольная копия, а те чертежи, по которым строилась крепость, опротестуем, как ошибочные. Свалим всё на ошибку чертёжника.

ФУКЕ

Но ведь строительство почти завершено!

АРАМИС

Строители не виноваты, поскольку им дали неверные чертежи. А чертёжник… Кто-нибудь из мелких дворянчиков, ваших клиентов не умирал недавно? В этом году?

ФУКЕ

Я наведу справки.

АРАМИС

Свалите всё на покойника, с мёртвого и спроса нет. Но это подождёт. Пишите же скорее дарственную и немедленно езжайте в Лувр, к Королю!

ФУКЕ

Иду, иду!

СЦЕНА 16

(Кабинет Короля. Король и Кольбер, входит секретарь)

СЕКРЕТАРЬ

Ваше Величество, пришёл Никола Фуке.

ЛЮДОВИК

Скажите Фуке, что я приму его через три минуты. Итак, господин Кольбер, вы предлагаете потребовать у Фуке миллион ливров на свадьбу Филиппа и Генриеттой Английской?

КОЛЬБЕР

Ваше Величество, положение обязывает устроить это торжество на самом высшем уровне. Политика в данном случае важней экономики.

ЛЮДОВИК

Ведь это та самая сумма, которую просил у меня Карл для того, чтобы вернуть себе трон. Мне пришлось ему отказать, поскольку я не располагал такими деньгами. Теперь же, вы полагаете, эту сумму мы можем себе позволить израсходовать на это торжество?

КОЛЬБЕР

Не только можем, но и обязаны, Ваше Величество, я подсчитал все расходы, и вычеркнул решительно всё, без чего можно было бы обойтись.

ЛЮДОВИК

Эту сумму мне предоставите вы, Кольбер?

КОЛЬБЕР

К сожалению, для этого имеются затруднения. Подконтрольные мне суммы уже почти полностью распределены Вашим Величеством на самые срочные расходы, тогда как средства, находящиеся под контролем господина Фуке ещё распределены не все. По этой причине я рекомендовал бы запросить эту сумму у господина Фуке.

ЛЮДОВИК

Вы предлагаете попросить у него его личные финансы?

КОЛЬБЕР

Я говорю лишь о той части казённых средств, которые находятся под его личной юрисдикцией. Господин Фуке, разумеется, обладает личными средствами, но как суперинтендант финансов он контролирует также и значительные средства казны.

ЛЮДОВИК

Надеюсь, что он не путает эти два источника денег, хотя оба они находятся под его контролем.

КОЛЬБЕР

Мы все на это надеемся, Ваше Величество. Созданная вами Палата после детального исследования даст вам на этот вопрос точный и детальный ответ в скором времени.

ЛЮДОВИК

Хорошо. Итак, вы уверены в том, что утверждали мне недавно? Фуке, действительно, осуществляя укрепления острова Бель-Иль, израсходовал на этот не только собственные средства, но также и частично средства моей казны?

КОЛЬБЕР

Я в этом уверен, Ваше Величество, и точные суммы будут вам названы в самое ближайшее время. Та сумма, которую я ранее называл, это нижняя оценка, за которую я могу поручиться головой.

ЛЮДОВИК

Не спешите поручаться головой, господин Кольбер. Ваша голова нам ещё понадобится. Сейчас ступайте, но после того, как я переговорю с господином Фуке, я жду вас. Приходите через час. Я думаю, что этого будет достаточно, чтобы вы не пересеклись с ним, я отпущу его раньше, с чем бы он ни пришёл ко мне. Велите пригласить ко мне господина Фуке.

(Кольбер кланяется, но затем тотчас возвращается)

КОЛЬБЕР

Ваше Величество, к вам прибыл господин д’Артаньян.

ЛЮДОВИК

Скажите капитану д’Артаньяну, чтобы он вошёл ко мне после того, как я позвоню в колокольчик, а сейчас пригласите ко мне господина Фуке.

(Кольбер кланяется, уходит, входит д’Артаньян)

СЦЕНА 17

(Кабинет Короля. Король, входит Фуке)

ФУКЕ

Ваше Величество, я прибыл доложить, что работы по укреплению крепости Бель-Иль завершены.

ЛЮДОВИК

По какой причине эти работы проводились?

ФУКЕ

По приказу первого министра Вашего Величества кардинала Мазарини. Позвольте показать вам план укреплений. Здесь стоит подпись кардинала.

(Достаёт и разворачивает на столике план укреплений острова Бель-Иль)

ЛЮДОВИК

Эти укрепления должны послужить укреплению морской границы нашего королевства?

ФУКЕ

Именно так, Ваше Величество.

ЛЮДОВИК

И от каких же врагов эти укрепления помогут нам защититься?

ФУКЕ

Нашим границам с моря могут угрожать и Испания, и Франция, и Голландия, и Португалия. Достаточно вспомнить, насколько опасной оказалась попытка Англии вмешаться в военный поход вашего августейшего батюшки Короля Людовика XIII против мятежников Ла-Рошели, чтобы оценить необходимость укрепления подобных крупных островов, принадлежащих нам и представляющих форпосты наших береговых границ.

ЛЮДОВИК

Принадлежащих нам, вы сказали. Остров Бель-Иль, кажется, принадлежал ранее семейству Гонди, но с недавних пор его приобрели вы, и занялись его укреплением, не так ли? Говоря об острове «принадлежащим нам», вы имели в виду свою семью? Ведь этот остров принадлежит вам, господин Фуке?

(Фуке почувствовал достаёт большой платок вытирает шею)

ФУКЕ

Взгляните на этот план, Ваше Величество. Наиболее толстые и наиболее высокие стены возведены с внешней стороны острова, что подчёркивает его предназначение, состоящее в обороне от внешнего врага со стороны океана. Мой гарнизон будет первым, кто примет на себя удар в случае внешней опасности.

ЛЮДОВИК

Ваш гарнизон, господин Фуке? О каком вашем гарнизоне вы говорите? Разве у вас имеется военная должность?

ФУКЕ

Я оговорился, Ваше Величество. Поскольку на острове завершено строительство крепостей, то люди, находящиеся на нём, простые жители, крестьяне и ремесленники, начинают в некоторой степени ощущать себя причастными к этой крепости. Для обслуживания этих укреплений понадобится гарнизон. Гарнизон армии Вашего Величества, полностью подчиняющийся приказам Вашего Величества. На острове будет находиться ваш гарнизон, Ваше Величество.

ЛЮДОВИК

Хорошо, господин Фуке.

(Фуке вздыхает с облегчением и снова вытирает шею платком. Король звонит в колокольчик)

СЦЕНА 18

(Кабинет Короля. Король, и Фуке, входит д’Артаньян)

Д’АРТАНЬЯН

Вы звали меня, Ваше Величество?

ЛЮДОВИК

Капитан. Перед вами план крепости острова Бель-Иль. Взгляните на него, всё ли здесь верно отражено?

Д’АРТАНЬЯН

Ваше Величество, крепостные стены, направленные к открытому океану, судя по чертежам, запланированы более прочными и высокими, нежели это имеет место на самом деле, тогда как стены, направленные к побережью, как мне кажется, здесь указаны намного менее прочными и высокими, чем это имеет место на самом деле.

ФУКЕ

Эту ошибку я уже обнаружил недавно сам! Я собирался отправить инженера, руководившего строительством, на галеры, но он показал мне чертежи и полностью оправдался. Оказывается, в чертежах были допущены ошибки! Я уже велел осуществить перестройку и дополнительно укрепить внешние стены, чтобы устранить этот дисбаланс.

ЛЮДОВИК

Но ведь вы, кажется, доложили только, что о том, что строительство укреплений завершено?

ФУКЕ

Эти работы ведутся полным ходом и завершатся не позднее, чем в две недели. Можно считать, что они уже завершены.

ЛЮДОВИК

Д’Артаньян, вы видели какие-либо работы по дополнительному укреплению внешних стен?

Д’АРТАНЬЯН

Работы ведутся по всему периметру, и я не могу исключить, что через две недели внешние стены будут укреплены сильней, чем стены, обращённые к материку.

ЛЮДОВИК

Скажите мне, капитан, как вы были встречены на острове? Показали ли вам всё, что вы хотели бы видеть?

Д’АРТАНЬЯН

Поскольку я проводил проверку инкогнито, в соответствии с распоряжением Вашего Величества, меня никто не принимал на острове, кроме одного старинного друга, которого я случайно застал за руководством инженерными работами.

ЛЮДОВИК

Вот как? Оказывается, строительными работами руководил ваш старинный друг? У вас имеются друзья среди сапёров и архитекторов?

Д’АРТАНЬЯН

У меня имеются друзья среди мушкетёров и баронов. Строительными работами руководил мой боевой товарищ барон дю Валон, с которым мы вместе служили в роте мушкетёров господина де Тревиля.

ЛЮДОВИК

А если бы судьба не содействовала вам, если бы вы не встретили своего старинного приятеля, вы бы смогли выполнить моё поручение?

Д’АРТАНЬЯН

Ваше Величество, я ещё не получал таких поручений от своего государя, которых бы не выполнил. Так или иначе я нашёл бы средство, поскольку приказы Короля для меня – закон.

ЛЮДОВИК

Это прекрасно, господин д’Артаньян. Но я, насколько мне помнится, поручал вам осуществить ещё кое-что. Как справился со второй половиной поручения ваш молодой и мало кому знакомый мушкетёр, имеющий при себе приказ о содействии ему в его инспекции?

ФУКЕ

(В сторону)
 
Вот оно! То, о чём предупреждал меня д’Эрбле! Я погиб!

Д’АРТАНЬЯН

Я не встретил его на острове Бель-Иль, из чего сделал вывод, что добраться до острова ему было сложней, чем мне, использующему деньги и дружеские связи.

ЛЮДОВИК

Что вы говорите! Офицер мушкетёров, имеющий на руках приказ, подписанный лично мной, имел какие-то трудности с посещением этого острова? Острова, на котором, как только что заверил меня господин Фуке, находится или будет находиться в самое ближайшее время мой гарнизон?

ФУКЕ

Ваше Величество, позвольте мне дать некоторые объяснения.

ЛЮДОВИК

Не только позволяю, но и требую. Прежде всего, назовите мне имя того человека, который виновен в ошибках на чертежах, по которым строилась крепость.

ФУКЕ

Д’Эмери.

ЛЮДОВИК

Д’Эмери? Д’Эмери, которого недавно казнили за растрату казённых денег?

ФУКЕ

 Д’Эмери, Ваше Величество, я выяснил это только вчера, и вчера же распорядился об исправлении ошибок в строительстве.

ЛЮДОВИК

Что ж, легко отделался этот негодяй д’Эмери. Оказывается, он виновен не только в расхищении казны, но ещё и в подмене чертежей для строительства укреплений. А как вы объясните мне трудности офицера при осуществлении инспекции по моему распоряжению?

ФУКЕ

Я хотел сделать сюрприз Вашему Величеству и поэтому распорядился о соблюдении некоторой таинственности вокруг завершения строительства, — поспешно воскликнул Фуке, в душе благословляя меня за то, что имеет при себе дарственную.

ЛЮДОВИК

Сюрприз?

ФУКЕ

Ваше Величество, я хотел сделать это лишь после устранения недоделок, о которых только что говорилось, но, по-видимому, лучше сделать это прямо сейчас!

С этими словами он извлёк из своей папки дарственную, оформленную по всем правилам и скреплённую его подписью и печатью.

ЛЮДОВИК

Что это?

ФУКЕ

Я умоляю Ваше Величество принять от меня этот скромный дар. В тот самый день, когда я выкупил у кардинала де Реца остров Бель-Иль, я уже планировал укрепить его и сделать надёжным форпостом для противостояния любой агрессии любой морской державы. Этот остров изначально предназначался в дар Вашему Величеству, поскольку лишь Король Франции должен владеть этим ключом ко этой части побережья. Видит Бог, я хотел вручить этот документ лишь после того, как в укреплении будет положен последний камень, но инспекция господина д’Артаньяна раскрыла мой замысел Вашему Величеству, так что откладывать более невозможно.

ЛЮДОВИК

Вы дарите мне остров Бель-Иль? Во сколько же он вам самому обошёлся?

ФУКЕ

Сущие пустяки, Ваше Величество. Помимо цены, за которую кардинал де Рец уступил мне его…

ЛЮДОВИК

Кажется, это один миллион триста тысяч ливров?

ФУКЕ

Ваше Величество прекрасно осведомлены.

ЛЮДОВИК

Так сколько же вы заплатили за строительство?

ФУКЕ

Ваше Величество, я не подсчитывал, я просто давал согласие на оплаты всех работ, которые считал разумными.

ЛЮДОВИК

Господин Фуке, ответьте на заданный мной вопрос.

ФУКЕ

Миллион шестьсот тысяч ливров.

Д’АРТАНЬЯН

(В сторону)

Он явно приуменьшил цену, как минимум, на четверть.


ЛЮДОВИК

По-видимому, теперь ваши финансовые возможности изрядно ослаблены этими тратами?

ФУКЕ

Моя работа состоит в том, чтобы изыскивать финансовые возможности и обеспечивать необходимые средства для Вашего Величества.

ЛЮДОВИК

Кстати, о потребностях, я хотел узнать у вас, найдётся ли у вас миллион ливров для организации свадьбы Филиппа Орлеанского и Генриетты Английской?

ФУКЕ

Я предоставлю Вашему Величеству требуемый миллион немедленно, но мне кажется, что это торжество потребует большей суммы. Завтра же я передам вас миллион четыреста тысяч ливров, а сверх того велю господину Кольберу выдать вам те девятьсот тысяч ливров, которые он должен мне возвратить по вот этому документу. 

(Достаёт из широкого кармана камзола и кладёт на стол долговое обязательство на своё имя от имени Кольбера на сумму в девятьсот тысяч ливров)

ЛЮДОВИК

Благодарю вас, господин Фуке, вы свободны. А вас, д’Артаньян, я попрошу остаться ещё на одну минуту.

(Фуке кланяется и уходит)

СЦЕНА 19

(Кабинет Короля. Король, д’Артаньян)

ЛЮДОВИК

Капитан, теперь вы видите, как вы мне нужны? — спросил Король, когда Фуке вышел из кабинета.

Д’АРТАНЬЯН

Для того, чтобы замечать ошибки чертёжника, делающего копии чертежей?

ЛЮДОВИК

Для того, чтобы разоблачать тех, кто объясняет свои злонамеренные действия ошибками чертёжников или излишним усердием при подготовке сюрпризов Королю. Как вы думаете, подарил бы мне Фуке Бель-Иль, если бы не ваша поездка, которая вскрыла эти весьма интересные подробности относительно укреплений острова и относительно повиновения местных чиновников моим письменным приказам?

Д’АРТАНЬЯН

Я боюсь предполагать плохое в отношении людей, вина которых не доказана. Но ведь господин суперинтендант явился к вам уже с имеющейся у него дарственной!

ЛЮДОВИК

Мне кажется, что он не очень-то спешил с вручением этого подарка. Он решился на этот шаг только тогда, когда это стало для него единственным спасением от тяжкого обвинения в государственной измене, вы не находите?

Д’АРТАНЬЯН

Не смею спорить с Вашим Величеством.

ЛЮДОВИК

Быть может, кто-то уже успел предупредить его о результатах вашей инспекции и о параллельной поездке вашего офицера?

Д’АРТАНЬЯН

Я не могу этого исключить, Ваше Величество, поскольку непредвиденные обстоятельства задержали меня на ночь. Вместо того, чтобы отправиться в Париж тем же вечером, как только я прибыл с острова на материк, я позволил себе заночевать в Ванне.

ЛЮДОВИК

У вас были для этого серьёзные основания, д’Артаньян?

Д’АРТАНЬЯН

Только надежда узнать ещё кое-что относительно Бель-Иля. Но, по-видимому, те немногие сведения, которые я смог там собрать, не стоили той задержки, которая возникла вследствие моей ночёвки.

(В сторону)

Арамис таки провёл меня! Не следовало заезжать к нему. Но Портос не понял бы меня, а в этом случае и у Арамиса появилась бы возможность обвинять меня во лжи, ведь я сказал Портосу, что разыскиваю его и Арамиса просто для того, чтобы повидаться после того, как сам я вышел в отставку!

ЛЮДОВИК

Вы заночевали у вашего друга епископа Ваннского.

Д’АРТАНЬЯН

Моя ночёвка в Ванне потребовалась чтобы подкрепить мою легенду, объясняющую мое посещение Бель-Иля. Ведь я ездил инкогнито, поэтому людям, которые меня узнали, я должен был выдать версию, состоящую в том, что я просто хотел с ними повидаться.

ЛЮДОВИК

Я вас не виню, капитан, и даже, возможно, ваша поездка привела к более простому выходу из создавшейся ситуации. Вместо того, чтобы распутать этот гордиев узел, вы разрубили его. Поскольку Бель-Иль теперь принадлежит мне, в нём разместится мой отборный гарнизон, который сохранит верность мне при любом губернаторе.

Д’АРТАНЬЯН

Любой гарнизон, прежде всего, подчиняется начальнику гарнизона, а начальник гарнизона – губернатору. Щедрый дар господина Фуке предполагает, что Ваше Величество в знак признательности не станете немедленно менять губернатора, а оставите этот пост за прежним хозяином острова, господином Фуке. Во всяком случае, до того времени, как господин Фуке в чём-нибудь явным образом провинится перед вами. Или хотя бы до истечения полугода со времени осуществления этого дара, то есть с настоящего времени.

ЛЮДОВИК

Вы правы, капитан д’Артаньян. Я благодарен вам за ваши наблюдения и за те выводы, которые вы из них делаете, как и за ваши советы. Однако, можете ли вы ответить мне на один вопрос?

Д’АРТАНЬЯН

Я приложу все усилия своего скромного ума для этого, Ваше Величество.

ЛЮДОВИК

Явившись ко мне, Фуке сказал, что прибыл сообщить о завершении строительства крепости на острове Бель-Иль, но через некоторое время после этого он признался, что строительство отнюдь не завершено, поскольку в чертежах обнаружены ошибки, которые воплощены в строительстве, так что их ещё следует устранить. Стало быть, строительство крепости не завершено. Кроме того, Фуке под давлением обвинений преподнёс мне остров с крепостью, но сам же признался, что рассчитывал сделать это позднее, а я так полагаю, что он и вовсе не собирался этого делать.

Д’АРТАНЬЯН

Очень даже может быть, Ваше Величество.

ЛЮДОВИК

В таком случае я вас спрашиваю, с какой целью прибыл ко мне Фуке, да ещё, судя по всему, прибыл весьма поспешно?

Д’АРТАНЬЯН

Могу лишь предположить, Ваше Величество, что он прибыл для того, чтобы действовать сообразно с обстоятельствами. И в этом случае доклад о завершении укрепления острова был не только предлогом, но и затравкой для разговора, в котором он хотел выяснить, насколько глубоко вам известны все обстоятельства вокруг этого острова.

ЛЮДОВИК

Иными словами, он прибыл для того, чтобы узнать, насколько глубоко вы проникли в его планы и их реализацию, господин д’Артаньян, ведь невозможно сомневаться в том, что ему было известно о вашей поездке! Таким образом, всё то, что вы выяснили и сообщили мне, частично в присутствии самого Фуке, подвинуло его на этот решительный и отчаянный шаг – подарить мне Бель-Иль со всеми его укреплениями. Ваша поездка была причиной того, что этот остров и крепость стали моими. Вы завоевали мне остров одним лишь посещением его, господин д’Артаньян!

Д’АРТАНЬЯН

Рад служить Вашему Величеству.

ЛЮДОВИК

Вы по-прежнему находите службу у меня скучной? Вы по-прежнему считаете себя лишним на посту, который вы занимали? И вы по-прежнему настаиваете на своей отставке? Так ли уж хорош был для вас Мазарини, что после него вы не желаете послужить непосредственно тому, кому служил сам Мазарини?

Д’АРТАНЬЯН

Но, Ваше Величество, я уже продал свой патент на должность капитан-лейтенанта королевских мушкетёров.

ЛЮДОВИК

Не важно. Разве вы не заметили, что я несколько раз назвал вас капитаном? Я дарю вам патент на должность капитана королевских мушкетёров, он ваш, держите.

(Берёт со стола патент, полностью заполненный, и вручает д’Артаньяну).

ЛЮДОВИК

Господин капитан! Я прошу вас забыть слово «отставка» навсегда. Вы отправитесь в отставку не иначе как в случае моего на то желания, чего, я надеюсь, не произойдёт никогда, поскольку я вас хорошо знаю, и уверен, что вы меня не разочаруете. Этот патент вы получили от меня в дар, так что продать его вы не посмеете. Разве что в случае, когда я вам вручу вместо него что-нибудь получше. Но это ещё надо будет заслужить. На сегодня вы свободны, капитан, я помню, что вы проскакали сто двадцать льё без отдыха. Завтра в двенадцать вы явитесь за новыми поручениями.

(Д’Артаньян берёт с поклоном патент, ещё раз кланяется и уходит)

СЦЕНА 20

(Кабинет Короля. Король, Кольбер)

ЛЮДОВИК

Кольбер. Час тому назад вы сказали мне, что у вас нет миллиона ливров. Но Фуке уведомил меня, что вы располагаете девятьюстами тысячей ливров, принадлежащих ему.

КОЛЬБЕР

Именно так. Эта сумма, принадлежащая господину Фуке, временно находится у меня, и я собирался возвратить её ему при первой возможности. Я не смею называть эту сумму имеющейся у меня.

ЛЮДОВИК

Если я правильно вас понял, господин Кольбер, говоря о деньгах, которыми вы располагаете, вы исключили из рассмотрения ту сумму, которая хотя и имеется в вашем распоряжении, но фактически принадлежит не вам, а господину Фуке?

КОЛЬБЕР

Вы поняли меня совершенно верно, Ваше Величество.

ЛЮДОВИК

Это бы объясняло всё, кроме того, что вы рекомендовали мне обратиться за миллионом ливров к Фуке. Вам следовало бы сказать мне, что почти полностью эта сумма находится у вас, хотя и принадлежит господину Фуке, так что вместо того, чтобы я просил её у него, вы должны были бы предложить мне попросить у Фуке передачи на эти цели той суммы, которая находится у вас, но принадлежит ему. Поскольку для миллиона недостаёт только ста тысяч, то, полагаю, что эти сто тысяч могли бы вы предложить мне из казны? Или в казне, вверенной вашему попечению, нет и даже такой суммы?

КОЛЬБЕР

Вы совершенно правы, Ваше Величество, я просто недостаточно точно выразился, и вследствие этого возникло недопонимание.

ЛЮДОВИК

Запомните, господин Кольбер. Если к вам пришёл проситель, и вы его недостаточно понимаете, возможно, что это – проблема только этого просителя, но не ваша. Если вы общаетесь с кем-то из государственных служащих и при этом недостаточно друг друга понимаете, это ваша общая проблема. Но если вы разговариваете с вашим Королём, и он вас недостаточно точно понимает, тогда это проблема исключительно ваша, господин Кольбер. Вам следует либо впредь излагать свои мысли так, чтобы я понимал вас исключительно верно, либо вы более не будете со мной общаться никогда. Вы меня поняли, господин Кольбер?

КОЛЬБЕР

Ваше Величество, я полностью виноват и исправлюсь с этой самой минуты.

ЛЮДОВИК

Исключите любые двусмысленности при общении со мной, или вы больше не будете интендантом моих финансов. Сколько у вас имеется средств, которые не обременены никакими должностными обязательствами?

КОЛЬБЕР

Восемьсот пятьдесят три тысячи ливров.

ЛЮДОВИК

Что ж, это меньше миллиона, что несколько оправдывает ваш ответ о том, что вы не располагаете миллионом ливров. А если учесть все средства, имеющиеся у вас, включая те, расходование которых уже предопределено и расписано вперёд, сколько находится средств в моей казне, то есть у вас?

КОЛЬБЕР

Если не считать тех средств, которые я уже передал вам из тайных запасов Мазарини, и которыми по этой причине более не распоряжаюсь, в Вашей казне находится три миллиона семьсот восемьдесят шесть тысяч ливров.

ЛЮДОВИК

Из них большая часть, как я вижу, уже распределена на самые срочные расходы. Принесите мне перечень расходов, на которые предназначены эти два миллиона девятьсот тридцать три тысячи ливров, через час.

КОЛЬБЕР

Список у меня с собой, Ваше Величество.

(Извлекает из папки документ на четырёх листах)

ЛЮДОВИК

Хорошо, Кольбер, давайте, я посмотрю. Что тут у вас?

(Смотрит листки)

Что ж, вы правы, Кольбер. Эти статьи расходов действительно важные. Я подпишу эти ордера.

(Подписывает ордера и возвращает Кольберу)

Я вами доволен, вы свободны. Впрочем, подождите. Господин д’Артаньян сообщил мне также, что умер мой дядя, Гастон Орлеанский. Бедный дядя! Свадьбу придётся немного отложить. Но зато мой дядя сделал, сам того не желая, подарок моему брату. Теперь Филипп будет герцогом Орлеанским. А на свадьбу Месье, который к тому же ещё и получил титул герцога Орлеанского, потребуется значительно большая сумма. К счастью для вас, недостающую часть обязался предоставить господин Фуке. Теперь всё. Ступайте. И пригласите ко мне снова Фуке.

(Кольбер забирает листки, почтительно кланяется уходит)

СЦЕНА 21

(Кабинет Короля. Король, Фуке)

ЛЮДОВИК

Фуке, я чрезвычайно признателен вам за ваш подарок и, полагаю, будет только справедливо, если вы сохраните за собой функции губернатора острова Бель-Иль, которым будете управлять отныне от моего имени.

ФУКЕ

Благодарю, Ваше Величество.

(В сторону)

Д’Эрбле был прав! Я сохраню фактическое руководство островом, и при этом я избежал смертельной опасности, ибо если бы Король обвинил меня в государственной измене, даже пост генерального прокурора не спас бы меня!

ЛЮДОВИК

Я полагаю, что возлагать функции солдат нового гарнизона на простых жителей острова было бы неразумно и обременительно для них. На днях я поручу маршалу де Грамону сформировать и направить на остров полноценный гарнизон для охраны крепости, а также распределить и назначить на необходимые должности своих офицеров, включая коменданта крепости.

ФУКЕ

(В сторону)

Ничего, через месяц-другой они все будут моими, когда Кольбер задержит выплату им жалования, а я из своих средств выплачу им его на полгода вперёд, и они непременно будут знать об источнике этих сумм. Д’Эрбле тысячу раз прав! Не важно, кто будет назначен, важно, под чьё влияние эти вновь назначенные солдаты и офицеры попадут!

ЛЮДОВИК

Если у вас будут возражения против каких-то офицеров, я, разумеется, учту ваши пожелания.

(В сторону)

Если он ухватится за эту возможность, это докажет всю подлость его замыслов. Вероятно, он захочет сохранить своё полное влияние на гарнизон!

ФУКЕ

У меня нет и не может быть возражений ни против одной кандидатуры какого-либо офицера из армии или гвардии Вашего Величества. Тем более, если список офицеров гарнизона составит маршал де Грамон. Кроме того, любое решение Вашего Величества не может быть подвергнуто какому-либо сомнению с моей стороны!

(В сторону)

Это была ловушка! Король всё ещё не доверяет мне!

ЛЮДОВИК

Но вы, вероятно, хотели бы, чтобы в список офицеров вошли какие-то ваши люди, не так ли?

ФУКЕ

Барон дю Валон, Ваше Величество, руководил строительством, и знает укрепления как свои пять пальцев. Я могу рекомендовать его лишь с самой хорошей стороны!

ЛЮДОВИК

Чудесно, Фуке! Ваша рекомендация достаточна для того, чтобы этот офицер был назначен заместителем коменданта крепости.

ФУКЕ

 (В сторону)

Король всесторонне доверяет мне! Напрасно я опасался ловушки. Это какая-то нелепая мнительность! Можно ли считать меня врагом после такого великолепного подарка?

ЛЮДОВИК

(В сторону)

Следует запомнить это имя. Барон дю Валон. Вероятно, какой-то лидер заговорщиков. Надо бы навести о нём справки. Скорее всего, его следует отправить на виселицу вслед за негодяями Лиодо и д’Эмери!

(Вслух)

Фуке, я хочу напомнить вам две мои просьбы.

ФУКЕ

Ваше Величество, в отношении создания Совета по коммерции, я составил проект Вашего указа о создании этого совета с перечнем членов этого совета.

(Вынимает из своей папки этот документ и вручает его Королю)
 
ЛЮДОВИК

Я вижу, вы поставили себя на первое место? Вы предполагаете быть председателем?

ФУКЕ

Я полагал, что коль скоро мне поручено создать этот совет, то мне и следует председательствовать в нём.

ЛЮДОВИК

Если ваш совет выявит какие-то нарушения, то он будет писать на имя генерального прокурора. Что же вы будете писать письма самому себе?

ФУКЕ

В таком случае письмо сможет подписать помощник председателя, которым, безусловно, будет господин Кольбер.

ЛЮДОВИК

Что ж, пусть будет так. По второй моей просьбе у вас имеется такой же отличный результат работы?

ФУКЕ

Я могу решительно обещать Вашему Величеству брак Карла II с Екатериной Брагансской не позднее мая 1664 года.

ЛЮДОВИК

У вас имеется чёткий план для достижения столь блестящего результата?

ФУКЕ

У меня есть план, в котором будет задействованы довольно тонко и эффективно действующие люди. Поскольку я сам ещё не до конца составил этот план, называть исполнителей этого плана рано, но я обещаю, что этот план будет выполнен.

ЛЮДОВИК

Как же вы можете обещать исполнение плана, который ещё недостаточно детально разработан?
 
ФУКЕ

Он будет разработан и выполнен, в этом я ручаюсь. Я лишь не могу поручиться, что этот брак приведёт к военному союзу Англии с Португалией, но он создаст крепкие предпосылки для этого. После свадьбы указанных лиц я займусь второй половиной этого плана.

ЛЮДОВИК

Что ж, хорошо. Вернёмся к вопросу о военном союзе Англии и Португалии после брака Карла II с Екатериной Брагансской. Я доволен вами, господин Фуке. Это дело, по-видимому, потребует значительных сумм? Каких?

ФУКЕ

Ваше Величество, я сам изыщу этот миллион ливров, или, точнее, миллион фунтов стерлингов, и испрашиваю лишь вашего согласия на расходование этой суммы без получения соответствующих оправдательных документов об этом расходе.

ЛЮДОВИК

То есть всё-таки дело идёт о выплатах, не зафиксированных никакими документами?

ФУКЕ

Его Преосвященство прибегал порой к таким методам.

ЛЮДОВИК

Вы говорите о взятках Королевским особам?

ФУКЕ

Я не осведомлён о суммах, о методах их расходования, о том, кто были получатели, и как правильно было бы назвать эти расходы. Весьма возможно, что слово, которое Ваше Величество применили к этим расходам, является наиболее точным определением их сути.

ЛЮДОВИК

Эти взятки Мазарини выплачивал через вас, Фуке?

ФУКЕ

Осмелюсь напомнить Вашему Величеству, что моей обязанностью было добывать средства для нужд государства и для специальных нужд первого министра. Расходами занимался сам кардинал при помощи своего управляющего, господина Жана-Батиста Кольбера.

ЛЮДОВИК

То есть взятки платили не вы, а Кольбер?

ФУКЕ

Ваше Величество как нельзя лучше сформулировали суть ситуации.

ЛЮДОВИК

Что ж, если вы столь успешно решаете порученные вам дела, что можете мне даже гарантировать брак, который, как мне кажется, сейчас ещё остаётся далеко не столь очевидным для самого Карла II, я признаю вас не только великим финансистом и генеральным прокурором, но и талантливым политиком.

ФУКЕ

(В сторону)

Это преамбула к дальнейшему более серьёзному разговору! Король хочет предложить мне пост первого министра! Если не сейчас, не сегодня, то очень скоро!»

(Вслух)

Подумайте, Фуке, что можно сделать, чтобы выборный польский трон достался сыну принца Конде герцогу д’Аньену. Это весьма усилило бы наши позиции на северо-востоке. И весьма ослабило бы влияние Габсбургов в этой части Европы.

ФУКЕ

Я подумаю об этом, Ваше Величество. Думаю, что по этому вопросу я смогу кое-что предложить Вашему Величеству.

ЛЮДОВИК

Хорошо. Я вами доволен. Также изучите тонкости нынешнего состояния наших взаимоотношений со Швецией. В ближайшее время мы поговорим с вами о некоторых возможностях в области шведской политики.

ФУКЕ

Я изучу эти вопросы досконально, Ваше Величество.
 (В сторону)

Портфель первого министра уже почти в кармане у меня! Это, конечно, последнее испытание перед новым назначением!

ЛЮДОВИК

Хорошо, Фуке, вы свободны.

(Фуке уходит)

ЛЮДОВИК

(Один)

С какой радостью он берётся за политические дела, в которых, очевидно, совершенно ничего не смыслит! — подумал Король. — У него имеются влиятельные сторонники, в этом нет сомнений! Для того, чтобы подрезать коготочки этой «Белке», придётся серьёзно повозиться с ним, выявив все его связи, которые, очевидно, тянутся и в Англию, и в Польшу! Совершенно очевидно, что Бель-Иль укреплялся вовсе не для защиты Франции от Англичан! Что ж, Фуке, безусловно, лгал мне по некоторым вопросам. Только бы мне научиться отличать, в каких вопросах люди лгут мне, а в каких говорят правду!

СЦЕНА 22

(Кабинет Короля. Король, входит Атос)

АТОС

Ваше Величество, я пришёл по Вашему приглашению и готов ответить на все Ваши вопросы.

ЛЮДОВИК

Входите, маркиз. Я рад вас видеть. Вы сослужили хорошую службу моему кузену Карлу II, хотя и не получали на это полномочий. Любопытно, что в то время, когда вы пребывали в Англии, у нашего королевства отношения с этой державой были далеко не самые лучезарные. Чем вы руководствовались, когда направились туда, не имея никакого поручения от меня? Ведь это вмешательство во внутреннюю политику другой державы!

АТОС

Я руководствовался обещанием, которое дал отцу нынешнего Короля, Карлу Английскому за минуту до его страшной смерти. Я тайно находился под эшафотом, на котором состоялась казнь, так что я был последним человеком, с которым говорил Король Карл.

ЛЮДОВИК

По какой причине вы там находились и что вы там делали?

АТОС

Я и мои друзья попытались предпринять последнюю отчаянную попытку спасти Короля, но Судьба ополчилась против нас, наша задумка не удалась.

ЛЮДОВИК

Я помню, маркиз, что вы были послом при дворе Англии, но, если не ошибаюсь, в тот период, о котором мы говорим, вы уже не состояли в этой должности. Вы направились в Англию с целью спасения Короля Карла по своей инициативе?

АТОС

Именно так, государь, и если я прогневал Ваше Величество, я со смирением приму любое наказание.

ЛЮДОВИК

Полноте, маркиз! Все эти обстоятельства мы давно уже рассмотрели и обсудили. Ведь вы, кажется, получили от Короля Карла Орден Подвески?

АТОС

Совершенно верно. Король наградил меня им за прежние заслуги, пока ещё сохранял ту небольшую толику власти в своей стране, которая давала ему на это право. Одновременно он наградил таким орденом лорда Винтера, который, к несчастью, был убит в тот же день.

ЛЮДОВИК

Несчастная страна, несчастная судьба! Но, к счастью для этой страны, среди немногих защитников законной власти оказались вы, маркиз, и хотя вам не удалось спасти Карла I, зато вам удалось вернуть трон его сыну, Карлу II. Расскажите-ка поподробней, как вам это удалось?

АТОС

Всё решил случай, Ваше Величество, а я лишь выполнил долг. Я обещал Королю Карлу передать эти деньги его сыну в тот момент, когда они ему понадобятся для восстановления своих законных прав, и когда этот момент наступил, я не мог не сдержать обещания. Нет никакой заслуги в том, чтобы делать единственно возможное.

ЛЮДОВИК

Ваше рвение похвально и результаты великолепны. Но вы заслуживаете награду! Нет ли у вас просьб ко мне?

АТОС

Ваше Величество, как я уже сказал, я лишь делал то, что требовал от меня долг. Но коль скоро Ваше Величество расположено сделать что-то для меня, я просил бы, если это возможно, узаконить Вашим указом права моего сына Рауля на наследование моего дворянского звания.

ЛЮДОВИК

Вы ведь, кажется, уже даровали ему принадлежащее вам виконтство де Бражелон? Чего же вам ещё?

АТОС

Мой сын рождён от графа де Ла Фер, и я хотел бы, чтобы после моей смерти он с полным основанием носил моё имя. Обладание поместьем дало ему право на дворянство, но я хотел бы, чтобы он по праву был наследником и продолжателем моего рода. Уверяю вас, знатность его матери не уступает знатности моего рода, но я не имею права раскрывать её имя.

ЛЮДОВИК

Она жива?

АТОС

Она жива, Ваше Величество.

ЛЮДОВИК

Узаконить незаконнорожденных можно лишь в том случае, если это дети Короля, как вы знаете, дорогой маркиз. Кстати, почему вы называете себя графом, тогда как мне достоверно известно, что вы – маркиз?

АТОС

Я не хотел смущать своих друзей слишком уж высоким званием. Я представился графом, когда мне пришлось раскрыть своё инкогнито, и с тех пор они привыкли называть меня граф де Ла Фер, и я сам свыкся с этим именем.

ЛЮДОВИК

Но такого графства не существует! Мне известен маркизат Ла Фер, и вы были направлены в Англию послом именно под именем маркиза де Ла Фер, а не под именем графа де Ла Фер! Ну, впрочем, среди друзей вы можете зваться как угодно, однако, у меня на приёме прошу не скромничать. Этак, пожалуй, Принцы станут называть себя графами, а герцоги – баронами? Мне это не нравится. Итак, вы желали бы, чтобы виконт де Бражелон был признан законнорожденным, при том, что он рождён вне брака? А кто его мать?

АТОС

Ваше Величество, его мать по своему положению выше её отца. Она герцогиня, и я не могу назвать её имя, поскольку эта тайна не моя.

ЛЮДОВИК

Кажется, я догадываюсь, что это за герцогиня! Да и ваш сын ведь на неё очень похож! Как это я сразу не заметил?

АТОС

Я рад, что нашёлся повод поднять настроение Вашему Величеству.  Могу ли я рассчитывать на положительное решение моего вопроса?

ЛЮДОВИК

Дорогой маркиз! Тот факт, что мать вашего сына – герцогиня, ничего не меняет. Будь она хоть сама Королева, ваш сын всё равно остаётся бастардом. Лишь дети Короля могут получить такую привилегию, как признание законнорожденными, но и в этом случае, как видите, они не получают всех тех наследственных прав, на которые они могли бы претендовать, будь они рождены в браке. Что же вы от меня хотите? Чтобы я нарушил закон, которому подчиняются даже принцы, герцоги и пэры?

АТОС

Ваше Величество, я не собирался просить чего-либо и не смею беспокоить вас своими ходатайствами, а лишь будучи обнадёженным Вашим Величеством, осмелился обратиться к Вам с такой необычной просьбой. Поскольку она не может быть исполнена, мне больше нечего просить. В некоторых случаях распоряжением Короля титулы и наследство, а также имя передаются по материнской линии, дабы не угас род.

ЛЮДОВИК

Это другое, маркиз. Вот если бы вы женились на его матери, может быть, получилось бы что-то сделать для вашего общего сына.

АТОС

Это невозможно, Ваше Величество.

ЛЮДОВИК

Но я хотел бы отблагодарить вас, маркиз! Быть может, вы хотели бы получить моё одобрение на какой-нибудь выгодный брак вашего сына со знатной дамой, на который он не мог бы рассчитывать, не будучи законнорожденным? Моё одобрение этого брака сделает этот вопросом решённым, а брак нерасторжимым, я даже могу быть крёстным отцом кого-то из ваших будущих внуков! Внимание Короля к вашему сыну не останется незамеченным. Он непременно займёт при дворе достойное место, можете не сомневаться!

АТОС

Я хотел бы лишь того, чтобы мой сын считался внуком моего отца и продолжателем моего рода, — ответил Атос. — Принадлежать к моему роду согласно закону, при том, что он по своему рождению к нему уже принадлежит – это достаточная награда для него, и других наград моему сыну не нужно. Всё остальное он добудет себе своей шпагой, своей отвагой и честью, а состояние, которым я его уже обеспечил, вполне достаточно для него, ему не нужны выгодные посты и должности при дворе. Что касается женитьбы, то он присмотрелся к одной из фрейлин Принцессы, но я полагаю, что это дело ещё может подождать.

ЛЮДОВИК

Фрейлины Принцессы не могут выходить замуж без согласия Принцессы и моего одобрения. Кроме того, все они достаточно родовиты, и я не думаю, что родители какой-нибудь фрейлины одобрят брак с незаконнорожденным дворянином, даже в случае, если он обладает всеми достоинствами вашего сына, маркиз. Это именно тот случай, когда брак может состояться лишь по моему настойчивому желанию. О какой фрейлине идёт речь?

АТОС

Ваше Величество, я прошу отложить или даже вовсе забыть этот разговор, поскольку признаю Вашу абсолютную правоту. Бастард не может жениться на фрейлине Принцессы. Я так и передам моему сыну.

ЛЮДОВИК

Не горячитесь, маркиз! Быть может, мы что-нибудь придумаем. Может быть, ваш сын своей шпагой заслужит себе такую должность, на которой никто не посмеет упрекнуть его в его происхождении?

АТОС

Я не сомневаюсь, что так и будет, Ваше Величество. А до тех пор порукой того, что никто не упрекнёт его в недостаточно высоком происхождении, являются его доблесть и его шпага, а также и моя.

ЛЮДОВИК

Ступайте, маркиз. И не забывайте, что дуэли запрещены. Мы подумаем, как отблагодарить вас и что можно сделать для вашего сына. Между прочим, если он унаследует ваш маркизат, он сможет претендовать и на ваше имя. Не как продолжатель вашего рода, но как основатель нового рода с тем же именем.

АТОС

Благодарю, Ваше Величество. Может быть, это даже намного лучше. В таком случае его род не будет таким древним, но зато…

ЛЮДОВИК

Зато? Что зато?

АТОС

Зато он начнёт с чистого листа, а это иногда лучше, чем наследовать родовые привилегии и родовые проклятья.

ЛЮДОВИК

Да? Ну ладно. Вы свободны, маркиз.

СЦЕНА 23

(Комната Королевы Анны. Королева, входит герцогиня де Шеврёз)

ШЕВРЁЗ

Ваше Величество, позвольте с вами пошептаться по старой памяти.

АННА

Вы знаете, герцогиня, что я всегда вам рада.

ШЕВРЁЗ

Я так счастлива видеть вас!

АННА

Мари, я выгляжу уже так плохо, что и сама не испытываю никакого счастья видеть себя в зеркале, так что едва ли кто-то может быть счастлив меня лицезреть.

ШЕВРЁЗ

Для меня вы всегда всё та же очаровательная и милая подруга! Но я не смею обращаться к вам, как в дни нашей юности, когда вы ещё не были правящей Королевой.

АННА

Я и сейчас уже не правящая Королева. Да и никогда не была ею. Я всё та же Анна, твоя подруга. Но у тебя, кажется, ко мне какое-то дело?

ШЕВРЁЗ

Моё главное дело – повидаться с Вами и справиться о Вашем здоровье.

АННА

Здоровье моё, как ты знаешь, всё хуже и хуже, особенно, с той поры, как кардинал оставил эту грешную землю. Целью моей жизни было сохранить королевство для моего сына и передать ему его в состоянии, не худшем, чем оно осталось после его отца. С Божьей помощью и с помощью моего неутомимого друга, которого мне сейчас так не хватает, мне удалось не только выполнить эту миссию, но и укрепить королевство. Теперь же мне нужен лишь покой, и если бы к этому добавилась хоть небольшая толика здоровья, о лучшем нельзя было бы и мечтать. Но в чём же твоё дело, дорогая моя?

ШЕВРЁЗ

Ах, Вы не верите в мою бескорыстную дружбу, моя Королева. Пусть так. Если я должна назвать причину своего посещения, которая была бы более убедительной, чем простая любовь старинной подруги, извольте. Я хочу позаботиться об одном молодом человеке.

АННА

Дорогая моя! Ты даром времени не теряешь! Что это за молодой человек, расскажи подробнее!

ШЕВРЁЗ

Ах, Ваше Величество, это совсем не то, о чём вы подумали. Этот молодой человек дорог мне совсем не как мужчина. Я скажу это только вам, и ни одна живая душа не должна знать об этом. Он – мой сын.

АННА

Но, кажется, моя дорогая, в заботе о собственном сыне нет ничего предосудительного, так что зачем же делать из этого тайну? Людовик-Шарль д’Альбер, герцог де Люинь вполне благополучен!

ШЕВРЁЗ

Я говорю не о нём, а о другом моём сыне. У меня есть ещё один сын. И никто, кроме меня и его отца, не знает, кто его мать, даже он сам.

АННА

Это что-то новенькое! Когда это ты успела?

ШЕВРЁЗ

Вы, конечно, помните, Ваше Величество, ту историю с молитвенником. Когда вы хотели предупредить меня, что никакой опасности нет, прислав мне молитвенник в красном бархатном переплёте, кто-то перепутал и прислал мне другой молитвенник. Цвет его переплёта был зелёный, что означало опасность. Едва лишь Принц Марсийак, герцог де Ларошфуко принёс мне этот молитвенник, я поняла, что этот подарок означает смертельную опасность для меня, о которой меня предупреждает моя обожаемая подруга Королева Анна! Поэтому я принуждена была покинуть Францию. Отдав герцогу на сохранение свои драгоценности, я отправилась в добровольное изгнание, чтобы не попасть в Бастилию или того хуже на Гревскую площадь.

АННА

Кто-то перепутал цвет? Так вот почему ты повела себя столь странно! А я-то думала, почему ты ударилась в бега, хотя я послала весточку о том, что бояться нечего! Ведь я велела передать тебе молитвенник в красном переплёте! Кто-то что-то напутал, или сделал это специально!

ШЕВРЁЗ

Именно так, моя Королева! Я – несчастная жертва чьей-то оплошности, или, быть может, чьей-то злой воли. Мне пришлось срочно покинуть своё поместье, я отправилась верхом в сопровождении одной лишь горничной. Обе мы переоделись в мужское платье и вынуждены были скакать что есть сил, опасаясь погони.

АННА

Бедняжка! Сколько же тебе пришлось претерпеть!

ШЕВРЁЗ

Да, но были и приятные моменты в этой поездке. Благодаря одному такому эпизоду во время моей поездки и появился на свет мой сын, о существовании которого герцог де Шеврёз не подозревает.

АННА

Стал быть, он был рождён осенью 1634 года? И сейчас это – молодой человек в самом расцвете сил! Красив ли он?

ШЕВРЁЗ

Он красив, как его отец, тоже благородный дворянин, граф и маркиз! Но он прожил почти всю жизнь как воспитанник этого графа, считая себя сиротой. Совсем недавно граф признал его своим сыном, но этого недостаточно. К тому же ему никогда не суждено узнать, что его мать – герцогиня, которая принуждена издалека наблюдать за ним и думать не сметь об открытом проявлении своих материнских чувств по отношению к нему.

АННА

Ты хочешь сделать его дворянином?

ШЕВРЁЗ

Он приравнен в правах к дворянину, поскольку граф подарил ему поместье, имеющее статус виконтства. На этом основании он называется виконтом, и до сих пор никому не пришло в голову оспорить его права на этот титул.

АННА

Кажется, я догадываюсь, о ком идёт речь! Виконтов такого возраста не так много. Речь идёт о Рауле, сыне маркиза де Ла Фер?

ШЕВРЁЗ

Я умоляю сохранить мою тайну, Ваше Величество! Нельзя ли посодействовать тому, чтобы он был признан законным сыном маркиза?

АННА

Дорогая моя, вы же знаете, что это невозможно.

ШЕВРЁЗ

Я знаю, что это сложно, но не невозможно. Если Король пожелает, это легко устроится.

АННА

Но Король не пожелает этого. У него есть свои нерушимые принципы.

ШЕВРЁЗ

Приятно слышать, что у королевских особ есть нерушимые принципы. Но самый нерушимый принцип Короля – это его воля. Если Король пожелает, он может сделать всё.

АННА

Я уже сказала, что он этого не пожелает.

ШЕВРЁЗ

Даже если его об этом попросит его любимая матушка? Разве ваш дорогой, ваш милый Луи откажет своей обожаемой матушке в такой мелочи?

АННА

Послушайте, дорогуша. Мне кажется, вы забываетесь. Ваша просьба немыслима, а ваш тон оскорбителен.

ШЕВРЁЗ

Хорошо, я уйду и не буду больше докучать Вашему Величеству. Могу ли я задать только один вопрос?

АННА

Задавайте, но только один, и, надеюсь, он будет последним.

ШЕВРЁЗ

Приятно ли будет одной высокопоставленной особе узнать о той истории, когда одна дама, используя одно из моих платьев, которое в ту пору знал весь двор, и мою обычную кельнскую воду, с запахом, который был лишь у меня одной, прикрывая лицо маской, встретилась на свидании с одним Принцем, выдавая себя за меня, после чего через девять месяцев на свет появилась эта самая особа? И будет ли приятно этой весьма значительной особе, если об этом свидании за девять месяцев до его рождения, узнает не только он, но, кое-кто ещё? То есть я имею в виду, собственно говоря, всех, весь свет. Ведь такие слухи расползаются очень быстро, а когда этим слухам находятся весьма весомые подтверждения, я бы сказала доказательства и свидетельства, то это может вызвать последствия, важность которых я даже не берусь предсказать.

АННА

Я... Я не понимаю, о чём вы говорите, герцогиня. Какое мне дело до тех особ, которые считают возможным выдавать себя за вас?

ШЕВРЁЗ

Ваше Величество, Принц крови Цезарь, герцог де Вандом, старший сын Короля Генриха IV ещё жив, и ему будет небезынтересно узнать, что свидание, которое, как он полагал, произошло между ним и мной в самом начале 1938 года, на самом деле было совсем с другой дамой, моей ровесницей и, я бы сказала, моей подругой, но стоящей намного выше меня. Его убедили, что я была влюблена в него и прибыла инкогнито из-за границы специально ради этого свидания, а моё платье и моя кёльнская вода рассеяла все его сомнения на этот счёт. Он думал, что проявил свой пыл и мужественность в отношении меня, хотя лица моего он не видел, а доверился лишь запаху кёльнской воды и страстному шёпоту в ухо в ночи. Плод этой любви явился на свет 5 сентября 1638;года. Полагаю, его очень заинтересует правда о том, с кем действительно состоялось это свидание, и каков был его результат, о чём можно рассказать много интересного.

АННА

Не продолжайте! Даёте ли вы мне обещание именем Господа, что забудете эту тайну, если я добьюсь для вашего сына того, о чём вы просите?

ШЕВРЁЗ

Даю, Ваше Величество. Господним именем клянусь, что если мой сын станет законным сыном своего отца, никогда никто не узнает тайны, которая могла бы заставить усомниться в законности рождения того, кто рождён от Цезаря Вандома, хотя считается, что его отец – совсем иная персона.

АННА

Дорогая моя Шевретта! Ведь мы – подруги! Ведь вы сдержите своё обещание и после моей смерти, не так ли?

ШЕВРЁЗ

Клянусь, моя Анна! Как только Рауль де Бражелон станет законным сыном своего отца, маркиза де Ла Фер, я забуду всё, что связано с любовными похождениями Цезаря де Вандома!

АННА

После этих слов Королева нежно обняла герцогиню так, словно перед этом не было той ужасной сцены на грани окончательного разрыва. Обе дамы изобразили нежнейшую любовь друг к другу, но ни одна из них не обманулась на этот счёт.

(В сторону)
 
Придётся пойти на эту жертву. Она не посмеет нарушить клятву, данную на Библии пред Господом. Предстоит нелёгкий разговор с сыном, но я добьюсь его согласия.

ШЕВРЁЗ

 
(В сторону)

У меня осталось ещё множество твоих тайн, кроме этой, дорогая моя Анна! И за каждую из них тебе придётся заплатить не меньше, чем за эту!

СЦЕНА 24

(Комната Короля. Король листает книгу, входит Королева Анна)

АННА

Сын мой, как ваши дела?

ЛЮДОВИК
 
Матушка, все они ждут моего решения о том, кого я сделаю первым министром. Но я не собираюсь никому передавать власть!

АННА

Вы возложили на себя чрезвычайно тяжёлую ношу, Ваше Величество, но я целиком и полностью одобряю ваш выбор! Вы будете великим монархом!

ЛЮДОВИК
 
Надеюсь! Вопреки этому заносчивому Фуке!

АННА

Фуке неглупый человек, и очень полезный нам. Кардинал очень ценил его.

ЛЮДОВИК
 
Знаю, матушка. Я знаю все его заслуги перед кардиналом и перед всеми нами. Они состоят в том, что он обеспечивал пополнение казны деньгами тогда, когда это было почти невозможным делом, или даже вовсе невозможным, если использовать только честные методы.

АННА

Средства не столь важны, если поставленные цели достигнуты. Гораздо лучше победить не самыми приятными средствами, чем совершенно честно проиграть самое важное сражение в жизни. А ведь оно было именно таким, Ваше Величество. Подлая Фронда угрожала самому нашему существованию! И эта беда повторилась дважды за время, когда мы с кардиналом прилагали все усилия для спасения Франции!

ЛЮДОВИК
 
Вы правы, матушка, когда вопрос стоит в спасении государства, не приходится жалеть о мелких нарушениях при сборе налогов. Но я вижу, что господин Фуке возомнил себя чуть ли не главным спасителем страны, и, кажется, он метит намного выше того положения, которое он занимает нынче. А ведь выше только две ступени – номинальный глава кабинета министров, или фактический хозяин страны, каковым был Ришельё!

АННА

Продолжайте, сын мой.

ЛЮДОВИК
 
О чём вы, матушка?

АННА

Вы хотели добавить: «И каким был Мазарини», не так ли?

ЛЮДОВИК
 
Что вы, матушка! Мазарини был вторым, в вашей тени, и не более того!

АННА

Вы правы, но и не правы одновременно. Джулио был всем, чем только мог быть, ради вас и ради меня, и, следовательно, был ничуть не меньшим, чем был Ришельё для вашего отца. С той лишь разницей, что там, где Ришельё действовал только силой и жестокостью, Джулио действовал хитростью, деньгами, а чаще всего – логикой. Он логически доказывал потенциальным предателям, что им лучше оставаться верными нам слугами, нежели встать на путь борьбы с нами. А если такие логические доказательства подкреплялись аргументами в виде денег, земель или званий, то даже и в этом смысле потери были намного меньшими, нежели они были бы, если бы нам пришлось воевать со всеми, кто этого хотел. Но я должна заступиться и за Ришельё. Он был мудрый политик и действовал так, как надлежало действовать, просто времена были другие. Мазарини спас королевство от Фронды, Ришельё просто не позволил бы никакой Фронде поднять голову. И всё же казна Вашего Величества, оставленная вам кардиналом Мазарини, находится в гораздо лучшем состоянии, чем она находилась после смерти кардинала Ришельё. Джулио Мазарини достиг этого не без помощи Фуке.

ЛЮДОВИК
 
А знаете ли вы, матушка, что Фуке открыто говорит о том, что я не смогу управлять государством без его помощи, и с ним никто не спорит? Он считает себя незаменимым! Он возомнил о себе, что он выше Короля!

АННА

На это может быть лишь один ответ, сын мой. Замените его тем, кого считаете более достойным тех должностей, которые он занимает.

ЛЮДОВИК
 
Кем же?

АННА

Вот видите! До тех пор, пока вам некем его заменить, делайте вид, что вы довольны всем, что он делает. И подыскивайте ему замену. Не нужно искать человека, который заменил бы его на всех его постах, у него их слишком много. Пусть один человек заменит его на посту генерального прокурора, другой – на посту суперинтенданта финансов, третий – на посту губернатора острова Бель-Иль, и так далее.

ЛЮДОВИК
 
Вы правы, матушка, я тоже подумывал об этом.

АННА

До той самой минуты, когда вы велите его арестовать, не давайте ему ни единого повода заподозрить, что у вас имеется такое намерение. У него слишком много друзей и слишком много возможностей скрыться от правосудия, а если он скроется, он может организовать новую Фронду. Уже ни для кого не секрет, что первую Фронду организовал Поль де Гонди. Во всяком случае, он был тем, кто поднёс свечу к фитилю, который привёл к этому взрыву недовольства, для которого, поверьте мне, не было никаких объективных причин. Но Поль де Гонди в сравнении с Никола Фуке – всё равно что вонючий шакал в сравнении с тигром. Не теряйте из виду Фуке, никогда не давайте ему возможности устроить новую Фронду, а для этого каждый новый месяц, каждая следующая неделя и даже каждый новый день должны приносить Фуке новые надежды на ещё большее возвышение, чтобы он не вздумал пойти против вас. Обнадёживайте его при каждой встрече с вами. Он должен думать, что в вашем лице он имеет самого близкого и верного друга. Если он хочет думать, что он оказывает на вас влияние, и что без его совета вы ничего не предпринимаете, дайте ему возможность думать так до тех пор, пока он не окажется в таком положении, когда вам будет уже абсолютно безразлично, что он думает, чего он добивается, и что замышляет, то есть когда он окажется в Бастилии или где-нибудь ещё похуже.

ЛЮДОВИК
 
Благодарю вас за совет, матушка, мы смотрим на этот вопрос совершенно одинаково. Но вы, кажется, пришли ко мне не для того, чтобы говорить о Фуке?

АННА

Как вы догадались, сын мой?

ЛЮДОВИК
 
Очень просто! Ведь это я первым заговорил о Фуке. Следовательно, вы пришли поговорить о чём-то другом.

АННА

Вы правы, сын мой. Я хотела просить вас об одном одолжении.

ЛЮДОВИК
 
Матушка! Для вас у меня ни в чём не буде отказа! Надо ли вам просить, когда вы можете повелевать? Ведь вы – моя мать.

АННА

Со дня официальной передачи вам всех прав единоличного управления королевством я больше не повелеваю вами, сын мой, я – одна из ваших подданных, и отличаюсь, быть может, лишь тем, что никто не любит и не может любить вас сильней, чем я.

ЛЮДОВИК
 
Хорошо, назовём это просьбой. В чём же она состоит?

АННА

Я хочу попросить вас об одном молодом человеке. Его зовут Рауль, виконт де Бражелон, сын графа де Ла Фер.

ЛЮДОВИК

(Настороженно)
 
И о чём же вы хотите попросить в связи с этим молодым человеком?

АННА

Граф де Ла Фер очень желал бы, чтобы Рауль де Бражелон считался его законным сыном.

ЛЮДОВИК
 
Уже второй раз за последние два дня я слышу эту просьбу! Негодный граф де Ла Фер не удовольствовался моим отрицательным ответом на его просьбу и притащился к вам, выпрашивая вашего заступничества и ходатайства! Да как он посмел мне перечить?! Я посажу его в Бастилию!

АННА

Уверяю вас, сын мой, что граф де Ла Фер здесь ни при чём. Я хлопочу о нём по просьбе его матери.

ЛЮДОВИК

(В сторону)

Опять эта Шеврёз!

(Вслух)
 
Вот как? Кто же его мать?

АННА

 Сын мой, это не моя тайна, и я прошу вас не настаивать на том, чтобы я ответила, поскольку я не смею лгать вам, но не хотела бы нарушить обещание хранить эту тайну, которое дала его матери.
 
ЛЮДОВИК
 
Маркиз де Ла Фер сказал мне, что мать его сына ещё более знатная, чем он сам, что она герцогиня. Это не может быть герцогиня де Лонгвиль, да вы бы и не стали ходатайствовать о нём по её просьбе. Стало быть, это герцогиня де Шеврёз?

АННА

Ах, сын мой, позвольте не отвечать мне на ваш вопрос!

ЛЮДОВИК
 
Вероятно, она шантажировала вас? По-видимому, она знает какую-то тайну, разглашение которой было бы для вас крайне нежелательным. Что ж, я велю заточить её в Бастилию, и делу конец.

АННА

Не делайте этого, сын мой, умоляю вас, заклинаю всем святым, что вам дорого!

ЛЮДОВИК
 
Вы думаете, что это не поможет. Что же это за тайна такая?

АННА

Просто выполните мою просьбу, и поверьте, сын мой, так будет лучше не только для меня, но и для вас.

ЛЮДОВИК
 
А что вы скажете о том, чтобы она просто свалилась в реку или о том, чтобы на её карету напали разбойники и случайно убили её?

АННА

Исключено, сын мой. Господь не простит вас, а также меня, если что-либо подобное случится. Кроме того, если герцогиня поклялась на Библии, можно быть абсолютно спокойным. Да и кто сказал вам, что речь идёт о герцогине де Шеврёз?

ЛЮДОВИК
 
Ну что вы, матушка, за ребёнка меня считаете? Вы можете быть абсолютно спокойны, вы не выдали тайны герцогини и не нарушили своего обещания. Ведь вы не знали, что граф сообщил мне, что мать этого бастарда – герцогиня. А среди герцогинь не так уж много найдётся таких, которые годились бы ему в матери и при этом могли бы уговорить вас ходатайствовать о решении этого вопроса. Хорошо, я подпишу указ о признании Рауля де Бражелона законным сыном графа де Ла Фер, хотя это будет против правил.

АННА

Благодарю вас, сын мой. Вы приняли самое верное решение. Что касается герцогини де Шеврёз, она пригодится вам, ведь она ненавидит Фуке, и выбрала сторону Кольбера. Наверняка у неё имеется оружие против суперинтенданта.

ЛЮДОВИК
 
Да, я знаю, ведь она планирует породниться с Кольбером.

СЦЕНА 24

(Комната Короля. Король один)

ЛЮДОВИК
 
Решительно, матушка продолжает жить иллюзиями, что она до сих пор ещё остаётся во главе королевства. Пора положить этому конец, а заодно и отстранить всю семью от власти. Сначала надо разобраться с ними, а затем уж я буду разбираться с министрами, которые хотя бы умеют что-то делать сверх того, чтобы чванливо ссориться друг с другом, строить заговоры и доказывать свою незаменимость, претендуя на всё новые и новые подачки и льготы.

(Звонит в колокольчик, входит секретарь)

ЛЮДОВИК
 
Канцлер Сегье, пришёл?

СЕКРЕТАРЬ

Да, пришёл, ждёт.

ЛЮДОВИК
 
Пусть войдёт

(Секретарь выходит, заходит Сегье)

ЛЮДОВИК
 
Сегье, я понимаю, что все привыкли к тому, что тронная речь – это всего лишь формальность, в которой восходящий на трон Король благодарить Господа и всех тех, кого ему заблагорассудиться поблагодарить за всё то, чего он достиг, после чего обещает всё то, что не собирается исполнять. И я понимаю, что озвученные намерения кажутся простой декларацией, и все те, кто привык кормиться за счёт казны, надеются, что эти слова являются пустой болтовнёй, подобно тому, что позволяют себе претенденты на пост Короля Франции. Слава Создателю, Франция – не Польша, здесь нет никакой нужды лгать избирателям, поскольку Господь решил, кому быть Королём. Король получает свою власть непосредственно от Господа, и ему нет нужды лгать своим будущим подданным, давать им обещания, которые он не собирается выполнять. По этой причине я полагаю, что всем вам следовало более внимательно слушать мою тронную речь, поскольку в ней я не стремился быть приятным тем, кто её слушает, а давал ряд установок и указаний, очертил в целом свои намерения и будущие преобразования. Так что если я сказал, что члены Королевской семьи при всём моём уважении и при всей любви к ним, лишаются права вмешиваться в дела государственного управления, так оно и будет.

СЕГЬЕ

Совершенно справедливо и бесконечно разумно, Ваше Величество.

ЛЮДОВИК
 
Я не спрашиваю вашей оценки моих решений, а требую внимания и тщательного исполнения, господин Сегье. Я обещал блюсти права, иммунитеты и привилегии Церкви. Так оно и будет. Что касается дворянства, это моя правая рука, и я должен ценить его, как ценю свою руку, и использовать её именно так. В отношении членов парламента, я напомнил, что следует уважать их, но, что крайне важно, не допускать того, чтобы они злоупотребляли своей свободой. Как добрый король, я намерен прилагать все силы, чтобы облегчать участь своего народа, налогообложение не должно разорять моих граждан, но мы не можем и отказаться от налогов, поскольку государство не может существовать без казны. Итак, я напомнил, что я господин в моём королевстве. Всё это – общие слова, которые говорит каждый новый монарх. Но слушали ли вы меня дальше? Помните ли, что я говорил?

СЕГЬЕ

По мере сил и в силу возможности моей памяти я старался внимать словам Вашего Величества как можно тщательней.

ЛЮДОВИК
 
Я сказал, что хотя я намерен следовать по стопам своего первого министра, кардинала Мазарини, и руководствоваться его ценными советами, но всё же одним из моих первых шагов будет решение впредь принимать лишь министров государственного совета, этого высшего правительственного органа, а также отстранить от управления канцлера и королевскую семью. Отстранить от управления Королеву-мать, а также Гастона Орлеанского, Филиппа, Конде, и всех принцев крови, герцогов и пэров. Все они приобретают статус моих советников, то есть будут давать мне свои советы тогда и только лишь тогда, когда я спрошу у них этих советов, и никак иначе.

СЕГЬЕ

Ваше Величество возлагает на себя весьма тяжёлую ношу!

ЛЮДОВИК
 
Никакие документы, составленные кем-либо из членов моей семьи или министров, без моего одобрения недействительны, и вы не должны ставить на них королевскую печать. Все предложения, решения, пожелания – всё это может быть рассмотрено мной лишь как просьбы или рекомендации. Я сам буду принимать решение о том, какие из этих просьб будут удовлетворены, а какие – отклонены.

(Сегье низко кланяется)

ЛЮДОВИК
 
Королева попросила об услуге для некоего виконта де Бражелона. Она просила об этом так, словно я не мог ей отказать. Её настойчивость мне не понравилась. Но я не хочу огорчать её. Я выполню эту просьбу, но это будет в последний раз. Сообщите ей всё то, что я вам сказал.

(Сегье низко кланяется)

ЛЮДОВИК
 
Подготовьте бумаги о том, что виконт де Бражелон признан законным сыном маркиза де Ла Фер. Представьте этот документ мне на подпись, скрепите печатью и передайте Королеве-матери перед тем, как вы сообщите ей моё решение.

СЕГЬЕ

Слушаюсь, Ваше Величество.

ЛЮДОВИК
 
После этого направьте этого самого виконта в действующую армию, туда, где дела сейчас обстоят наиболее худо.

СЕГЬЕ

Я понимаю, Ваше Величество. Он будет отправлен на запад.

ЛЮДОВИК
 
Куда именно?

СЕГЬЕ

Защищать островную крепость от Османской империи.

ЛЮДОВИК
 
К Герцогу де Бофору? Превосходно! Надеюсь, он там и останется. Навсегда. Впрочем, не спешите с этим. Сделаем это через месяц. Если события следуют слишком быстро одно за другим, люди часто усматривают в этом причинно-следственную связь даже там, где её нет. Ни к чему спешить. Пусть сначала страсти улягутся. Между прочим, его отец, маркиз де Ла Фер говорил о какой-то Лавальер, на которой собирался жениться этот самый Бражелон. Кажется, это новая фрейлина Принцессы? Разузнайте о ней всё. Кажется, Бражелон без памяти влюблён в неё, а его отец испрашивал у меня согласия на этот брак. Интересно, что они оба в ней нашли? Я должен взглянуть на неё.

СЦЕНА 25

(Комната Королевы. Королева и канцлер Сегье)

АННА

Сегье, вы принесли мне указ о том, что виконт де Бражелон признаётся законным сыном графа де Ла Фер?

СЕГЬЕ

Этот указ подписан, Ваше Величество, и направлен курьером к графу де Ла Фер.

АННА

Благодарю, Сегье. Это всё, что вы хотели мне сообщить?

СЕГЬЕ

Для вас также имеется указ Его Величества.

АННА

Благодарю вас, канцлер.

(Берёт документ и кладёт на столик, не читая)

Зайдите ко мне завтра, нам надо будет поговорить об одном прожекте.

СЕГЬЕ

Ваше Величество, Король велел передать Вам, что отныне он только сам будет заниматься государственным управлением.

АННА

Да, конечно, я слышала об этом в его тронной речи.

СЕГЬЕ

Его Величество распорядился освободить от всех государственных постов всех членов Королевской семьи, а министрам запретить принимать решения без его одобрения.

АННА

Так это были не пустые угрозы?

СЕГЬЕ

В указе всё сказано, Ваше Величество.

АННА

(Берёт указ и пробегает его глазами, кладёт обратно на столик)

Что ж. Я ожидала, что он проявит неблагодарность, но не думала, что это случится так скоро.

(Сегье тихо кланяется и, пятясь назад, уходит)

СЦЕНА 26

(Кабинет Короля. Король, входит Королева)

ЛЮДОВИК

Матушка, я рад вас видеть! Не могли бы вы взглянуть на этот список? Я никого не забыл?

(Передаёт список Королеве)

АННА

(В сторону)

Боже мой! Какой ещё список? Репрессии?

(Берёт список и читает вслух)

Принце де Конде Луи Второй де Бурбон. Принц де Конде Анри-Жюль де Бурбон, Принц де Конти Арман де Бурбон, герцог де Вернёй Анри де Бурбон, герцог де Бофор Франсуа де Бурбон-Вандом.

(В сторону)

Неужели это список тех лиц, которых мой сын собирается подвергнуть опале? Они, конечно, все бунтовали. Но разве мы находимся в древнем Риме? Неужели это проскрипционные списки?

(Вслух)

Что это за список, сын мой?

ЛЮДОВИК

Я подумал, что к концу года следует наградить Орденом Святого Духа самых выдающихся дворян из числа принцев, маршалов, министров. Это дело не срочное, но к нему надо готовиться заранее. Ведь следует заказать ювелирам изготовление всех этих орденов! И это немалые расходы!  Я велю изыскать требуемые суммы.

АННА

(В сторону)

Слава Богу! Прямо отлегло от сердца. Он готовится умаслить тех, кто может бунтовать! Он умён, мой сын! Он настоящий Король!

(Вслух)

Ну, этот вопрос настолько важный и деликатный, сын мой, что только вы можете его решать. Впрочем, конечно же, если вы просите моего совета, позвольте, я взгляну более внимательно.

(Смотрит в список)

Вы полагаете, сын мой, что Орден Святого Духа должен получить также и Луи-Шарль д’Альбер герцог де Люинь? Этот сын герцогини де Шеврёз от первого брака, кажется, ничем не примечателен.

ЛЮДОВИК

Сын вашей верной подруги, матушка. Ведь у вас, кажется, сохранились замечательные отношения с герцогиней?

АННА

(С едкой иронией)

Благодарю вас, сын мой. Герцогиня будет очень рада.

(Смотрит дальше в список)
 
Франсуа VI герцог де Ларошфуко? Этот фрондёр?

ЛЮДОВИК

Во времена, когда кардинал Ришельё не давал вам спокойной жизни своими преследованиями, герцог Ларошфуко, как мне говорили, оказал вам какие-то важные услуги, не так ли?

АННА

Всего-то лишь посидел недельку в Бастилии и не выдал Шевретту. Но знали бы вы, сын мой, как дерзко он чуть ли не требовал от меня награды за этот ничтожный акт преданности после того, как Господь прибрал к себе Ришельё и вашего отца! Он претендовал чуть ли ни на пост первого министра!

ЛЮДОВИК

Что ж, матушка, вы были совершенно правы, не удовлетворив эти притязания, но теперь мы можем себе позволить потешить его самолюбие Орденом Святого Духа, что обойдётся нам не столь дорого, сколько платил кардинал Мазарини за спокойствие. Он, кажется, увлёкся литературой. Пусть себе пишет афоризмы и максимы, а если вздумает писать мемуары, то, может быть, будет меньше в них лгать про нас с вами. Хотя совсем не лгать он, конечно, не сможет, так как это – беда всех мемуаристов.

АННА

Вы чрезвычайно правы, сын мой! Кардинал по своему статусу не мог награждать грандов и министров Орденом Святого Духа, тогда как вы можете это делать. Так почему бы не воспользоваться этим «пряником», который был недоступен кардиналу? Я одобряю ваше решение! Пойдёмте же по списку дальше. Антуан III маршал де Грамон, отец графа де Гиша и Катерины-Шарлотты, которая в прошлом году стала принцессой Монако. Он был нам верен во времена Фронды, его имя должно было бы возглавлять этот список. Вот человек, который заслужил Орден Святого Духа своей преданной службой Вашему Величеству!

ЛЮДОВИК

Совершенно согласен, матушка. Скоро я сделаю его герцогом и пэром, а также губернатором какой-нибудь важной пограничной области, например, Беарна.

АННА

Крайне мудро, Ваше Величество. Кто у нас тут по списку дальше? Племянник Мазарини, Филипп-Жюльен Манчини герцог Неверский. Что ж, это достойный молодой человек. Кардинал был бы вам признателен за это решение.

ЛЮДОВИК

Советы Кардинала мне очень пригодились, матушка. Награждая племянника, я воздам должное дяде.

АННА

Франсуа де Комменж сеньор де Гито. Прекрасно. Можно включить и его родственника Гийома де Першперу де Комменж, графа де Гито. Оба они служат Вашему Величеству не за страх, а за совесть. Франсуа-Рене Креспен дю Бек маркиз де Вард. Этот кажется недолюбливает графа де Гиша, сына маршала де Грамона?

ЛЮДОВИК

Мне безразлично, кого они не любят. Гораздо хуже, что они оба, кажется, положили глаз на Принцессу Генриетту. Это оскорбительно для моего брата. Я приласкаю обоих, а затем приструню. Каждого.

АННА

Очень мудро. Кто же тут ещё? Поль де Гонди, кардинал де Рец? Ему бы следовало оставаться коадъютором парижским до конца жизни! Даже пост коадъютора для него слишком велик! Ведь это он – виновник и инициатор ненавистной Фронды! Мазарини пошёл на то, чтобы похлопотать о кардинальской шапочке для него, только для примирения сторон.

ЛЮДОВИК

И он добился своего. А я учусь у кардинала. Этого зубастого шакала лучше держать сытым. И поближе. Под присмотром он менее опасен. К тому же он согласился продать Бель-Иль, который теперь мой. И ведь он тоже, кажется, склонен к литературной деятельности в сфере мемуаристки.
 
АННА

Сын мой, я вижу, что составленный вами список продуман всесторонне, вы не нуждаетесь в моих советах. Едва ли я смогу кого-то добавить в этот список.
 
(В сторону)

Он – Король волей судьбы, и он вполне справляется с этой высокой миссией уже сейчас, в свои столь юные годы! Кардинал рекомендовал ему не делиться властью, и он воспользовался этим советом. Чего же я от него хочу? Ведь я всю его жизнь убеждала его, что кардинал мудр и многоопытен, что его советы бесценны, да так оно, впрочем, и было. Я должна принять это.

ЛЮДОВИК

Благодарю вас, матушка.

АННА

Ваша покорная подданная, сир.

(Уходит)

СЦЕНА 27

(Парк вблизи Лувра. Король и Сент-Эньян прогуливаются)

ЛЮДОВИК

Сент-Эньян, расскажи мне, кто такая Лавальер, — потребовал Король.

СЕНТ-ЭНЬЯН

Луиза де Ла Бом-Леблан, родилась 6 августа 1644 года в Туре в небогатой многодетной семье, дочь доблестного маршала Лорента де Ла Бом-Леблан. Мать – Франсуаза де Прево. Истинная дочь Турени, обожает верховую езду. В детстве упала с лошади, после чего слегка прихрамывает. Любит читать. Неглупа. Скромна.

ЛЮДОВИК

Красива?

СЕНТ-ЭНЬЯН

На любителя, Ваше Величество. Худощава, бледна, в детстве переболела оспой, на лице сохранились следы этой болезни.

ЛЮДОВИК

Довольно. Это не интересно. Если этому Бражелону так уж хочется жениться на ней, пусть женится. Всё равно ему предстоит через месяц поездка в Марокко. Пусть обрюхатит её и убирается ко всем чертям. У маркиза де Ла Фер будет потомство от дочери маршала. Ему не на что будет пожаловаться. Что касается самого Бражелона, мне неприятно слышать это имя. Сень-Эньян, сообщи маркизу де Ла Фер, что я согласен на брак его сына с девицей Ла Вальер.

СЕНТ-ЭНЬЯН

Ваше Величество, принцесса.

ЛЮДОВИК

Да, я вижу. Оставь наст, Сент-Эньян.

(Сент-Эньян уходит, подходит Принцесса Генриетта)

ПРИНЦЕССА

Ваше Величество! Я не помешаю вашим размышлениям?

ЛЮДОВИК

Принцесса, рядом с вами мои размышления подождут, поговорим лучше о вас.

ПРИНЦЕССА

Я слушаю вас, Ваше Величество.

ЛЮДОВИК

Мы стали редко видеться с вами.

ПРИНЦЕССА

Мой супруг и ваш брат сильно ревнует.

ЛЮДОВИК

Мне совершенно не важно, как он относится к нашей дружбе. Гораздо важней, как на наши отношения смотрите вы, Принцесса.

ПРИНЦЕССА

Я ваша подданная, Ваше Величество, и я не смею отказать вам ни в чём.

ЛЮДОВИК

Это прекрасно, но как вы сами смотрите на это?

ПРИНЦЕССА

Я смотрю на это, прищурив глаза.

ЛЮДОВИК

Что? Как? Почему?

ПРИНЦЕССА

Потому что вы ослепительны как Солнце, мой Король, а на Солнце надо смотреть осторожно, чтобы не ослепнуть.

ЛЮДОВИК

То есть ваше сердце…

ПРИНЦЕССА

Моё сердце принадлежит вам, Ваше Величество, как вы могли в этом усомниться?

ЛЮДОВИК

Но матушка просит, чтобы наши встречи не были столь явными и частыми.

ПРИНЦЕССА

Но ведь во Франции только вы – Король. Разве может она вам указывать?

ЛЮДОВИК

(Со вздохом)

Это – дела семейные. Наша близкая дружба вызовет вражду сразу и со стороны моей супруги, со стороны вашего мужа, и со стороны Королевы-Матери. Это слишком много.

ПРИНЦЕССА

Чтобы всех их успокоить, надо сделать вид, что вы интересуетесь не мной, а, скажем, какой-то из моих фрейлин. Это позволит вам беспрепятственно посещать меня. Мы даже можем встречаться в её комнате.

ЛЮДОВИК

Великолепная идея! Я уже давно хочу… Встречаться с вами.

ПРИНЦЕССА

Значит, мы обо всём договорились, и даже нашли способ для реализации наших планов. Осталось выбрать фрейлину для отвода глаз.

ЛЮДОВИК

Назовите любую, мне всё равно. Ухаживая ха ней для виду, я буду думать только о вас, Принцесса.

ПРИНЦЕССА

Ну, к примеру крошка Лавальер.

ЛЮДОВИК

Лавальер?

(Пристально глядя в глаза Принцессе)

Почему именно Лавальер?

ПРИНЦЕССА

А почему бы не она?

(В сторону)

Во всяком случае, Король не соблазнится этой хромоножкой, серой мышкой.

ЛЮДОВИК

Мне решительно всё равно, как я уже сказал. Лавальер, так Лавальер.

ПРИНЦЕССА

Улыбнитесь ей несколько раз при всех, сделайте комплимент, и Филипп успокоится, как и ваша матушка. Что касается Королевы…

ЛЮДОВИК

Мне безразлично, что она скажет или подумает. Я женился не для того, чтобы подчиняться своей жене. Она должна подчиняться мне.

ПРИНЦЕССА

Как и все мы, Ваше Величество. Причём, подчиняться беспрекословно.

ЛЮДОВИК

Вы, Принцесса, самая лучшая моя подданная!

ПРИНЦЕССА

Приходите за доказательствами этого, Ваше Величество.

СЦЕНА 28

(Кабинет Короля. Король разглядывает жемчужное ожерелье)

ЛЮДОВИК

Вот это ожерелье ей понравится.

(Входит секретарь)

СЕКРЕТАРЬ

Ваше Величество, к вам просится граф де Ла Фер.

ЛЮДОВИК

Наверное, пришёл отблагодарить меня. Пусть заходит.

(Секретарь уходит, входит Атос)

АТОС

Ваше Величество.

(Сухо кланяется)

ЛЮДОВИК

Граф, как вы знаете, моим указом ваш сын узаконен.

АТОС

Благодарю, Ваше Величество. Мне также сообщили, что вы дали согласие на брак моего сына с мадемуазель де Лавальер.

ЛЮДОВИК

(В сторону)

Это они поспешили.

АТОС

Я прошу вас отозвать ваше согласие.

ЛЮДОВИК

Что такое?

АТОС

Мой сын не станет служить ширмой для галантных похождений своего монарха.

(Атос разворачивается и уходит)

ЛЮДОВИК

(Один)

Какая наглость!

(Звонит в колокольчик, входит секретарь)

Капитана мушкетёров д’Артаньяна ко мне. И подготовьте приказ об аресте маркиза и помещении его в Бастилию.

СЕКРЕТАРЬ

Слушаюсь, Ваше Величество. Капитан д’Артаньян здесь поблизости.

ЛЮДОВИК

Пусть зайдёт.

(Секретарь кланяется, уходит, входит д’Артаньян)

Д’АРТАНЬЯН

Ваше Величество.

ЛЮДОВИК

Вам надлежит арестовать графа де Ла Фер. И препроводить в Бастилию.

Д’АРТАНЬЯН

Я получу письменный приказ? Без приказа господин де Безмо его не примет.

ЛЮДОВИК

Приказ? Секретарь сейчас принесёт, я подпишу.

(Входит секретарь с приказом, Людовик читает)

Здесь не указано имя.

СЕКРЕТАРЬ

Вы сказали подготовить приказ об аресте маркиза, а имя не назвали.

ЛЮДОВИК

Хорошо, я сам впишу.

Д’АРТАНЬЯН

Ваше Величество, позвольте попросить вас об одной услуге.

ЛЮДОВИК

Слушаю вас, капитан.

Д’АРТАНЬЯН

Прошу, пощадим дружеские чувства маркиза де Безмо. Он соратник маркиза де Ла Фер в мушкетёрском прошлом.

ЛЮДОВИК

Вы опасаетесь предательства со стороны де Безмо?

Д’АРТАНЬЯН

Я лишь хотел бы избежать ненужной огласки. Я предполагаю, что вина маркиза де Ла Фер не велика, и что, надеюсь, вскоре ему будет возвращена свобода.

ЛЮДОВИК

Хорошо, мы побеседуем об этом после того, как вы выполните приказ об аресте маркиза. Можете вписать другое имя. Например, Инконнуэ, что означает «Аноним».

Д’АРТАНЬЯН

Благодарю вас, Ваше Величество.

(Пишет на приказе имя, показывает Королю, Король кивает и знаком руки отпускает д’Артаньяна, который уходит с приказом)

СЦЕНА 29

(Будуар герцогини де Шеврёз. Герцогиня сидит перед зеркалом, поправляет одежду, слышен стук)

ШЕВРЁЗ

Входите, дверь не заперта.

(Входит Луиза де Лавальер)

ЛУИЗА

Вы посылали за мной, герцогиня?

ШЕВРЁЗ

Да, дитя моё. Я рада, что вы пришли. У меня есть две причины пообщаться с тобой накоротке.

ЛУИЗА

Ваша Светлость, я всегда к вашим услугам.

ШЕВРЁЗ

Ну-ну, мы не в Туре, дитя моё, здесь нет места тем старинным отношениям, которые ещё кое-где встречаются в провинции. Здесь, при дворе Его Величества, ты можешь забыть, что я – самая знатная сеньора из тех мест, откуда ты родом, а лучше вспомни, что несколько раз, если не ошибаюсь, ты была вместе со своими братьями и сёстрами у меня на балу.

ЛУИЗА

И я вспоминаю с благодарностью и с восторгом те балы, Ваша Светлость! — воскликнула Лавальер и поклонилась.

ШЕВРЁЗ

Запомни, дитя моё, при дворе фрейлине прилично кланяться лишь Королю, Принцам и Принцессам, а я – всего лишь герцогиня. Здесь, при дворе, у тебя так мало покровителей, что мне, по-видимому, придётся заменить тебе мать.

ЛУИЗА

Вы очень добры, Ваша Светлость!

ШЕВРЁЗ

Ты, полагаю, недоумеваешь, о чём я хотела бы с тобой поговорить. Что ж, не буду тебя томить. Первая причина моего интереса к тебе – это чрезвычайный интерес молодого человека, которому я намереваюсь оказывать самое искреннее покровительство. Дело в том, что он – сын одной моей очень близкой и дорогой мне подруги, так что я принимаю в нём участие даже сильней, чем если была его крёстной матерью. Ты догадываешься, о ком я говорю?

ЛУИЗА

Вы говорите о Рауле, виконте де Бражелоне, сударыня, и я признаю, что он – мой близкий и верный друг, с которым я хотела бы сохранить дружеские отношения на всю жизнь, если только это будет возможно.

ШЕВРЁЗ

Ты, кажется сомневаешься в такой возможности, дитя моё? Что же может помешать тебе сохранить дружеские отношения с Раулем? Ведь вы, кажется, собираетесь обвенчаться, а супружество хотя и разрушает весьма часто дружеские отношения между мужчиной и женщиной, это, скажу тебе по совести, далеко не обязательно происходит. В некоторых случаях, хотя я говорю тебе не из своего личного опыта, но всё же я слыхала, что супруги могут сохранить приязнь и дружеские чувства по отношению друг к другу на долгие годы, и даже, кажется, на всю жизнь. Я приведу тебе примеры позднее, когда смогу их припомнить.

ЛУИЗА

Но, Ваша Светлость, я вовсе не собираюсь становиться супругой Рауля де Бражелона! Я испытываю лишь дружеские чувства к нему, и надеюсь, что он также не намеревается превращать нашу дружбу во что-то более значительное, на что вы изволили намекнуть. Я вовсе не помышляю о браке!

ШЕВРЁЗ

Для чего же, милочка, ты согласилась стать фрейлиной Принцессы, если не собираешься устраивать свою личную жизнь? Насколько мне известно, герцогиня де Сен-Реми приложила немало усилий, чтобы её рекомендация, которую она предоставила Королеве-матери, была принята в расчёт, и чтобы Королева включила тебя в список фрейлин Мадам.

ЛУИЗА

Вы сами изволили припомнить, что у меня много братьев и сестёр, Ваша Светлость. Состояние моих родителей не таково, чтобы можно было обеспечить всех сыновей имением, а всех дочерей – достойным приданым. По этой причине мои родители предполагали, что моим уделом будет монастырь, поскольку я, как вы могли заметить, слегка прихрамываю после неудачного падения с лошади в раннем детстве. Я научилась скрывать свою хромоту во время танцев, но мне даётся это с большим трудом. Матушка приучила меня к мысли, что с моими физическими недостатками и при отсутствии должного приданного мне не приходится ожидать удачного брака. По этой причине я давно уже готова отправиться в монастырь, но матушка умоляла меня повременить с этим делом и попробовать испытать судьбу в должности фрейлины Её Высочества. Если за три-четыре года, может быть, за пять лет я не встречу такого молодого человека, который был бы мне по сердцу, и который согласился бы жениться на мне, я уйду в монастырь. Об этом мы договорились с моей матушкой.

ШЕВРЁЗ

Чем же не устраивает тебя Рауль де Бражелон?

ЛУИЗА

Я никогда не видела в Рауле будущего жениха, поскольку матушка внушила мне, что он мне не пара, ещё с той поры, когда он считался сиротой-подкидышем без роду и племени, хотя граф де Ла Фер воспитывал его как дворянина. Когда граф объявил его своим сыном, это не изменило мнения моей матушки, которая не делала большого различия между безродным сиротой и бастардом, считая, что это – не пара для чистокровной дворянки, пусть даже и не столь богатой, как Рауль и его отец. Но для меня это не имело значения. Для меня самым главным было лишь то, что я не испытывала к Раулю ничего, кроме дружеских чувств. По этой причине матушка никогда не допускала мысли, что наша дружба может перерасти во что-то большее, и именно лишь по этой причине она снисходительно смотрела на нашу дружбу, на наши частые совместные верховые прогулки по лесам и лугам. Согласитесь, скакать наперегонки по просёлочной дороге или ехать бок о бок по знакомому с детства лесу – это хотя и романтично, но всё же не то, что с трепетом брать за руку любимого человека и быть счастливой лишь оттого, что он рядом, что дышишь с ним одним воздухом, смотришь ему в глаза и видишь в его глазах глубокую любовь.

ШЕВРЁЗ

Всё так, дитя моё, но та любовь, о которой ты говоришь, порой может зародиться во время тех совместных прогулок, которые были между тобой и Раулем, не так ли? Почему же ваша матушка была уверена, что этого не произойдёт, и почему этого не случилось?

ЛУИЗА

Я не знаю, отчего люди любят друг друга. Быть может, потому, что мы по-разному воспитаны, и у нас разные интересы, нас сближает лишь любовь к конным прогулкам по лесным тропинкам, но на этом не построишь счастья. Он стремится к военной карьере, а мне кажется жестоким даже охота на уток, зайцев или кабанов. Он стремится к славе своего отца, графа де Ла Фер, но ведь граф не женат, и, кажется, не собирается жениться, поскольку холостая жизнь его вполне устраивает. Таковы же и немногие друзья графа, насколько я знаю. В молодости они постоянно сражались, и не только на войне, но также и на дуэлях, а в свободное время играли в мяч, в кости и в карты, порой проигрывая целое состояние, заводили кратковременные интрижки с замужними дамами полусвета, а то и с хозяйками трактиров или постоялых дворов. Я слышала, что один из друзей графа одновременно ухаживал и за знатной дамой, и за её служанкой, при этом клялся в любви им обеим. Я не берусь осуждать их, я просто не желаю себе такого мужа.

ШЕВРЁЗ

Кого же ты хотела бы себе в мужья?

ЛУИЗА

Поначалу я мечтала о каком-нибудь молодом поэте или драматурге, который тонко чувствует и умеет красиво излагать свои мысли. Я хотела бы, чтобы он умел не только скакать на коне, что, конечно, для меня очень важно, но также и танцевать, петь, рисовать, быть может, или слагать стихи, или же сочинять музыку, и чтобы он любил только одну меня и не помышлял бы о военной карьере. Пусть бы даже он был не слишком знатен.

ШЕВРЁЗ

Я поняла. Значит, Рауль тебе не подходит. Вероятно, не следовало бы давать ему надежду, ведь он до сих пор не знает этого и считает тебя своей невестой.

ЛУИЗА

Видит Бог, Ваша Светлость, я никогда не давала повода ему надеяться на мою любовь! То есть на что-то большее, чем дружба.

ШЕВРЁЗ

Дружба между мужчиной и женщиной, дитя моё, это всегда надежда на что-то большее хотя бы с одной стороны. Она может продлиться долго, если мужчина не теряет надежды, а женщина не уступает, но это всё равно не будет дружбой в том понимании, которое это слово означает, когда мы говорим о людях одного пола. Во всяком случае, я не знаю таких примеров. Долгое время я считала, что дружу с герцогом Франсуа де Ларошфуко, но оказалось, что я ошибалась. Точнее, я всегда предполагала, что он влюблён в меня, но никогда не подавала виду, а он никогда не настаивал на том, чтобы наша дружба развивалась во что-то большее. Между прочим, его влюблённость в меня не мешала ему ухаживать за многими другими дамами, зачастую на моих глазах, как, например, за герцогиней де Лонгвиль. Впрочем, это в сторону. Мы, женщины, можем до некоторой степени эксплуатировать чувство мужчин себе на пользу, иногда подпитывая их смутными обещаниями, не накладывающими на нас никаких решительно обязательств. Но я слишком близко принимаю к сердцу судьбу Рауля де Бражелона, и не позволю таким образом дурить ему голову. Вам надо объясниться с ним, чтобы он не питал иллюзий на ваш счёт, моя дорогая.

ЛУИЗА

Ваша Светлость, я сразу же отвечу ему отказом, как только он заведёт речь о помолвке или о женитьбе, но ведь он никогда не говорил со мной об этом! Не могу же я сама начинать разговор на эту тему!

ШЕВРЁЗ

Вы правы, дитя моё, вас совершено не в чем упрекнуть. Если он не делал предложений и не пытался поговорить откровенно о своих и ваших чувствах, то все те иллюзии в отношении брака с вами он носит лишь в своей голове, и никто не может объяснить ему его ошибку до тех пор, пока он не выскажет их. Ну что же, первый вопрос мы с вами выяснили, и тем хуже для бедного Рауля, но, быть может, в этом и состоит его удача, что о браке с вами ему следует забыть.

ЛУИЗА

Я вас не понимаю, Ваша Светлость. Вы хотели сказать, что брак со мной для него был бы обязательно несчастьем, так что узнав о том, что он невозможен, вы вздохнули с облегчением?

ШЕВРЁЗ

Именно так, дитя моё. Поговорим-ка лучше о том, что ты думаешь о нашем Короле, как о мужчине.

ЛУИЗА

Ваша Светлость, как вы могли узнать? 

ШЕВРЁЗ

(В сторону)

Вот это новость! Я собиралась ей всего лишь сообщить, что Король по какой-то причине интересовался ей, а тут, кажется, кроется какая-то тайна! Тайны – моя страсть! Любопытно будет узнать, в чём тут дело!

(Вслух)

Дитя моё, за свою жизнь я наблюдала столько счастливых и несчастных любовных пар, со мной делились самым сокровенным столько девиц и матрон, что я уже стала некоторым образом экспертом в делах любви. Меня и сама жизнь многому научила на собственном опыте. А сколько я страдала от неразделённой любви! И от необоснованных подозрений! Я могла бы врачевать души, раненные любовью, если при дворе была такая должность.

ЛУИЗА

В таком случае вы поймёте меня, Ваше Светлость! Вы сказали, что замените мне мать здесь, в Париже, при дворе Короля. Могу ли я довериться вам так, как не доверилась бы и самой матушке?

ШЕВРЁЗ

Разумеется, дитя моё!

(В сторону)

Отлично, сейчас я узнаю ещё одну тайну. Совершенно не лишне знать как можно больше чужих тайн. Каждая тайна чего-то стоит, с помощью некоторых из них можно порой составить состояние или защитить себя от бед.

ЛУИЗА

Я признаюсь вам, что полюбила его с первого взгляда, как только увидела его! Едва лишь я взглянула на него, сердце моё забилось так, что мне казалось, будто оно выпрыгнет из груди. Я опасалась, что стук моего сердца услышат те, кто стоят рядом со мной! От избытка эмоций я чуть было не лишилась чувств, и только страх упасть прямо перед ним удерживал меня в сознании, хотя я не слышала ничего, кроме его голоса, и не видела никого, кроме него.

ШЕВРЁЗ

Как же на это отреагировал он?

ЛУИЗА

Он стоит так высоко, что, мне кажется, он даже не заметил меня. И не удивительно, ведь все вокруг смотрели только на него, а он, кажется, смотрел лишь на Принцессу.

ШЕВРЁЗ

 (В сторону)

Она влюбилась в Короля! Безумная! Разве можно влюбляться в Короля! Это неразумно. Каждая женщина при дворе хотела бы влюбить в себя Короля, но ни одной из них не следует самой влюбляться в него, ведь такое чувство не может принести ничего хорошего, кроме несчастья.

(Вслух)

Я понимаю вас, милое дитя. Расскажите же мне всё о своём чувстве.

ЛУИЗА

Несмотря на то, что я прочитала много книг, я не умею выражать свои чувства словами. Могу лишь сказать, что после той встречи, когда он даже не посмотрел на меня, я живу лишь мыслью о нём.

ШЕВРЁЗ

И вы, конечно же, надеетесь на взаимность?

ЛУИЗА

Ничуть! Разве может Король заинтересоваться какой-то бедной бесприданницей, хромоножкой и худышкой. Не спорьте, Ваша Светлость, я сама знаю, что все обо мне так говорят, и это справедливо.

ШЕВРЁЗ

Во-первых, это не справедливо. Во-вторых, ваше приданое не имеет никакого значения, поскольку во Франции всё вокруг принадлежит Королю, и ему нет нужды думать о том, какая доля богатств его королевства принадлежит той, которая ему понравится. Если он захочет, он сделает из вас герцогиню, и даст вам такие богатства, о которых ваша добрая матушка и не мечтала.

ЛУИЗА

Мне совершенно не нужно положение герцогини и какие-то богатства! Если бы он лишь позволил просто изредка смотреть на него и жить мечтой о том, чтобы он был счастлив, и чтобы просто знал о том, что есть на свете девичье сердце, которое бьётся ради него, это было бы для меня счастьем, и на большее я совершенно не претендую. Хотя и то немногое, о чём я сказала, кажется мне невозможным.

ШЕВРЁЗ

 (В сторону)

Она совершенно бескорыстна, или очень ловко притворяется таковой. В обоих случаях это может сработать! Людовик такой романтичный и сентиментальный! И он ещё не встречал подобных девиц, способных на простое, искреннее и непритязательное чувство без малейшей корысти. Если это сработает, а эта малышка по-прежнему будет относиться ко мне с тем благоговением, которое я внушаю ей своим высоким положением в Туре, на её родине, это может оказаться полезным! А Раулю мы найдём кого-нибудь получше этой худышки-хромоножки!

(Вслух)

Дитя моё, ты напрасно принижаешь свои достоинства. Среди чванливых дам и перезрелых девиц при дворе ты как невинный цветок лилии выделяешься чистотой, невинностью и грациозностью. У тебя такое милое личико, гибкий и стройный стан, очаровательные голубые глаза и роскошные белокурые волосы, что ты можешь разбить не одно сердце мужчины! И я не могу поручиться, что Король не влюбится в тебя! Будь самой собой и не бойся привлечь внимание Его Величества, и пусть свершится то, что свершится. Твои высокие достоинства не могут остаться незамеченными, уверяю тебя. К тому же, полагаю, что ты весьма ловко умеешь ездить на коне, так что воспользуйся ближайшей возможностью, чтобы продемонстрировать это.

ЛУИЗА

Фрейлинам не пристало ездить верхом.

ШЕВРЁЗ

Если принцесса решит прокатиться верхом, то она может взять с собой и тех фрейлин, которые владеют искусством верховой езды в достаточной степени, чтобы сопровождать её. Помнится, Генриетта любила верховую езду, когда жила во Франции. Подумай о том, как обворожительна была Диана де Пуатье верхом на белом коне! Скажи мне, милое дитя, если бы Король сказал тебе, что он любит тебя, чтобы ты ответила?

ЛУИЗА

Я бы сказала, что целиком в Его власти и полностью принадлежу Ему!

ШЕВРЁЗ

Послушай теперь меня, дорогая моя. Если ты скажешь ему так, он с презрением отвергнет тебя, или же воспользуется тобой один или два раза, не больше, а потом забудет, и весь двор будет смеяться над тобой.

ЛУИЗА

Пусть так, но зато эти два раза я буду счастлива! А потом пусть я погибну, или же я уйду в монастырь, куда и без того меня собиралась заточить моя добрая матушка.

ШЕВРЁЗ

Ну если ты предпочитаешь такую судьбу, нежели долгую и нежную любовь на многие годы, тогда поступай как знаешь.

ЛУИЗА

Но как же я тогда должна вести себя?

ШЕВРЁЗ

Уступай его настойчивости постепенно, раз за разом сдавая позиции. Мужчины самим Господом созданы так, чтобы добиваться от нас, слабых женщин, того, что мы не хотим и не готовы им отдать. Если желанный приз достанется им без малейшего труда, они не будут его ценить. Если же за этот приз пришлось побороться, многим пожертвовать, от многого отказаться, совершить что-то необычное, из ряда вон выходящее, тогда лишь они получат наивысшее удовольствие от обладания этим призом.

ЛУИЗА

Вы учите меня кокетству, Ваша Светлость?

ШЕВРЁЗ

Я учу тебя жизни, милое дитя. У тебя не буде второго шанса произвести благоприятное первое впечатление. Король – существо почти божественное, и лишь ангел достоин того, чтобы волновать его чувства. Так будь же этим ангелом, и даже если при первой встрече тебе покажется, что он не обратил на тебя никакого внимания, будь спокойна, он не оставит незамеченной твою скромность. Вообрази, какую гордость испытывает охотник, который полдня мчался на коне со сворой собак по следу дикого вепря и свалил его метким выстрелом, или того пуще ударом копья! Это не сравнится с тем, чтобы прикончить домашнюю свинью, которая и не думала удирать. Получить желаемое без борьбы для любого мужчины то же, что охотника без погони сразу получить дичь на блюде, выпотрошенную и пожаренную. Такая дичь для них не имеет вкуса. Таковы же они и в любви. Соблазнить девицу, которая не расположена к этому, а, напротив, намерена блюсти невинность, для них самая желанная награда, тогда как завести интрижку с фрейлиной, готовой по первому зову явить доказательства преданности и послушания, для них дело пустячное, о котором со смехом рассказывают всякому приятелю, после чего об этой связи забывают, будто бы её и не было. Мужчине льстит сознание того, что лишь от большой любви к нему закоренелая девственница нарушила обет целомудрия, ведь это доказывает их исключительность! Когда-то давно отец нынешнего Короля, Людовик XIII, обратил своё августейшее внимание на девицу де Лафайетт, которую считал ангелом во плоти. Его фаворит Сен-Симон решился предложить Его Величеству помощь в том, чтобы устроить Королю интимное свидание с ней. Эта мысль так возмутила Короля, что он рассорился с Сен-Симоном, но и охладел в своих чувствах к девице де Лафайетт, хотя ничто не доказывало её доступности, кроме предположения Сен-Симона. Конечно, наш нынешний Король темпераментом более похож на своего деда, Генриха IV, и держать его вечно на сухом пайке неразумно, но если уж и позволить ему воспользоваться дарами любви, но лишь после долгого сопротивления и длительных платонических отношений.   

ЛУИЗА

Благодарю за науку, Ваша Светлость. Я приму к сведению ваши уроки.

ШЕВРЁЗ

Это ещё не всё, моя дорогая. После того, как Король признается тебе в своей любви, продолжай оставаться ангелом, который как бы лишь случайно позволил себе обронить одно перо из своего ангельского крылышка. Пусть каждый раз всё то, что ты позволишь Королю, будет даваться ему лишь после суровой и длительной осады. Мужчины по природе воины и охотники, они привыкли завоёвывать то, что им нравится. Им необходима борьба за право обладания. Всякий раз. Пусть получить знаки любви во второй раз ему будет сложней, чем в первый, пусть он увидит раскаяние и отчаяние от твоего осознания своей слабости перед силой неодолимой любви к нему! Это поднимет твою цену в его глазах. Пусть думает, что в первый раз ему лишь улыбнулась удача, и за второй раз ему ещё придётся побороться. А чтобы это произошло в третий и в последующие разы, ему придётся изменить себя, чтобы лучше соответствовать твоим высоким идеалам. Тогда, быть может, твоя любовь зародит в нём искреннее ответное чувство, и уж, во всяком случае, он будет ценить и уважать тебя.

ЛУИЗА

Я запомню это, Ваша Светлость.

ШЕВРЁЗ

И, наконец, вот ещё что. После того, как он будет целиком твой, когда ты почувствуешь свою власть над ним, ничего не проси у него ни для себя, ни для своих родных и близких. Это важно.

ЛУИЗА

Ах, Ваша Светлость, я и не думала об этом!

ШЕВРЁЗ

Все не думают об этом, пока такая возможность не представится. Но как только Король спросит тебя: «Любовь моя, что я могу для тебя сделать?», в твоей хорошенькой белокурой головке может родиться какая угодно шальная мысль.

ЛУИЗА

Мне ничего не нужно.

ШЕВРЁЗ

У тебя есть мать, которая, прознав о твоём счастье, заставит тебя хлопотать о братьях и сёстрах. Неужели ты откажешься выполнить просьбу матери? Неужели ты будешь разъезжать в каретах с бриллиантовыми ожерельями на своей нежной шейке, тогда как твоя добрая матушка будет по крохам собирать приданное твоим сестрицам?

ЛУИЗА

Вы говорите ужасные вещи, Ваша Светлость!

ШЕВРЁЗ

Я говорю вещи самые обыкновенные. Неужели ты думаешь, что Король станет дарить тебе полевые цветы, сорванные под твоими ногами, и не подарит бриллиантовое ожерелье?

ЛУИЗА

Я была бы рада и цветам.

ШЕВРЁЗ

Так и говори, моё дорогое дитя. Дай понять, что простое внимание тебе дороже любых подарков, и тогда подарки посыплются на тебя, словно из рога изобилия. Ничего не проси. Пусть Король сам предложит тебе то, что ты могла бы у него попросить, но не стала. Что бы тебе ни пришло на ум попросить у него, сам он предложит гораздо большее, и ещё будет уговаривать тебя принять это, и будет благодарен за то, что ты после долгих уговоров уступишь ему и позволишь сделать для тебя то, что ты не просила. Тогда ты будешь герцогиней, твои братья, сёстры, племянники, быть может и Бог весть кто ещё, все они будут обласканы им ради тебя и будут не менее, чем маркизами.

ЛУИЗА

Всё, о чём вы говорите мне, Ваша Светлость, кажется мне нереальным сказочным, несбыточным.

ШЕВРЁЗ

Но скажи мне, разве ты не мечтаешь обо всём том, о чём мы сейчас поговорили? — спросила герцогиня.

ЛУИЗА

Я даже не думала об этом.

ШЕВРЁЗ

Если бы ты об этом не думала, ты не приехала бы в Париж и не поступила бы на службу к Её Высочеству Принцессе фрейлиной. Мне-то уж ты можешь сказать правду, моя дорогая. Ведь мы договорились, что я заменю тебе мать, разве не так?

ЛУИЗА

Мне кажется, вы ошибаетесь.

ШЕВРЁЗ

Мне кажется, что ошибаешься ты, пытаясь оценить собственные действия и устремления. Ты была влюблена в Короля задолго до того, как приехала в Париж. Ты видела его раньше. Я не знаю, где и когда. Быть может, он проезжал когда-то мимо вашего дома. Или, может быть, ты видела только лишь его портрет.

ЛУИЗА

Почему вы так решили, Ваша Светлость?

ШЕВРЁЗ

Потому что если бы это было не так, ты бы не сказала, что не любишь Рауля де Бражелона. Лишь тот человек может решительно отказаться называть долгую детскую дружбу любовью, который знает любовь другую – взрослую, истинную. Если бы ты не любила Короля, ты бы искренне верила, что любишь своего Рауля. И ты согласилась бы выйти за него замуж, потому что это всё-таки лучше, чем заживо похоронить себя в монастыре.

ЛУИЗА

Я… я так виновата перед бедным Раулем! Но я ничего не могу поделать с собой! Ничего!

ШЕВРЁЗ

От имени Рауля прощаю тебя и освобождаю от невольной вины за это маленькое недоразумение. Поверь, в этом недоразумении виновата не ты, а граф де Ла Фер, который не научил своего сына прислушиваться к тому, что чувствует женщина, которая ему небезразлична. Это – основное умение, которое необходимо любому мужчине, помимо умения скакать на коне, драться на шпаге, стрелять их мушкета и проливать кровь за своего Короля. Это умение осталось за семью печатями для бедного Рауля. Граф не научил ему своего сына, поскольку он и сам не обладает им в должной мере. Есть и ещё один человек, его мать, которая также несёт ответственность за этот пробел в образовании Рауля, и я надеюсь, что Господь простит этот её грех и не покарает её за него исковерканной жизнью её сына. Да свершится то, что должно, и прием его волю со смирением! Утри слёзы, дитя моё, и иди своей судьбой, не забывая мои уроки.

(Луиза целует руки герцогини, делает книксен и удаляется)
 
СЦЕНА 30

(Кабинет Короля. Король, входит капитан д’Артаньян)

Д’АРТАНЬЯН

Ваше Величество, маркиз де Ла Фер арестован и доставлен в Бастилию.

ЛЮДОВИК

Хорошо, капитан. Вы свободны.

Д’АРТАНЬЯН

Я не свободен, Ваше Величество. Велите меня тоже арестовать, или выслушайте.

ЛЮДОВИК

Вас арестовать? За что?

Д’АРТАНЬЯН

За дерзость, Ваше Величество.

ЛЮДОВИК

О какой дерзости вы говорите?

Д’АРТАНЬЯН

За дерзость быть другом самому благородному человеку во всей Франции. Я не мог не выполнить вашего приказа об аресте маркиза де Ла Фер, который предпочитает называться графом, чтобы быть ближе к своим верным друзьям. Но я полагаю, что единственная вина его перед вами может быть лишь в том, что он говорит правду в глаза любому, включая и Ваше Величество. Это выглядит, как бунт, но бунтом не является. Граф де Ла Фер – честнейший человек. Если он говорит дерзко, то лишь потому, что считает, что его слова должны быть услышаны, так как кодекс дворянской чести он знает, как никто другой, и очень остро воспринимает любые отклонения от него.

ЛЮДОВИК

Вы намекаете, что он может указывать всем и каждому, что соответствует дворянской чести, а что ей не соответствует? Вы хотите сказать, что он может обвинять своего Короля?

Д’АРТАНЬЯН

Ни в коем случае, Ваше Величество. Его высшим критерием является беззаветное служение своему суверену, то есть вам. Он не раз говорил мне, что королевские персоны не подлежат человеческому суду, а лишь Божьему.

ЛЮДОВИК

Я не нашёл в нём подобной покорности. Напротив, он дерзил мне, его Королю!

Д’АРТАНЬЯН

Он умеет скрывать свои чувства верноподданности. Ваше Величество, умоляю, простите графа де Ла Фер, в чём бы ни состояла его вина!

ЛЮДОВИК

Почему? По какой причине я должен его прощать?

Д’АРТАНЬЯН

Ваше Величество не желает, чтобы повторились ужасы ещё одной Фронды?

ЛЮДОВИК

Ещё одна Фронда? Из-за какого-то графа де Ла Фер?

Д’АРТАНЬЯН

Маркиз де Ла Фер никогда не был каким-то, и никогда им не будет, Ваше Величество.

ЛЮДОВИК

Граф, маркиз, какая разница? Я арестовывал и более знатных персон. Герцогов и принцев.

Д’АРТАНЬЯН

Безусловно, Ваше Величество, но вы никогда не арестовывали более благородных людей, чем он.

ЛЮДОВИК

Мне кажется, вы, капитан, дерзаете меня учить?

Д’АРТАНЬЯН

Ни в коем случае, Ваше Величество. Умоляю, проявите милосердие, чтобы избежать худшего. Кроме того, я знаю одну персону, которая весьма огорчится, узнав, что маркиз де Ла Фер арестован.

ЛЮДОВИК

Мне нет дела до чьих бы то ни было огорчений.

Д’АРТАНЬЯН

И эта персона, узнав об этом, уйдёт в монастырь навсегда.

ЛЮДОВИК

По какой причине?

Д’АРТАНЬЯН

По причине, глубочайшего уважения к маркизу де Ла Фер.

ЛЮДОВИК

Вы говорите о виконте де Бражелон?

Д’АРТАНЬЯН

Я говорю о Луизе де Лавальер, Ваше Величество.

ЛЮДОВИК

Она не узнает.

Д’АРТАНЬЯН

Она узнает, Ваше Величество, и она непременно догадается, что если он был в чём-либо виновен, то лишь в деле, связанной с ней и с юношей, который считал себя её женихом. У графа де Ла Фер не могло быть никакого иного дела к Вашему Величеству, кроме судьбы Рауля. И он не мог бы проявить горячности ни в каком вопросе, кроме вопроса о чести Рауля. Но отцовская горячность в вопросах чести сына – это же так понятно! И если он перешёл границы в своих упрёках или требованиях, то для осознания этого достаточно будет провести ему неделю под домашним арестом.

ЛЮДОВИК

Этого недостаточно.

Д’АРТАНЬЯН

Пусть будет две недели, Ваше Величество.

ЛЮДОВИК

Хорошо. Вы меня почти убедили. Он ваш родственник, этот де Ла Фер?

Д’АРТАНЬЯН

Он больше этого, Ваше Величество. Он – мой друг, он такой друг, за которого я без колебаний отдам жизнь.

ЛЮДОВИК

Почему же вы не стали ходатайствовать за него сразу же, как только я поручил вам его арестовать?

Д’АРТАНЬЯН

Моё неповиновение не спасло бы его. Вы поручили бы его арест другому человеку, но только я мог бы арестовать его без жертв.

ЛЮДОВИК

Вы хотите сказать, что он не подчинился бы приказу об его аресте?

Д’АРТАНЬЯН

Все мы – воспитанники капитана де Тревиля, Ваше Величество, который учил нас, что настоящий мушкетёр никогда не позволит кому-либо арестовать себя, если у него есть шпага. У истинного мушкетёра может быть лишь два состояния – либо на службе своего Короля, либо с клинком или пулей в сердце. Никогда гвардейцам кардинала не удавалось арестовать мушкетёра Короля, если они не имели, как минимум, двукратный численный перевес.

ЛЮДОВИК

Но если бы он со шпагой в руке сопротивлялся аресту, его следовало бы казнить!

Д’АРТАНЬЯН

Поэтому я предпочёл лично арестовать его.

ЛЮДОВИК

Так вы говорите, что она не одобрит этот арест и уйдёт в монастырь?

Д’АРТАНЬЯН

Я предполагаю такой вариант как в высшей степени вероятный.

ЛЮДОВИК

Хорошо, я подпишу указ об освобождении маркиза, но вы должны воспользоваться им и освободить вашего друга не ранее, чем через неделю.

Д’АРТАНЬЯН

Благодарю, Ваше Величество! Вы не раскаетесь в вашей снисходительности, в вашем милосердии.

(В сторону)

Какой же я молодец, что не отвёз Атоса в Бастилию, а велел ему оставаться дома! Что ж, неделька домашнего ареста для Атоса ничего не значит, он и без того изрядный домосед! А приказ об аресте некоего Инконнуэ и о его освобождении сберегу на всякий случай! Они мне не понадобились, но как знать? Жизнь такая непредсказуемая вещь!

СЦЕНА 31

(Кабинет Фуке. Фуке и Арамис)

ФУКЕ

Вы знаете, что Король назначил Кольбера на должность генерального контролёра финансов? Это позволит ему контролировать все финансовые операции, в том числе и мои.

АРАМИС

Именно для этого ему и дана эта должность.

ФУКЕ

А ведь сразу после смерти Мазарини Король имел разговор со мной, где сообщил, что ему известны некоторые сомнительные методы получения денежных средств, которые мне приходилось применять по распоряжению самого Мазарини. Король заверил меня, что расследований по этим делам не будет, объявил о безусловном прощении по всем эпизодам времён Мазарини, но просил более не поступать так впредь.

АРАМИС

Король намеревается свергнуть вас с помощью Кольбера, вот какой вывод следует сделать из этого.

ФУКЕ

Не может быть!  Как может этот мелкий человек свалить такого, как я? Сам Король благоволит ко мне! Мне думается, что он разрешил Кольберу копаться в моих счетах просто для того, чтобы он отвлёкся от других, более важных дел. Где ему тягаться со мной? Он мелок и слаб, тогда как мои друзья руководят всем королевством, и нет во Франции ни одного высокого поста, который не занимал бы мой друг.

АРАМИС

Вы забыли про пост Короля, монсеньор. А этот единственный в своём роде пост позволяет заменять по своей воле людей на всех прочих постах.

ФУКЕ

Моё положение прочное, я один из столпов нынешней власти, а Кольбер – всего лишь лисёнок, который бегает между такими глыбами, как я и Король, скуля и пуская слюни. Он лишь обломает зубы, пытаясь навредить мне.

АРАМИС

Но этот лисёнок может так подкопать землю под скалой, что скала рухнет. Для этого ему нужно лишь время и упорство.

ФУКЕ

Он не успеет. Король недавно намекнул мне, что готовит для меня сюрприз, и я понял, что речь идёт о какой-то новой должности. Если это не будет пост первого министра, то что-то очень близкое к этому.

АРАМИС

И всё же будьте внимательны со своими расходами.

ФУКЕ

Кстати о расходах. Предстоят большие расходы, связанные с праздником, который мне придётся устроить для Короля в Во-ле-Виконт.

АРАМИС

Вы решили устроить праздник для Короля?

ФУКЕ

Меня вынудили к этому. Полагаю, об этом похлопотал Кольбер. Король высказал пожелание устроить этот праздник. Он сказал, что желает сделать приятное кое-кому.

АРАМИС

У Короля появилась фаворитка?

ФУКЕ

Нет, не думаю. Я бы знал об этом. По-видимому, он хочет очаровать Принцессу Генриетту. Поговаривают, что он весьма дружен с ней.

АРАМИС

В таком случае и вам следует быть с ней дружным. Вы не планируете с ней подружиться?

ФУКЕ

Ведь это по моему предложению Месье и Мадам получили в качестве свадебного подарка полмиллиона ливров, которые я же и выплатил Королю! Так что у Принцессы имеются все основания относиться ко мне благожелательно.

АРАМИС

У Принцессы были бы основания относиться к вам благожелательно, вернее, демонстрировать эту самую благожелательность, если бы эти деньги были предназначены не семье молодожёнов, а ей одной. И лучше всего, если бы эти деньги были пока только лишь обещаны ей, но ещё не выплачены, и эта выплата зависела только от вас. Не ждите благодарности за свершённые благодеяния, благодарность можно получить лишь за те благодеяния, которые ещё только планируется получить. Ничего иного людям не свойственно. Если бы Принцесса имела виды на получение от вас в дальнейшем весьма существенных сумм…

ФУКЕ

Такое тоже возможно.

АРАМИС

Аппетиты Принцесс чрезмерны, а в случае их удовлетворения они растут геометрически. Даже такой богач, как вы, не сможет купить благорасположение Принцессы. Тем более, что Король всегда сможет сделать подарки поболее ваших, хотя платить за них предстоит именно вам.

ФУКЕ

Вы правы, к тому же сам я уже скоро не смогу ничего подарить. В моём распоряжении уже почти не осталось свободных средств, так что я не знаю, на какие деньги устраивать празднество в Во-ле-Виконт. Впрочем, я смогу ещё кое-что продать и кое-что заложить, а также взять кое-какие займы, за это не беспокойтесь.

АРАМИС

Не вы ли говорили мне, что казна поглотила уже будущие доходы на три года вперёд?

ФУКЕ

Значит, нам предстоит забраться в доходы следующего года, четвёртого.

АРАМИС

Вы это серьёзно?

ФУКЕ

Не могу же я отказать Королю в требовании средств! Такой отказ был бы гибельным для меня.

АРАМИС

Рано или поздно ваши средства закончатся, как и все ваши методы добывания новых средств из других источников.

ФУКЕ

Но ведь и Король не каждый же день будет требовать устраивать такие грандиозные праздники! Рано или поздно наступит передышка.

АРАМИС

Почему вы так думаете?

ФУКЕ

Всё на свете имеет свои приливы и отливы. Будет отлив, будет передышка, которая даст мне возможность собраться с силами и вновь пополнить свои накопления. Две должности, которыми я располагаю, весьма способствуют этому. Если же Король снимет меня с этих должностей, я погиб. Поэтому перестать снабжать Его Величество деньгами означает то же самое, что человеку, упавшему в воду, перестать размахивать руками и плыть. Он попросту пойдёт ко дну.

АРАМИС

Поэтому вы предпочитаете оттягивать момент, когда вы не сможете удовлетворить финансовые запросы Короля, любыми средствами? Ведь это – всего лишь отсрочка!

ФУКЕ

Послушайте, дорогой мой д’Эрбле! Что такое наша жизнь, как не всего лишь отсрочка смерти? Все мы не вечны. Но скажите какому-нибудь умирающему, которому лекарь сообщил, что ему осталось жить несколько часов, что ему предоставляется отсрочка смерти ещё на пять лет, на год, да что там, на месяц, и вы увидите, как он обрадуется.

АРАМИС

Но ведь вы – не умирающий!

ФУКЕ

И не собираюсь быть им ещё несколько десятков лет! Всё это – мелочи! Деньги – всего лишь металл. Не вы ли научили меня, что деньги нужны только тому правителю, у которого нет иных средств заставить себе подчиниться? У Мазарини не было никаких средств воздействия на Принцев, но он за деньги купил их лояльность, а при наличии их лояльности столь сильно укрепил свою власть, что уже ни один из них не осмелился на неё покуситься. С помощью денег он сплотил своих друзей и разобщил врагов. Это же самое продолжаю делать и я, кстати, благодаря вашим весьма дельным советам.

АРАМИС

Всякая стратегия и всякая тактика рано или поздно себя изживает, и приходит пора её сменить.

ФУКЕ

Вы правы, как всегда, но пока ещё беспокоиться не о чем.

(Входит секретарь Фуке)

СЕКРЕТАРЬ

Срочное послание для ванского епископа.

(Отдаёт письмо и уходит)

АРАМИС

Простите, что ваш секретарь обслуживает и меня тоже. Наверное, какие-то важные сведения.

ФУКЕ

Так прочтите.

(Арамис вскрывает конверт и читает)

АРАМИС

Монсеньор! Это важно и для вас! Послушайте, я прочитаю вслух.

(Читает)

АРАМИС

Монсеньор, забудьте всё, что я говорил в отношении Принцессы Генриетты. Празднество в Во-ле-Виконт предназначено для другой дамы. Её имя – Луиза-Франсуаза де Ла Бом Ле Блан де Ла Вальер.

ФУКЕ

Ваш источник надёжен?

АРАМИС

Не сомневайтесь. Это новая фрейлина Принцессы, родом из Блуа, что близ Тура. Попробуйте подружиться с ней при помощи герцогини де Шеврёз.

ФУКЕ

Герцогиня де Шеврёз мне не поможет. Она планирует породниться с Кольбером, так что мы по разные стороны баррикад.

АРАМИС

Печально. Я мог бы и сам поговорить с герцогиней, но если она решительно настроена на дружбу с Кольбером, придётся и мне отдалиться от неё. Впрочем, я ещё подумаю над тем, стоит ли записать её в число врагов, или же лучше попытаться направить её на путь истинный.

ФУКЕ

Эта дама – опасней порохового склада! Не даром покойный кардинал говорил, что когда герцогиня де Шеврёз покидает пределы Франции, у Франции почти не остаётся никаких проблем.

АРАМИС

И он жестоко ошибался.  Герцогиня вне пределов Франции отнюдь не менее опасна, нежели в самой Франции. Я рекомендовал бы Королю держать её под постоянным присмотром.

ФУКЕ

В Бастилии?

АРАМИС

Она слишком знатна для такой доли. Да и Королева не позволит с ней так поступить в память о былой дружбе. Нет, я держал бы её в Лувре, окружив таким количеством слуг, чтобы ни один её шаг не остался незамеченным.

ФУКЕ

Хорошая мысль. Так что с этой Ла Вальер?

АРАМИС

Даже самая большая опасность со стороны Короля будет, по-видимому, не столь страшной, если эта девица заступится за вас. И даже самая странная просьба не будет казаться столь уж странной, если её поддержит эта девица. Таковы сейчас отношения Его Величества с этой фрейлиной. В ваших интересах стать её другом, но не возбуждая ревности Короля, разумеется. Это следует сделать аккуратно.

ФУКЕ

Что ж, это я умею! Я умею обращаться с дамами «такого сорта».

АРАМИС

Будьте сдержаны, монсеньор, не напирайте на неё. Это провинциальная глупышка, она больше оценит спокойную дружбу, нежели галантные предложения или подкуп.

ФУКЕ

О, не беспокойтесь на этот счёт! Обращению с дамами меня не надо учить. В особенности, с фрейлинами двора.

АРАМИС

Не ошибитесь в этой даме, монсеньор. Если вы выберете с ней ошибочную тактику, это может оказаться самой непростительной ошибкой за всю свою жизнь. 

ФУКЕ

В этом деле вы можете за меня не беспокоиться. 

СЦЕНА 32

(Невзрачная комната, скромная кровать, на ней лежит генерал Ордена Иезуитов Госвин Никель, рядом на стуле сидит лекарь, осматривает больного)

ЛЕКАРЬ

Вы проживёте не более трёх месяцев, если будете продолжать вести тот образ жизни, который вы ведёте. Вы слишком много работаете и остро нуждаетесь в отдыхе, или же я не ручаюсь за то, что вы проживёте даже эти три месяца.

ГЕНЕРАЛ

Если мне осталось три месяца, то какой смысл менять привычный распорядок?

ЛЕКАРЬ

Вы, отец Госвин Никель, нужны Ордену Иезуитов! Вы – наш генерал, второй человек после Папы Римского! Как вы можете говорить о том, что забота о вашей жизни не имеет смысла? Если вы будете слушать мои рекомендации и принимать те лекарства, которые я вам буду давать, тогда мы можем надеяться на ещё три года. Но это лишь при условии полного соблюдения предписанных мной мер по сохранению вашего здоровья. Мой метод не излечит вас, но не даст тому процессу, который угрожает вашему сознанию, убить вас прежде времени.

ГЕНЕРАЛ

Все мы ходим под Господом.

ЛЕКАРЬ

Но Господь иногда позволяет нам, смертным, продлить существование тех, кто уделяет должное внимание своему здоровью. Вы нужны Ордену, ваш неожиданный уход нанесёт непоправимый удар общему делу. Найдите себе преемника уже сейчас, при жизни. Пусть для всех вы останетесь генералом Ордена, но пусть он выполняет основную часть ваших дел.

ГЕНЕРАЛ

Хорошо. Скажите, пусть известят магистров высшего уровня посвящения. Претенденты на должность генерала Ордена должны прислать мне резюме со своими заслугами, планами и подтверждением осуществимости этих планов.

ЛЕКАРЬ

Я передам вашему секретарю. А вы примите вот эли лекарства. И не переутомляйтесь, прошу вас.

ГЕНЕРАЛ

Я отдохну после того, как назначу себе преемника. А до тех пор я должен продолжать работу ради нашего общего дела.
 
СЦЕНА 33

(Та же комната, на кровати лежит генерал Ордена Иезуитов Госвин Никель, у постели больного стоит важный дворянин, над кроватью висит гонг и молоток на шнурке)

ГЕНЕРАЛ

Благодарю вас, герцог, за ваш захватывающий рассказ и за те планы, которые вы изложили. После того, как я заслушаю всех претендентов, я приму решение, и о нём вас известят. Вы свободны.

(Дворянин целует руку генерала, низко кланяется и уходит)

ГЕНЕРАЛ

(Один)

Сколько времени потрачено впустую! Эти напыщенные индюки считают, что они владеют важными тайнами и предлагают наиглупейшие авантюры. Быть может, простого члена Ордена это и впечатлило бы, но для меня эти секреты Полишинеля не интересны, а подобных планов можно написать сколько угодно! Искусство истинного иезуита состоит не в том, чтобы задумывать и осуществлять громкие дела, последствия которых так или иначе будут нивелированы, а чтобы утончённо и незаметно подправлять события, направляя их в нужное русло. И при этом действовать надо так, чтобы никто ничего не заподозрил. Простая подмена молитвенника на такой же, но в переплёте другого цвета, или тайное свидание двух важных особ может оказать куда больше влияния на мировую историю, чем потопленная армада кораблей, взорванный мост или даже покорённое военными действиями небольшое европейское государство. И потом, ведь главное совсем не в том, чтобы произвести шум и получить заметный результат, а в том, чтобы результат был именно такой, какой нужен Ордену, который приблизил бы торжество веры Христовой во всём мире. Что ж, в списке остался ещё один.

(Ударяет молотком по гонгу)

Входите, д’Эрбле!

(Входит Арамис)

АРАМИС

Здравствуйте, генерал.

ГЕНЕРАЛ

К делу, магистр д’Эрбле. Ведь вы осведомлены о цели нашей беседы.

АРАМИС

Да, монсеньор. Вы присматриваете себе преемника. А я – один из претендентов.

ГЕНЕРАЛ

Каковым бы ни было моё решение в отношении вас, наш разговор должен оставаться в тайне, во всяком случае, пока я жив.

АРАМИС

Безусловно, монсеньор.

ГЕНЕРАЛ

Традиционно понтифик избирается пожизненно. Но состояние моего здоровья заставляет меня подумать о преемнике уже сейчас. У меня уже были приступы. После одного из таких приступов, если он повториться, я могу потерять память, полностью или частично. Наше дело в этом случае серьёзно пострадает. Ваше письмо написано шифром, который никто, кроме меня не знает. Откуда вы его узнали?

АРАМИС

Я его разгадал, монсеньор.

ГЕНЕРАЛ

Невероятно! Каким же образом?

АРАМИС

Для начала я должен сообщить, что в моём распоряжении были три ваших письма, написанные этим шифром. Вернее, их точные копии. Я прошу не настаивать на том, чтобы я сообщил, какие именно это были письма.

ГЕНЕРАЛ

Вы знали, какое должно быть содержание этих писем, и это как-то вам помогло? Но даже в этом случае нужно обладать недюжинным умом, чтобы раскрыть мой шифр!

АРАМИС

Я не знал содержания, монсеньор, но я знал обстоятельства, в которых эти письма были направлены, а также их адресатов. Сопоставляя доступные мне сведения с тем, кому были направлены эти письма, я догадался о некоторых именах, которые обязательно должны будут упоминаться в этих письмах.

ГЕНЕРАЛ

Но я не писал имён этих людей, заменив их именами античных богов.

АРАМИС

Я догадался об этом. Вы выбирали их имена в соответствии с их характером или положением в иерархии. И, кроме того, как я уже сказал, я представил, что написал бы в этих обстоятельствах на вашем месте я, так что я почти знал содержание этих писем.

ГЕНЕРАЛ

А я ведь полагал, что мой шифр невозможно расшифровать. Что ж, я ошибался.

АРАМИС

Вы не ошибались, монсеньор, поскольку это было почти невозможно. На разгадывание этого шифра я тратил всё своё свободное время на протяжении трёх лет. Я изучал вашу жизнь, ваши пристрастия и ваш образ мыслей, и в особенности стиль вашего построения фраз, чтобы как можно точнее воссоздать исходный текст письма.

ГЕНЕРАЛ

И всё это только лишь для того, чтобы написать мне это письмо, воспользовались моим личным шифром?

АРАМИС

Да, монсеньор, поскольку я не мог рисковать. Мне необходимо было, чтобы вы прочитали это письмо, но никто другой не смог бы его прочесть. Также мне было необходимо, чтобы вы обратили внимание на него и выделили его среди всех прочих писем. Поставленная цель была достигнута.

ГЕНЕРАЛ

Вы – весьма настойчивы в достижении своих целей!

АРАМИС

Я рад, что смог вам это продемонстрировать на этом примере, поскольку вся моя настойчивость будет направлена на достижение целей, которые Орден будет ставить перед собой.

ГЕНЕРАЛ

Поговорим о содержащейся в этом письме тайне. Меня интересует, как вы проникли в неё, и как вы собираетесь её использовать.

АРАМИС

Я овладел этой тайной благодаря тем связям, которые имел при дворе Короля Франции, предыдущего и нынешнего, а также путём анализа, сопоставления, долгих размышлений и в некоторой степени благодаря озарению. После того, как я разгадал эту тайну, я ещё предпринял собственное расследование для того, чтобы убедиться в верности своего предположения, а также для выяснения судьбы того второго человека, о котором шла речь в письме.

ГЕНЕРАЛ

Здесь можно говорить, не опасаясь чужих ушей. Итак, вы не только знаете, что брат-близнец Людовика XIV существует, но также осведомлены и о том, что он похож на Короля не просто как брат, а как две капли воды?

АРАМИС

Такое случается крайне редко. Но он не просто похож, он неотличим отнего.

ГЕНЕРАЛ

Любопытно! А также вы знаете, где он находится?

АРАМИС

Да, монсеньор, и я знаю способ извлечь его оттуда. И я могу использовать этот способ почти без помощи посторонних лиц. И, кроме того, я составил план, как внушить ему тот образ мыслей и те цели, которые мы хотели бы, чтобы были ему внушены. Недостаточно, чтобы он согласился сотрудничать с нами. Необходимо, чтобы он воспринял все те цели, к которым стремится Орден, чтобы он полностью стал нашим, чтобы он вступил в Орден и на этом основании повиновался структуре Ордена.

ГЕНЕРАЛ

Член Ордена снова на таком посту! Искренний, убеждённый член нашего Ордена, слуга Иисуса – Король Франции! Это было бы очень интересно! Ведь он обязан был бы слушаться руководителей Ордена.

АРАМИС

Да, монсеньор. Поставить его на место первого, а первого низвергнуть до положения второго – этого недостаточно. Первое время чувство признательности, быть может, заставило бы его проявлять послушание, но подобные чувства недолговечны. Он заявил бы, что некоторыми ответными услугами полностью оплатил то благодеяние, которое я мог бы совершить для него, после чего он, вероятнее всего, мог бы вознамериться освободиться от опеки и стать независимым, настолько, насколько позволяло бы ему его новое положение! И тогда все мои усилия пошли бы прахом. Только истинная вера, только трепетное почитание Господа нашего, понимание, что Господь видит не только все дела его, но и мысли, добровольный приход в лоно Ордена могли бы сделать такого человека нашим навсегда.

ГЕНЕРАЛ

И он мог бы получить звание великого магистра Ордена? В случае послушания.

АРАМИС

Ни в коем случае не выше коадъютора, монсеньор. Этот человек не должен иметь никаких карьерных устремлений в Ордене, кроме служения Господу ради высшей благодати, которая, разумеется, ожидает всех истинных слуг Господних, то есть всякого члена Ордена, от самого высшего, до самого незначительного.

ГЕНЕРАЛ

Вы правы, магистр д’Эрбле. То головокружительное возвышение, которое он испытает, заменив своего двойника, будет достаточным вознаграждением, и оно будет окончательным в этом мире, но лишь началом, условием для высшей благодати в мире ином, лучшем, вечном. Это он должен понимать. Кто же ему объяснит это?

АРАМИС

Я и только я, монсеньор. Я уже написал доступным языком несколько книг, специально предназначенных для его образования. Одна из этих книг раскрывает ценность традиций и взглядов Ордена и полное соответствие их Священному писанию, равно как и заветам великого Игнатия Лойолы. Эта книга необходима для того, чтобы он не только чётко понимал цели его преображения, но и принял эти цели как цель своей жизни. Другая книга даёт ему полные сведения о нравах двора, об иерархии при дворе, о традициях и привычках, сведения о его родственниках, описание того, как они выглядят, какие имеют привычки и особенности поведения. Всё это необходимо для того, чтобы он лучше играл свою роль. Третья книга позволит ему легко и быстро овладеть испанским языком, каковым владеет тот, кого он заменит, ибо, насколько я выяснил, его не обучали этому языку, он знает лишь свой родной язык, язык своей родины, и, к счастью, обучен грамоте и очень любит читать. Его любознательность и любовь к книгам доказывает, что он обладает достаточным умом, чтобы справиться с поставленной перед ним задачей. Кроме того, тому порукой его происхождение.

ГЕНЕРАЛ

Где же находятся эти интересные книги?

АРАМИС

Каждая книга изготовлена в трёх экземплярах. Один экземпляр для него, один запасной, и один экземпляр этих трёх книг – на немецком языке для вас, монсеньор, чтобы вы ознакомились и при необходимости внесли свои правки. Эти три книги для вас я оставил в своём саквояже в приёмной у вашего секретаря.

ГЕНЕРАЛ

Чудесно, я ознакомлюсь с ними, если успею. Я полагаю, что в них изложены не только тактические задачи Ордена, но и стратегические цели так, как вы их представляете себе? 

АРАМИС

Именно так, монсеньор.

ГЕНЕРАЛ

Хорошо. На сегодня у меня больше нет к вам вопросов. Вы свободны, пусть секретарь занесёт мне эти книги. Оставайтесь в городе ещё три дня, оставьте свой адрес секретарю. Вас известят о моём решении.

АРАМИС

Монсеньор, могу я задать вопрос?

ГЕНЕРАЛ

Можете, но я не обещаю, что отвечу на него.

АРАМИС

Вы сказали: «Член Ордена снова на таком посту». Снова? Когда-то уже подобное было?

ГЕНЕРАЛ

Я бы не ответил на этот вопрос никому, но для вас я сделаю исключение. Я уже принял своё решение. Своим преемником я назначаю вас и через несколько минут я объявлю об этом всем присутствующим. И тогда уже не вы будете подчиняться мне, а я – вам. Вам не придётся ждать моей смерти. Я решил передать вам все полномочия как можно скорей. Вот, возьмите перстень генерала.

(Снимает с пальца и передаёт Арамису кольцо)

Теперь вы можете задавать любые вопросы и мне, и всем членам Ордена, включая магистров высшего уровня. Поэтому я отвечаю на ваш вопрос со всей искренностью. Да, уже было такое, когда на троне крупного государства находился член Ордена иезуитов. Такое было шесть раз. Вы прочтёте об этом в архиве Ордена, шифр вы уже знаете, а архив вам передадут. Скажу вам, что иезуит во главе католического государства – это не самое большое достижение Ордена. Однажды иезуит возглавил государство с чуждой нам государственной религией. Но к делу. Вы получите у моего секретаря документы, которые вам предстоит изучить для исполнения ваших новых обязанностей. Все магистры будут оповещены о том, что я слагаю с себя власть и передаю её вам. Для всех прочих ничего не изменится. При необходимости вы можете раскрыть своё положение любому члену Ордена. Однако, пока я жив, я буду следить за вашими делами и по мере сил помогать вам в вашей работе. И всё же после передачи вам власти именно вы будете фактическим генералом. Я так решил, я так хочу. Быть может, после моей смерти вы захотите и далее оставаться в тени, тогда я рекомендую вам в качестве внешнего представителя Ордена отца Джованни Паоло Олива. Он будет, как и я, всего лишь парадным представителем вашей власти. Я так хочу. Для дела, которое вы затеяли, лишняя шумиха ни к чему. А теперь ударьте в этот гонг три раза, чтобы вошли все претенденты. Я объявлю им о своём выборе. Отныне это – ваши подданные.

(Арамис снимает со стены молоток и трижды ударяет в гонг)

(Занавес, антракт)

АКТ 2
СЦЕНА 1

(Кабинет Короля. Король и Кольбер)

КОЛЬБЕР

Таким образом, Ваше Величество, любые розыски в отношении злоупотреблений Фуке могут привести лишь к тому, что его дело может рассмотрено комиссией под его же собственным руководством. И члены комиссии все сплошь его ставленники, люди, зависимые от него, его друзья или родственники. Пока он занимает пост генерального прокурора, он чувствует себя несокрушимым, и это в значительной мере именно так.

ЛЮДОВИК

Вы хотите сказать, что Мазарини весьма опрометчиво назначил его на эту должность?

КОЛЬБЕР

Ваше Величество, должность суперинтенданта финансов сама по себе очень высокая. Раньше их было два, но Мазарини после смерти Сервьена не стал назначать нового второго суперинтенданта финансов. Таким образом, одно это усилило влияние Никола Фуке вдвое. Что касается поста генерального прокурора, то одной из важнейших его задач является предотвращение коррупции, и, прежде всего, недопущение её высшими чиновниками в сфере финансов. Но Мазарини устроил так, что тот, кто должен предотвращать коррупцию с финансовой сфере, сам же её и насаждает. Это дало Фуке чрезвычайно выгодную позицию для обогащения. Находясь во главе финансового министерства, он может руководить финансовыми потоками в своих интересах, а возглавляя прокуратуру, он обеспечивает личную безопасность и неподсудность тех, кто реализует его мошеннические схемы обогащения.


ЛЮДОВИК

Вы решительно обвиняете Фуке в финансовых преступлениях?

КОЛЬБЕР

Даже собрать доказательства подобных преступлений весьма затруднительно, поскольку сам Фуке в любой момент может остановить любое следствие и изъять любые доказательства.

ЛЮДОВИК

Но только не вопреки моему прямому приказу!

КОЛЬБЕР

Да, Ваше Величество, но чтобы противодействовать сложившейся системе потребуется слишком пристальное внимание с вашей стороны и слишком много приказов. Было бы весьма желательно, чтобы пост генерального прокурора занимал другой человек, преданный Вашему Величеству, а не Никола Фуке.

ЛЮДОВИК

Вы предлагаете снять его с этой должности?

КОЛЬБЕР

Лучше было бы, чтобы он сам от неё отказался.

ЛЮДОВИК

Как же этого добиться?

КОЛЬБЕР

У меня есть небольшой план. Насколько мне известно, он в настоящее время весьма стеснён в свободных деньгах, но он ни за что не признает свою неплатежеспособность. Поэтому нужно запросить такие суммы, которые он не смог бы выплатить, и тогда для того, чтобы их достать, он решится продать свою должность генерального прокурора.

ЛЮДОВИК

Сколько стоит эта должность?

КОЛЬБЕР

Он может получить за неё миллион ливров или даже полтора миллиона. Она окупится за пару лет.

ЛЮДОВИК

А если эту должность купит кто-то из его друзей?

КОЛЬБЕР

Никто из его друзей не располагает такой суммой. Кроме того, если бы они даже все вместе располагали миллионом ливров, разумнее было бы просто одолжить её ему. Но таких друзей у него нет.

ЛЮДОВИК

Кажется, он располагает целой флотилией, а также землями в Новом Свете?

КОЛЬБЕР

Это связанные капиталы, которые не могут быть превращены в наличность в краткие сроки.

ЛЮДОВИК

Итак, надо затребовать у Фуке большую сумму?

КОЛЬБЕР

Необходимо затребовать именно миллион ливров на государственные нужды. Если вы затребуете меньше, он может собрать её из других источников. Если же будет затребована большая сумма, тогда продажа должности генерального прокурора эту сумму не обеспечит. Необходимо, чтобы он сохранял уверенность в полной личной неприкосновенности, иначе он не решится добровольно расстаться с этой должностью.

ЛЮДОВИК

Хорошо. Ваш план мне нравится.

СЦЕНА 2

(Кабинет Короля. Король и Фуке)

ФУКЕ

Ваше Величество, выход можно найти! Чтобы добыть требуемый миллион, я готов продать что угодно из своей собственности. Лишь прикажите, и я продам Во-ле-Виконт!

ЛЮДОВИК

Стоимость Во-ле-Виконт существенно выше требуемой суммы. К тому же если эта сумма будет вам возвращена, вы не сможете приобрести свой замок обратно, поскольку новый хозяин может не согласиться продать вам его за ту цену, за которую его приобретёт у вас. 

ФУКЕ

(Радостно)

Так эта сумма будет возвращена?

ЛЮДОВИК

А я не сказал об этом? Да, конечно, возвращена. Вы же остаётесь суперинтендантом финансов. Вы возвратите её из новых налоговых поступлений.

ФУКЕ

Я продам то, на что Ваше Величество даст своё согласие! Например, я мог бы продать должность генерального прокурора.

(В сторону)

Господи! Куда меня занесло?! Это было бы крайне глупо! Надеюсь, Король запретит мне этот шаг!

ЛЮДОВИК

Вот отличная мысль! К тому же я всё равно намеревался реформировать судебную систему, так что эта должность скоро утратит своё нынешнее значение.

ФУКЕ

(В сторону)

Король намекает, что если я не продам сейчас должность генерального прокурора, то впоследствии я уже не смогу взять за неё хорошую цену! Сообщая мне, что эта должность утратит свою ценность, Король делает мне любезность. Следует воспользоваться этой возможностью!

(Вслух)

Я уступлю эту должность и получу требуемую сумму, которую немедленно вручу вам.

(В сторону)

Даже если эта должность не утратит своей ценности, я не смею показать, что не доверяю совету Короля. Если Король соблаговолил дать своему подданному совет, его следует воспринимать как приказ. Даже если сейчас он скажет, что оставляет решение на моё усмотрение, не прислушаться к совету Его Величества означало бы нанести ему оскорбление недоверием к его словам!

ЛЮДОВИК

Да, это отличная мысль. Занимаемый вами пост может оказаться помехой к вашему дальнейшему возвышению. Я не говорил вам, что у меня накопились претензии к Сегье?

ФУКЕ

(В сторону)

Он отправит в отставку Сегье и даст мне должность канцлера! В этом случае, действительно, прокурорская должность будет только помехой! Разве может канцлер быть ещё и генеральным прокурором? А может быть, мне предназначено кое-что повыше, например, должность первого министра вакантна со дня смерти Мазарини, а кто лучше меня справится с ней? Лучшей кандидатуры не сыскать во всей Франции!»

(Вслух)

Решено. Ашиль де Арле уже спрашивал меня, не соглашусь ли я продать ему её.

ЛЮДОВИК

(В сторону)

Арле дружественен Фуке. Не страшно. Пусть сначала Фуке расстанется со своим постом, а впоследствии сместить Арле, предложив ему продать пост генерального прокурора более надёжному человеку, будет не сложно.

ЛЮДОВИК

Я полностью доверяю вашему решению и полагаюсь на него. Передайте эту должность человеку, в котором вы сами уверены, и первое время вы сможете помогать ему в этом новом для него деле, впоследствии вы, вероятнее всего, будете руководить этим человеком на более весомых основаниях.

СЦЕНА 3

(Кабинет Фуке. Фуке и Арамис)

АРАМИС

Вы сегодня выглядите очень довольным, монсеньор.

ФУКЕ

Я избавился от лишних хлопот и одновременно получил возможность оплатить важные расходы по распоряжению Короля. Это была лучшая сделка в моей жизни.

АРАМИС

В таком случае поздравляю вас.

ФУКЕ

Да, благодарю от души! Я сэкономлю немало времени, поскольку мне не придётся теперь тратить его на председательствование в этих скучных заседаниях и на подпоясывание массы всевозможных документов.

АРАМИС

Вы пугаете меня, монсеньор! Неужели вы продали вашу должность генерального прокурора?

ФУКЕ

Да, представьте себе! Я рассчитывал получить за неё миллион ливров, а получил миллион и четыреста тысяч!

АРАМИС

Что вы наделали! Немедленно аннулируйте сделку!

ФУКЕ

Но я эти деньги уже потратил! Миллион я отдал Королю, а четыреста тысяч – моему брату Базилю Фуке.

АРАМИС

Послушайте, я добуду вам полтора миллиона, я добуду больше, если надо, но поспешите договориться об отмене сделки.

ФУКЕ

Невозможно. Если я попрошу отменить сделку через час после её подписания, я потеряю доверие. Слово Фуке – это тоже капитал.

АРАМИС

Если покупатель вашей должности за час обладания ей получит шестьсот тысяч ливров, я думаю, он никогда и никому не скажет, что слово Фуке ничего не стоит. Я найду вам два миллиона ливров, на то, чтобы вы выкупили эту должность.

ФУКЕ

Но я не могу! Поймите! Я обсуждал этот вопрос с Его Величеством, и Король одобрил моё намерение продать эту должность. Он мне сказал, что у него на меня большие планы, он намерен предложить мне такую должность, которая не совместим с должностью генерального прокурора.

АРАМИС

И вы поверили?!

ФУКЕ

Конечно! Он так и сказал, что занимаемый мной этот пост может помешать дальнейшему моему возвышению.

АРАМИС

Боже мой, монсеньор! Вы совершили роковую ошибку! Если бы возвращение этой должности обошлось нам в три миллиона ливров, то и на такую сделку следовало бы пойти, и немедленно!

ФУКЕ

Нет-нет, не беспокойтесь. Король меня любит, Король меня ценит, он собирается предложить мне должность первого министра или что-нибудь в этом роде. Кроме того, ведь даже если бы я выкупил её назад, то ведь и в этом случае Король мог бы приказать мне продать её.

АРАМИС

Власть Короля во Франции ещё не настолько крепка, чтобы он мог пойти на такое явное нарушение прав такой высокопоставленной персоны, как генеральный прокурор. Теперь же вы стали подсудными обыкновенному суду.

ФУКЕ

Но Король обещал мне не разбирать прошлых дел времён Мазарини. А мои нынешние дела ведутся столь аккуратно, что комар носу не подточит.

АРАМИС

Комар, может быть, не подточит носа, а вот нос Кольбера наверняка сможет что-нибудь нарыть против вас. А если учесть, что ему может помогать герцогиня Шеврёз, ситуация становится крайне опасной.
 
ФУКЕ

Повторяю, Король очень хорошо относится ко мне, он не станет слушать какого-то там Кольбера.

СЦЕНА 4

(Комната в доме Епископа Ваннского. Арамис за столом, рядом юноша, сложением и причёской похожий на Короля, по имени Жан Эрс)

АРАМИС

Итак, вы тот самый Жан Эрс, которого разыскивают в связи с попыткой покушения на жизнь Короля.

(Эрс молчит)

Можете молчать. Мне не требуется подтверждение, поскольку я итак всё знаю, и не пытайтесь опровергать, я всё равно вам не поверю.

ЭРС

Я мог бы привести некоторые причины, почему я на это решился.

АРАМИС

Не нужно. Я не собираюсь передавать вас властям. У меня нет причин желать вам зла, хотя я и не сочувствую вашей идее настолько, чтобы спасать вас и, тем более, поощрять за вашу затею. Но вы, конечно, понимаете, что, отваживаясь не великое, невольно рискуешь всем, что имеешь. И это прежде всего относится к великому преступлению. Вы проиграли. Ваша затея не удалась, хуже того, вы пойманы и находитесь в моей власти.

ЭРС

Это печально, но я готов принять любую судьбу.

АРАМИС

Если бы я вас, предположим, отпустил, вас всё равно поймают. Вам грозит пытка и жесткая казнь, ибо персона Короля священна.

ЭРС

Так не отпускайте меня.

АРАМИС

Именно это я и собираюсь вам предложить. Собственно, у вас нет лучшего выбора, нежели согласиться на моё предложение. Вы были настолько неосторожны, что заявили о своём намерении в присутствии слишком многих свидетелей. Поскольку вы изложили свой план и даже похвастались имеющимся у вас кинжалом для этих целей, слушатели не могли списать вашу похвальбу на то, что вы были пьяны или не в своём уме. К несчастью для вас среди тех, кто слышал вашу речь, оказались целых два шпиона Кольбера. Их показания совпали и вас велено немедленно арестовать. Я предлагаю вам укрыться там, где никому не придёт в голову вас искать. Вы укроетесь   нам на время, а затем, когда страсти поулягутся, я извлеку вас оттуда и отпущу на все четыре стороны, если вы поклянётесь на библии никогда больше не злоумышлять против Короля.

ЭРС

Куда вы хотите меня поместить и на какое время?

АРАМИС

Я помещу вас в Бастилию. На пару месяц, самое большее – на два месяца. Вы замените на это время одного знатного узника в Бастилии. С вами будут обращаться предусмотрительно, вы будете питаться как гранд и пользоваться всеми привилегиями герцогского сословия, даже обращаться к вам будут, именуя вас монсеньором. От вас требуется лишь помалкивать и носить маску всегда, когда вам будут приносить еду или посещать вас по иным поводам. Таковы правила содержания этого узника. Я же со своей стороны обещаю, что через два месяца, когда страсти вокруг вашей персоны улягутся, я извлеку вас из Бастилии и предложу вам более простой и более приятный способ укрыться от ищеек господ Вильруа, Летелье и Кольбера. Таким образом, вы избегнете смертной казни, отсидевшись в тепле, сытости и довольстве там, где вас не найдёт ни господин Вильруа, ни господин Летелье, ни господин Кольбер. Другого столь надёжного места, чтобы укрыться от них, вы не найдёте во всей Франции, в этом я вам ручаюсь.

ЭРС

Вы меня не обманите?

АРАМИС

Какой для меня в этом смысл? Вы и без того в моей власти. Я могу поместить вас в Бастилию в любой момент, не считаясь с вашим мнением на этот счёт. Все, кто туда попадают, не давали на это согласия. Если бы я хотел вас наказать, мне достаточно было бы передать вас людям Кольбера. Вы могли бы спастись, уехав за границу, но у вас нет средств ни на путешествие, ни на дальнейшее проживание там. Кроме того, вы очень рисковали бы, что по дороге вас поймают и отправят на эшафот. У меня нет цели ни облегчить вашу судьбу, ни усугубить её. Я просто предлагаю сделку. Два месяца вы будете изображать высокопоставленного узника, за что я обещаю вам содействие в путешествии в иное безопасное место. Кроме того, я передам письмо от вас вашей доброй матушке. Вы успокоите её и пообещаете встречу через два месяца. Для неё это будет лучше, чем узнать о том, что ваш жизненный путь оборвётся на Гревской площади просто потому, что вы задумали дерзкое преступление, хотя вам  и не дали его совершить.   

ЭРС

У меня просто нет выбора. Я согласен. Если вы не обманите меня, я буду вечо благодарен вам, а также моя добрая матушка будет молиться за вас, пока жива.

АРАМИС

Господь услышит ваши молитвы. Итак, сделка заключена. Вам же надлежит выполнять все инструкции, которые вы получите от меня, и терпеливо ждать. Завтра вы наденете маску и в моей карете я отвезу вас в Бастилию. Через два месяца я извлеку вас из Бастилии, а до тех пор у вас будет достаточно времени для того, чтобы поразмыслить над своей прошлой жизнью и составить планы на будущее, не опасаясь, что вас найдут и предадут трибуналу.

СЦЕНА 5

(Довольно роскошный кабинет коменданта Бастилии. За столом комендант, маркиз де Безмо, бывший мушкетёр. Входит помощник коменданта)

ПОМОЩНИК

Господин комендант. У входа в Бастилию стоит карета. Вам велели доложить, что к вам прибыл некто Арамис. Он уверен, что вы его пригласите в крепость.

БЕЗМО

Арамис? Ну конечно! Мой бывший сослуживец! Пусть его пропустят ко мне.

(Помощник уходит)


БЕЗМО

(Один)

Интересно, почему он назвался прозвищем? Не иначе, как дело секретное. Ну если он заехал просто так, мы поболтаем, и он уедет. Ничего плохого в этом нет, ведь крепость ещё и мой дом, а гостей принимать мне не запрещено. А если у него дело, тогда у него должны быть соответствующие документы: приказ Короля или что-нибудь рангом пониже, но никак не меньше приказа генерального прокурора или министра юстиции.

(Входит Арамис)

АРАМИС

Маркиз, рад вас видеть в добром здравии.

БЕЗМО

Дорогой мой Арамис! Какими судьбами?

АРАМИС

Дорогой генерал, прошу вас распорядиться впустить в крепость мою карету, поскольку в ней находится одно лицо, о котором мы переговорим чуть позже, и я не хотел бы, чтобы он исчез, пока мы будем с вами мило беседовать.

БЕЗМО

Но я могу впускать посетителей на карете в Бастилию лишь по приказу Короля или министра.

АРАМИС

Речь не идёт об узнике. Я всего лишь хочу посетить вас на правах старого приятеля и намереваюсь заглянуть только в ваши личные апартаменты. А карета просто подождёт меня во дворе крепости. Время позднее, и я хотел бы избежать ненужных контактов между моим кучером и моим пассажиром, с одной стороны, и случайными прохожими и, быть может, бретёрами, с другой стороны.

БЕЗМО

С каких это пор Арамис опасается бретёров?

АРАМИС

О, поверьте, за себя я ничуть не опасаюсь, меня лишь волнует мой пассажир.

БЕЗМО

Бретёры и разбойники сторонятся Бастилии, но, впрочем, как скажите.

(Подходит в двери и говорит туда)

Пустите карету во внутренний дворик крепости.

АРАМИС

(Осматривая кабинет Безмо)

Я вижу, вы неплохо устроились, дорогой мой друг!

БЕЗМО

Да, у меня недурно.
(Берёт из шкафчика две рюмки и бутылку вина, наливает себе и Арамису)

АРАМИС

Не скучно ли вам, генерал, на этом посту?

БЕЗМО

Напротив, мне весьма нравится моя должность, и она приносит весьма недурной доход.

АРАМИС

Вот как? Какой же может быть доход от должности коменданта Бастилии, кроме обычного жалования?

БЕЗМО

Разный.

АРАМИС

Что ж, в таком случае госпожа Олимпия будет очень рада.

(Поднимает рюмку, Безмо также поднимает свою, оба делают по глотку)

БЕЗМО

Госпожа Олимпия? О какой госпоже Олимпии вы говорите, и при чём тут она?

АРАМИС

Госпожа Олимпия Манчини, то есть, простите, графиня Суассон, племянница и одна из наследниц господина кардинала Мазарини. Ведь она унаследовала состояние кардинала вместе с другими его племянницами.

БЕЗМО

(С волнением)

Очень польщён, что она интересуется моей судьбой. Но я не вполне понимаю, какая связь между моими доходами и радостью госпожи графини Суассон.

АРАМИС

Связь самая прямая, господин де Безмо. Ведь вы, кажется, приобрели патент генерала и должность коменданта Бастилии у её дяди, кардинала Мазарини, за миллион ливров? Или я ошибаюсь?

БЕЗМО

Ну, какое это имеет теперь значение?

АРАМИС

(Не спеша делает ещё один глоток вина)

Ровным счётом никакого, господин Безмо. Кстати, чудесное вино.

БЕЗМО

Мне присылают из Бургундии лучшее вино. А также из Бордо.

(Допивает свою рюмку и доливает себе и Арамису)

АРАМИС

Весьма рад за вас, господин Безмо. Вино превосходное. Да, так о чём бишь я? Конечно, графине весьма приятно знать, что ваша должность приносит вам доход, поскольку ведь покупка вами двух этих должностей оплачена лишь наполовину, а на вторую половину вы оставили расписку, не так ли?

БЕЗМО

(С досадой)

Кажется, вы неплохо осведомлены.

АРАМИС

Да, вам, вероятно, кто-то сказал, что расписка затерялась в бумагах покойного кардинала, но, вас ввели в заблуждение. Кардинал весьма бережно хранил ценные бумаги, в особенности, бумаги, стоимостью в пол миллиона ливров. Эта расписка составляет часть наследства графини, и она поручила мне узнать, когда она сможет получить деньги, а также проценты по ним.

БЕЗМО

Это так неожиданно.

АРАМИС

Всегда неожиданно, когда по долгам приходится платить. Досадно, не правда ли? Было бы намного приятнее, если бы долги списывались просто так, не находите? Но, к сожалению, графиня нуждается в деньгах. Кажется, у неё запланирован некоторый ремонт её замка, впрочем, не знаю, возможно, она хочет обновить свой гардероб или приобрести кое-какие бриллианты к предстоящему празднику. Иными словами, деньги ей нужны как можно скорей.

БЕЗМО

Но у меня нет возможностей быстро оплатить по этому обязательству!

АРАМИС

Какая жалость. В таком случае перезаймите у кого-нибудь, мой вам совет. Вы ведь знаете, что Его Величество весьма добр к графине. Он был дружен с ней ещё в детстве. Он не позволит обижать подругу детства. Если она пожалуется Королю, вы можете лишиться поста коменданта и, чего доброго, даже патента генерала! Хорошо ли это будет?

БЕЗМО

Я, пожалуй, смогу собрать сто тысяч месяца за два-три. Как вы думаете, достаточно этого на первое время?

АРАМИС

Сто тысяч ливров – это чудесно! Сто тысяч ливров – хорошая сумма, не так ли, господин Безмо?

БЕЗМО

Вот и я говорю, что ведь этот очень даже неплохая сумма!

АРАМИС

Это замечательная сумма. Особенно в том случае, когда нужно сто тысяч ливров. Но в том случае, когда требуется полмиллиона, сто тысяч, это чрезвычайно мало, не так ли?

БЕЗМО

(Уныло)

Пожалуй, что так.

АРАМИС

Что ни говорите, а ваше вино просто превосходно! Так вот, сто тысяч через пару месяцев, это вовсе не то же самое, что полмиллиона ливров через три дня.

БЕЗМО

(В ужасе)

Три дня?!

АРАМИС

Таковы условия графини. Она просила передать вам претензионное письмо. Через три дня она предъявит расписку в суд. Вы же знаете, что сроки уплаты по этой расписке истекли два года тому назад.

(Кладёт на стол Безмо письмо)

БЕЗМО

Но это так неожиданно.

АРАМИС

Весьма неожиданно. Как снег в декабре, или как дождь в сентябре. Очень досадно.

БЕЗМО

Суд — это очень нежелательно. Нельзя ли получить отсрочку?

АРАМИС

Пожалуй, я мог бы уговорить графиню подождать недельки две, не больше.

БЕЗМО

Это ничего не даст. Чтобы собрать эту сумму, мне потребуется два года.

АРАМИС

Кстати о моём госте. Ему необходимо увидеться с одним из ваших узников.

БЕЗМО

Это запрещено без соответствующего приказа.

АРАМИС

Я так и думал. Что ж, коль вы не можете помочь мне, я не вижу причин, почему бы я помогал вам. Рад был повидаться, и всего доброго!

БЕЗМО

Подождите, господин д’Эрбле! Вы хотите сказать, что могли бы помочь мне?
 
АРАМИС

Разумеется. Если бы вы пошли навстречу моей скромной просьбе, я мог бы похлопотать за вас.

БЕЗМО

Каким образом?

АРАМИС

Я мог бы уговорить графиню удовлетвориться половиной этой суммы сейчас, а второй половиной – через два месяца.

БЕЗМО

Но ведь это не решает дела.

АРАМИС

Разве я не сказал вам, что могу одолжить вам двести пятьдесят тысяч ливров сейчас и такую же сумму через два месяца? Стало быть, я запамятовал. Да, я мог бы вас выручить подобным образом.

БЕЗМО

На какой же срок вы могли бы одолжить мне эти деньги? И под какие проценты?

АРАМИС

Ни о каких процентах речи быть не может, ведь мы – друзья! Что касается срока. Вы говорили, вам потребуется два года? Скажем так, я одолжу вам эту сумму на три года.

БЕЗМО

Вы мой спаситель!

АРАМИС

Так что насчёт свидания моего пассажира с вашим узником?

БЕЗМО

Это мы устроим, не беспокойтесь! Давайте всё же сначала подкрепимся.

АРАМИС

Обязательно подкрепимся, Безмо. Но позже. Кстати, я знал, что вы – разумный человек, и что мы говоримся. Подпишите расписку на двести пятьдесят тысяч ливров, полученную вами у меня в долг на три года без процентов. В обмен я дам вам вот это.

(Кладёт на стол последовательно два документа)

БЕЗМО

Что это?

АРАМИС

Расписка от госпожи Олимпии Манчини, графини Суссон, в том, что она получила с вас сегодня двести пятьдесят тысяч ливров по обязательству, оставленному вами покойному кардиналу Мазарини, и что она готова подождать со второй половиной оставшегося долга два месяца. Ознакомьтесь. Обмен этими расписками переводит половину долга на моё имя и даёт вам на эту сумму отсрочку в три года, а на вторую половину – отсрочку на два месяца.

(Тычет пальцем последовательно в два документа)

Вот тут подпишите, а вот это заберёте себе.

(Безмо берёт перо и подписывает первый документ, Арамис забирает его себе)
АРАМИС

Итак, я первую половину нашего соглашения выполнил, теперь дело за вами. Мы с моим спутником, который пожелал остаться инкогнито, переговорим с заключённым, записанным под именем Марчиали. Это займёт не более получаса.

СЦЕНА 6

(Роскошно обставленная тюремная камера-студия с решётками на окнах. На столе фрукты и вино. У окна стоит Филипп)

ГОЛОС ОХРАННИКА

Сударь, наденьте маску. К вам посетитель.

(Филипп подходит к столу, берёт тряпичную маску серебряного цвета и надевает её на лицо, маска скрывает лицо полностью, кроме глаз и рта)

ФИЛИПП

Я надел маску.

(Открывается дверь, входят Арамис и Дан Эрс в плаще до пола и в маске, двери за ними закрываются, щёлкает замок)

АРАМИС

Сударь, выслушайте меня, умоляю, и если у вас будут вопросы ко мне, задайте их только после того, как дослушаете меня до конца.

ФИЛИПП

Говорите.

АРАМИС

Я пришёл, чтобы дать вам свободу. Вы можете криком или шумом специально, или случайно и выдать нас и наши замыслы. В этом случае ваша судьба, которая не только тяжела, но ещё и крайне несправедлива, ещё больше ухудшится, и я даже не уверен, что вы сохраните в этом случае свою жизнь. Вы находитесь в заключении, не зная за собой никакой вины. Я намерен это исправить немедленно. Вам предоставляется возможность покинуть эту крепость, эту тюрьму, каменный мешок немедленно, сию же минуту навсегда. Сделать это вы сможете только, поменявшись одеждой с этим молодым человеком, который добровольно займёт ваше место. Не опасайтесь за его судьбу, вскоре и он выйдет отсюда. Это будет только справедливо по отношению к вам. Перед вами откроются новые возможности, и главное – свобода. В том числе и свобода выбора вашей собственной судьбы. Если вы откажитесь от этого, другой такой возможности вам не представится никогда, я уверен. Только сегодня, сейчас – свобода или вечное заключение. Я не могу вам даже дать время на размышление. Просто воспользуйтесь моим советом и делайте то, что я говорю, или же откажитесь от этого. Если вы откажитесь, вы будете жалеть об этом всю вашу оставшуюся жизнь. А теперь решайте.

ФИЛИПП

Я готов!

(Сдёргивает куртку)

АРАМИС

Куртки достаточно. Наденьте его плащ. У вас разные маски. Встаньте друг к другу спиной и поменяетесь ими.

(Эрс надевает куртку Филиппа, затем они становятся друг к другу спинами и обмениваются масками)

АРАМИС

(Эрсу)

Старайтесь поменьше говорить, и вы можете снять маску, когда мы уйдём, но если вам через двери велят её надеть, то надевайте. Я вернусь за вами, как обещал.

ЭРС

Я понял, будет исполнено.

АРАМИС

(Филиппу)

Мы выйдем отсюда. Помните, что вы – это он. Молчите и ни в коем случае не снимайте маску, даже в карете, куда мы сядем.

(Филипп кивает, Арамис подходит к двери и стучит в неё три раза)

 АРАМИС

Маркиз, мы закончили разговор!

(Открываются двери, Арамис и Филипп выходят, двери закрываются, Эрс снимает маску и осматривает обстановку)

ЭРС

Здесь достаточно уютно, чтобы провести здесь пару месяцев.

(Подходит к столу)

И кормят тут неплохо.

(Берёт пару виноградин, забрасывает себе в рот, наливает себе вина, делает глоток)

Да, недурно!

СЦЕНА 7

(Та же комната Арамиса. Арамис и Филипп с короткой бородой, закрывающей всё лицо)

АРАМИС

Что ж, монсеньор, приветствую вас в вашей новой жизни, на свободе и с прекрасными перспективами! Вы не раскаетесь в своём выборе.

ФИЛИПП

Прежде всего, господин Неизвестный, позвольте выразить вам мою чрезвычайную признательность за то, что дали возможность мне ощутить вкус свободы. Я не пожалею об этом даже в том случае, если через минуту меня убьют. Это незабываемое чувство, почти забытое мной, ведь я пребываю в состоянии узника почти половину своей жизни, но и до этого я не был свободен вполне, меня тщательно стерегли, и я почти не знал людей. Я буду ещё больше признателен вам, если вы объясните мне, по какой причине вы называете меня монсеньором, и по какой причине всю мою жизнь я был лишён свободы.

АРАМИС

Я объясню вам всё, и прежде всего то, что называть вас монсеньором не достойно вашего положения. Я должен именовать вас, как минимум, Ваше Высочество, но скоро, очень скоро, я надеюсь, все будут обращаться к вам не иначе, как Ваше Величество.

ФИЛИПП

Я не понимаю. Вы собираетесь свергнуть вашего законного Короля?

АРАМИС

Нет, Ваше Высочество, я собираюсь вернуть трон законному Королю Франции, то есть вам. Тот, кого сейчас называют Королём, имеет на это ничуть не больше прав, чем вы, поскольку он и вы – одно целое, иначе говоря, вы – брат-близнец и точная копия Короля Франции Людовика XIV. Вот, полюбуйтесь, портрет Короля, а вот вам зеркало. Это такой предмет, в котором каждый человек видит самого себя. Вам никогда не давали зеркала по той причине, что опасались, что вы, увидев своё лицо, поймёте, кто вы, и что у вас отняли.   

(Ставит перед Филиппом зеркало)

ФИЛИПП

Это – моё лицо? И вы говорите, что я похож на Короля?

АРАМИС

Вы сами подрезали себе бороду, поэтому вы выглядите иначе. Но даже и в таком виде любой придворный признал бы в вас своего Короля, Людовика XIV. Я побрею вас и покажу вам портрет Короля. Вы сами сможете убедиться в моей правоте.

ФИЛИПП

Вы собираетесь совершить дворцовый переворот?

АРАМИС

Мои планы проще. Я знал, что вы чрезвычайно похожи на вашего брата Людовика. Сейчас я в этом убедился, поскольку вашего брата я видел довольно часто и весьма близко. Вы просто займёте его место так, что ни одна душа, кроме меня, не будет об этом подозревать. Он же займёт ваше место, то самое, которое сейчас временно занимает один мой знакомый. Он добровольно согласился побыть там, чтобы никто не хватился вас.

ФИЛИПП

Как же вы это сделаете?

АРАМИС

Об этом мы поговорим позже, если вы принимаете мой план, — ответил я. — Прежде всего, не согласитесь ли вы ответить мне, согласны ли вы на моё предложение?

ФИЛИПП

Вы замыслили то, что, как мне кажется, является государственным преступлением, — задумчиво ответил Филипп. — Но я согласен с вами, что я имею ничуть не меньше прав занимать то место, которое занимает мой брат, если он, действительно, его занимает, тогда как меня безо всякой вины бросили в тюрьму как какого-то преступника. Если со мной обошлись как с преступником, когда я таковым не был, я считаю, что я уже заранее искупил мою вину.

АРАМИС

Вы правы, и я полностью согласен с вами.

ФИЛИПП

Вы, должно быть, поставите своим условием требование, чтобы я подчинялся вам на своём новом месте?

АРАМИС

Мне будет достаточно того, что вы откажетесь причинять то зло мне и моим друзьям, которое замыслил ваш брат. Разумеется, вы недостаточно хорошо знакомы с дворцовой жизнью, с этикетом, со своими новыми правами, обязанностями и возможностями. Вам понадобится наставник, добрый друг, который помогал бы вам справляться с этими сложностями.

ФИЛИПП

И я уже вижу, что он у меня есть.

АРАМИС

Я не надеялся, что мы так быстро найдём общий язык. Вы рассуждаете очень здраво. Я боялся, что заключение в Бастилии скажется на образе ваших мыслей.

ФИЛИПП

Мне в последние полгода стали давать книги по истории Франции и по истории придворных обычаев, по этикету и по геральдике. Поскольку других книг у меня не было, эти я читал довольно внимательно, и большинство из них я перечитал по нескольку раз.

АРАМИС

Эти книги переправил вам я, пользуясь кое-какими связями в среде ваших охранников. Но этого недостаточно. Вам предстоит много читать и многому учиться в ближайшие два месяца. Через шестьдесят дней вы займёте место Короля. Всё это время я сам буду заниматься с вами, буду вашим наставником и учителем.

ФИЛИПП

Я согласен. Как мне обращаться к вам?

АРАМИС

Мне следовало бы ради безопасности на первое время скрыть от вас своё имя. Но я сделал свой выбор и у меня, как и у вас, нет дороги назад. Знайте же, что меня зовут шевалье д’Эрбле, я – епископ Ваннский, и ко всему прочему я занимаю весьма высокое место в Ордене Иезуитов, и именно по велению Ордена я занимаюсь этим делом. Так что наше с вами предприятие освящено Господней волей, поскольку Орден подчиняется лично Папе Римскому, тому человеку, который освящает венчание любого католического Короля на царство. Поскольку это делается по велению Ордена, вам надлежит знать, что сам Папа Римский одобряет этот план.

(В сторону)

Надеюсь, Папа никогда не узнает про эту маленькую ложь.

ФИЛИПП

Как представителю святой католической церкви, как одному из глав Ордена Иезуитов, торжественно обещаю вам слушаться вас и идти в ваших планах с вами до конца!

АРАМИС

С этой минуты эти планы не мои, а наши с вами, Ваше Высочество. Повторяю, что через два месяца вся Франция будет называть вас Ваше Величество.

СЦЕНА 8

(Большой балкон, выходящий в парк в имении Фуке Во-ле-Виконт. В глубине звучит музыка, вспыхивают фейерверки. Король, и Кольбер)

ЛЮДОВИК

(Очень довольным и весёлым тоном)

Как вы находите этот праздник, Кольбер?

КОЛЬБЕР

Ваше Величество, во мне борются два противоречивых чувства. Как гость господина Фуке, я не могу не восхититься великолепными задумками и потрясающим исполнением.

ЛЮДОВИК

Это так, вы правы, Кольбер.

(В сторону)

Луиза де Ла Вальер в совершеннейшем восторге от этого праздника!

КОЛЬБЕР

А как интендант финансов, я оцениваю этот праздник не менее, чем в десять миллионов ливров.

ЛЮДОВИК

(С удивлением)

Десять миллионов ливров?

КОЛЬБЕР

Да, десять миллионов. Конечно, Фуке сообщит вам другую сумму, быть может в два или в три раза меньше, но я принимаю в расчёт не только прямые расходы, но также и косвенные. Это расходы на слуг, их ливреи, обстановку, декорации, а также перепланировку парка, изменение русла реки и всё прочее. Даже архитектуру. Кое-какие постройки предназначены исключительно для праздника и будут снесены после его окончания.

ЛЮДОВИК

Какое бессмысленное расточительство!

КОЛЬБЕР

Каждый человек имеет право тратить собственные деньги так, как сочтёт нужным. Но весь вопрос в том, что считать собственными деньгами господина Фуке. Если сложить всё его жалованье, полученное на службе у Вашего Величества за всё время, когда он имел счастье быть суперинтендантом финансов, и сопоставить эту сумму со всеми расходами, которые он себе позволяет, включая покупку и перестройку Бель-Иля, а также приобретение Во-ле-Виконт и полную его перестройку, и учесть другие имения господина Фуке, в том числе великолепный дом в Париже, который точнее было бы называть дворцом, то остаётся лишь удивляться тому, как господин Фуке умудряется оплачивать все эти огромные расходы из своего не столь уж огромного жалования.

ЛЮДОВИК

Это настораживает

КОЛЬБЕР

Да, Ваше Величество. Даже присовокупив сюда приданое, полученное им при женитьбе, я должен признаться, что у меня не складываются необходимые суммы. А ведь у Фуке имеется несколько братьев, которые заметно обогатились в последние пять лет, не имея для этого личных доходов, а также он позволяет себе содержать дома для дам, которые ему нравятся и которые оказывают ему самые нежные знаки внимания, и тогда загадка становится ещё более интересной, но, боюсь, почти неразрешимой.

ЛЮДОВИК

Здесь есть о чём подумать. Однако, мы в гостях у господина Фуке, так что не будем плохо отзываться о гостеприимном хозяине. Пожалуй, мы попробуем разрешить эту загадку, изучив более внимательно источники обогащения Фуке, но чуть позже. Ведь я дал вам все необходимые полномочия для того, чтобы контролировать все его транзакции. Подготовьте отчёт, используйте столько финансистов, сколько вам для этого понадобится. Если обнаружится, что источник богатства Фуке – это изъятия, сделанные им из казны без должных законных оснований, он будет отвечать по всей строгости закона. А пока просто насладимся праздником.

КОЛЬБЕР

Да, Ваше Величество.

ЛЮДОВИК

Что касается расходов, которые Фуке позволяет себе делать, тратясь на дам, которые ему нравятся, то мы можем простить ему эту небольшую слабость. Можно ли пенять мужчине за то, что он подвержен самым естественным природным слабостям, ценит достоинства и красоту достойных дам, которые и сами, кажется, не прочь сблизиться с ним более тесно?

КОЛЬБЕР

Вы правы, Ваше Величество, эту слабость следует прощать. Тем более, что вкус у господина Фуке отменный, он умеет в каждом обществе увидеть самую красивую и самую достойную даму, чтобы воздать ей должное.

ЛЮДОВИК

Самую красивую и самую достойную? Что вы имеете в виду? Самая достойная дама здесь, безусловно Королева. А также Принцесса. Неужели Фуке имеет дерзость видеть в них что-либо иное, нежели предмет почтения и преклонения?

КОЛЬБЕР

О, нет, Ваше Величество, разумеется, нет. Господин Фуке не упускает случая заверить в своём совершеннейшем почтении Её Величество и Её Высочество, но эти выражения почтения ничуть не превышают стандарты обычной вежливости.

ЛЮДОВИК

Тогда о какой даме вы говорите, называя её самой красивой и самой достойной?

КОЛЬБЕР

Я говорю о той даме, которую и вы, Ваше Величество, отметили как одну из достойнейших дам при дворе. Герцогиня де Шеврёз рассказала мне об одном письме, которое господин Фуке написал мадемуазель. Впрочем, мадемуазель является фрейлиной Её Высочества, и я не хотел бы называть её имени в связи с этим письмом, простите меня, Ваше Величество.
 
ЛЮДОВИК

Фрейлиной Её Высочества, говорите вы? Уж не идёт ли речь о том, что Фуке подбирался к этой мадемуазель?

КОЛЬБЕР

Мадемуазель была очень раздосадована, получив это письмо, и даже оскорблена. Она собиралась немедленно пожаловаться Вашему Величеству, но затем решила посоветоваться со своей наставницей и добрым другом герцогиней де Шеврёз, которая, будучи хозяйкой Тура, знает мадемуазель, можно сказать, с детства, ведь мадемуазель родом из Блуа.

ЛЮДОВИК

Мадемуазель родом из Блуа! Вы говорите о мадемуазель де Ла Вальер! Говорите же, что это за письмо, и откуда вы о нём знаете?

КОЛЬБЕР

Мадемуазель хотела посоветоваться с герцогиней, но не застала её. Но сегодня она встретила её и рассказала ей всё. Поскольку мы с герцогиней собираемся породниться, как вы знаете, моя дочь собирается замуж за её внука, мы встречаемся с ней время от времени, чтобы обсудить дату свадьбы и другие необходимые детали. Вопрос настолько деликатный, что герцогиня решила посоветоваться со мной. Я взял у неё это письмо для того, чтобы показать его Вашему Величеству.

ЛЮДОВИК

(Резко)

Давайте!

(Кольбер достаёт из-за обшлага рукава сложенное письмо и с поклоном даёт его Королю, после чего деликатно отходит в сторону. Король разворачивает и начинает его читать)

ЛЮДОВИК

(В сторону, читая письмо)

«Сударыня! Будучи близко знакомым с вашими родителями, господином Лорентом де Ла Бом ле Бланом и госпожой Франсуазой де Прево, а также будучи в большой дружбе с вашей родственницей герцогиней де Сен-Реми, предлагаю вам своё покровительство. Понимаю, как должно быть тяжело вам в Париже одной, без родителей, без братьев и сестёр. Зная состояние вашей семьи, полагаю, что они не могут оказывать вам существенную поддержку, так что вам, бедняжке, приходится довольствоваться тем содержанием, которое вы получаете по статусу фрейлины Принцессы. Сочувствую этому тяжёлому материальному положению, в котором ни в коем случае не должна оказываться такая достойная девица, каковой вы являетесь, и готов приложить все усилия для исправления этого несчастья. Я предлагаю вам располагать необходимыми вам суммами для своих надобностей без малейших стеснений, для чего обращайтесь ко мне в любое время. В ответ я не прошу ничего, кроме доброго отношения к старинному другу ваших почтенных родителей. Быть может вы время от времени захотите побеседовать со мной о том и о сём, порассказать, как вам живётся при дворе, и этого для меня будет довольно. Проводя в делах и хлопотах всё своё время, я порой не имею возможности узнать последних новостей при дворе, так что вы меня чрезвычайно обяжете, если время от времени будете сообщать мне новости, которые узнаете, даже не прилагая к этому ни малейшего труда, а для меня это будет глоток свежего воздуха, живительный глоток чистой ключевой воды на фоне тех рутинных дел, кои я обречён выполнять в силу своих скучных, но ответственных обязанностей. Если вы согласны на подобные беседы, я буду счастлив считать, что договор о дружбе между нами заключён, и те суммы, которые вы соблаговолите потратить на свои насущные нужды, я ни в коей мере не потребую возвратить, считая их подарком для дочери моих старинных друзей. Искренне ваш Никола Фуке».

(Вслух)

Негодяй! Он предлагает ей шпионить за мной за взятку! Задумал подкупить эту чистую душу! Почему же она не сказала мне об этом тотчас?

КОЛЬБЕР

Ваше Величество, пожаловаться вам было её первой мыслью. Но она рассудила, что отсутствие ответа на это письмо заставит господина Фуке образумиться, и, кроме того, как я уже сказал, она решила посоветоваться с госпожой де Шеврёз, подругой Её Величества Королевы-матери, которая, разумеется, не посоветует худого, коль скоро она сама вызвалась быть ей наставницей и заменить ей мать.

ЛЮДОВИК

(С иронией и сарказмом)

Герцогиня очень мила.

КОЛЬБЕР

(Смотрит вглубь комнаты, затем тихо говорит)

Ваше Величество, сюда идёт мадемуазель. Я буду лишним, позвольте мне удалиться.

(Король кивает, Кольбер уходит)

СЦЕНА 9

(Там же, Большой балкон. Король один, входит мадемуазель де Лавальер)

ЛУИЗА

Ах, Ваше Величество!

ЛЮДОВИК

Вы в слезах, Луиза! Кто посмел вас обидеть?

ЛУИЗА

О, мой Король! Меня преследуют! Мадам дю Плесси-Бельер только что попыталась предложить мне в подарок двадцать тысяч экю!

ЛЮДОВИК

Мадам дю Плесси-Бельер?

(В сторону)

Любовница Фуке! А теперь  ещё и его сводница!

ЛУИЗА

Она намекнула, что это – подарок от господина Фуке, который рассчитывает сделать из меня свою шпионку! Это уже слишком! Сначала он написал мне письмо, которое можно было истолковать двояко, так что я не стала сразу же жаловаться на него Вашему Величеству, но это предложение настолько недвусмысленно, насколько же и оскорбительно! Я умоляю Ваше Величество защитить меня, защитить моё доброе имя, мою честь! Если я прибыла из провинции, это ещё не значит, что меня можно купить!

ЛЮДОВИК

Успокойтесь, дорогая Луиза! Никто в моём королевстве не посмеет нанести вам никакого оскорбления. Господин Фуке не стоит ни одной слезинки на вашем прелестном лице! Он будет жестоко наказан! Я вам это обещаю!

ЛУИЗА

О, мой Король, умоляю, только не будьте слишком жестоки!

ЛЮДОВИК

(Ревниво)

Вам жаль его?

ЛУИЗА

Ничуть, Ваше Величество! Мне жаль только вашу чистую душу, которую я люблю больше жизни!  Не следует мстить тому, кто полностью зависит от вас, достаточно просто поставить его на то место, которое ему надлежит занимать, и не позволять ему даже в помыслах стремиться к чему-то большему, чего он не достоин. Жестокость по отношению к нему ляжет пятном на вашу чистую душу, мой Король! Обещайте же мне, во имя нашей любви, что вы выдержите не менее десяти дней, прежде чем решитесь что-либо предпринять против него, а до той поры просто избавьте меня от неудовольствия видеть его, только и всего!

ЛЮДОВИК

О, какая чистая душа! Но почему же десять дней?

ЛУИЗА

Потому что первый гнев редко бывает хорошим советчиком, в особенности для тех, кому подчинено целое государство. Через десять дней вы сможете смотреть на это дело беспристрастно, как только и надлежит смотреть на любое дело Королю, который хозяин во всякой точке своего Королевства. Вы накажете его так, как сочтёте нужным, но не раньше, чем ваш справедливый гнев на него уляжется.

ЛЮДОВИК

Обещаю вам это, моя дорогая Луиза. Но точно ли вы сказали, что он вам безразличен?

ЛУИЗА

Я уже сказала это, и скажу ещё хоть тысячу раз. Но если мой Король не верит моим словам, отпустите меня в монастырь, где я буду молиться за вас и за спасение моей погибшей души.

ЛЮДОВИК

Нет, этого не будет! Я верю вам, Луиза, простите, что я задал вам этот вопрос. Я обещаю не преследовать Фуке ещё десять дней, раз вы меня об этом просите. Теперь же забудьте о нём, и поговорим только о вас.

СЦЕНА 10

(Апартаменты герцогини Шеврёз. Герцогиня и Кольбер)

КОЛЬБЕР

Дорогая герцогиня, благодарю вас за помощь. Это письмо сделало своё дело.

ШЕВРЁЗ

Не обольщайтесь, дорогой министр! Если враг пошатнулся, не спешите торжествовать. Добейтесь того, чтобы он был повержен, и его падение должно быть столь стремительным и бесповоротным, чтобы не смог подняться.

КОЛЬБЕР

Задето чувство Короля! А также его гордость. Фуке придётся заплатить за это самую высокую цену.

ШЕВРЁЗ

Да, при условии, что это чувство не переменится, а также при условии, что за него не заступится сама виновница этого гнева. И к тому же свергнуть Фуке в настоящее время чрезвычайно сложно даже Королю, ведь Фуке по сути держит в руках всё королевство!

КОЛЬБЕР

Вы правы, герцогиня, и мы именно поэтому решили его свергнуть, поскольку договориться с ним нет никакой возможности. Но какой же ещё удар я могу нанести ему?

ШЕВРЁЗ

Вы дали Королю причину его ненавидеть, но это лишь пол дела. Теперь ему необходим также повод для мести. Ведь не сможет же он арестовать суперинтенданта финансов лишь за то, что тот положил глаз на одну из фрейлин Принцессы? Это не может служить оправданием его преследования. Королю необходимо предоставить весомый повод для ареста Фуке, а, кроме того, обеспечить его нужными средствами арестовать его так, чтобы это не привело к волнениям, как это было после ареста советника Брюсселя.

КОЛЬБЕР

Начнём с повода. Разве необоснованное и незаконное обогащение за счёт злоупотреблений должностными возможностями не является достаточным поводом для ареста с последующим расследованием?


ШЕВРЁЗ

Всё это так, но всех этих мелких провинностей недостаточно для того, чтобы казнить Фуке, или, хотя бы заключить его в Бастилию пожизненно. Ему будет предъявлено обвинение, судьи его оправдают, или приговорят к штрафу, который он с лёгкостью выплатит. Даже если его лишат его должности, он поднимется вновь.

КОЛЬБЕР

Но штраф может оказаться таким, что у него просто не найдётся нужных сумм!

ШЕВРЁЗ

У него слишком много друзей, сторонников, и просто тех людей, которым он помог хотя бы тем, что не мешал расхищать королевскую казну! Нет, следует бить наверняка, чтобы он не смог подняться! Вот это вам поможет!

(Достаёт из небольшой сумочки письмо и показывает его Кольберу)

КОЛЬБЕР

Почерк Мазарини! Что это? Неужели непогашенное заёмное письмо Фуке?

ШЕВРЁЗ

Лучше. Это сопроводительное письмо, которым кардинал Мазарини сопроводил отправку Фуке весьма значительной суммы. На нём подпись Фуке, расписка  в получении. Эта сумма не проходила ни по каким транзакциям. Фуке не сможет отчитаться за неё, тогда как Его Величество имеет полное право потребовать у него отчёта.

КОЛЬБЕР

О какой сумме идёт речь?

ШЕВРЁЗ

Прочтите сами.

(Даёт письмо Кольберу)

КОЛЬБЕР

(Читает и вскрикивает от удивления)

Не может быть! Тринадцать миллионов ливров! Ведь это стоимость Во-ле-Виконт! Откуда у вас это письмо?

ШЕВРЁЗ

Так ли уж вам необходимо знать это?

КОЛЬБЕР

Совершенно не важно, вы правы, герцогиня. Почему же вы раньше молчали об этой бумаге? Ведь ей цены нет! Тринадцать миллионов ливров!

ШЕВРЁЗ

Я имела в виду использовать эту бумагу по назначению тогда, когда это будет уместно, и вот теперь это время пришло.

КОЛЬБЕР

(В сторону)

Она, безусловно, пыталась продать это письмо Фуке. Такое письмо стоит, как минимум, половину обозначенной в нём суммы! Таких денег сейчас у Фуке нет. И она об этом знает. Вероятно, предлагала его за полмиллиона ливров, Фуке отказался, и напрасно, очень напрасно! Но мне она предлагает его просто так. Что ж, сочтёмся с ней после по-семейному. 

ШЕВРЁЗ

Считайте это свадебным подарком вашей дочери от моего внука. Осталось обговорить только вопрос о том, кто или что поможет Королю арестовать Фуке. И я вам дам ответ на этот вопрос. Это – д’Артаньян.

КОЛЬБЕР

(Презрительно)

Д’Артаньян? Этот выскочка, который постоянно трётся возле Короля?

ШЕВРЁЗ

Этому его обязывает его должность. Но если Король велит ему отбыть в любой конец Франции или даже за границу, в любой конец мира, он безропотно подчинится и выполнит даже то, что любому разумному придворному покажется невыполнимым. Да что там, многие, весьма многие постараются увильнуть от исполнения такого поручения, вознаграждение за которое может оказаться недостаточным, чтобы окупить риск и расходы. Д’Артаньян никогда не принимает подобных соображений во внимание. Если его суверен приказывает ему, приказ будет исполнен. Поначалу он служил только Королю Людовику XIII и ещё в большей степени Королеве Анне, подчиняясь только де Тревилю. Затем он выбрал себе в качестве суверена Мазарини, которому служил верою и правдою не только в моменты его возвышения, но и при самом жалком его состоянии. Такая верность встречается редко, очень редко, почти никогда. Теперь же он служит Королю.

КОЛЬБЕР

Хм-хм, не знаю. Он не кажется мне чем-то особенным. Простой служака.

ШЕВРЁЗ

Во времена Людовика XIII только один человек мог бы арестовать кардинала Ришельё, если бы на то была воля Короля. Этим человеком был де Тревиль. Кардинал знал об этом, и прилагал все силы, чтобы устранить де Тревиля. Под конец жизни ему удалось добиться его отставки, но как только кардинала не стало, Король восстановил де Тревиля в его должности. Так вот, господину суперинтенданту следовало бы во что бы то ни стало подружиться с господином д’Артаньяном ещё до того, как он поступил на службу к Королю. Даже и в этом случае ему следовало бы опасаться, что Король призовёт д’Артаньяна на службу к себе и прикажет ему арестовать Фуке. Я не берусь предсказывать, каковы были бы шансы у Фуке, но коль скоро он упустил момент и не попал в число друзей господина д’Артаньяна, капитан мушкетёров сделает то, что не осмелились бы сделать генералы, маршалы и принцы. Он смахнёт господина Фуке словно срубленную шахматную фигуру с доски. Он арестует Фуке даже в том случае, если за него вступится всё дворянство Франции.

КОЛЬБЕР

Так ли уж он силён, чтобы противостоять всему дворянству?

ШЕВРЁЗ

Вы совершенно напрасно недооцениваете этого человека. Я знаю его вот уже … Не важно сколько лет, но поверьте, достаточно давно. С некоторых пор, то есть с тех самых пор, когда Ришельё ополчился против меня, я сделала своей профессией знать обо всём, что происходит во Франции, и не только. Так вот уж я знаю то, о чём говорю. Даже лучшие его друзья не знают всего того о нём, что знаю я, и они не знают, какие хитроумные дела он проворачивал по приказу своего суверена или даже вовсе по собственному почину. Он, разумеется, не станет сражаться со всеми сторонниками Фуке ради того, чтобы его арестовать. Он выждет удобного случая и переместит Фуке в Бастилию прежде, нежели кто-нибудь успеет понять, что же всё-таки произошло. Да что там! Он сможет арестовать даже Папу Римского, если ему велит это сделать Его Величество.

КОЛЬБЕР

Что ж, если всё обстоят именно так, как вы говорите, герцогиня, то я благодарен вам за ваш совет. Я подскажу Его Величеству, кто может справиться с этой задачей.

ШЕВРЁЗ

Его Величество и сам это знает, не беспокойтесь. Но на тот случай, если он запамятует об этом, просто напомните ему, что у него есть д’Артаньян. И Фуке будет арестован надёжно и аккуратно.

КОЛЬБЕР

Я верю вам, герцогиня!

ШЕВРЁЗ

 (В сторону)

Ещё бы ты не верил! Что за люди! Всему-то их надо учить!

КОЛЬБЕР

(В сторону)

Я и без тебя, старая лисица, я прекрасно знаю, на что способен д’Артаньян! Ведь я столько сил приложил к тому, чтобы не дать этому человеку подняться на ту высоту, на которую он способен забраться! Использовать его против Фуке – отличная мысль, вот только как потом обуздать его? Ведь он весьма сильно влияет на Короля! А если его стараниями Король избавится от Фуке, ставшего ему обузой, препятствием и даже, как знать, быть может, опасным конкурентом, как бы Король не воспылал чувством излишней признательности к проклятому гасконцу и не приблизил его настолько, что он станет затмевать меня? Впрочем, монархи редко подвержены сильным приступам признательности. Благодарность – не их грех! Будем надеяться, что Король так же быстро забудет эту услугу, как все они забывают все добрые дела, совершаемые ради них другими, считая самопожертвование ради их персоны естественным порядком вещей.   

СЦЕНА 11

(Апартаменты Арамиса в Во-ле-Виконт. Арами. входит д’Артаньян)

Д’АРТАНЬЯН

(С беззаботным видом, весело)

Вот мы и встретились в этом потрясающем дворце в Во-ле-Виконт! Чрезвычайно рад вас видеть!

(Пожимают руки, обнимаются)

АРАМИС

Это взаимно. Что вы скажете об этом месте, д’Артаньян. Вам нравится здесь?

Д’АРТАНЬЯН

Бесподобно! Я не привык к такой роскоши, не то, что вы, Арамис.

АРАМИС

Вы мне льстите, д’Артаньян! Я всего лишь скромный аббат, или мушкетер, выбирайте, что вам нравится больше, я и сам до сих пор не решил. Но оба эти человека во мне скромны, как и вы, д’Артаньян. Подобная роскошь и в моей жизни встречается редко, точнее, вообще никогда не встречалась ранее.

Д’АРТАНЬЯН

Скромный аббат? Епископ? Ах, ну да, епископам тоже предписана скромность. Но всё-таки между скромным епископом и скромным аббатом есть разница!

АРАМИС

Я её не заметил.

Д’АРТАНЬЯН

Не заметили? Потому что будучи епископом, ведёте образ жизни аббата, или потому, что ещё будучи аббатом жили, как епископ?

АРАМИС

(Со смехом)

Немного и того и другого. Мне достаточно было той роскоши, которая мне была доступна в сане аббата, так что я не стал резко изменять образ жизни.

Д’АРТАНЬЯН

Пусть так! Приходилось нам ночевать и под открытым небом, и в окопе, как такое забыть? Но господин Фуке, все-таки удивительный человек! Такой роскошный замок затмевает даже королевский дворец. Как только он умудрился его построить в столь быстрые сроки, и так замечательно обставить? Здесь, по-видимому, работала сотня архитекторов?

АРАМИС

(В сторону)

С чего это он вдруг перешёл на техническую сторону этого строительства? Он соединяет в уме суммы и сроки, затраченные на строительство крепости в Бель-Иле и на строительство замка Во-ле-Виконт! Это опасное направление мысли! Надо его отвлечь, хотя, этого хитреца не так-то просто сбить с направления, которое он наметил! Попытаюсь всё-таки, подыграв ему немного!

(Вслух)

Милый д’Артаньян, я уже говорил вам, что я не силён в математике. Для меня сотня или несколько десятков – это одно и то же.

Д’АРТАНЬЯН

Очаровательный человек, этот Фуке, не так ли?

АРАМИС

Очаровательный, именно так!

Д’АРТАНЬЯН

В высшей степени. Говорят, Король поначалу был холоден с ним, но с некоторого времени смягчился.

АРАМИС

(В сторону)

В самом деле? Я этого не заметил! Едва ли роскошный праздник мог так стремительно и сильно повлиять на Короля. Мне, напротив, показалось, что Король в ярости и эта ярость направлена на Фуке. Если же он разговаривал с Фуке особенно ласково, то это может быть очень плохим признаком! Достаточно вспомнить, как ласково говорил Карл IX с адмиралом Колиньи накануне Варфоломеевской ночи! Или как ласков был Людовик XIII с Шале или с Сен-Маром!

(Вслух)

Всякий, кто узнаёт господина Фуке поближе, начинает относиться к нему лучше.

Д’АРТАНЬЯН

Вы, Арамис, знаете его как нельзя лучше, ведь вы – один из его ближайших друзей! Хотел бы и я иметь таких друзей!

АРАМИС

(В сторону)

Разумеется, он хочет выяснить, на чём основана наша дружба! Безусловно, он понимает, в чём мой интерес к Фуке, ведь он помог мне стать епископом. Кроме того, все видят в нём источник денег. Ему хочется знать, в чём интерес Фуке ко мне? Ну, в конце концов, можно согласиться, что я помог спроектировать укрепления Бель-Иля. Нет, этого недостаточно, ведь его интересует, какие выгоды хочет извлечь из меня Фуке в будущем. Думаю, можно будет подкинуть ему идейку, что Фуке интересуют мои литературные дарования. Ведь пригревает же он Мольера, Лафонтена и других литераторов! Ну, конечно, им он не добывает епископства. Тут требуется что-то получше.

(Вслух)

Для меня Фуке – не друг, или уж во всяком случае далеко не такой друг, как вы, Атос и Портос. И он никогда не станет чем-то большим. Но если вы полагаете, что Фуке – мой друг, тогда он и ваш друг также! Ведь говорится, что друзья моих друзей – мои друзья.

Д’АРТАНЬЯН

Никогда не слышал такой поговорки. Но даже если бы и так, то правда ли будет, сказать, что все друзья одного человека, скажем вас, Арамис, непременно должны быть друзьями между собой?

АРАМИС

А как же иначе?

Д’АРТАНЬЯН

Не будем о нас. Как вы знаете, у Короля много друзей, среди них и господин Фуке, и господин Кольбер, но эти два господина не являются друзьями друг другу.

АРАМИС

(В сторону)

Вот мы подходим к острой теме! Нужно быть настороже!

(Вслух)

А вам? Кого из этих двоих вы скорее назвали бы своим другом?

Д’АРТАНЬЯН

Помилуйте, Арамис! Никого из них! В числе моих друзей нет финансистов. Интендант финансов, или тем паче суперинтендент – это слишком много для простого гасконца.

АРАМИС

(В сторону)

Уж я-то знаю, что ты на стороне Кольбера. Если быть точным, то на стороне Короля, у которого Кольбер – верный цепной пёс. Но напрасно ты думаешь, что он не предаст тебя!

(Вслух)

Как говорил наш благородный Атос: «Слишком много для Атоса, и слишком мало для графа де Ла Фер».

Д’АРТАНЬЯН

Верно! Кстати, где он сейчас, вы не знаете?

АРАМИС

Наверное, у себя, в Блуа, или в Бражелоне.

Д’АРТАНЬЯН

Да, скорее всего!

(Подходит к Арамису, берёт его за руки и заглядывает в глаза)

Арамис, именем нашего дорогого Атоса, именем нашей непобедимой четверки, во имя нашей славной молодости спрашиваю вас, продолжаете ли вы хоть немного любить меня?

АРАМИС

Вы могли бы не спрашивать, д’Артаньян, как не спрашиваю о том же самом вас я. Если нужна моя жизнь за вашу, или просто по какой-либо причине, берите её. Ведь и вы, не раздумывая, сделали бы то же самое! К чему эти странные вопросы?

Д’АРТАНЬЯН

Потому что я хотел бы задать вопрос тому Арамису, который, не задумываясь, отдал бы за меня жизнь. Сделайте мне одолжение, скажите, что затеваете вы на этом странном празднестве, где Король вовлечён в такой вихрь развлечений, что, как мне кажется, всё это задумано для того, чтобы он забыл сам о себе? От чего вы хотите его отвлечь и какую ловушку вы ему уготовили?

АРАМИС

С чего вы взяли, дорогой д’Артаньян, что я затеваю что-то против Короля?

Д’АРТАНЬЯН

Если бы вы со свойственным вам юмором сказали, что собираетесь его похитить, я бы ещё мог поверить, что ошибся, но когда вы изо всех сил пытаетесь сделать вид, что ничего подобного не замышляли, я только ещё больше удостоверился в правильности своих предположений.

АРАМИС

(В сторону)

И как это он всё прознал? Насколько глубоко он проник в мою тайну? Ну что ж, в любом случае дело сдвинулось, отступать нельзя.

АРАМИС

С чего вы решили, что я что-то затеваю?

Д’АРТАНЬЯН

Вы слишком много суетитесь вокруг организации этого праздника, а ещё, похоже, принимали участие в разработке проекта дворца.

АРАМИС

Дело всего лишь в том, что господин Фуке поручил мне предпринять всё возможное, чтобы Королю всё понравилось. Ведь когда речь идёт о любезности Королю, мы не можем удовлетвориться тем, что всё будет просто хорошо, нам необходимо сделать всё только превосходно.

Д’АРТАНЬЯН

Арамис, это правда для всех, но только не для меня. Вы прекрасно умеете находить объяснения, но в данном случае они вызывают больше вопросов, чем дают ответов. С каких это пор Фуке может вам что-то поручать? Это лишь один вопрос из тех десяти, которые мне захотелось задавать, но я не стану этого делать.

АРАМИС

Право, д’Артаньян, откуда такое недоверие?

Д’АРТАНЬЯН

Будьте честны со мной. Что вы затеяли?

АРАМИС

В настоящий момент я и господин Фуке затеяли лишь одно – угодить нашему Королю.

Д’АРТАНЬЯН

Дорогой Арамис, какими бы ни были ваши замыслы, рано или поздно я их узнаю.

АРАМИС

Значит, дорогой друг, пока ещё рано.

Д’АРТАНЬЯН

Нет, дорогой Арамис. Это значит, что это может состояться слишком поздно. Дружба, дружба! Она так легко приносится в жертву ради интриг! Неужели для вас это – только одно из многих красивых слов?

АРАМИС

Не говорите так о нашей дружбе. Она не из тех предметов, которые могут быть принесены в жертву политическим интригам или амбициям.

Д’АРТАНЬЯН

Рад слышать это от вас, Арамис. Надеюсь, что вы говорите это от чистого сердца.

АРАМИС

Только так.

Д’АРТАНЬЯН

Взгляните, Арамис, как обветшало это понятие вокруг нас! Надеюсь, что это не коснулась нашей дружбы, но моя надежда тает на глазах. Вы используете Портоса без его ведома, не посвящая его в ваши планы, разве не так? Бедняга полагает, что строительство укреплений на Бель-Иле приближает его герцогство. И никто ему не сказал, что герцоги изготавливаются лишь в постели герцогов или, ещё надёжнее – в постели царствующих особ. То есть герцогом может стать только тот, кто зачат герцогом или Королём, или, быть может, сблизился с Королевской особой в этой самой постели, как это сейчас происходит с мадемуазель де Ла Вальер. Вот кто будет герцогиней! Впрочем, есть ещё третий путь. Надобно быть братом или супругом подобной счастливицы, но этот путь тоже не для нашего Портоса. Никогда ему не быть герцогом, так что вы только лишь дарите ему счастливую надежду на призрачное и далёкое счастье, которое столь же несбыточно, как и далеко. Вы лишь дарите ему обманчивую надежду и необоснованное утешение. Ну, это, возможно, к лучшему.

АРАМИС

Вот видите? Не забывайте, что дарить несбыточную надежду – это профессия любого священника. Так отчего же мне не подарить надежду и утешение одному из лучших друзей, когда я разбрасываю эти дары направо и налево всякому, кто обращает на меня свой взор?

Д’АРТАНЬЯН

Я сказал «возможно это к лучшему», но я не уверен полностью, что это так. Я не могу быть в этом уверен, поскольку не знаю ваших планов.

АРАМИС

Господи! Какие ещё планы?

Д’АРТАНЬЯН

Вы обманываете меня, а я в ответ подозреваю вас в обмане.

АРАМИС

Так отбросьте ваши подозрения!

Д’АРТАНЬЯН

Так отбросьте вашу скрытность, Арамис!

АРАМИС

Её нет!

Д’АРТАНЬЯН

Хотелось бы верить.

АРАМИС

Могу вам сказать лишь, что если порой я недостаточно откровенен с вами, то это — не моя тайна, и что вам от этого не будет никакого ущерба. Напротив, вы от этого только выиграете, и обязательно получите вашу долю.

Д’АРТАНЬЯН

Вот это-то меня и настораживает, Арамис! Я не люблю, когда от моего имени делают ставки в игре, о которой я не знаю.

АРАМИС

Даже если эти ставки делаются не на ваши деньги?

Д’АРТАНЬЯН

Даже так, и даже если они делаются от моего имени и мне во благо!

АРАМИС

Мы просто улаживаем наши маленькие дела и устраняем наши маленькие неприятности.

Д’АРТАНЬЯН

Господин Кольбер? Вашего друга беспокоит излишнее внимание контролёра финансов?

АРАМИС

От вас ничего не скроешь, д’Артаньян! Внимание господина Кольбера стало слишком назойливым, оно беспокоит моего приятеля Фуке.

Д’АРТАНЬЯН

Ну что ж, ну что ж, это, пожалуй, всё объясняет, дорогой друг! Я чрезвычайно рад, что между нами не осталось никаких недомолвок!

АРАМИС

(С явным облегчением)

Совершенно никаких!

(Пожимают друг другу руки. Д’Артаньян выглядит счастливым, он не спеша подходит к двери, как бы намереваясь покинуть её, делая вид, что разговор закончен. Приоткрыв двери словно бы для того, чтобы выйти, он всего лишь заглядывает в них, чтобы убедиться, что нас никто не подслушивает, после чего тщательно затворяет их и подходит к Арамису вплотную)

Д’АРТАНЬЯН

Это слишком мелко для вас, и для Фуке. Кольбер! Фи! Даже шевалье д’Эрбле, каким я знавал его лет тридцать тому назад, не стал бы сильно беспокоиться о Кольбере. Тут дело идёт о ком-то повыше!

АРАМИС

Кто же выше этого? Канцлер?

Д’АРТАНЬЯН

Я сказал выше, а не ниже. Арамис, вы замышляете против Короля. Скажите мне, в чем ваш замысел, и тогда мы обсудим…

АРАМИС

Я ничего не предпринимаю.

Д’АРТАНЬЯН

Мы обсудим, как вам выйти из этой интриги. Придётся, разумеется, всё отменить, всё и всех вернуть в их первобытное состояние.

АРАМИС

(В сторону)

Бог мой! Вернуть всех в первобытное состояние! Неужели он знает всё? Не может быть! Он действует наугад, прощупывает меня! Я не сдамся.

(Вслух)

Интриги? Против Короля?

Д’АРТАНЬЯН

Если не интрига, то преступление. Это ещё хуже. Уж лучше хитрить и обманывать, чем поднять руку на помазанника Божьего.

АРАМИС

Господи, Боже мой! Если бы и так, тогда на чьей стороне вы бы были, д’Артаньян?

Д’АРТАНЬЯН

На вашей, Арамис!

АРАМИС

То есть вы согласились бы мне помочь?

Д’АРТАНЬЯН

Лучше! Я помешал бы вам погубить себя, я бы предпринял всё возможное и невозможное, чтобы спасти вас от вас же самого!

АРАМИС

Вы с ума сошли, д’Артаньян! Но, по счастью, вы ошибаетесь, и ничего такого не происходит.

Д’АРТАНЬЯН

Из нас двоих я в более здравом уме, чем вы.

АРАМИС

И вы можете заподозрить меня в подготовке убийства Короля?

Д’АРТАНЬЯН

В отношении персоны Короля преступлением является не только убийство, но и всякая попытка ограничения его в его свободе или в его действиях!

АРАМИС

Уверяю вас, д’Артаньян, Его Величеству ничто не угрожает. Я вас уверяю, что из замка Во-ле-Виконт он вернется в Лувр столь же свободным, каким был до своего отъезда.

Д’АРТАНЬЯН

А на территории замка?

АРАМИС

И на территории замка, и везде в пределах своего королевства. Король Франции у себя дома в любом замке Франции, в любом доме или в любом дворце.

Д’АРТАНЬЯН

Или даже в крепости? В Бастилии, например?

АРАМИС

(В сторону)

Конечно, он осведомлён о моей поездке в Бастилию для встречи с Безмо!

(Вслух)

А в крепости – как нигде более.

Д’АРТАНЬЯН

Вы правы, Арамис. Я просто слишком утомился при переезде. Забудем этот разговор.

АРАМИС

Конечно, мой друг! Отдохните! Вам нужен отдых.

Д’АРТАНЬЯН

 Отдых? Я давно забыл смысл этого слова. А где комнаты Портоса?

АРАМИС

Здесь неподалёку.

Д’АРТАНЬЯН

А эта дверь ведёт куда?

(Указывает на одну дверь)

АРАМИС

Это моя спальня, но там…

Д’АРТАНЬЯН

Что там? Мне туда нельзя?

АРАМИС

Не подумайте, что я…

Д’АРТАНЬЯН

Прихожанка? Ожидает исповеди? Что ж, обстановка располагает. Здесь всё так роскошно. Удачи, Арамис. Но только с прихожанками. Что касается вашей затеи… Не советую. По-дружески не советую.

(Уходит. Арамис запирает дверь на ключ, подходит к двери и стучит в неё два стука, потом один, потом ещё два)

АРАМИС

Выходите, монсеньор. Опасность миновала.

(Дверь открывается, выходит Филипп)
 
СЦЕНА 12

(Апартаменты Арамиса в Во-ле-Виконт. Арамис и Филипп)

АРАМИС

Итак, мы с вами здесь, в замке Во-ле-Виконт, где всё произойдёт и откуда начнётся ваша новая жизнь. В комнате над нами находится спальня Короля. Сегодня ночью мы с моим другом Портосом похитим Короля прямо из постели, а вы займёте его место. Вам надо будет надеть даже его пижаму.

ФИЛИПП

Вы меня не знакомили с вашим другом Портосом, хотя рассказывали о нём.

АРАМИС

Знакомства не будет. Таков план. То есть вы с ним встретитесь уже как Король, который с ним уже знаком. Я убедил его, что мы должны тайно похитить и увезти в Бастилию буйно помешанного родственника Короля, который вообразил себя настоящим Королём. То же самое будут думать про него и тюремщики в Бастилии. Так что он может кричать, пытаться объяснить, кто он такой, но это будут воспринимать лишь как очередной приступ помешательства.

ФИЛИПП

А как вы думаете изъять Короля из постели?

АРАМИС

Пройдя по потайному ходу, я подмешал в вечернее питьё Короля сильнодействующее снотворное. Мы похитим его, когда он будет спать. Перед тем, как Портос увидит его, я надену на него маску. Портос чрезвычайно силён. Его сила поможет нам. Он легко и нежно, словно младенца, перенесёт спящего Короля в мою карету, которая будет стоять у потайного выхода из нашей комнаты, от которого ключ есть только у меня. Вот этот книжный шкаф скрывает этот выход. Через час мы начнём. Если вы сомневаетесь в успехе, ещё есть время отказаться. Но на раздумье у вас не более часа.

ФИЛИПП

Мне не требуется время на раздумье, я уже всё решил и не отступлюсь от вашего плана, который стал нашим.

АРАМИС

Ваша решимость воплотить наш план гораздо важней всех приготовлений, сколь бы тщательными они ни были. В любом случае если вы будете всем демонстрировать, что вы – Король, никто не осмелится арестовать вас или даже противоречить вам. Если же вы дрогнете, даже в той ситуации, которая вам ничем не угрожает, ваша нерешительность может оказаться гибельной. С той минуты, как вы займёте место своего брата, вы должны решительно отбросить всё, что связано с вашей личностью, стать им с ног до головы, не только быть им внешне, но также и научиться думать, как он. Разумеется, с одной немаловажной поправкой.

ФИЛИПП

Я понимаю. Я должен буду слушаться вас, монсеньор.

АРАМИС

Не совсем так. Вы будете Королём, а Королю никто не может указывать в его собственном королевстве. Никто, кроме Господа. Ваш брат не слышит глас Божий, и в этом его ошибка и даже преступление не только перед вами, но перед Богом. А я, как генерал Ордена Иисуса, как первый слуга Папы, буду передавать вам, мой Принц, то, что Господь посчитает нужным сообщить вам через меня.

ФИЛИПП

Позвольте спросить, монсеньор, каким образом вам становятся известны желания Господа?

АРАМИС

Сын мой, вы не готовы к той миссии, которую я, несчастный, собирался возложить на вас. Светским людям не дано понять пути, по которым Господь сообщает свою волю служителям Божьим. Чем выше в церковной иерархии стоит служитель Господень, тем ближе он к Господу. Ни один истинно верующий никогда не усомнится в том, что его старшие братья по вере передают ему слова Божьи, что они читают мысли Божьи в священных писаниях, не только в строках его, но и между строк, ибо таково их предназначение, таков их путь, таково их единственное, но наиважнейшее на грешной Земле умение. Без доверия к служителям Господа нет истинной веры.

ФИЛИПП

Простите меня, Ваше Преосвященство. Я проявил ненужное любопытство. Больше это не повторится. Я верю вам всемерно.

АРАМИС

Спрашиваете ли вы у кого-либо, откуда на Земле появились плоды? Знаете ли вы, как из простой земли, орошённой влагой и освещённой Солнцем, произрастают самые разнообразные и самые нежные на вкус ягоды и фрукты? Спрашиваете ли вы себя, как из той еды, которую едят животные, получается их мясо и жир, столь питательные для нас, людей? Спрашиваете ли вы, как съедаемая нами еда превращается в нашу плоть, а то, что ей непотребно, превращается в отбросы, от которых наш организм своевременно избавляется? Всё это устроено так волей Господа и Его повелением. Мы не знаем и не можем знать того, как всё это происходит, но мы верим, что это устроено Им. Я неверно выразился. Мы не верим, мы знаем наверняка. От кого мы это знаем, как не от Него самого? Разумеется, мы знаем. Вера здесь не при чём. Вера наша в том, что мы верим, что служители Господа сообщают нам Его волю и Его слово. Без этой веры мы не знали бы нашего Спасителя. Итак, я сказал вам, что мы знаем наверняка, и во что мы верим. Если священник лжёт, его ждёт в конце жизни вечное мучение в геенне огненной. Станет ли он принимать на свою совесть столь тяжёлый грех, как искажение Слова Божия?

ФИЛИПП

Я вас понял, Ваше Преосвященство.

(Делает попытку поцеловать руку Арамиса, но Арамис не позволяет)

АРАМИС

Если вы будете Королём, то запомните, что Король не целует руку епископу. И даже кардиналу. Генерал Ордена иезуитов выше любого кардинала, ибо между ним и Папой нет никого и ничего. Но светские обычаи не выделяют генерала Ордена от обычных людей. Так устроено, и так будет устроено всегда. Кардиналы и епископы – это ширма, сцена, маски. Орден иезуитов – это самая суть Католической церкви, её скелет и плоть, а официальная церковь – лишь кожа и наряды. Кожу и платье видно всем, костяк и плоть никто не видит, но именно кости и плоть поддерживают тело. Мы, Орден – это сила католичества. Вы будете слушать меня, но не будете оказывать мне внешнего почтения больше, чем это следует в отношении епископа. Если вы сочтёте это неудобным, вы напишете ходатайство Папе о том, чтобы мне была предоставлена первая же освободившаяся кардинальская шапка. Но с этим можно подождать. Сейчас же самое важное – довершить тот путь, который я почти в одиночку проделал для вас, и который вы за эти несколько недель проделали, читая книги и мои записки, изучая жизнь вашего брата и становясь им. Итак, я последний раз спрашиваю, насколько вы полны решимости идти до конца и не отступать?

ФИЛИПП

Идем за короной Франции.

АРАМИС

Это ваше решение, Принц?

ФИЛИПП

Да, и непреклонное.

АРАМИС

Вы будете великим монархом, монсеньор! С этой минуты я буду называть вас Ваше Величество, и очень скоро вся Франция будет называть вас также. Узнаете ли вы тех людей, которые будут окружать вас, и готовы ли вы назавтра обращаться к ним так, будто видели их сегодня?

ФИЛИПП

Вы снабдили меня описаниями всех этих лиц и великолепно нарисованными портретами. Я храню в памяти эти лица и информацию о тех, кому они принадлежат.

АРАМИС

Превосходно, Ваше Величество! В таком случае вы готовы! Обсудим кратко самых близких ваших родственников и друзей.

ФИЛИПП

Во-первых, моя мать, Королева Анна Австрийская, во-вторых, Месье, мой младший брат, его супруга, Генриетта, которая со мной флиртует, и с которой я также флиртовал, но она мне надоела. Моя супруга, Мария-Терезия, весьма недурна, но я уже пресытился её любовью. В настоящее время я влюблён в мадемуазель де Ла Вальер, фрейлину Принцессы, которую я, если пожелаю, могу сделать герцогиней, и с которой встречаюсь уже почти открыто. Ещё министры, среди которых суперинтендант Фуке – самый влиятельный.

АРАМИС

Вам следует остерегаться мадемуазель де Ла Вальер, ибо у влюблённых острый взгляд, они видят своего возлюбленного не только глазами, но и сердцем. Лучше всего будет постепенно изобразить охлаждение к ней и прекратить этот флирт. Если вы решите завести новую любовницу, она с самого начала будет с вами, так что она не только не разоблачит вас, но и будет, не подозревая этого, свидетельницей того, что вы – это Король.

ФИЛИПП

Я приложу все старания, чтобы сначала она меня приняла за Людовика, найду повод для обиды на Ла Вальер, и мы расстанемся как можно скорей.

АРАМИС

У неё был жених, виконт де Бражелон, вы сможете высказать ревность и предложить ей на выбор вернуться к нему, или же отправиться в монастырь, к чему она, кстати, и сама имеет склонность. Что вы полагаете осуществить в отношении своих министров?

ФИЛИПП

Самые влиятельные – это Кольбер и Фуке.

АРАМИС

Фуке и Кольбер. Фуке – первый и мы хотим, чтобы он им оставался. Кольбер – лишь жалкая тень. Кольбер должен быть отправлен в отставку. Фуке стремится стать первым министром. Пообещайте ему это, но не спешите с выполнением своего обещания.

ФИЛИПП

Моим главным советником останетесь вы, Ваше Преосвященство.

АРАМИС

Не я, Ваше Величество, а сам Господь, который будет говорить с вами моими устами.

ФИЛИПП

Именно так.

АРАМИС

(В сторону)

Ничего. Я буду рядом, а он ещё долго не сможет обрести ту самостоятельность, чтобы отвергнуть мои советы и отказаться от моей помощи».

(Вслух)

Итак, Кольбер отправится в изгнание. Господь этого хочет.

ФИЛИПП

Кольбер смертельный враг господина Фуке, и, следовательно, Франции. Для него и для Франции будет лучше, если он отправится в изгнание, но не сразу, а постепенно, чтобы не волновать лишний раз его влиятельных друзей. Его даже можно наградить какой-нибудь пустяковой побрякушкой. Верно ли я понимаю свою задачу?

АРАМИС

Именно так! Вы будете великим монархом, Ваше Величество.

ФИЛИПП

С вашей и с Божьей помощью, я надеюсь.

АРАМИС

Больше всего, Ваше Величество, Ваше Величество, следует остерегаться господина д’Артаньяна, капитана королевских мушкетеров.

ФИЛИПП

Он будет отправлен в Бастилию.

АРАМИС

Ни в коем случае! Он мой ближайший друг и ни один волос не должен упасть с его головы, а также с головы господина барона дю Валона и господина графа де Ла Фер!

ФИЛИПП

Да, вы правы! Об этом было в ваших записках. Я запамятовал. Вот видите! Вы нужны мне для того, чтобы удерживать меня от ошибок!

АРАМИС

Да, я нужен вам. Как и благословение Господне. Что вы знаете о господине д’Артаньяне?

ФИЛИПП

Он взял в плен генерала Монка и повлиял на реставрацию монархии в Англии. Кроме того, он великолепно служил моей матери и даже оказал ей какую-то особую услугу, не без вашей помощи, насколько мне известно? Но если он – ваш друг, почему я должен его опасаться?

АРАМИС

Иные тайны приходится скрывать даже от лучшего друга, Ваше Величество. Мне порой кажется, что я даже с самим собой не бываю слишком откровенным. Д’Артаньян не поддержит наше с вами предприятие, если узнает о нём. Понятие дружбы не распространяется на понятия чести. То, что мы с вами считаем богоугодным делом, господин капитан королевских мушкетёров сочтёт обычным государственным преступлением.

ФИЛИПП

И в этом случае он не пощадит вас для того, чтобы вернуть Людовика на трон?

АРАМИС

Он пощадит меня, но не пощадит мой план. И, возможно, он не пощадит вас.

ФИЛИПП

Я вам верю, господин Епископ, и теперь я понимаю, почему вы не привлекли на свою сторону вашего лучшего друга. Ваши другие два друга таковы же, как и господин д’Артаньян?

АРАМИС

(В сторону)

Что ж, зато господин Фуке, безусловно, поддержал бы меня! Ведь я спасаю его! Фактически я вытаскиваю его из Бастилии, или даже спасаю от Гревской площади».

(Вслух)

Возможно, когда всё устоится, даже если д’Артаньян поймёт, что произошло, он смирится с этим, и, главное, уже ничего не сможет сделать.

ФИЛИПП

Вы же не собираетесь убить Людовика?

АРАМИС

Ни в коем случае, Ваше Величество. Жизнь особы королевских кровей священна. Но он заслужил то, что осуществил против вас, пусть даже не сам. Его свобода не священна, он лишится её. И будет помещён туда, оттуда его не извлекут и десять д’Артаньянов.

ФИЛИПП

В этом вопросе я вам полностью доверяю, господин генерал Ордена.

АРАМИС

В этом вопросе, прежде всего, но и в остальных вопросах, я надеюсь, также. Но не называйте меня генералом Ордена. Просто монсеньор, или господин Епископ, будет достаточно.

ФИЛИПП

Слушать ли мне советы господина Фуке в случае вашего отсутствия?

АРАМИС

Ни в коем случае, Ваше Величество. Он суперинтендант финансов, это его вершина, пусть в этой должности и останется, хотя метит он, безусловно, выше.

ФИЛИПП

Куда уж выше? Неужели он также метит в Короли?

АРАМИС

Как знать, Ваше Величество? Его девиз «Куда только ни взберусь!» разве не говорит сам за себя?

ФИЛИПП

Но ведь и положение Короля – не самое высокое положение под Луной. Не скажу, что Папа Римский важнее, но в определенной степени…

АРАМИС

Существуют люди, Ваше Величество, которые планируют стать Папой, даже не будучи кардиналами в настоящее время. Но мы не будем сейчас обсуждать эту тему.

ФИЛИПП

Хорошо! Итак, господин Фуке, суперинтендант финансов… Но разве он не первый министр?

АРАМИС

Нет. Должность первого министра в настоящее время вакантна.

ФИЛИПП

Столь неопытному Королю, каким буду я, необходим, конечно же, первый министр.

АРАМИС

Дело не в названии должности, а в истинном положении человека. Должность выставляет человека на всеобщее обозрение, тогда как истинный добрый друг, наставник и советник может быть невиден посторонним, и это даёт ему некоторые преимущества, вы не находите? Нужен ли будет Вашему Величеству истинный друг?

ФИЛИПП

Мой единственный и истинный друг — вы, других не требуется. Если я говорил о должности, то лишь для рутинных дел.

АРАМИС

Не бывает рутинных дел у Короля, как не бывает их у первого министра. Есть лишь дела, которые он может в крайнем случае доверить другим, и есть дела, которые необходимо делать лично, и их, таких дел, намного больше.

ФИЛИПП

Постараюсь запомнить и этот урок, господин епископ.

АРАМИС

У вас появятся, разумеется, многие люди, которые – все они – будут уверять вас в своей преданности. Целая Франция! Но столь же преданного, как я, полагаю, среди них не найдётся.

ФИЛИПП

Вполне достаточно вас. Итак, моим первым министром будете вы, д’Эрбле.

АРАМИС

Это было бы неплохо, но это насторожит д’Артаньяна.  Любую тайну он непременно хочет раскрыть, и уж если он в неё вцепится… Да, впрочем, и при дворе такой стремительный взлет малоизвестного епископа породил бы излишние толки и подозрения.

ФИЛИПП

Ришелье, ведь тоже был епископом.

АРАМИС

Ришелье получил должность первого министра только после того, как стал кардиналом.

ФИЛИПП

Значит, сначала я должен сделать вас кардиналом.

АРАМИС

Пожалуй, и вправду будет намного лучше соблюдать проверенную временем последовательность. Если я стану первым министром лишь после того, как вы сделаете меня кардиналом.

ФИЛИПП

Через два месяца я направлю Папе ходатайство о шапке кардинала для вас. Через неделю после её получения вы будете первым министром, и я надеюсь, что у вас есть что-то ещё, о чём вы забыли попросить, или отложили на более удобное время. Лучше будет, если вы попросите это сейчас, поскольку так будет спокойнее и мне, и вам. Вы не оскорбите меня, если попросите больше, но если ограничитесь лишь тем, что уже сказано, вы крайне огорчите меня.

АРАМИС

Мы будем помогать друг другу возвышаться, Ваше Величество.

ФИЛИПП

Так вы претендуете на престол святого Петра?

АРАМИС

Пожалуй, я высказался не вполне ясно.

ФИЛИПП

Яснее некуда, и это вполне меня устраивает, господин епископ. Почему бы нет? Я не знаю никого, более достойного этого престола, нежели вы, и поэтому ничто не помешает мне приложить для этого все усилия. Только достаточно ли будет усилий Короля Франции?

АРАМИС

Франции сегодняшней, может быть и недостаточно, но той Франции, которую мы с вами, Ваше Величество, сделаем завтра будет достаточно. Поверьте мне, та будущая Франция легко решит этот вопрос. А поскольку Франция – это и есть вы, Ваше Величество, то я полагаю, что у меня весьма неплохие шансы.

ФИЛИПП

Так и есть, господин епископ.

АРАМИС

Итак, время близится. Через час мы начнём действовать.

ФИЛИПП

Тогда пусть скорее пролетит этот час!

СЦЕНА 13

(Парк в поместье Во-ле-Виконт. Д’Артаньян прохаживается и разговаривает сам с собой)

Д’АРТАНЬЯН

Безусловно, Арамис что-то замышляет против Короля. Ведь второй человек в государстве – Фуке, против него Арамису строить козни не нужно, а со всеми остальными он смог бы справиться с помощью самого Фуке. Конечно, Кольбер тоже сильный противник, в особенности, если его поддерживает Король. Фуке его недооценивает, но Арамис в нём не ошибается. Но для того, чтобы снести Кольбера требуются не заговоры, а оговоры. Против любого финансиста можно нарыть столько компромата, что ему не устоять. Кольбер, как и Фуке, финансист. Так что оружие Кольбера можно обратить и против него самого. Удивляюсь, что Фуке этого не сделал. В особенности ещё до того, как он продал должность генерального прокурора.
Итак, Арамис замышляет что-то именно против Короля.
И он не стремится переубедить его. Однако, он явно рассчитывает, что после праздника или даже во время самого праздника что-то изменится в лучшую сторону. Если он не собирается переубеждать Короля, то что же тогда? Государственный переворот? Но если устранить Людовика, на трон сядет Герцог Орлеанский, младший брат Короля. Чем это может быть выгодно Арамису? Ничем!
А почему Арамис занял комнаты под спальней Короля? Для того, чтобы подслушивать? Но Король ночью спит, а не беседует с Кольбером! Подслушивать надо то, что говорится в кабинете, а не в спальне, потому что наш Король – не подкаблучник, а Королева – не вмешивается в политику.
Зачем Арамис подбирается к спальне Короля? Спящего человека легче захватить. И что дальше? Требовать выкуп за него? Ерунда! Убить, украсть, заключить в каземат? Всё это не имеет никакого смысла. Единственный смысл покушаться ночью на Короля может состоять в том, чтобы заставить его измениться, но угрозами здесь ничего не добьёшься. Тогда что же? Заменить? Да! Заменить на фальшивого Короля. Но для этого надо иметь того, кто на него настолько похож, чтобы был совершенно неотличим. Двойник Короля! Любопытная мысль! Настоящий Король исчезает навсегда, а двойник должен быть настолько похож на оригинал, что даже родная мать не отличит одного от другого! Знавал я одну семейку с братьями близнецами! Но что же в этом случае получается? У Короля был брат-близнец? Был и есть? И об этом никому не сообщили? Вся Франция не осведомлена? На такое мог решиться только один человек, только кардинал Ришельё мог столь дерзко посягнуть на царственного наследника, чтобы изъять его из светской жизни. Но ведь именно этот человек и был там, в нужное время и в нужном месте! А как мог он скрыть эту тайну?
Как скрывают все подобные тайны – все, кто мог об этом знать, должны были исчезнуть, или замолчать навсегда.
Кажется, мы подбираемся к разгадке? А кто же мог знать о такой государственной тайне? Король-отец, с этим всё понятно, по настоятельному совету Ришельё он замолчал бы, а теперь он уже ничего не сможет сообщить никому. С того света письма не доходят. Королева-мать, она ещё жива, но едва ли она кому-то об этом скажет. Возможно, её и не посвятили в эту тайну, или убедили, что второй младенец погиб. Повитуха, врач, и другие обязательные свидетели. Их легко убрать, удалить, посадить в Бастилию, с ними никто не стал бы церемониться. При рождении старшего сына Короля присутствуют многие, всех не заставишь замолчать. Но они нужны лишь для того, чтобы засвидетельствовать рождение младенца, после этого они расходятся, чтобы сообщить об этом всем и отпраздновать событие. Итак, их выставили прочь сразу же после рождения первого младенца, а рождение второго прошло при закрытых дверях. С повитухой, конечно, расправились, или упрятали подальше. Впрочем, возможно, она стала и кормилицей, и воспитательницей второго младенца. Ла Порт? Он мёртв, и уже не важно, знал он что-либо, или нет. Решительно я не понимаю, как мог Арамис узнать эту тайну! Нет, понимаю! Я все-таки непроходимый тупица! Аглая Мишон! Герцогиня де Шеврёз, которую этот АРамис называл белошвейкой Аглаей Мишон! Ведь это Мари де Шеврёз, герцогиня, наперсница и интимная подруга Королевы Анны! А она могла знать многое, и она всегда предпочитала знать всё! И от неё же мог знать и Арамис. Уж если женщина и не хранит свои тайны, то разглашает она их только тому, кого любит. Арамис, безусловно, не рассказал бы герцогине ничего и вдесятеро менее важного, но сама герцогиня могла если и не рассказать Арамису всю правду, но рассказать достаточно для того, чтобы остальное он узнал сам без её помощи. Что ж. Ситуация проясняется! Арамис добрался до брата-близнеца Короля и намеревается подменить им Короля! Тогда все его действия получают простое объяснение. И его спальня под спальней Короля. Там, наверное, имеется тайный ход. Хотя удобнее было бы занимать соседнюю комнату, но по рангу ему никто бы этого не позволил, и, кроме того, для того, чтобы вынести пленника, лучше иметь комнату на первом этаже, а не на втором.
Надо заглянуть к Портосу!

СЦЕНА 15

(Спальня Короля. Король уже в постели. Стук в двери)

ЛЮДОВИК

(Недовольно)

Ну кто там ещё?

ГОЛОС КОЛЬБЕРА

Ваше Величество, прошу уделить мне одну минуту.

ЛЮДОВИК

Входите, что уж теперь.

(Входит Кольбер)

Садитесь.

КОЛЬБЕР

Я не смею сидеть в вашем присутствии, Ваше Величество.

ЛЮДОВИК

Как угодно. Кольбер, вы уговаривали меня покинуть Во-ле-Виконт более настойчиво, чем это приличествует. Уж не забываете ли вы, кто здесь Король? Сегодня, как будто, вы решили во всем перечить мне? Это бунт?

КОЛЬБЕР

Лишь чрезвычайное уважение и забота о благе Вашего величества…

ЛЮДОВИК

Нет ничего тягостнее, чем назойливая забота о благе человека, когда вследствие такой показной заботы этому человеку противоречат и уговаривают его делать то, чего он делать не собирался, и мешают ему делать то, что именно он и хотел сделать. Подобную тиранию я терпел от августейшей матушки, пока она была правящей Королевой, из уважения к ней я старался не перечить ей, такую же назойливую опеку мне приходилось терпеть и от кардинала Мазарини. Но теперь я не обязан терпеть подобное ни от кого, а моё терпение не безгранично, Кольбер, и оно и без того подверглось слишком большому испытанию! Вы не принадлежите к моему семейству, вы не первый министр, а я уже не тот несовершеннолетний Король, над которым было установлена опека, называемая регентством. Я единовластный Король в моём королевстве. Я сам могу позаботиться о своём благе, и не позволю кому-либо опекать меня, словно малого ребёнка. Впрочем, ваша настойчивость делает вам честь, ведь для того, чтобы возражать Королю, надо обладать достаточным мужеством, или не иметь ума вовсе. Поскольку про вас не приходится предполагать второе, сойдёмся на первом. Вы мужественный человек и действуете согласно вашим убеждениям, ваше упорство будет вам на этот раз прощено, если для него имеются достаточные причины. Итак, я хочу услышать истинные причины вашего упорства.

КОЛЬБЕР

Я лишь беспокоился за вас, Ваше Величество!

ЛЮДОВИК

У меня есть причины быть недовольным Фуке, но какие могут быть причины для беспокойства? Ведь я у него в гостях, а он, мне кажется, довольно постарался для того, чтобы угодить мне?

КОЛЬБЕР

Быть может даже он слишком постарался. Излишнее не всегда хорошо, и порой вовсе не только потому, что всего лишь неоправданно дорого. Иногда излишество указывает на бунт или на заговор.

ЛЮДОВИК

Вы говорите о чрезмерной роскоши праздника, Кольбер? Разве может быть роскошь чрезмерной, когда подданный принимает своего Короля? И разве излишнее старание ради увеселения Короля – это бунт или заговор?

КОЛЬБЕР

Разумеется старательность не может быть квалифицирована как бунт, а излишняя роскошь ненаказуема, кроме тех случаев, когда эта роскошь оплачена из казны Короля без его ведома, Ваше Величество. Это злоупотребление высоким служебным положением и доверием Вашего Величества. Это воровство.

ЛЮДОВИК

Мы уже обсуждали это. Расходы Фуке не согласуются с его доходами. Но имеются ли у вас доказательства, что Фуке меня обворовывает? Подозрений и намёков недостаточно для того, чтобы обвинять министра финансов в воровстве.  Обвинение без доказательства называется клеветой.

КОЛЬБЕР

Право пользоваться государственной казной принадлежит, разумеется, суперинтенданту финансов Вашего Величества, но право бесконтрольного пользования у него нет. Ваше Величество назначили меня контролёром финансов, и исполнение этих обязанностей позволило мне узнать то, о чём я собираюсь доложить Вашему Величеству. Доказательства того, что Фуке расходует средства казны без должных оснований, имеются, и я вам их предоставлю.

ЛЮДОВИК

Итак, он меня обворовывает? Я требую подробностей и доказательств, Кольбер!

КОЛЬБЕР

Хорошо ли вам знаком почерк покойного кардинала, Ваше Величество?

ЛЮДОВИК

Безусловно.

КОЛЬБЕР

Тогда прочтите вот это письмо.

(Достаёт из папки и вручает Королю письмо, которое Король просматривает)

ЛЮДОВИК

Да, это его почерк! Я не вполне понимаю, о чем здесь идёт речь. Я лишь вижу, что речь идет о деньгах, выданных господину Фуке кардиналом. Тринадцать миллионов. Недурная сумма!

КОЛЬБЕР

Весьма значительная, Ваше Величество!

ЛЮДОВИК

На что же она потрачена?

КОЛЬБЕР

К сожалению, во всей финансовой отчетности сведений об этом нет никаких.

ЛЮДОВИК

Это означает, что указанных тринадцати миллионов нет ни в каких счетах? Стало быть, эти деньги попросту украдены? Тринадцать миллионов?

КОЛЬБЕР

Этого я не могу утверждать этого наверняка, Ваше Величество. Нельзя исключить, что господин Фуке попросту забыл поместить отчетные документы в деловой архив интендантства финансов. Я готов допустить, что это – простая забывчивость, и надеюсь, что отчетные документы будут незамедлительно переданы к учету, как только господину Фуке будет напомнено об этом досадном казусе. И всё же как контролёр финансов я обязан обратить на этот факт внимание.

ЛЮДОВИК

Спрашивали ли вы у Фуке ответа на ваш вопрос?

КОЛЬБЕР

Как лицо подчиненное, Ваше Величество, я не смею справляться у господина Фуке о каких-либо отчетах.

ЛЮДОВИК

Напомню вам, Кольбер, что во Франции есть лишь одно подчинение в отношении государственных финансов, это подчинение мне. И если я поручаю вам прояснить этот вопрос, значит, вы обязаны его прояснить, даже если придётся спрашивать об этих деньгах не только что господина Фуке, но даже если бы речь шла о вопросах королевским персонам, включая мою мать Королеву. Я уже не говорю о моем брате или моей супруге, в сравнении с которыми господин Фуке – всего лишь слуга королевского дома.

КОЛЬБЕР

Благодарю Ваше Величество за разъяснения. Я воспользуюсь данными Вашим Величеством полномочиями и испрошу у господина Фуке разъяснений.

ЛЮДОВИК

Вы, господин Кольбер, беспокоите меня на ночь глядя своими предположениями, которые вам следовало бы сначала проверить, и лишь в том случае, если ваше предположение о том, что деньги были украдены, подтвердится, сообщать об этом мне. Вы же, не только не проверили этого факта, но также и сделали на основании своих подозрений вывод о том, что праздник устроен господином Фуке на украденные деньги, а также о том, что мне опасно оставаться на ночь в его великолепном замке Во-ле-Виконт.

КОЛЬБЕР

Скажу в своё оправдание, что я проверил отсутствие оправдательных документов всеми моими средствами, кроме того, чтобы спросить непосредственно господина суперинтенданта. Учитывая, что подобные документы должны храниться в архиве, а также с учётом, что там их нет, я всё-таки весьма обоснованно предполагаю, что у господина Фуке не найдётся документа, подтверждающего расходы указанной суммы на государственные нужды. Я осмелился сделать свои утверждения по той причине, что я убеждён в своих выводах.

ЛЮДОВИК

Если Фуке не даст подробного отчета об этих деньгах, значит, эти деньги он присвоил, попросту украл у Франции, украл у меня.

КОЛЬБЕР

Ваше Величество, такое преступление нельзя оставлять безнаказанным.

ЛЮДОВИК

Не будь я в гостях у Фуке, я немедленно приказал бы его арестовать!

КОЛЬБЕР

Ваше Величество везде у себя, пока вы находитесь во Франции, и особенно в тех домах, которые выстроены и содержатся на ваши деньги.

ЛЮДОВИК

Кольбер, уже поздно, я устал и хочу спать. Утром вы узнаете о моем решении. Распорядитесь, чтобы капитан королевских мушкетеров д’Артаньян завтра с утра пришёл ко мне, скажем, в девять часов. Впрочем, он и без того всегда поблизости, ему не нужны для этого особые указания. Скажите мне, ваше беспокойство относительно этих тринадцати миллионов – это единственное, что вы хотели мне сегодня сказать? Или есть что-то ещё?

КОЛЬБЕР

Есть кое-что ещё, но это дела не столь срочные, чтобы отрывать у Вашего Величества время, которое предназначено для отдыха и сна.

ЛЮДОВИК

В таком случае я вас больше не задерживаю, Кольбер.

КОЛЬБЕР

Доброй ночи, Ваше Величество.

(С поклоном окидает королевскую спальню)

ЛЮДОВИК

И перед сном мне не дают покоя. Теперь мне совершенно не хочется спать. Послушать бы колыбельную, которую моя добрая няня пела мне. Ну куда там! Хоть сам себе пой.

(Напевает)

Назначен был на важный пост Фуке,
С учётом всесторонних компетенций
И тут же он зажал в своей руке
Доходов реки, сотни преференций.

Расставил он везде своих друзей,
Потоки всех финансов под контролем,
Построил дом, как римский Колизей,
Как храм! Лишь не хватает колоколен!

Себя считает ровней Королю,
Казну ограбил без стыда, без страха!
Но я с ним сообразно поступлю:
Воришка кончит жизнь свою на плахе.

Из власти негодяев изгоню,
Коррупции тлетворное дыханье
Я истреблю на самом на корню
Потомкам всем в пример и в назиданье!

Почти решился я, но не совсем.
И не напрасны ль все мои надежды?
Не будут ли пришедшие затем
Подлее тех, кого изгнал я прежде?

Как трудно государством управлять,
Где денег недостаток перманентный,
Где каждый хочет что-то своровать
Не вкладывая труд эквивалентный!

СЦЕНА 16

(Спальня Арамиса. Арамис и Филипп)

АРАМИС

Король не выпил на ночь своё обычное питьё. Кольбер его отвлёк от этого. Он не принял снотворное. Слышите? Песню поёт. Отложим наше дело на следующую ночь.

ФИЛИПП

Ничего. Я дождусь своего часа.

АРАМИС

Непременно, Ваше Высочество. А я пока подумаю, как сделать так, чтобы Король непременно принял снотворное. Я знал, что ему ставят стакан воды, но не учёл, что он не всегда её пьёт перед сном. Надо будет распорядиться, чтобы на ужин Королю подали солёную рыбу или иные блюда, вызывающие жажду. К сожалению, едой руководит Ватель, кулинар от Бога. Он не терпит вмешательства в дела кулинарии и сервировки.

ФИЛИПП

Нельзя ли подмешать снотворное в вино, которое подают Королю на ужин?

АРАМИС

Вино тщательнейшим образом проверяется. Не беспокойтесь, я решу эту проблему. Завтра дело будет завершено. 

СЦЕНА 17

(Парк в поместье Фуке. Людовик прогуливается с Луизой, видит Кольбера  и подзывает его к себе. Подходит Кольбер)

ЛЮДОВИК

Кольбер, в продолжение нашего разговора, предупредите д’Артаньяна, что мне нужно отдать ему приказание.

КОЛЬБЕР

Непременно предупрежу, Ваше Величество.

ЛУИЗА

Шевалье д’Артаньяна! К чему предупреждать шевалье д’Артаньяна? Умоляю вас, Ваше Величество, зачем вам понадобился этот военачальник посреди такого беззаботного праздника? Мне кажется, что он не любит подобных увеселений.

ЛЮДОВИК

Зачем понадобился капитан моих мушкетеров? Разумеется, чтобы арестовать того, кого мне угодно заточить в Бастилию.

ЛУИЗА

Вы говорите о господине Фуке?

ЛЮДОВИК

Почему вас это заботит? Он вам нравится?

ЛУИЗА

Но ведь мы у него в гостях! Арестовать хозяина прямо у него в доме? Неужели это возможно?

ЛЮДОВИК

Это возможно везде, где я сочту это необходимым, или хотя бы желательным. Король у себя в любой точке Франции.

ЛУИЗА

Мой Король! Прошу вас! Не надо арестовывать господина Фуке, пребывая у него в гостях! Не надо арестовывать того, кто идет на разорение, чтобы оказать честь своему Королю?

ЛЮДОВИК

Мне кажется, мадемуазель, что этот господин нашел в вас ревностную защитницу, и мне хотелось бы узнать причины столь странного заступничества.

ЛУИЗА

Ваше величество, я защищаю не господина Фуке, а вас.

ЛЮДОВИК

Вы защищаете меня?! От меня же самого?! Так это вы меня защищаете, стало быть, а не этого изменника, предателя и вора?

ЛУИЗА

Ваше Величество, вы сейчас сердитесь, что указывает на то, что, возможно, вы слишком спешите. Вы не отдадите, разумеется, подобного приказания, поскольку оно уронило бы вашу честь.

ЛЮДОВИК

Я, разумеется, отдам этот приказ и нисколько не уроню своей чести! Мадемуазель, я слишком благосклонен был к вам и к вашему мнению, но этого более не повторится. Меня оскорбляет та страстность, с которой вы отстаиваете интересы государственного преступника.

ЛУИЗА

Послушайте, Ваше Величество…

ЛЮДОВИК

Это лишнее. Кольбер. Вы ещё здесь? Я ведь, кажется, дал вам поручение!

КОЛЬБЕР

Сию минуту я позову шевалье д’Артаньяна! Я уже бегу за ним.

ЛУИЗА

О мой Король! Я знала, что когда-то наступит день, когда я пожалею о том, что вернулась из монастыря по вашему настоянию. Теперь я вижу, что я здесь лишняя. Позвольте же мне удалиться туда, откуда меня извлекли чуть ли не силой.

ЛЮДОВИК

(Холодно)

Мадемуазель, вы будете пребывать там, где я сочту нужным, и удалитесь туда, куда я сочту нужным вас удалить лишь тогда, когда я этого захочу.

ЛУИЗА

(Холодно)

Слушаюсь, мой государь.

ЛЮДОВИК

Я вижу, мадемуазель, письмо Фуке не оставило вас равнодушной? Какие благородные слова о чести Короля вы произносите! И какая низкая подоплёка этому всему!

(Луиза закрывает глаза платком и убегает)

ЛЮДОВИК

Если бы она всего лишь хотела сделать из меня своего послушного и мягкотелого поклонника, который одаривал бы её своими милостями, я бы, возможно, простил это преступление против государства. Но делать из меня шута, обзаводясь любовником в лице этого старого сатира, предпочесть старого вора молодому государю! Этого я не прощу никогда! Берегитесь, мадемуазель Лавальер! Ваши слёзы будут окрашены вашей кровью, потому что они, как и мои слезы, будут зарождаться не в глазах, а в сердце!

Музыкальная пауза для утешения Его Величества

Влюбляйтесь без сомнения, не трусьте!
Любовь всеподавляюще слепа!
Она не знает ревности и грусти,
Она на подозрения скупа.

Влюбиться без оглядки я не трушу,
Не прячет чувства страха скорлупа,
Но яд сомнений нам терзает душу,
И проникает в наши черепа.

Пока любовь несёт нас в облака,
Не знаем мы ни страхов, ни сомнений,
Свободны от малейших подозрений,
Но ценность этих чувств невысока.

Лишь стоит нам проведать об измене,
Нас в ад ведёт влюблённости тропа!
Душа горит, как в огненной Геене!
Любовь! Уж лучше будь всегда слепа!

СЦЕНА 18

(Король в своих апартаментах в замке Фуке, заходит д’Артаньян)

Д’АРТАНЬЯН

Ваше Величество.

ЛЮДОВИК

Капитан, сколько у вас сейчас людей?

Д’АРТАНЬЯН

Как вы знаете, Ваше Величество, под моим началом состоит сто пятьдесят мушкетёров-кавалеристов. В настоящий момент на посту в Лувре непосредственно вблизи Вашего Величества имеется двадцать мушкетеров, Ваше Величество. Также тринадцать швейцарцев. Этого достаточно для охраны Вашего Величества в нынешних обстоятельствах, если же обстоятельства изменились, их количество будет соответствующим образом изменено.

ЛЮДОВИК

Этого мало. Сколько людей вы можете предложить мне к концу нынешнего дня?

Д’АРТАНЬЯН

Для какой цели, Ваше Величество?

ЛЮДОВИК

Сколько людей вам необходимо, чтобы арестовать господина Фуке?

Д’АРТАНЬЯН

Для того, чтобы арестовать господина Фуке мне требуется лишь карета и Ваш письменный приказ, Ваше Величество.

ЛЮДОВИК

И, разумеется, ваша шпага?

Д’АРТАНЬЯН

Моя шпага – неотъемлемая часть меня, но она мне не понадобится, вернее, она обязана быть на мне, когда я на службе Вашего Величества.

ЛЮДОВИК

Почему же вы просите именно письменного приказа, господин капитан? С каких пор мои устные приказы перестали иметь силу?

Д’АРТАНЬЯН

По вашему устному приказу я арестую хоть весь Париж, Ваше Величество. Но для того, чтобы арестовать суперинтенданта финансов, мне желателен письменный приказ.

ЛЮДОВИК

В таком случае вы его получите! Но только вот что. Не сразу же в тот момент, как вы его получите от господина Кольбера…

Д’АРТАНЬЯН

От господина Кольбера…

ЛЮДОВИК

Вас что-то не устраивает, господин капитан?

Д’АРТАНЬЯН

Я лишь повторяю, чтобы лучше запомнить. В армии принято повторять приказ командира, демонстрируя, что он услышан и понят.

ЛЮДОВИК

Итак, не в самый тот момент, как вы его получите от господина Кольбера, вы выполните этот приказ. Просто держите его при себе и будьте готовы выполнить его по моему знаку. Этим знаком будет моя фраза. Я скажу: «Праздник удался на славу». Если вы услышите эти слова, это будет означать, что вы должны немедленно арестовать господина Фуке, но только не на моих глазах, а лишь незамедлительно после того, как я с ним распрощаюсь. Если же я таких слов сегодня не произнесу…

Д’АРТАНЬЯН

Тогда я должен буду вернуть этот приказ вам, Ваше Величество? — предположил д’Артаньян.

ЛЮДОВИК

Тогда вы должны будете ожидать этих слов не сегодня, а завтра. Или послезавтра, или в любой день, когда я эти слова произнесу.

Д’АРТАНЬЯН

Означает ли это, что я должен присутствовать на всех аудиенциях Вашего Величества? Я боюсь отсутствовать в момент, когда Ваше Величество произнесет эту фразу.

ЛЮДОВИК

Не беспокойтесь об этом. Когда я её произнесу, вы будете рядом.

Д’АРТАНЬЯН

Благодарю Ваше Величество за разъяснения.

ЛЮДОВИК

Можете идти, господин д’Артаньян. Приказ вам скоро принесут.

Д’АРТАНЬЯН

Да, Ваше Величество. Я помню, господин Кольбер мне его вручит.

ЛЮДОВИК

Ступайте. И позовите ко мне господина Кольбера.

(Д’Артаньян склоняет голову и уходит)


СЦЕНА 19

(У одного из фонтанов. Фуке, к нему подходит Арамис)

АРАМИС

Монсеньор, я вас разыскивал.

ФУКЕ

Господин епископ! Надеюсь, вы хорошо проводите время?

АРАМИС

Я провожу его чрезвычайно полезно.

ФУКЕ

Похвально, но немного обидно для гостеприимного хозяина. Я бы предпочел, чтобы вы отказались от полезных дел и предались праздности хотя бы на несколько часов.

АРАМИС

С этим позже. Кстати, о гостеприимстве, оно оставляет желать лучшего.

ФУКЕ

Как?! Неужели вы остались чем-то недовольны? Я уволю повара, прогоню прислугу, я накажу любого виновного в вашем недовольстве, господин епископ!

АРАМИС

Недовольство это проистекает не от меня, господин Фуке, и ваши слуги и повара здесь не при чем.

ФУКЕ

Кто же недоволен и чем именно?

АРАМИС

Не думаете ли вы, что Король Франции у себя дома в любом месте Франции?

ФУКЕ

С этим трудно спорить! Но ведь не скажите же вы, что я позволил себе…

АРАМИС

Однако, у меня есть основания для того, чтобы утверждать, что Король, который думает именно так, все-таки ощущает некоторую обиду от того, что его слуги живут в большей роскоши, чем он может себе позволить в самых радужных мечтах.

ФУКЕ

Боже мой! Я — осёл! Стремясь угодить Королю, я не подумал о том, что я могу вызвать его ревность!

АРАМИС

Именно так, господин Фуке!

ФУКЕ

В таком случае, что же мне делать?

АРАМИС

Немедленно подарить ваш замок Во-ле-Виконт со всеми землями и со всем имуществом Королю.

ФУКЕ

Но это всё, что у меня осталось! Я надеюсь, что ваше предложение несерьёзно?

АРАМИС

Разве такими вещами в такой ситуации шутят? Во всяком случае, я бы не позволил себе так шутить с вами.

ФУКЕ

Да-да, понимаю, вы всерьёз считаете, что это необходимо, и, зная вас, должен предположить, что дело настолько серьёзно, что, вероятно, ваше предложение является наилучшим в данной ситуации. Но где же я буду жить?

АРАМИС

Где угодно, только не здесь. Я понимаю, что это – ваш лучший замок, но у вас так много других домов, и даже крепость, и корабли.

ФУКЕ

Вы меня убиваете! Я полагал, что этот замок будет моим до конца моих дней и обустроил его по своему вкусу!

АРАМИС

Если вы не сделаете сегодня же того, о чем я вам говорю, господин Фуке, то до конца ваших дней вашим домом будет одна из камер в Бастилии. И это — далеко не худший вариант, поверьте мне.

ФУКЕ

Неужели всё так серьёзно?

АРАМИС

Вчера вечером Кольбер доложил Королю о той злополучной сумме в тринадцать миллионов, о которой вы не сможете отчитаться перед Королем.

ФУКЕ

Я попрошу заступиться за меня мадемуазель де Лавальер. Кажется, Король готов сделать для неё всё, что она попросит.

АРАМИС

Если пребывание в Бастилии вас не устраивает настолько, что вы предпочитаете эшафот, то обращайтесь к этой мадемуазель, господин Фуке.

ФУКЕ

Вы меня пугаете, господин д’Эрбле!

АРАМИС

Я вас спасаю и уже не в первый раз, господин Фуке. Король потому лишь так любит мадемуазель де Лавальер, что она любит его не как Короля, а как мужчину, и поэтому ничего не просит у него ни для себя, ни для своих родственников, ни тем паче для своих друзей. Если же она сделает исключение для вас и замолвит за вас словечко, это вызовет у Его Величества такое подозрение, которое грозит несчастьями и ей, и вам. В особенности вам! 

ФУКЕ

Но куда же мне деваться с моей семьёй и моими слугами?

АРАМИС

Думайте только о сегодняшнем дне. Быть может, завтра Король возвратит вам ваш дом, и в придачу наградит вас какой-нибудь круглой суммой, или, что намного лучше, возвратит вам должность генерального прокурора, которую вы столь неосмотрительно продали.

ФУКЕ

Сегодня мне грозит эшафот, а завтра Король вернет мне моё имущество и мою должность? Вы говорите загадками!

АРАМИС

Пусть так. Верьте мне и слушайтесь меня. Завтра всё изменится, но необходимо, чтобы сегодня Король отошёл ко сну с лёгким сердцем и без тени недовольства вами, господин Фуке. Завтра будет завтра, сегодня же, говорю я вам, поспешите выполнить мой совет как можно скорее. Быть может, уже поздно. Скорей к Королю! И немедленно, слышите ли вы меня, сию же минуту подарите этот замок Королю. Сделайте это как можно более естественней. Сегодня. Сейчас. Не теряйте ни минуты.

ФУКЕ

Я ничего не понимаю, но я верю вам, господин д’Эрбле.

АРАМИС

Повторяю, необходимо, чтобы сегодня Король лёг спать, чрезвычайно довольный вами. Этого достаточно,  обещаю вам. И не тревожьтесь насчёт завтрашнего дня. Король уже принял решение арестовать вас и если он сделает это сегодня, всё погибло, я не смогу вам помочь ни сегодня, ни завтра, ни послезавтра. Если же сегодня до вечера вы с ним примиритесь, завтра всё изменится, обещаю вам.

ФУКЕ

Но я не понимаю!

АРАМИС

Не надо понимать, просто доверьтесь мне. Вы всё узнаете в своё время и сами признаете мою правоту. 

СЦЕНА 20

(Комната отдыха Короля. Входит камердинер)

КАМЕРДИНЕР

Ваше Величество.  Господин Фуке просит уделить ему пять минут.

ЛЮДОВИК

Что ему нужно?

КАМЕРДИНЕР

Говорит, что по долгу гостеприимного хозяина он бы хотел пожелать Его Величеству спокойной ночи и осведомиться, не понадобится ли что-нибудь Вашему Величеству перед сном или завтра утром.

ЛЮДОВИК

Пусть войдёт. А вы пока разыщите д’Артаньяна и направьте ко мне.

(Камердинер уходит, входит Фуке)

ЛЮДОВИК

(С явной иронией)

Итак, господин Фуке, вам не хватило дня для общения со мной?

ФУКЕ

Я лишь вспомнил, что не успел высказать Вашему Величеству одну свою просьбу.

ЛЮДОВИК

Вот как? Просьбы к Королю накануне сна? Вы вознамерились испортить мне сон, господин Фуке? Ведь это не может быть ничтожной просьбой, следовательно, либо мне будет трудно её исполнить, либо мне придётся вам отказать, что также будет трудно! Итак, вы намерены лишить меня сна!

ФУКЕ

Моя просьба, действительно, очень дерзкая, Ваше Величество, я бы…

ЛЮДОВИК

Ещё и дерзкая! Вы решительно сошли с ума, господин Фуке?

ФУКЕ

Я дерзнул умолять Ваше Величество принять в дар мой замок Во-ле-Виконт, и если вы удовлетворите мою просьбу, с этой самой минуты Вы у себя дома, а я — у вас в гостях.

ЛЮДОВИК

(В сторону)

Да он с ума сошёл! Он решил разориться?

(Вслух)

Вы, действительно, полагали, господин Фуке, что если вы не успеете уговорить меня принять ваш необычный подарок именно сегодня, пока я не заснул, то у вас не будет шансов поговорить со мной об этом завтра?

ФУКЕ

Смею ли я истолковать Вашу улыбку как согласие?

ЛЮДОВИК

Однако, это, действительно, очень странная просьба. Прилично ли Королю брать подарки своих подданных? К тому же столь необычные?

ФУКЕ

Я буду в отчаянии, если Вы откажете.

ЛЮДОВИК

Сегодня я не дам вам определенного ответа, господин Фуке. Вы все-таки испортили мне ночь, поскольку вместо того, чтобы спать, я, по-видимому, буду размышлять об этом деле. Передайте камердинеру, чтобы он принес мне снотворное, иначе я, действительно, буду плохо спать.

ФУКЕ

Прошу простить мою дерзость, Ваше Величество.

(С поклоном направляется к двери. Король звонит в колокольчик, входит камердинер)

ЛЮДОВИК

(Камердинеру)

Принесите мне моё снотворное. Как только явится д’Артаньян, сразу же ко мне.

(Камердинер и Фуке выходят)

СЦЕНА 21

(Комната Арамиса. Арамис. Входит Фуке)

ФУКЕ

Что ж, господин д’Эрбле, я слепо вам повиновался, а что из этого выйдет, я и сам не знаю. Во всяком случае, я разорён.

АРАМИС

Король принял ваш подарок?

ФУКЕ

Он не отказался и не согласился. Его ответ будет дан завтра, а пока что я виновен в том, что испортил Королю сон.

АРАМИС

Вот как? Король не ляжет спать? Он будет работать? Размышлять? Писать приказы? Вы, надеюсь, подождали у дверей, или подкупили камердинера, чтобы узнать, кого Король вызвал к себе после вашего ухода? Это Кольбер?

ФУКЕ

Ничего из того, о чем вы говорите, дорогой епископ. Король лишь велел камердинеру принести снотворное, чтобы поскорее заснуть, поскольку мой дар лишил его возможности спать без помощи этого лекарства.

АРАМИС

Король будет спать, приняв снотворного! Это знак судьбы!

ФУКЕ

О чем вы говорите, епископ? Судьба не в том, как будет спать Король, со снотворным, или без него, а в том, что с завтрашнего дня я либо буду нищим, либо Король унизит меня своим отказом принять мой дар. И я ещё не знаю, что для меня хуже!

АРАМИС

Судьба в том, что сегодняшнюю ночь вы проведете в своей постели, а не в тюремной, и это уже достаточно большой дар судьбы! А ещё она в том, что Король будет крепко спать, что не менее важно, дорогой господин Фуке. Он будет спать в вашем замке, в отведённой для него спальне, а не умчится прочь в гневе на вас с приказом немедленно арестовать своего суперинтенданта финансов! Король будет крепко спать, это самое важное на сегодня.

ФУКЕ

Чего я не могу пообещать вам в отношении моего сна, господин епископ.

АРАМИС

Это уже не столь важно, господин Фуке, поверьте. Проводите эту ночь как вам будет угодно. Можете навестить одну из тех дам, которые столь эффективно помогают вам её сократить, я заранее отпускаю вам этот грех на правах епископа.

ФУКЕ

Священнослужитель благословляет меня на нарушение одной из десяти заповедей?

АРАМИС

Именно так! Ступайте, сын мой, и грешите. Плодитесь и размножайтесь, как велит нам заповедь Господня, если у вас будет на то настроение и силы. Если ж нет – спите, или читайте, или же займитесь своими финансовыми подсчётами. Или, если вам так угодно, можете начать проектировать новый замок, ещё лучше этого. Благословляю вас на любое времяпрепровождение, какое будет вам угодно. И отпускаю вам любой грех, кроме того случая, если вам вдруг вздумается побеспокоить сладкий сон Его Величества.

(Фуке пожимает плечами и уходит)

СЦЕНА 22

(Комната отдыха Короля. Король лежит в постели)

ЛЮДОВИК

Он подарил мне свой замок за час до того, как его должны были арестовать! Если бы я его успел арестовать, его имение отошло бы в казну. Но лишь после доказательства его вины и в случае соответствующего приговора. Теперь же оно становится моим хоть завтра, если я приму этот дар. Хоть сегодня, хоть сию минуту. Но арестовать дарителя сразу же после акта дарения – это чересчур. 

(Берёт дарственную и перечитывает)

Дарит со всей обстановкой! Роскошный замок! В нём можно будет проводить больше времени, веселиться и наслаждаться жизнью. С Луизой… Нет, дьявол! Луиза меня оскорбила! Она заступилась за него, и, по-видимому, неспроста!
А если я арестую его за присвоение тринадцати миллионов, а он ответит, что на эти деньги он построил и обставил замок Во-ле-Виконт, который изначально задумывал подарить мне? Тогда обвинение рассыплется в прах!
Меня провели. То, что я получил бы чуть позже как результат выполнения уже подписанного приказа об аресте Фуке, я получил без этого приказа, но теперь если я не арестую Фуке, его дерзость останется неотомщенной! Лучшим наказанием для Лавальер было бы изгнание её в монастырь, а Фуке следовало арестовать, и если не казнить, то, во всяком случае, сделать его жизнь в заключении невыносимой. Теперь же, если я приму подарок, арест Фуке будет выглядеть как черная неблагодарность.
Но ведь приказ об аресте я подписал до того, как мне был предложен этот подарок! Но я не поставил дату. Получается, что я принимаю подарок от преступника?
Надо поступать иначе. Сначала я откажу ему в его просьбе, сообщу, что я не намерен принимать его подарок, затем я дам знак д’Артаньяну арестовать Фуке, после этого верховный суд разберет его преступления, а затем этот замок отойдёт в казну.
Что ж, я нашёл отличное решение. Можно принять снотворное и заснуть.

(Берёт в руки таблетки и стакан с водой)

А справедливо ли это? А почему я задаю себе этот вопрос? Справедливо всё то, что я сочту таковым. Кроме того, Наше Величество в любой точке Франции у себя дома.

(Слышен лёгкий стук, после чего входит д’Артаньян)

Д’АРТАНЬЯН

Ваше Величество.

ЛЮДОВИК

Да, капитан. Я намеревался сегодня напомнить о выполнении полученного вами приказа, но я передумал. Сегодня ничего не предпринимайте. Приказ не отменяется, но не сегодня. Ждите знака. Когда я скажу: «Праздник удался», арестуйте Фуке, но не на моих глазах. Этот приказ остаётся в силе, но не сегодня. Всё, вы свободны.

Д’АРТАНЬЯН

Да, Ваше Величество. Я понял. Спокойной ночи.

(Уходит)

СЦЕНА 23

(Там же, Король один в постели)

ЛЮДОВИК

Завтра я откажусь принять дар Фуке, после чего он будет арестован.

(Принимает снотворное, запивает водой и засыпает)

ГОЛОС АРАМИСА

Ваше Величество.

(Тишина. Затем тихо открывается потайная дверь. Входит Арамис, за ним Филипп. Филип подходит к Королю и смотрит на него)

ФИЛИПП

Пресвятая дева, как мы похожи! Но, кажется, он не спит!

АРАМИС

Он под действием снотворного, не сомневайтесь. Впрочем, это уже не важно, если он не спит, ему же хуже. Дайте-ка я взгляну.

(Смотрит)

Снотворное выпито. Спит крепко. На всякий случай лучше его связать и надеть на него маску.

(Связывает его руки и ноги, надевает на голову тряпичный мешок)

Так хорошо. Я зову Портоса, а вы должны сыграть Короля. Скажите ему, что это ваш сумасшедший незаконнорождённый кузен, о рождении которого не было объявлено.

(Арамис уходит в потайной ход, Филипп достаёт из шкафа другую пижаму Короля и облачается в неё. Входят Арамис и Портос)

АРАМИС

(Обращаясь к Филиппу)

Ваше Величество, мы с бароном дю Валоном избавим вас от общества вашего несчастного родственника.

ФИЛИПП

(Обращается к Портосу)

Ваша услуга будет оценена по достоинству, барон. Сделайте это деликатно и прошу сохранить в тайне этот эпизод с моим незаконнорождённым кузеном, сумасшедшим от рождения.

ПОРТОС

Не беспокойтесь, Ваше Величество, я вынесу его нежно и бережно.

(Подхватывает Короля и уносит на руках в потайную дверь)

АРАМИС

Ваше Величество, с этой минуты вы – Король. Извольте царствовать.

(Уходит в потайную дверь, дверь закрывается)

СЦЕНА 24

(Комната в секретной квартире Арамиса. Арамис, Портос и связанный Король)

АРАМИС

(В сторону)

Кажется, он просыпается. Надо отослать куда-нибудь Портоса на время.

(Вслух)

Портос, прошу вас, выйдете на улицу и посмотрите, не увязались ли за нами нежелательные свидетели. Если заметите кого-нибудь подозрительного, вернитесь и расскажите мне об этом. А я за ним пригляжу пока.

(Портос кивает и уходит)

АРАМИС

(Королю)

Вы, кажется, проснулись, монсеньор? Не притворяйтесь спящим, я заметил движение ваших глаз.

ЛЮДОВИК

Кто вы такой и что вам нужно от меня?

АРАМИС

Не важно, кто я. Важно другое. Если вы обещаете нам повиноваться, мы развяжем вас. Мы пройдём в карету и поедем в вашу новую резиденцию.

ЛЮДОВИК

Негодяй! Вы смеете похищать Короля Франции?! Вы смеете ставить мне условия?

АРАМИС

Да, смею, и чем быстрее вы это осознаете, тем лучше будет ваша судьба.

ЛЮДОВИК

(Высокомерно)

Что же вы собираетесь сделать с вашим Королем?

АРАМИС

Постарайтесь забыть это слово навсегда. Вам оно больше не пригодится.

ЛЮДОВИК

За подобные слова вы подлежите колесованию.

АРАМИС

В глазах всех, кроме меня, вы – сумасшедший, возомнивший себя Королём. Так что чем чаще вы будете об этом говорить, тем сильнее убедите всех, с кем будете общаться, в истинности этого предположения. Это касается и того великана, который вас принёс сюда. Он убеждён, что вы сумасшедший. Ваше сходство с Королём его также не убедит и не заставить изменить своё мнение о вас. Так что предлагаю проследовать туда, куда мы вас отвезём, иначе мне придётся вас убить. Верьте мне, как только я подумаю, что вы можете разоблачить меня, в ту же секунду мой кинжал вонзится в ваше сердце. И я не шучу.

ЛЮДОВИК

Если я буду вести себя тихо, вы ведь всё равно не вернёте мне трон. Так какой же смысл мне цепляться за жизнь? И кто гарантирует мне, что вы не убьёте меня и в том случае, если я буду вам полностью подчиняться.

АРАМИС

Мы – всего лишь исполнители, а тот, кто нами руководит, велел нам вас убить. Так что моё предложение для вас повиноваться нам направлено на спасение вашей жизни. Если мы сможем спрятать вас в Бастилии, то, возможно, впоследствии мы же вас и освободим. Но если мы увидим, что с вами нельзя договориться, нам же проще будет попросту исполнить приказ и убить вас, а тело сбросить в Сену. В мешке с камнями. Если вы предпочитаете такой исход, то можете бунтовать и возмущаться. Если будете вести себя спокойно, у вас останется шанс спасти жизнь, и даже вернуть себе свободу и, может быть, даже трон.

ЛЮБОВИК

Это немыслимое насилие, но вы меня убедили. Я подчиняюсь.

АРАМИС

В таком случае позвольте я надену на вас эту маску. Это лучше тряпичного мешка на голове.

(Надевает на Короля тряпичную маску, закрывающую всё лицо. Возвращается Портос)

ПОРТОС

Ничего подозрительного.

АРАМИС

Отлично! Скоро рассвет. На рассвете мы отвезём его в Бастилию, и на этом наша миссия закончится. Можете вздремнуть.

СЦЕНА 25

(Комната коменданта Бастилии маркиза де Безмо. Безмо сидит за столом и дегустирует вино. Входит дежурный)

ДЕЖУРНЫЙ

Господин комендант, к вам прибыл тот же самый господин, который был у вас два месяца назад. Он представился как Арамис.

БЕЗМО

Боже мой! Неужели два месяца уже истекли? В самом деле! Он прибыл в карете?

ДЕЖУРНЫЙ

Да, генерал.

БЕЗМО

Вели открыть ворота и пустить его вместе с каретой в крепостной двор. С ним опять человек в маске?

ДЕЖУРНЫЙ

Я не выяснил.

БЕЗМО

Если этот человек с ним, пусть подождёт в карете. Сначала мы побеседуем с господином Арамисом. Я скажу, когда ему можно будет подойти.

(Дежурный уходит)

БЕЗМО

Если он приехал с гостем, он опять потребует свидания с тем же узником, или с другим. Но тогда уж и я получу отсрочку на вторую половину суммы, которую я должен был отдать по истечении двух месяцев!

(Входит Арамис, окидывает взглядом комнату)

АРАМИС

Дорогой маркиз де Безмо! Надеюсь, вы также рады меня видеть, как и я вас?

БЕЗМО

О, дорогой Арамис! Конечно! Ваш визит для меня большая радость!

АРАМИС

А вы тут утомляетесь Шато-о-Брионом? Чрезвычайно умно. Как говорил один мой знакомый, «вино какой из южных провинций вы предпочитаете в это время суток?»

 БЕЗМО

О! Простите, что не предложил вам угоститься! Это я должен был спросить, какое вино предпочитаете вы?

АРАМИС

Если честно, то Шато-Лафит, но не сейчас. Сначала дело. Простите мне мою пунктуальность. Была бы моя воля, я бы приехал не сейчас, а двумя-тремя неделями позже, но маркиза Суассон, то есть Олимпия Манчини, обратила моё внимание, что сегодня истекает срок отсрочки на вторую половину суммы. Поэтому я здесь.

 БЕЗМО

Я надеюсь, мы решим этот вопрос точно также, как решили в прошлый раз?

АРАМИС

Что вы имеете в виду?

БЕЗМО

В прошлый раз я подписал расписку на ваше имя на срок в три года в обмен на расписку госпожи маркизы Олимпии Суассон. Нельзя ли повторить и с этой суммой такую же операцию?

АРАМИС

В прошлый раз я пошёл вам навстречу, потому что мне надо было проводить моего гостя к узнику вашей крепости. Но на этот раз такой необходимости нет.

БЕЗМО

Как же так?

АРАМИС

А что вас смущает?

БЕЗМО

Неужели вы потребуете от меня эту сумму прямо сейчас?

АРАМИС

А как иначе? Ведь такие условия записаны в подписанном вами соглашении по отсрочке обязательств.

БЕЗМО

Я погиб.

АРАМИС

Может быть нальёте и мне рюмочку Шато-о-Брион?

БЕЗМО

Конечно, конечно, дорогой Арамис! Но что же мне делать?

АРАМИС

(Хлопает Безмо по плечу и хохочет)

Я пошутил, дорогой маркиз! Успокойтесь! Это всего лишь маленький розыгрыш, такой, какие мы позволяли друг другу в славные мушкетёрские времена!

БЕЗМО

Пошутили?

АРАМИС

Пошутил, да. Конечно, я выхлопотал вам отсрочку на три года, как и обещал.

БЕЗМО

Правда?

АРАМИС

Правда, Безмо, истинный Бог, правда. Но уж и вы…

БЕЗМО

Свидание с узником Марчиали?

АРАМИС

Мой добрый знакомый хочет ещё раз встретиться с ним.

БЕЗМО

Безусловно! Я понимаю. Конечно, это небольшое нарушение распорядка, но…

АРАМИС

Конечно, нарушение, но небольшое, и мы никому о нём не расскажем.

БЕЗМО

Да уж, пожалуйста.

АРАМИС

Вас же никто не беспокоил на этот счёт с того раза? А ведь прошло два месяца! И никаких последствий. Точно также будет и в этот раз. Такой же краткий визит.

БЕЗМО

Но прежде вино! Ведь вы попросили! Я уже налил!

АРАМИС

Нет, прежде дело. Сначала посещение, потом расписки, потом вино.

БЕЗМО

А разве расписки не сначала?

АРАМИС

Нет. Сначала посещение. В чём дело, Безмо? Вы мне не верите?

БЕЗМО

Что вы! Я вам верю!

АРАМИС

Вот и славно. Я пойду за моим добрым знакомым. Подождите меня здесь.

(Уходит)

БЕЗМО

(Один)

Уф, как он меня напугал! Мушкетёрские шуточки! Хороши шутки! Ну ладно, хорошо, что это – всего лишь шутка.

(Наливает себе рюмку вина, выпивает залпом. Довольный поднимает кверху указательный палец)

Вот теперь порядок. Нет, не вполне.

(Наливает ещё рюмку, выпивает и её)

Теперь совершенная гармония. Как хорошо, что по распорядку жена коменданта не имеет доступа в его кабинет! Замечательная у меня должность! А не то она бы сейчас бы… Тут бы мне бы… Ан нет. Ей сюда ходу нет. Пусть себе сидит в жилом крыле и злится, что не может запретить мне утомиться винцом.

(Входит Арамис, с ним Король в маске)

БЕЗМО

Пожалуйста, господа, вот ключ.

(Даёт ключ Арамису)

Дорогу вы знаете, я подожду вас здесь.

(Арамис берёт ключ и уходит вместе с Королём)

БЕЗМО

В тот раз просил свидание на полчаса, а управились в десять минут. Да уж, Арамис стал важной персоной. Епископ ваннский. Интересно, что это за человек с ним. И какой им интерес до этого самого Марчиали? Более десятка лет о нём никто не вспоминал, а тут вдруг такой интерес. Сначала письмо кардинала, потом визит епископа, теперь ещё один. Но уж если ему в третий раз захочется повидаться с ним, то я ему не разрешу. С чего бы вдруг? Долг будет закрыт, то есть перенесён на три года. За это время я наберу нужную сумму и погашу его. Даже за два года погашу. Так что у него нет на меня больше средства давления. Хотя… Может быть он сможет добиться списания части долга? К тому же он что-то говорил о процентах на эту сумму. Ну ничего, с процентами я как-нибудь справлюсь. Почему он в этот раз потребовал, чтобы сначала было свидание, а потом – расписка? Он боится, что я его обману? А я почему не боюсь, что он меня обманет? А в прошлый раз почему он не боялся? Хотя нет, я не прав. В прошлый раз он мог не бояться, ведь речь шла лишь о половине долга. Если бы я его обманул, он бы прижал меня. А теперь он рискует больше. Но неужели он считает, что я способен на такую подлость? Хотя… Он прав. Многие способны на подлость, когда речь идёт о миллионе ливров. Или хотя бы о половине миллиона. Да, дела… Лучше я выпью ещё рюмочку.

(Наливает, делает маленький глоток)

Эта уж последняя. Иначе маркиза учует. Хорошо всё-таки, что я – комендант Бастилии. Всегда знаю, где находится моя супруга. А в Париж мы с ней выезжаем только вместе. Так и мне спокойней, и ей сподручней.

(Возвращается Арамис и с ним человек в маске, на этот раз это Жан Эрс, который выглядит также, как выглядел Король)

АРАМИС

Благодарю вас, Безмо. А теперь ваше дело. Вот вам два документа, как и в тот раз. Подписывайте здесь и там. Этот документ вам, а тот – мне.

(Безмо подписывает документы, один отдаёт Арамису)

БЕЗМО

Рюмочку Шато-о-Брион?

АРАМИС

Знаете ли, Безмо, я ведь совсем почти не пью.

БЕЗМО

Совсем?

АРАМИС

Совсем. Но на этот раз, пожалуй, выпью.

(Подходит к столу, берёт рюмку)

За славное мушкетёрское прошлое, Безмо?

БЕЗМО

За мушкетёров Короля! За мушкетёров капитана де Тревиля! Ура, ура, ура!

(Чокаются, выпивают)

АРАМИС

Всего доброго, маркиз. Велите открыть ворота нашей карете.

БЕЗМО

Всего доброго, Ваше Преосвященство!

(Арамис и Эрс уходят)

СЦЕНА 26

(Там же, Безмо один)

(Безмо наливает себе рюмочку и медленно подносит ко рту, в этот момент возвращается Арамис, один без Эрса).

АРАМИС

Безмо, вы были очень любезны со мной, так я хочу вам отплатить любезностью, со своей стороны.

БЕЗМО

(Испуганно)

Что? О какой любезности идёт речь?

АРАМИС

Я вам кое-что объясню. Ради вашей безопасности, я сообщу вам то, что вам полезно было бы знать, но ни в коем случае нельзя сообщать кому быто ни было.

БЕЗМО

А может быть, тогда мне лучше этого и не знать вовсе?

АРАМИС

Нет, маркиз. Вам не худо бы это знать. Это может уберечь вас от неосмотрительных действий.

БЕЗМО

Ну, в таком случае, конечно, мне надо это знать. А что именно?

АРАМИС

Ого, какие у нас тут дела! Это у вас уже пятая рюмка, как я погляжу?

БЕЗМО

Не страшно. Я не пьянею.

АРАМИС

Конечно. Ну так знайте же маркиз. Этот узник возомнил себя ни много ни мало Королём Франции. Самим Людовиком XIV. Вы понимаете меня?

БЕЗМО

Какой ужас!

АРАМИС

Обычная форма сумасшествия.

БЕЗМО

Ну да, наверное, такое случается.

АРАМИС

Случается, маркиз. Но!

БЕЗМО

Но?

АРАМИС

Но. Если человек сойдёт с ума и станет утверждать, что он – Юлий Цезарь или египетский фараон Тутмос Третий, никому дела до этого нет. Нас не волнуют умершие язычники.


БЕЗМО

Да, конечно!

АРАМИС

Если сумасшедший начнёт утверждать, что он – Архангел Гавриил или ещё того выше – это дело святой инквизиции – образумить его и наставить на путь истинный. Ну или, если не получится, тогда… Применить более весомые аргументы.

БЕЗМО

(С опаской)

По-видимому, так.

АРАМИС

Не сомневайтесь. Но если безумец утверждает, что он и есть Король!..

БЕЗМО

(С негодованием)

О!

АРАМИС

Вот именно: «О!»

БЕЗМО
Ужасно!

АРАМИС
Да. Такому человеку, разумеется, место в Бастилии.

БЕЗМО

В Бастилии, да.

АРАМИС

Дабы он не возмущал граждан своими провокационными высказываниями и выкриками.

БЕЗМО

Дабы не возмущал.

АРАМИС
Но у этого человека вина ещё больше.

БЕЗМО

Больше? Какой ужас!

АРАМИС

Да. Он дерзнул быть внешне похожим на Его Величество.

БЕЗМО

Негодяй!

АРАМИС

Не то слово! Негодяй! Кругом негодяй. Ну, скажем честно, не так уж он сильно и похож. Но всё-таки. «Бывают странные сближенья». Народ не повсеместно знает своего Короля в лицо. «Их мало, избранных, как ты и я». Я-то бы ни за что не спутал его с нашим августейшим Королём. Но всяческие канальи, то есть я имею в виду людей низкого звания, легко могли бы впасть в ошибку. А оно нам надо?

БЕЗМО

Ни в коем случае!

АРАМИС

В том-то и дело. Две Фронды во время царствования одного Короля – это слишком много. А третьей Фронды быть не должно. Tercium non datur. Третьего не дано.

БЕЗМО

Не дано. Ни в коем случае!

АРАМИС

Так что когда такой негодяй, то есть сумасшедший, был настолько дерзким, что имел наглость быть слегка похожим – слегка, заметьте! – на сами знаете, кого, то го надлежит не только содержать в Бастилии, но ещё и никого не допускать к нему. Чтобы не смущать каналий, способных на бунт.

БЕЗМО

Да, это правильно.

АРАМИС

Но, как вы сами понимаете, я не из таких. Меня не проведёшь! Епископ Ваннский слишком хорошо знает Короля, чтобы спутать его с каким-то там Марчиали. Так вот, я, и мой добрый друг, особа, приближённая к Королю, дважды пытались вразумить этого сумасшедшего, и попробовать убедить его оставить свою безумную мысль. Всё это сделано изсключително ради него, из гуманных соображений. Но он не внял.

БЕЗМО

Не внял?

АРАМИС

Не внял! Вы совершенно точно подметили. Вы, Безмо, схватываете всё на лету! Вас не проведёшь! Да, он не внял. Он продолжает носиться со своим безумием, как старец с писаной торбой. Кардинал Ришельё, великий кардинал, давно бы уже зачистил такого негодяя. Но наш Король добро. Настолько добр, что даже повелел не спорить с больным, не противоречить ему, и даже называть его «монсеньор». Всё это – по рекомендации лекарей, которые уверили Его Величество, что если безумцу не противоречить, у него будет больше шансов вылечиться. И вот наш славный Король даже велел не только обходиться с этим безумцем как со знатной персоной, но ещё и выделил из собственных средств суммы на его содержание, такое, чтобы этот несчастный безумец и впрямь чувствовал себя знатным грандом. Согласитесь, наш Король очень добр. Лично я бы не стал заботиться о бедном сумасшедшим. В Англии таких помещают в Бедлам. Это место, где безумцы сидят в клетках, и каждый зевака за небольшую сумму может вдоволь полюбоваться на безумцев. Надо сказать, что этот Бедлам находится неподалёку от здания, где расположены обе палаты – Палата Общин и Палата Лордов. Надо сказать, я бывал в Англии, и мне подумалось, что если бы этих людей поменять местами, лордов посадить в Бедлам, а безумцев – в палату Лордов, то никто бы не заметил разницы. Ну, во всяком случае, так было, когда посещал эту страну. Возможно, так у них будет всегда. Как знать? Итак, кто предупреждён, тот вооружён. Держите же ухо востро, хвост пистолетом, а нос по ветру. Не слушайте безумца и никому его не показывайте.

БЕЗМО

Ни в коем случае. То есть обязательно. То есть ни в коем случае не буду его слушать, и обязательно воспользуюсь вашими мудрыми советами.

АРАМИС

Вот именно, Безмо. Вот именно. Франция вас не забудет. Франция вас вознаградит. Лёд тронулся. Выпьем ещё, Безмо.

(Безмо собирается налить две рюмки - себе и Арамису, но замечает, что его рюмка полная)

БЕЗМО

О! Я не могу выпить с вами, потому что я не могу себе налить.

АРАМИС

А почему вы не можете себе налить?

БЕЗМО

Потому что моя рюмка полна.

АРАМИС

Так опустошите её.

БЕЗМО

И правда!

(Выпивает свою рюмку)

Отлично! Теперь я могу выпить с вами.

(Наливает себе, оба берут свои рюмки и выпивают)

АРАМИС

Я в вас совершенно уверен, Безмо. Я доложу Его Величеству, что вы – лучший комендант Бастилии во всей Франции. Поверьте, это так.

БЕЗМО

Выпьем за это?

АРАМИС

Это лишнее. Прощайте, Безмо. Помните, что я вам сказал! И держите язык за зубами, порох сухим, а карман шире.

(Арамис уходит)

БЕЗМО

(Совсем пьяный)

Негодяй! Дерзнул быть похож на сами знаете кого!

(Наливает ещё рюмку)

Ты за меня придурка-то не держи.

(Выпивает, падает головой на стол и засыпает)

СЦЕНА 27

(Кабинет Фуке в его замке, рабочий стол с тумбами, шкаф, в глубине сцены камин. Фуке, в комнату заходит д’Артаньян)

Д’АРТАНЬЯН

Монсеньор Фуке, позволите зайти к вам?

ФУКЕ

Рад видеть вас у себя, господин д’Артаньян! Надеюсь, вы пришли ко мне с какой-нибудь просьбой?

Д’АРТАНЬЯН

И да и нет, господин суперинтендант.

ФУКЕ

Я бы предпочел «Да», дорогой д’Артаньян. Входите же!

Д’АРТАНЬЯН

Благодарю вас, я уже вошел.

(В сторону)

Предлагать что-то сделать тогда, когда это уже сделано, не очень умно. Господин Фуке, вы отдаёте великолепные распоряжения, но каждый раз опаздываете с ними, и по этой причине они действуют не на пользу вам, а во вред. Впрочем, не в этом случае.

ФУКЕ

Я очень устал, господин капитан, поэтому я был бы признателен вам, если бы мы обошлись без обычной светской беседы. Я уверен, что такой человек как вы приходит к такому человеку как я только, когда у него есть серьезное дело, хотя, поверье, я был бы счастлив, если бы вы иногда заглядывали ко мне просто так, без каких-либо определенных целей.

Д’АРТАНЬЯН

Вы правы, монсеньор, у меня есть цель.

ФУКЕ

Итак, у вас ко мне просьба?

Д’АРТАНЬЯН

Если бы вы знали меня получше, то были бы осведомлены, что я никогда никого ни о чём не прошу. Было одно исключение из этого правила, но после того, как не стало одной дамы, я никаких просьб не произносил. Но, пожалуй, я мог бы изложить своё дело в виде просьбы, поскольку просить кого-то намного лучше, чем давать советы тем, кто их не просит. Итак, у меня к вам просьба. Но это будет просьба, которая ни в коем случае не является просьбой, если вы понимаете, о чём я говорю.

ФУКЕ

Просьба, которая не является просьбой, но является добрым советом!? Очень интересно! Вы меня заинтриговали! В таком случае я слушаю вас с особым вниманием!

Д’АРТАНЬЯН

Я бы хотел просить вас, монсеньер, исчезнуть куда-нибудь так, чтобы я не смог найти вас тогда, когда вы мне понадобитесь. Я хотел бы вас об этом попросить, но я не прошу вас об этом, заметьте! То есть мои слова никоим образом не являются просьбой. Я лишь хотел бы попросить, но ведь я не прошу вас об этом. Понимаете разницу? Допустим, я хотел бы что-то сделать, но не делаю этого, в этом случае я ведь этого не сделал? Желание выпить бокал вина ещё не является исполнением этого желания. Так что я ни о чём вас не прошу, хотя и хотел бы попросить вас об этом.

ФУКЕ

Итак, вы хотите, чтобы вы меня не нашли, но вы не просите меня об этом!  Забавно!

Д’АРТАНЬЯН

Вы весьма проницательный человек, господин Фуке.

ФУКЕ

Итак, я вас понял! Полагаю, что Король распорядился меня арестовать, но не назначил дня и часа моего ареста? А вам не хотелось бы, чтобы я был рядом с вами, но вы не желаете просить меня скрыться с глаз. Вы прогоняете меня из моего собственного дома, не произнося этого. Я очень ценю вашу услугу, господин капитан! Полагаю, письменный приказ уже подписан? Полагаю, что Король распорядился меня арестовать, но не назначил дня и часа моего ареста? А вам не хотелось бы, чтобы я был рядом с вами, но вы не желаете просить меня скрыться с глаз. Вы прогоняете меня из моего собственного дома, не произнося этого. Я очень ценю вашу услугу, господин капитан! Полагаю, письменный приказ уже подписан?

Д’АРТАНЬЯН

Вы проницательны, но не настолько, чтобы всегда угадывать. На этот раз вы произнесли свои домыслы. Я не сказал вам ровным счетом ничего такого, из чего можно было бы сделать такие выводы, какие сделали вы, монсеньер.

ФУКЕ

Разве вы не пытаетесь спасти меня от предстоящего ареста тем, что предлагаете мне бегство, господин капитан?

Д’АРТАНЬЯН

Если бы вы были правы, меня следовало бы назвать изменником, после чего разжаловать и заключить в Бастилию, это как минимум. Ришелье бы, по-видимому, казнил меня за подобную провинность. Вы всерьёз полагаете, что мне настолько надоела моя жизнь и опротивела свобода?

ФУКЕ

Я, действительно, нахожу такое поведение крайне опрометчивым с вашей стороны, господин капитан, но чем ещё можно объяснить ваши слова?

Д’АРТАНЬЯН

Заботой о вас, монсеньор, но не заботой о вашей свободе, поверьте, а всего лишь заботой о вашем здоровье. Я нахожу, что в замке сейчас слишком много народу, поэтому много шума и мало свежего воздуха. Вы распорядились абсолютно всем, предусмотрели для праздника всё, что только можно. Вы можете позволить себе небольшой отдых вдали от этого прекрасного замка с такими громкими фейерверками и с такой громкой музыкой.

ФУКЕ

Вам не нравятся фейерверки и музыка? Я весьма огорчен, господин капитан!

Д’АРТАНЬЯН

Не говорите обо мне, монсеньор! Я старый вояка, звуки фейерверков в сравнении с пушечными выстрелами – всего лишь жалкие хлопушки. Любая музыка в замке Во приятнее, чем военные трубы, призывающие к штурму, хотя для меня и такая музыка вполне приятна и привычна. Я рекомендую лишь вам отдохнуть от этого где-нибудь в сельской местности, где вас трудно будет сыскать, и поэтому трудно будет нарушить ваш безмятежный отдых. Поезжайте, отдохните, да хоть бы и за границу!

ФУКЕ

Решительно, я прав в своих предположениях!

Д’АРТАНЬЯН

Вы решительно не правы, но если мысль о том, что вы правы, заставит вас послушаться моего совета, думайте так, как вам угодно, только не делитесь с вашими ошибочными подозрениями ни с одной душой на свете. Впрочем, вы не из болтливых, монсеньер!

ФУКЕ

И вы тоже рекомендуете мне покинуть замок Во! Только вы не посылаете меня к дамам.

Д’АРТАНЬЯН

Что значит «тоже», монсеньёр? Впрочем, я полагаю, что к дамам вас отправил господин епископ ваннский?

ФУКЕ

Именно он. Это предложил мне священнослужитель! Подумайте только!

Д’АРТАНЬЯН

Лишь наполовину, причем меньшую, господин Фуке. Большая часть господина д’Эрбле всегда была и всегда будет мушкетером.

ФУКЕ

Мне тоже так показалось, господин капитан.

Д’АРТАНЬЯН

Мы с удовольствием обсудим всё то, что вам когда-либо показалось, монсеньер, но только позже, умоляю. Поезжайте на отдых.

ФУКЕ

Я вас услышал, господин капитан, и не зависимо от того, что я предприму, и чем это закончится, я навеки ваш должник, и смею надеяться, что вы будете считать меня своим другом.

Д’АРТАНЬЯН

Вы совершаете удивительно правильные вещи, господин Фуке, и говорите удивительно правильные слова, монсеньёр, но удивительно опаздываете со всеми вашими делами!

ФУКЕ

Кроме того случая, когда я удивительно поспешил.

(В сторону)

Не следовало бы мне продавать должность генерального прокурора Франции.

Д’АРТАНЬЯН

Тогда сделайте хотя бы что-то своевременно, монсеньёр. Как говорят артиллеристы, если первый выстрел был слишком высок, а второй слишком низок, тогда третий должен быть в самый раз. Прощайте!

(Д’Артаньян резко разворачивается на своих каблуках демонстрируя намерение покинуть комнату Фуке)

ФУКЕ

Постойте, д’Артаньян! Я действительно могу уехать и меня никто не остановит?

Д’АРТАНЬЯН

Вы действительно можете уехать и вас никто не остановит, монсеньер.

ФУКЕ

И никто не станет меня искать?

Д’АРТАНЬЯН

Я этого не говорил, господин Фуке. Я не могу поручиться, что вы не понадобитесь кому-то когда-то. Ведь вы занимаете весьма высокую должность, и она накладывает некоторые обязанности. Но ведь вы можете оставить вместо себя заместителя, не так ли?

ФУКЕ

И никто не будет знать, куда я уехал?

Д’АРТАНЬЯН

Ба! Вы полагаете, что можно долго хранить подобные тайны? Кроме того, вы ведь поедете не один!

ФУКЕ

Мои слуги и мои друзья меня не выдадут.

Д’АРТАНЬЯН

Во-первых, даже Христос, читающий в сердцах, не заявлял ничего подобного! А если бы заявил, то был бы не прав. «Мои друзья меня не выдадут!» Как можно быть в этом уверенным, если даже Спаситель обманулся в этом вопросе! Разве предатели получаются из врагов? Во-вторых, если вы задержитесь ещё на некоторое время, может так случиться, что я также поеду с вами, а я не являюсь ни вашим слугой, ни вашим другом, пока я на службе Короля.

ФУКЕ

Вот как? Вы меня не оставите! Стало быть, я уже под стражей?

Д’АРТАНЬЯН

Разве я говорил об этом? Я попросту буду пытаться с вами подружиться, и по этой причине намерен не слишком далеко и не слишком надолго расставаться с вами. Я намерен прилагать все силы для того, чтобы знать, где вы находитесь, но я не имею никаких оснований для того, чтобы в чём-либо препятствовать вашим действиям и перемещениям. Во всяком случае я постараюсь не расставаться с вами настолько, насколько это возможно для человека, находящегося на службе Короля и имеющего некоторые обязанности при нём. Я не могу быть одновременно рядом с Королём и рядом с вами. Я приложу все усилия, чтобы всегда иметь возможность отыскать вас, как только это понадобится, но я не всемогущ. Если вы удалитесь в неизвестном направлении в то самое время, когда я буду на посту подле Короля, мне будет довольно затруднительно вас отыскать, и на эти поиски придётся потратить некоторое время.

ФУКЕ

Вы предлагаете мне скрыться, господин д’Артаньян, и лишаете меня возможности скрыться, поскольку намереваетесь меня проследовать.

Д’АРТАНЬЯН

Я не предлагал вам скрываться, и я вам не обещал содействия. И я не собираюсь вас преследовать. Я хотел бы сопровождать вас, но я не должен удаляться далеко от Короля. Так что при всём желании сопровождать вас, я, по-видимому, не смогу к вам присоединиться, до тех пор, пока у меня не возникнет такая возможность или необходимость. Впрочем, поступайте, как хотите.

ФУКЕ

Могу ли я предполагать, что вы попросту решили прогуляться по сельской местности, и ради этого уговариваете меня составить вам компанию?
 
Д’АРТАНЬЯН

(В сторону)

Или он – круглый идиот, или очень тонкий политик! Арамис понял бы мои намёки после первой же фразы, Атос послушался бы меня после второй моей фразы, и даже Портос уже понял бы, чего я от него хочу!

(Вслух)

Наконец-то вы предельно точно поняли мои мысли, монсеньёр, и предельно верно их сформулировали!

ФУКЕ

Тогда я повторю то, что уже сказал, господин д’Артаньян. Я благодарен вам за ваш чудесный совет, но я не воспользуюсь им, даже если это принесет мне неудачу. Зато если я им воспользуюсь, это принесет несчастье вам, чего я не хотел бы ни при каких обстоятельствах. Кроме того, я не могу покинуть Короля в то время, когда он у меня в гостях, а я должен выполнять функции гостеприимного хозяина.

Д’АРТАНЬЯН

Вы всерьез ощущаете себя хозяином замка Во в присутствии Короля, господин Фуке?

ФУКЕ

Я остаюсь, даже если этот аргумент недостаточен.

Д’АРТАНЬЯН

Стало быть, я верно понял ваш характер, монсеньор, поскольку именно такой ваш ответ я и ожидал.

ФУКЕ

Для чего же вы затеяли этот разговор, господин капитан?

Д’АРТАНЬЯН

Для того, чтобы примириться со своей совестью, господин суперинтендант.

ФУКЕ

Во всяком случае, дорогой д’Артаньян, вы можете меня не сторожить. Я не убегу.

Д’АРТАНЬЯН

Я вам верю, монсеньор. Мне бы очень хотелось повидаться со своим другом, господином д’Эрбле, и поэтому на нескорое время оставляю вас одного.

ФУКЕ

Вы пойдете к господину д’Эрбле? И оставите меня одного?

Д’АРТАНЬЯН

Но ведь вы дали слово, что не уедете, монсеньёр! Разве этого недостаточно?

ФУКЕ

Вы правы, сударь, я дал слово, и, следовательно, не убегу.

(С признательностью пожимает д’Артаньяну руку. Д’Артаньян уходит. Фуке подбегает к столу, вытаскивает кипы бумаг и бросает их в камин. Покидав все бумаги в камин, он берёт из стоящего рядом ведёрка длинную лучину, зажигает её и бросает её в камин. В камине вспыхивает театральный огонь. Фуке берёт кочергу и перемешивает бумагу)

СЦЕНА 28

(Кабинет Фуке в его замке, рабочий стол с тумбами, шкаф, в глубине сцены камин. Фуке, в той же позе, в какой он оставался, когда ушёл д’Артаньян. Снова заходит д’Артаньян)

Д’АРТАНЬЯН

Перемените рубашку, монсеньер, у вас сажа на рукаве.

ФУКЕ

Мне сделалось зябко, и я поворошил угли в камине.

Д’АРТАНЬЯН

Я так и подумал. А истопника вы, по-видимому, отпустили домой к больной дочери. У вас удивительно доброе сердце, монсеньер!

ФУКЕ

А вы, полагаю, не застали господина д’Эрбле в его комнате?

Д’АРТАНЬЯН

О да, надо полагать, он совершает ночную прогулки в парке, и сочиняет стихи. Это напоминает ему молодость.

ФУКЕ

Как! Его нет в его комнате?

Д’АРТАНЬЯН

Если бы он был у себя, то, по-видимому, он пожелал остаться один на весь этот вечер, поскольку на мой стук никто не ответил.

ФУКЕ

Увы, все меня покидают!

Д’АРТАНЬЯН

Мой друг не из такого теста, чтобы покидать в беде тех, кого называет друзьями. Вопрос лишь в том, считает ли он вас своим другом? Об этом не мне судить. Но вероятнее всего он делает всё, что возможно для того, чтобы защитить вас от возможных неприятностей, хотя я не понимаю, с чего вы решили, что вам грозят какие-то неприятности.

ФУКЕ

Вы, конечно, хотите утешить меня, но у вас это не слишком хорошо получается, господин капитан.

Д’АРТАНЬЯН

Вероятно, потому, что утешать безутешных никогда не было моей профессией. Вам следует обратиться к какой-нибудь святой особе женского пола. Впрочем, не обязательно святой. В вопросах утешения мужчин плохие женщины, как правило, намного лучше хороших.

ФУКЕ

Вы большой специалист в этих вопросах, капитан?

Д’АРТАНЬЯН

Думаю, что я знаю женщин лучше, чем вы, монсеньор.

ФУКЕ

Почему же?

Д’АРТАНЬЯН

Потому что у вас их в настоящее время две, а у меня – ни одной. Разве это не доказывает, что я знаю их лучше?

ФУКЕ

Очень интересный каламбур, капитан.

Д’АРТАНЬЯН

Не думайте, что я обо всех женщинах думаю плохо. Я просто хотел пошутить, чтобы поднять вам настроение, монсеньор.

ФУКЕ

Но ваш каламбур слишком похож на точное философское наблюдение, чтобы вызвать смех.

Д’АРТАНЬЯН

Во всяком случае, у вас есть повод порадоваться тому, что вы более успешны в этой сфере, монсеньор. Во всяком случае, если у вашей жены и у вашей подруги появится повод беспокоиться о вас, помочь вам или просто погоревать о вашей судьбе, то они им воспользуются в полной мере, и даже, полагаю, разорятся, чтобы облегчить вашу судьбу, тогда как моя бывшая супруга в подобном случае будет ликовать, хотя наследовать ей после меня будет нечего. Жёны мушкетёров не всегда бывают столь преданны супругу, как жёны финансистов.

ФУКЕ

Вы мне завидуете, капитан?

Д’АРТАНЬЯН

Нет, монсеньор. Я вам сочувствую. А знаете, почему вас так любят ваши женщины?

ФУКЕ

Потому что я также их люблю.

Д’АРТАНЬЯН

Ни в коем случае, монсеньор. Если бы вы их любили, у вас их не было бы много, а была бы лишь одна. Так что скорее тогда уж скажите, что вас любят потому, что вы в ответ их не любите. Но я имел в виду иное. Мне кажется, что вы, финансовый гений и большой специалист в сфере юриспруденции, как мне кажется, в некоторых важных житейских вопросах словно малое дитя. А женщинам сама Природа велит любить детей. Они любят вас потому, что видят, как нужна вам их неустанная забота. Самостоятельного и самодостаточного мужчину никогда так не любят женщины, потому что рядом с ними они чувствуют свою ущербность. А женщины не любят чувствовать свою неполноценность хотя бы в чём-то. Они создали миф, что все мужчины лгуны, но на самом деле они сами с лёгкостью распознают ложь своих мужей, что доказывает лишь то, что сами они все сплошь в этом деле специалисты экстра-класса.  И знаете что? Мне кажется, что слух о том, что женщины ужасно боятся мышей, пауков и привидений, выдумали женщины, чтобы иметь повод падать в обморок. А ещё я думаю, что женщины очень любят подарки, приведённые из дальних стран. Всевозможные безделушки из жемчуга, изумрудов, бриллиантов. Поговаривают, что все эти безделушки завозят во Францию в гораздо больших масштабах, чем это следует из таможенных деклараций. Но мы, кажется, заболтались, монсеньор, а у вас прогорел камин. Если вам снова будет зябко, постарайтесь всё-таки не испачкать золой ту рубашку, в которую вы переоденетесь после моего ухода.

ФУКЕ

Но я вовсе не…

Д’АРТАНЬЯН

(Строго и холодно)

Господин Фуке. Мне никто не поручал проследить за тем, чтобы вы не имели возможности уничтожать какие бы то ни было бумаги их вашего личного архива. Так что если вы решили избавиться о старых ничего не значащих бумаг, погашенных счетов и черновиков, то мне нет никакого дела до этого. Иначе мы бы с вами разговаривали совсем иначе.

(Уходит. Фуке, стремительно подбегает ко второй тумбе в столе, выгребает оттуда кипы бумаг и бросает их в камин)

ФУКЕ

Уф! Успел. Отныне никакого капёрства, никакой контрабанды и никаких таможенных поборов у меня не было! Пусть попробуют это опровергнуть!
 
СЦЕНА 29

(Спальня Короля и смежный с ней кабинет в замке Фуке. Тут же стена, отделяющая кабинет от приёмной. Филипп в качестве Короля уже оделся, но находится в спальне. В кабинете в кресле сидит Арамис. В приёмной секретарь Юбер и капитан д’Артаньян. Капитан стучит в двери, после чего входит в кабинет, видит только Арамиса)

Д’АРТАНЬЯН

(Удивлённо)

Арамис?!

АРАМИС

Доброе утро, дорогой д’Артаньян.

Д’АРТАНЬЯН

(В сторону)

Неожиданная встреча, здесь и сейчас!

АРАМИС

Даже царственные особы нуждаются иногда в служителях божьих, дорогой друг.

Д’АРТАНЬЯН

Разумеется. И самое лучшее дело с утра – это беседа с епископом.

(В сторону)

Немыслимо!

АРАМИС

(В сторону)

Он слишком спокоен и с виду совсем не удивлён! Неужели он всё понял? Почему Филипп молчит? Выйди же, скажи же хоть слово!

(Вслух)

Его Величеству в голову пришли дурные, как он подумал, мысли, и он, отказавшись от них, решил тотчас исповедоваться. А поскольку я, случайно проводя свои бренные дни в гостях у великодушного господина Фуке, оказался тем священнослужителем, который был в тот момент наиболее близко, меня привели к Его Величеству. Это всего лишь случай, который Господу угодно было мне предоставить.

(Д’Артаньян в ожидании смотрит на Филиппа, но он молчит)

Д’АРТАНЬЯН

Понимаю. Его Величество оценили многие достоинства епископа ваннского и распорядились чтобы вы впредь чаще навещали королевскую спальню. Вполне штатная ситуация. Такое случается сплошь и рядом. Поздравляю вас, ваше первосвященство! Не будете ли вы столь любезны, монсеньор, спросить Его Величество, как мне быть с тем фактом, что Король велел мне явиться к нему на прием пораньше с утра?

АРАМИС

Я осведомлен о вашем деле, господин капитан. Это дело не столь срочное, каким оно было вчера, его можно будет обсудить после завтрака или даже позже.

(Выходит Филипп)

ФИЛИПП

Отложим, отложим. Доброе утро, капитан д’Артаньян.

Д’АРТАНЬЯН

Доброе утро, Ваше Величество. Если я не нужен, тогда мне следует уйти?

АРАМИС

Подождите, дорогой капитан! По вопросу, за ответом на который вы прибыли к Королю, дорогой д’Артаньян, уже имеется решение. Вот вам приказ, с которым немедленно следует ознакомиться вам и ознакомить господина Фуке.

(Арамис вручает, а д’Артаньян берёт приказ, скрепленный королевской подписью и печатью)

Д’АРТАНЬЯН

Отпустить на свободу!?

(В сторону)

Отпустить можно только арестованного, а Фуке ещё не арестован, и настоящий Король это знает! Но Арамис, который угадал намерение Короля арестовать Фуке, и даже предугадал, что приказ об аресте уже готов и находится у меня, не мог знать, что исполнение приказа отложено! И фальшивый Король этого не мог знать. Вот вы себя и выдали, господин интриган, прикидывающийся епископом, слугой Господним!

АРАМИС

А на словах передайте господину Фуке, что Король благодарит господина Фуке за предложенный подарок, но не может его принять. Король ответил, что это он собирался сделать господину Фуке подарок, и в скором времени он сообщит, в чем он будет состоять.

Д’АРТАНЬЯН

Вот теперь у меня больше не осталось вопросов к Королю и к вам, монсеньор.

(Поворачивается с лучезарной улыбкой и намеревается уйти)

АРАМИС

Постойте, д’Артаньян, я иду с вами. Я хочу также встретиться с господином Фуке, чтобы быть свидетелем его радости.

Д’АРТАНЬЯН

Милый Арамис, вы напомнили мне, что господин Фуке очень просил меня направить вас к нему. Вероятно, он хотел поговорить с вами наедине. Что до меня, то коль скоро я избавлен от необходимости сторожить его, я, пожалуй, воздержусь от посещения человека, которому я надоедал своим присутствием весь вечер и всю ночь. Ведь вы же и сами можете показать ему этот приказ. А я вспомнил, что обещал навестить Портоса, как только будет такая возможность, и она, мне кажется, возникла именно сейчас.

(Арамис пожимает плечами и открывает перед д’Артаньяном двери, пропуская его вперёд. Оба выходят, проходят через приёмную мимо секретаря и уходят со сцены. Через минуту д’Артаньян возвращается в приёмную)

Д’АРТАНЬЯН

Скажите, Юбер, в котором часу Его Величество послал за господином епископом ваннским?

ЮБЕР

Он вовсе за ним не посылал!

Д’АРТАНЬЯН

Ах да! Как же я запамятовал? Ведь ещё вчера вечером при мне Его Величество просил епископа зайти к нему ровно в восемь часов утра!

ЮБЕР

Я здесь с шести часов, господин д’Артаньян. Уверяю вас, господин епископ не проходил мимо меня. Он находился в спальне уже в это время!

Д’АРТАНЬЯН

Совершенно верно! Его Величество так и сказал. Он велел монсеньору приходить в пять-тридцать, или чуть позже, но никак не позднее, чем восемь часов утра, вот как было сказано! Всего доброго, Юбер!

(Д’Артаньян уходит)

СЦЕНА 30

(Кабинет Фуке. Фуке нервно расхаживает по комнате)

ФУКЕ

Сейчас явится д’Артаньян и арестует меня! Сначала меня разорили, затем арестуют. Что я оставлю семье? Только позор. Ни денег, ни части. Всё пропало!

(Входит Арамис)

ФУКЕ

Вы! Какое счастье, что судьба позволила мне свидеться с вами, епископ, до того, как меня арестуют! Я знаю, что уже ничего нельзя сделать для моего спасения, но вы, мой друг и священнослужитель, дадите мне утешение, в котором я нуждаюсь, но не хотел бы этого показывать никому, кроме вас, мой друг.

АРАМИС

Вы ошибаетесь решительно во всем, кроме того, что называете меня своим другом!

ФУКЕ

Что вы хотите этим сказать?

АРАМИС

Вы ошибаетесь, полагая, что вы нуждаетесь в утешении, поскольку ошибаетесь в том, что вас арестуют. Вас не только не арестуют, но и вознаградят за все ваши заслуги, причем вознаградят достойно. Успокойтесь же, улыбнитесь и будьте счастливы. Вот этот приказ отменяет ваш арест. Будут вскоре и новые приказы, которые вернут вам всё то, что у вас отобрали, а также вознаградят сверх этого.

ФУКЕ

Правда? Это замечательно! Но я почему-то не ощущаю радости.

АРАМИС

Вы ещё не осознали случившихся перемен.

ФУКЕ

Я не слишком хорошо понимаю, за что Король вчера велел меня арестовать, как не понимаю, почему он отложил мой арест на неопределенное время, но ещё меньше я понимаю причины, по которым Король сегодня решил отменить свой вчерашний приказ, а также намеревается, как вы утверждаете, вознаградить меня. К столь немотивированным поступкам Короля, по-видимому, следует быть готовым любому придворному, но должна же быть хоть какая-то логика, должны же быть причины всех этих перемен?

АРАМИС

Извольте, я объясню. Времени у нас довольно, мы никуда не спешим. Прежде всего, я объясню вам ненависть Короля. Во-первых, вы слишком богаты тогда, когда Король был очень долго слишком беден.

ФУКЕ

Увы, это правда, как правда и то, что нынче все переменилось. После смерти кардинала Король получил в наследство значительные суммы, тогда как я по приказу Короля истратил все, чем мог располагать. Когда королевская казна была исчерпана, я был вынужден черпать из своих средств, когда закончились и они, я кое-что продал, из вещей и из должностей, как вы знаете, но это не помогло. Я не только разорился, но все-таки чем-то вызвал недовольство Короля настолько сильное, что он решил меня арестовать!

АРАМИС

Деньги Короля идут на государственные нужды, и на роскошную жизнь остаётся не столь много, как это можно подумать, тогда как вы продемонстрировали такую роскошь, которую Король не может себе позволить.

ФУКЕ

Боже мой! Ведь я сам не живу в той роскоши, которой я постарался окружить моего Короля! Неужели услуга своему Королю может расцениваться как нечто предосудительное?

АРАМИС

Просто примите тот факт, что вы продемонстрировали Королю такой уровень богатства, которого у самого Короля нет. И это вызвало у него раздражение.

ФУКЕ

Пусть так, мы уже обсуждали это вчера, и вы посоветовали мне подарить ему замок Во, что я и сделал. Но Король пока ещё не принял мой подарок, и любое его решение вызовет мое отчаяние. Если он примет подарок, я окончательно разорен, если откажет, то я оскорблен.

АРАМИС

Не будет ни того, ни другого. Король поблагодарит вас весьма сердечно, поэтому вы не будете оскорблены, но Король возвратит вам ваш замок Во в награду за верную службы, так что вы не будете и разорены.

ФУКЕ

Следовательно, разговоры о том, что Король завидовал мне, это шутка?

АРАМИС

Восстановим хронологию нашей беседы. Сначала разберемся, за что Король вас ненавидит и почему он велел вас арестовать, а после этого мы поговорим о том, почему его решение и ваша судьба переменились столь благоприятным образом.

ФУКЕ

Я весь внимание.

АРАМИС

Для краткости ограничимся лишь фактами. Факт первый. Король завидует вашей роскоши и вашему богатству, если его и нет, то вы умудритесь весьма убедительно демонстрировать, что оно есть. Король завидует, а потому ненавидит. Факт второй. Вы написали письмо его возлюбленной мадемуазель де Лавальер, он об этом письме узнал, он его прочитал, оно вызвало его горячую ревность, поэтому он вас ненавидит ещё больше.

ФУКЕ

Но ведь это вы рекомендовали мне написать это письмо, монсеньор!

АРАМИС

Да, признаюсь, я дал плохой совет. Мне удалось узнать раньше других, что эта мадемуазель будет оказывать весьма большое влияние на Короля, и поэтому я посчитал нелишним заручиться дружбой или любовью этой мадемуазели. Вы обладаете даром производить впечатление почти на всех женщин Франции! Я лишь ошибся в оценке её характера. Таких женщин – одна на миллион. Ей нужен Король только как тот самый мужчина, которым он является помимо его королевской власти и достоинства. Если бы назавтра Король оказался самым простым гражданином Франции, она любила бы его ничуть не меньше, а если бы кто-то другой оказался Королем, он не вызвал бы в ней никаких чувств. Такие отношения называют любовью.

ФУКЕ

Я всё объясню Королю! Я объясню, что предлагал лишь дружбу мадемуазель де Лавальер. Он поймет меня, ведь он – мужчина!

АРАМИС

Людовик – мужчина, и именно поэтому он поймёт вас по-своему, не так, как вы хотели бы, чтобы он понял. Впрочем, ничего не надо объяснять. Я ведь принес вам приказ об отмене ареста.

ФУКЕ

Не может быть, чтобы человека арестовали только за то, что он старался угодить своему Королю и предложил дружбу подруге Короля!

АРАМИС

Сотни тысяч людей казнили и за меньшие проступки, впрочем, это было не в наши дни, слава богу! Впрочем, как знать? Возможно, такие времена ещё вернутся. Даже наверняка вернутся. Но не будем отвлекаться. Есть ещё и третий факт. Он состоит в том, что за вами числится тринадцать миллионов, за которые вы не сможете оправдаться.

ФУКЕ

Это досадное недоразумение возникло не вчера, но Король решил арестовать меня именно вчера. К тому же я эти деньги не украл, я лишь потерял бумаги, подтверждающие правомочность сделанных мной расходов на благо Короля и Франции. Впрочем, я признаю, что при отсутствии этих документов я – вор, обокравший казну.

АРАМИС

Король решил вчера вас арестовать по той причине, что все три факта были ему преподнесены одновременно одним человеком.

ФУКЕ

Его зовут Кольбер, я знаю! Я недооценил его, каюсь! Не могу понять, каким образом он дознался до тринадцати миллионов?

АРАМИС

Я понимаю это, монсеньор, а вы забываете, что госпожа де Шеврёз, которая могла знать кое-какие тайны Королевы, а, следовательно, и Мазарини, не только в большой дружбе с Кольбером, но ещё и собирается породниться с ним через одну из своих дочерей, но дело не в этом. Сейчас и это не имеет значения. Король не сердится на вас, и вы более никогда не услышите об этом долге. Его больше нет.

ФУКЕ

Неужели Король настолько великодушен, что простил мне все три греха или факта, о которых вы только что сказали?

АРАМИС

Ничуть! Людовик XIV вас не простил, и никогда не простит, но Король Франции вас простил окончательно, и не будет выставлять к вам никаких претензий. А если господин Кольбер и герцогиня де Шеврёз будут строить против вас козни, Король сошлёт их в их родовые поместья с приказом не покидать их в ближайшие двацать, нет тридцать лет.

ФУКЕ

Вы говорите загадками, монсеньор!

АРАМИС

Для того, чтобы вы все смогли понять и оценить по достоинству, монсеньор, мне придется посвятить вас в тайну, которая до вчерашнего вечера была известна лишь трем людям и Господу. Сегодня ночью ещё один человек был в нее посвящен, хотя, полагаю, она его не сделала от этого более счастливым, а скорее наоборот. Вы будете пятым человеком, посвящённым в эту тайну, а шестого не будет!

ФУКЕ

Я умею хранить тайны, свои и чужие, но именно поэтому я знаю, что лучший способ хранить чужую тайну – это не знать её вовсе. Так будет спокойнее и мне, и вам.

АРАМИС

Но я намерен раскрыть вам эту тайну, монсеньор.

ФУКЕ

Очень жаль! Меня распирает любопытство, поскольку происходят необъяснимые вещи, которые касаются меня напрямую, но если для разъяснения этих загадок я должен узнать чью-то тайну, я предпочитаю её не знать и оставаться в состоянии недоумения.

АРАМИС

(В сторону)

Может быть и вправду не стоит открывать ему эту тайну? Чем меньше людей её знает, тем безопаснее! Вздор! Фуке предельно амбициозен! На его гербе, где нарисована белка, стоит надпись: «Куда только не взберусь!». Будь его воля, он сместил бы Короля и сам стал бы Королём! Так пусть же знает, что я могу нажимать на такие пружины, что сам Король будет нам подчиняться и выполнять нашу волю! Он будет знать это и прекратит любые попытки противодействовать Королю. Напротив, он будет содействовать усилению его власти, усилению абсолютизма, ведь теперь монархия – наш инструмент управления Францией! Решено! Открою ему тайну сейчас же, и моё доверие к нему сделает его окончательно моим самым верным союзником в этом деле!

(Вслух)

Вы огорчаете меня, господин Фуке, поскольку я твёрдо намереваюсь посвятить вас в эту тайну и надеюсь, что вы по достоинству оцените и мою дружбу, и мои усилия для вашего спасения, и наши совместные возможности. Наш и без того взаимно полезный союз станет вдесятеро полезней и в сотни раз эффективней, а для этого между нами не должно оставаться никаких тайн!

(В сторону)

Никаких тайн – это я загнул чересчур. Но ведь когда даже сообщаешь самую мизерную и несущественную тайну, полезно заявить, что у тебя нет никаких тайн от того, кому доверяешь её. А тут – такое дело! Пусть думает, что знает обо мне и о моих делах абсолютно всё».

ФУКЕ

Если это важно для вас, я весь внимание.

АРАМИС

Знаете ли вы, что у Людовика XIII имеется брат?

ФУКЕ

Разумеется, об этом знает весь мир, это Герцог Орлеанский!

АРАМИС

Я имею в виду другого брата, брата-близнеца. Брата, родившегося несколькими минутами позже и похожего на Людовика, как две капли воды.

ФУКЕ

Невозможно! Рождение Людовика произошло в присутствии надлежащих свидетелей! Их было множество!

АРАМИС

Так оно и было, но эти свидетели покинули Королеву, когда роды первенства закончились. Однако, вскоре схватки возобновились, и спустя некоторое время Королева родила второго сына, похожего на первого так, что и родная мать не отличила бы их друг от друга! И это сходство передалось с возрастом, оно никуда не делось, они и сейчас не отличаются ни внешностью, ни голосом, ни цветом лица, ни волосами!

ФУКЕ

Это любопытная фантазия, дорогой д’Эрбле, надо будет поделиться этим забавным сюжетом с господином Лафонтеном. Однако, следует для этого сюжета избрать другую страну, и даже, вероятно, другой век. Славная получится сказка!

АРАМИС

Опомнитесь, монсеньор! Я сообщил вам чистую правду.

ФУКЕ

Позвольте… Вы утверждаете, что Королева Анна родила не одного дофина Людовика, а сразу двух, братьев-близнецов? Каким же образом, спрошу я вас, это осталось тайной для всей Франции, и почему это не осталось тайной для вас, господин д’Эрбле?

АРАМИС

Понимаю ваше недоверие, монсеньор, и готов разъяснить все интересующие вас обстоятельства. Во-первых, Король поначалу обрадовался, однако поспешил поделиться своей радостью с кардиналом. Ришельё, никогда не забывавший о государственных интересах, охладил радость Короля, разъяснив его, что один дофин – это спокойствие и благополучие страны, тогда как два равноправных претендента – это источник смуты и бедствий.

ФУКЕ

Разве не могли бы заблаговременные изданные Королем законы о престолонаследии на это случай урегулировать все эти проблемы?

АРАМИС

Согласны ли вы, монсеньор, что два брата близнеца юридически имеют совершенно равные права на наследие престола?

ФУКЕ

Бесспорно! Различные толкователи допускают отклонения от этого утверждения, которые лишь ещё больше запутывают ситуацию. Тогда как одни утверждают, что старшим является тот брат, который первым вышел из чрева, другие утверждают, что напротив, первым выходит тот, который был вложен последним, то есть тот, кто рожден первым, был зачат вторым. В этой запутанной ситуации правильнее, на мой взгляд, признать за близнецами полное равенство в правах. Я бы сказал, что с позиции правовой близнецы едины в своем праве, и их права равны, следовательно, если они будут разделены, то лишь поровну.

АРАМИС

Поскольку я слышу этот ответ из уст генерального прокурора Франции, ваше утверждение я признаю единственно верным.

ФУКЕ

Я уже не генеральный прокурор.

АРАМИС

Уже или ещё, мы разберемся с этим позже. Я полагаю, что вы не откажитесь получить должность генерального прокурора из рук Короля в дар, при условии, что Король выкупит эту должность у того, кто купил у вас её хитростью? Но мы отвлеклись от темы. Итак, если были рождены близнецы, а так оно именно и было, то по законам божьим и человечьим они должны были бы получить равные права в отношении наследства короны Франции. Оба они имели право жить во дворце, воспитываться как принцы, быть объявлены наследниками Короля. Но один Король – это благо, два Короля – это вечный источник смут! Поэтому из справедливых соображений, которые привел Королю и Королеве кардинал Ришельё, одного из братьев, родившегося лишь на полчаса позже, преступным образом обездолили во имя блага Франции. Его сначала тайно передали кормилице, где он рос вдали от дворца, хотя и не в нищете, но далеко не в той роскоши, которая подобает наследнику престола, а позднее из тех же побуждений оградить оставшегося наследника от любых потрясений, а Францию – от угроз переворота, несчастного принца поместили в Бастилию.

ФУКЕ

Это ужасно, и я готов вам поверить и возмутиться вместе с вами, монсеньор, но вы не ответили на мой вопрос о том, откуда вам это известно?

АРАМИС

В те времена я был молод, влюбчив, романтичен, и полагал прекраснейшей на свете одну даму, которая была настолько близка Королеве, что она была посвящена в эту тайну.

ФУКЕ

Герцогиня де Шев…

АРАМИС

Не нужно имён, монсеньор, мы и без того их назвали уже слишком много!

ФУКЕ

И вправду я знал, что она без памяти влюблена в одного то ли мушкетера, то ли аббата, так это были вы, епископ?

АРАМИС

Многие священнослужители по молодости не отличались воздержанием, что сделало их ещё более ретивыми служителями Божьими, поскольку им есть что замаливать.

ФУКЕ

Так она вам всё рассказала.

АРАМИС

Не вполне. Она лишь однажды решилась прибегнуть к моей помощи для улаживания одного вопроса в связи с этим делом, не посвящая меня в детали. Она полагала, что я не разберусь в сути вещей. Но я обратил внимание на кое-какие несообразности этого дела, произвел свое маленькое расследование собственными силами, после чего моя очаровательная знакомая — в те годы она была просто прелесть, как очаровательна! — просто вынуждена была рассказать мне всё, что мне угодно было узнать, опасаясь, что иначе я сделаю так, что кое-кто, кому не следует знать то, что знаю я, все-таки это узнает. Я попросту припёр её к стенке. С этого момента наши дружеские отношения стали понемногу утихать, но иногда нам приходится действовать сообща, а иногда мы находимся по разные стороны баррикад. Этакая Фронда с временным соглашением о ненападении.

ФУКЕ

Вы убедили меня, монсеньор. Я верю каждому вашему слову! Но эти знания налагают на нас некоторые обязанности! Мы не можем допустить, чтобы законный сонаследник короны Франции томился в Бастилии!

АРАМИС

Точно также рассудил и я, монсеньор. Ведь если один брат получил все права, обделив другого, имеющего точно такие же права, тогда первый из них – узурпатор, а второй – невинная жертва, не так ли?

ФУКЕ

Именно так, и наш долг бороться за установление справедливости!

АРАМИС

Бороться уже не надо.

ФУКЕ

Вы хотите сказать, что мы опоздали? Неужели несчастный принц погиб в Бастилии?

АРАМИС

Он жив и здоров, мой дорогой друг, с ним всё в порядке, успокойтесь!

ФУКЕ

Не может быть всё в порядке с принцем, заточенным в Бастилии! Едемте немедленно его освобождать!

АРАМИС

Для начала просто согласитесь с тем, что второй брат имеет все законные основания править Францией, тогда как первый из братьев, пусть даже невольно, не зная всех обстоятельств, о которых я вам рассказал, все-таки оставался узурпатором. Вы ведь согласны с этим?

ФУКЕ

Безусловно, монсеньор! Два брата-близнеца – это почти то же самое, что один человек, они едины два в одном. Это так, и поэтому тем более мы должны поспешить, ведь только подумайте, что каждая лишняя минута, проведенная принцем в Бастилии, ужасна, это пятно позора на всю страну!

АРАМИС

Мы, наконец, подходим к тому объяснению, которое я пытаюсь вам дать. Сопоставьте два факта. Первый, о котором я вам сказал, что Людовик XIV вас ненавидит и никогда вас не простит. Пребывание его у власти является для вас приговором. Тот, другой, которого, кстати, зовут Филипп, не только не испытывает к вам никакой ненависти, но напротив весьма расположен к вам, поскольку знает о вас из моих рассказов, а не из уст клеветников и завистников, таких, как Кольбер.

ФУКЕ

Я не вижу никакой связи между этими фактами.

АРАМИС

Добавьте к этому тот факт, что вы получили из моих рук указ Короля об отмене ранее подписанного указа о вашем аресте.

ФУКЕ

Такой указ мог бы подписать Филипп. Я понимаю! Вы убедили Короля освободить Филиппа и теперь Франция имеет двух Королей? И второй Король убедил первого отказаться от моего ареста? Весьма причудливый ход событий!

АРАМИС

В этом отношении я разделяю взгляды Ришелье о том, что для Франции два Короля не нужны, это слишком опасно и слишком много. Вдвое больше, чем требуется.

ФУКЕ

Тогда в чем же состоит объяснение? Вы пригрозили Королю, что раскроете его тайну, и тем заставили его отказаться от моего ареста? Знаете ли вы, что это крайне рискованно?

АРАМИС

Рискованными я называю те мероприятия, в которых есть хотя бы небольшой шанс победить, пусть даже он намного меньше, чем шанс проиграть. В ситуации с угрозами Королю шансов на успех нет. Если бы я поступил так, как вы говорите, мы оба с вами уже были бы в Бастилии. Подумайте же! Во Франции сейчас только один Король, он прекрасно расположен к вам, и, следовательно, это не Людовик!

ФУКЕ

Неужели?! Вы подменили Короля его братом-близнецом! Какое жуткое преступление! Ведь вы не могли действовать убеждениями! Следовательно, вы действовали силой! Вы подняли руку на своего монарха, на Короля? Если вы не боитесь суда человечьего, побойтесь хотя бы суда Божьего!

АРАМИС

Я склонен считать, что Господь избрал меня орудием восстановления справедливости, а в этом случае я не враг Божий, но его верный слуга.

ФУКЕ

Немыслимо! Покуситься на свободу Короля в тот самый миг, когда он у меня в гостях и доверился мне полностью?

АРАМИС

Не так уж сильно он доверился вашему гостеприимству! Он привел с собой стражу, которая охраняла его в вашем доме.

ФУКЕ

Он мог приводить с собой всех, кого ему угодно было привести. Друзья Короля – мои друзья, а его гости – мои гости.

АРАМИС

Даже те, кому велено вас арестовать? Да очнитесь же вы от своих фантазий и предрассудков!

ФУКЕ

Вы убили Короля?

АРАМИС

Всего лишь поменял местами двух братьев-близнецов. Вспомните, монсеньор, вы же сами сказали, что два брата-близнеца – это почти то же самое, что один человек, они едины два в одном? Следовательно, поменять их местами, это то же самое, что просто повернуть одного человека! Там, где было лево, стало право, а где было право, стал лево, целое осталось целым. В целом ничего не изменилось! Одна несправедливость заменена другой, причём тот, кто сейчас наказан, во всяком случае наказан за то, что ранее был по сути узурпатором, пусть и невольным, а тот, кто вознаграждён, во всяком случае, заранее отбыл наказание, даже не имея никакой вины ни перед кем! 

ФУКЕ

В моем доме было учинено насилие над моим гостем! Одно это позорит мой дом навсегда, как и меня! Но насилие было учинено над Королем Франции! Этот позор мне не смыть ничем вовеки! Лучше бы меня сегодня арестовали и препроводили в Бастилию, казнили!

АРАМИС

Но ведь вы невиновны ни в чем, монсеньор, тогда как Людовик виновен перед вами!

ФУКЕ

Если бы не ваша авантюра, я бы оказался в Бастилии без вины! Страдать невинному – не столь страшно, как страдать, зная, что имеешь за собой великую вину! Ещё Сократ отметил это! Горе мне! Но я поправлю всё! Я немедленно еду в Бастилию, чтобы освободить Короля!

АРАМИС

И занять там его место? А заодно и упрятать туда меня, монсеньор? И того невинного принца, который ничуть не меньше прав имеет на тот трон, который Людовик занимал единолично?

АРАМИС

Монсеньор, вы вольны поступать так, как сочтете нужным, поскольку вы отныне свободны. Мне следовало бы воспрепятствовать вам, но, сам не понимаю, почему, я не буду это делать. По-видимому, дело в том, что вы когда-то неплохо помогли мне в вопросе о епископстве. Я не могу поднимать руку на того, кто хотя бы когда-то сделал мне добро, подобная неблагодарность вызывает у меня органическое отвращение. Поэтому я не буду физически препятствовать вам, делайте то, что считаете нужным. Если вы решили погибнуть, вместо того, чтобы вознестись на небывалую высоту, погибайте! Но помните, что то, что вы задумали, вознесет на вершину власти ваших врагов, и обратит в прах не только вас, но и ваших друзей.

ФУКЕ

Скорблю об этом, господин д’Эрбле! Думая о Короле, я не подумал о вас и о других моих и ваших друзьях! Разумеется, вы правы. Я должен дать вам возможность скрыться. Езжайте немедленно в Бель-Иль! Он укреплен так, что Королю не под силу будет его взять. Укройтесь там, забирайте с собой господина дю Валона. Возьмите себе все алмазы, которые найдете в моем секретере, они ваши, а мне больше ничего не нужно!

АРАМИС

Если бы ваш ум был настолько же холоден, как горячо ваше сердце, вы были бы чрезвычайно великим человеком! Чего бы только не достигли бы мы вместе!

ФУКЕ

Я не стремлюсь к тому, чтобы быть великим.

АРАМИС

(В сторону)

Красиво лжёт.

(Вслух)

А как же надпись на вашем гербе? Ведь там написано: «Куда только не взберусь!» Вы ввели в заблуждение меня этим девизом.

(В сторону)

Знай я заранее, что он настолько щепетильный, я бы не предпринял ничего для его спасения. Лучше было бы дождаться ареста этого ничтожества и решать свои дела без оглядки на него. Но что поделать, ведь Судьба представила такой удобный случай! Грех было не воспользоваться им. Во всяком случае, не следовало посвящать его в мою тайну! Я – болван!

ФУКЕ

Ещё совсем недавно я видел смысл в этом девизе. Но не сегодня, не сейчас. В настоящую минуту я предпочел бы быть нищим и просить подаяние на ступенях церкви, чем нести тяжкое бремя позора за предательство своего Короля в ту минуту, когда он доверился мне и был в моем доме гостем.

АРАМИС

Вы напрасно не хотите задуматься на минуту, оценить всю ситуацию. Я не понимаю вашего упрямства.

ФУКЕ

Это не упрямство, это принцип, это мой образ мышления и правило жизни.

АРАМИС

Мир, в котором мы все живем, не подходит для столь благородных людей, как вы. Мне следовало бы применить к вам насилие и насильно сделать для вас всё то, что я планировал сделать. Некоторое время спустя вы осознали бы ваши заблуждения и благодарили меня. Но применять насилие к вам – это всё равно, что заковывать в железные цепи нежного ангелочка. Вы получите свои цепи, несомненно, но не от меня. Я же умываю руки!

ФУКЕ

У меня есть свои недостатки, я их знаю, и не пытаюсь исправиться, но вы покусились на те мои принципы, которые для меня несомненны. Я не могу приносить в жертву собственному благополучию благополучие Короля.

АРАМИС

В этом случае вы будете принесены в жертву прихотям, ревности и капризам того самого Короля, о котором вы так хлопочете, безумец вы мой дорогой!

ФУКЕ

Я готов к этому. Я даю вам четыре часа, чтобы вы и дю Валон покинули замок Во. Этого времени достаточно не только для того, чтобы оторваться от любой погони и благополучно добраться до крепости Бель-Иль, но даже для того, чтобы покинуть Францию.

АРАМИС

Что ж, я мог бы остановить вас силой. И вы, конечно, впоследствии были бы мне за это благодарны. Но я не желаю этого делать. Удивительно! Хотя связать вас и запереть в вашем же доме, пока вы не одумаетесь, было бы не только самым простым выходом для меня и для вас, но и было бы весьма полезным для реализации моих дальнейших планов. А отпустить вас означает для меня изгнание из Франции навсегда, и к тому же смертельную опасность и для меня, и для моего друга дю Валона! Но я не хочу вас останавливать, это глупо и нелогично, но таков мой каприз. Я отпускаю нить Судеб, которую я так крепко ухватил своими руками, и пусть она раскручивается туда, куда ей заблагорассудится. Во мне проснулся фаталист. Посмотрим, как Господь распорядится этими нитями! И тогда увидим, кто из нас был прав.

ФУКЕ

Оставьте ваши философские размышления на более спокойные времена, а теперь к делу! Те четыре часа, которые я вам дал, уже начались, и у вас остаётся все меньше времени! Я же иду собираться в дорогу, после чего я поеду в Париж, чтобы вызволить моего Короля из Бастилии.

(Фуке уходит)

АРАМИС

(Один)

Причина в том, что я реализую собственные планы. Если бы мы действовали по нашему общему плану, моему, а также Атоса, Портоса и д’Артаньяна, я бы смахнул этого ничтожного романтика со своего пути как смахиваю пылинки с рукава. Но без этой нравственной поддержки нашего святого союза, я уступаю таким нелепым аргументам, как гостеприимство суперинтенданта, или как его ложные понятия о долге верноподданного. Признавая за двумя принцами равные права, он все-таки готов смириться с тем, что в Бастилию будет упрятан тот, который уже и без того слишком долго в ней томился, но не может смириться, что всего лишь несколько часов проведет в ней тот, кому там самое место. Жалкий человечишка, управляемый ложными понятиями о чести. Безусловно, он попадет в Бастилию, и свидетелем Бог, что я не ударю и палец о палец для того, чтобы его из нее вызволить, даже если мне такая возможность представится. Этого человека более нет для меня.

СЦЕНА 31

(Спальня Портоса в замке Фуке. Портос спит. Рядом с кроватью стоит Арамис и пытается его разбудить)

АРАМИС

(Трясёт Портоса)

Да пробудитесь же вы наконец, Портос! Мы должны спешить!

(Портос протирает глаза)

ПОРТОС

А? Что такое?

АРАМИС

Боже правый! Как крепко же вы спите, Портос! Пора просыпаться, мы спешим.

ПОРТОС

Почему бы мне не спать, если мы всю ночь провели в поездках! Это, знаете ли, утомляет!

АРАМИС

Следующая наша поездка состоится прямо сейчас, но ехать мы будем не в карете, а верхом. В дорогу, Портос!

ПОРТОС

Даже не подкрепимся перед дорогой?

АРАМИС

Подкрепимся в дороге, или лучше по прибытии на место.

ПОРТОС

Понимаю! Нас ждёт завтрак у Короля?

АРАМИС

Не сразу и не вполне в том виде, как вы предполагаете, но кое-какие приключения нас, несомненно, ожидают.

ПОРТОС

Приключения – это даже лучше, чем завтрак у Короля! А всё-таки не худо бы подкрепиться в дорогу.

АРАМИС

Мы едем на ваших конях, к их седлу уже прикреплены дорожные сумки, в которых лежат копченные окорочка, сыр, хлеб и бургундское вино.

ПОРТОС

И заряженные мушкеты, как всегда? С такой экипировкой мы доедем хоть до самой Англии!

АРАМИС

Не исключено, что так и придется поступить… Придется скакать довольно долго.  Итак, в путь!

ПОРТОС

Обнимем перед дорогой д’Артаньяна и в путь.

АРАМИС

 (В сторону)

Боже мой, сколько задержек! От предоставленных нам Фуке четырех часов осталось немногим более.  Но Портос прав. Обнять д’Артаньяна необходимо, поскольку, очень может статься, что другой такой возможности у нас не будет уже никогда. Следует проститься.

(Входит д’Артаньян)
 
Д’АРТАНЬЯН

Рад видеть вас в добром здравии, друзья мои! Фортуна улыбнулась вам, Арамис, и вы распространяете её свет на нашего дорогого Портоса. Как это мило! Поскольку кони Портоса стоят оседланные, с провизией и мушкетами в седле, я полагаю, вы спешите выполнить одно из важнейших поручений Короля?

ПОРТОС

Вы угадали, д’Артаньян! Поедем с нами, как в старые добрые времена?

АРАМИС

Мы, действительно, очень спешим, и наше поручение не предполагает попутчиков, даже столь дорогих нашему сердцу как д’Артаньян. Впрочем, это не мешает нам обняться перед расставанием. Мы с Портосом желаем вам счастья, а вы пожелайте нам счастливого пути.

(Все обнимаются)

ПОРТОС

Как славно, что мы все вместе и все заодно!

Д’АРТАНЬЯН

Иначе и быть не могло, не правда ли, Арамис? Вижу, вы очень спешите. Не теряйте драгоценного времени.

(Арамис и Портос уходят)

Д’АРТАНЬЯН

(Один)
Странные дела творятся. Я был уже уверен, что Арамису удалось подменить Короля его братом-близнецом, но, судя по всему, Арамис слишком уж сильно спешит удалиться от Короля так далеко, как только возможно, прихватив с собой Портоса. Что до нашего великана, то он во всем слушается Арамиса, который, вероятно, пообещал ему герцогство. Но со стороны Арамиса крайне непоследовательно удаляться от своего ставленника именно в тот момент, когда оба они столь нужны друг другу, Арамис нужен принцу, чтобы давать ценные советы, а принц нужен Арамису, чтобы проворачивать его бесконечные интриги в бесконечном стремлении захватить как можно больше власти. По-видимому, замысел Арамиса провалился, или может провалиться в самое ближайшее время. У Арамиса величайший нюх на опасности. Недаром он советовал пристрелить Мордаунта тогда, когда для этого у нас ещё не было никаких оснований! Этот человек в огне не сгорит и в воде не утонет. Убегающий Арамис способен вызвать волнение даже у меня. Пойду-ка взгляну на Короля. Арамис уехал, никто не остановит меня перед дверями покоя Его Величества.

СЦЕНА 32

(Кабинет Короля. Филипп. Входит д’Артаньян)

Д’АРТАНЬЯН

Ваше Величество.

ФИЛИПП

Ах, д’Артаньян, входите.

Д’АРТАНЬЯН

(В сторону)

Неужели я ошибся? Это он, и его голос! Неужели Король по-прежнему на своем месте? Кажется, мои размышления завели меня не туда и заставили меня сделать ошибочные выводы?

(Вслух)

Ваше Величество, ваш приказ об освобождении Фуке. Он освобождён, ему принесены извинения.

ФИЛИПП

Это хорошо. Скажите, д’Артаньян, куда пропал ваш друг, епископ ваннский?

Д’АРТАНЬЯН

(В сторону)

Он не удивляется моим словам, что Фуке был арестован. Он не удивляется, что Фуке были принесены извинения! Какое странное поведение! Король никогда не извиняется перед своими подданными за арест. Это они извиняются перед ним за то, что дали к этому повод. Все, кроме Атоса, конечно!

(Вслух)

Мне показалось, что вы, Ваше Величество, отправили его по какому-то важному поручению. Он очень спешил отъехать.


ФИЛИПП

Так и есть, я просто запамятовал!

Д’АРТАНЬЯН

(В сторону)

Он передо мной оправдывается! Это не Король. Но я не должен допускать ошибки! Я должен убедиться, что не ошибаюсь. Попробую последнее средство.

(Вслух)

Позвольте спросить, Ваше Величество, каково ваше мнение насчет праздника, устроенного в замке Во господином суперинтендантом Фуке? Вчера вы, кажется, изволили вчера сказать, что сегодня вы объявите своё мнение, удался ли праздник? Как вы его оцениваете сегодня? Праздник удался? Или же ещё рано делать такие выводы? Или, насколько я понимаю, вы вовсе уже не станете высказывать своё мнение на этот счёт?

ФИЛИПП

Прием, устроенный господином Фуке, великолепен, и я намереваюсь его отблагодарить. Я пока ещё не выбрал конкретный способ проявления моей благодарности, но я об этом уже размышляю.

Д’АРТАНЬЯН

Он похвалил приём, но не сказал при этом «праздник удался». Он подписал приказ об освобождении Фуке, хотя он не должен был ещё быть арестован. Он не сказал, чтобы я вернул приказ об аресте Фуке! Но если он решил отменить арест, он должен был потребовать приказ назад. А если бы он планировал его арестовать, он бы сказал, что мнение о празднике он выскажет позже! Это не Король. Это двойник. Нет сомнения, Короля подменили!

(Вслух)

Господин ваннский епископ, несомненно, посоветует, Ваше Величество, когда и как будет лучше вознаградить господина Фуке. Особенно, за ту важную услугу, которую он оказал Вашему Величеству вчера вечером у фонтана. Ведь именно она явилась причиной сегодняшнего утреннего приказа, полагаю?

ФИЛИПП

Вы правы, капитан, но как вознаградить Фуке, я решу сам, это – моё дело.

Д’АРТАНЬЯН

Я постараюсь разыскать его и направить к вам, как только он вернется, Ваше Величество.

ФИЛИПП

Прекрасно, господин д’Артаньян, я поручаю вам это. Идите же, и выполняйте моё поручение.

Д’АРТАНЬЯН

Слушаюсь, Ваше Величество.

(В сторону)

Я не только догадался о том, что это – не Король, я ещё и нашёл способ окончательно доказать это себе! Я с трудом, но могу все же допустить, что Король мог бы забыть о своём намерении арестовать Фуке. Я могу с ещё большим трудом представить, что Король мог бы за одну ночь обратиться в друга Арамиса. Но чтобы Король подтвердил событие, которого не было – такое просто невозможно! Никакой услуги Фуке не оказывал «вечером у фонтана», поскольку Король за весь вечер не подходил ни к какому фонтану, и тем более не виделся там с Фуке! Будь это Людовик, он бы удивился, что за чушь я несу про какую-то услугу у фонтана вчера вечером! А этот сделал вид, что понимает, о чём речь. Он боится выдать себя, поэтому не опровергает то, относительно чего не уверен, было ли это событие, или не было. Ах, Арамис, Арамис! Какую же опасную игру ты затеял! И как же мне теперь совместить дружбу и верноподданнический долг? Ну что ж, я знаю, где находится настоящий Король! Он там, откуда Арамис извлёк его двойника – в Бастилии!

СЦЕНА 33

(Кабинет Короля. Филипп. Входит Королева Анна)

АННА

Сын мой, почему вы не выходите на завтрак?

ФИЛИПП

Я велел подать завтрак сюда и уже поел.

АННА

Что случилось, сын мой? Вы не больны?

ФИЛИПП

У меня слегка болит голова. Я хотел бы побыть один.

АННА

Мне уйти?

ФИЛИПП

Нет, матушка, не уходите! Побудьте со мной.

АННА

Я направлю к вам лекаря, Ваше Величество.

ФИЛИПП

Право не стоит, матушка, я уже вполне здоров. Я увидел вас, и мне сразу стало лучше.

АННА

Это замечательно, конечно, сын мой. Но так неожиданно и приятно, что моё присутствие способно улучшить ваше настроение.

ФИЛИПП

Вы не представляете, как я рад видеть вас.

АННА

Наверное, также, как и мне вас. Но вы грустите. О чем вы задумались, сын мой

ФИЛИПП

Я было подумал, что… Впрочем, вздор, ничего, ни о чем. Почему я не вижу здесь…

АННА

(Резко и холодно)

Мадемуазель де Лавальер?

ФИЛИПП

Нет, что вы, матушка! Мадемуазель, она ведь фрейлина Принцессы. Не удивительно, что она где-то рядом с ней.

АННА

(Более тепло)

Королева, как вы знаете, несколько больна, и вы сами освободили её от сегодняшней аудиенции. Впрочем, ваше желание её видеть, вероятно, исцелит её, ведь она – ваша законная супруга перед богом и перед людьми, и кажется, чуточку больше внимания к ней с вашей стороны исцелило бы её окончательно. Не позвать ли Её Величество Марию-Терезию?

ФИЛИПП

Пусть она отдыхает и выздоравливает.

АННА

Я передам ей ваши добрые пожелания.

(С достоинством кланяется и уходит)

СЦЕНА 34

(Кабинет Короля. Филипп. Входит Месье, то есть Филипп Орлеанский, младший брат Короля)

МЕСЬЕ

Ваше Величество, матушка сказала, что вы нездоровы?

ФИЛИПП

Уже всё прошло, не беспокойтесь, брат мой.

МЕСЬЕ

А не знаете ли вы, куда запропастился Фуке? Программа праздника не выполняются, его слуги не знают, куда он подевался? Уж не арестовали ли его по вашему приказу?

ФИЛИПП

Нет, с ним всё в порядке. Он, вероятно, удалился по каким-то своим делам. Вероятно, готовит очередной праздничный сюрприз.

МЕСЬЕ

В таком случае не смею больше беспокоить вас.

(Намеревается удалиться)

ФИЛИПП
 
Брат мой, прошу вас, задержитесь ненадолго!

МЕСЬЕ

Я весь в вашем распоряжении, Ваше Величество.

ФИЛИПП
 
Скажите, брат мой. Мадемуазель де Грамон. Как она поживает?

МЕСЬЕ

Вы говорите о Княгине Монако?

ФИЛИПП
 
Так она замужем?

МЕСЬЕ

Если вы питаете интерес к этой особе, Ваше Величество, то факт её замужества ничего не значит, ничему не мешает, и даже больше. Но почему вы спрашиваете о ней меня, а не графа де Гиша? Понимаю, вы не хотите вмешивать её брата в ваши отношения. Что ж, вполне умно. Но мне кажется, что де Гиш не тот человек, который бы стал мешать вам в подобных приключениях. К тому же, быть может, ему уже давно пора было бы остепениться и позаботиться о делах своего Короля, нежели заглядываться на супругу брата Короля, не так ли?

ФИЛИПП
 
Дорогой брат, я сегодня немного не в себе. Простите, что задаю столь глупые вопросы, спрашиваю у вас о том, что легко мог бы узнать у де Гиша, я просто несколько переутомился от этих празднеств. Прошу вас не рассказывать о нашем разговоре никому.

МЕСЬЕ

Разумеется, Ваше Величество!

(С поклоном удаляется)

АКТ 3
СЦЕНА 1

(Ворота крепости Бастилия с закрытым окошком. Подходит Фуке)

ФУКЕ

Никого нет! Надо же!

(Стучит дверным молотком в двери. Открывается окошко, выглядывает сержант)

СЕРЖАНТ

Слушаю вас.

ФУКЕ

Откройте немедленно.

СЕРЖАНТ

Документ?

ФУКЕ

Какой ещё документ? Вы с ума сошли? Я – Фуке!

СЕРЖАНТ

А я – Мартре.

ФУКЕ

Вы смеётесь надо мной?

СЕРЖАНТ

Ничуть. Вы – белка, я – куница. Что дальше?

ФУКЕ

Мне нет дела до вашего имени!

СЕРЖАНТ

Также, как и мне до вашего.

ФУКЕ

Я суперинтендант финансов! Пустите меня в крепость!

СЕРЖАНТ

В качестве арестованного?

ФУКЕ

Да вы с ума сошли! Я – генеральный прокурор!

СЕРЖАНТ

А я слыхал, что у нас уже другой генеральный прокурор.

ФУКЕ

Вас ввели в заблуждение.

СЕРЖАНТ

Откуда мне знать? Может быть это вы заблуждаетесь?

ФУКЕ

Да вы знаете, что я с вами сделаю?!

СЕРЖАНТ

Отругаете. А мне это нипочём.

ФУКЕ

Послушайте, пригласите вашего начальника.

СЕРЖАНТ

Если у вас нет приказа или другого документа, который бы дал вам основания пройти внутрь крепости, это не поможет.

ФУКЕ

Это уж мне решать! Зовите коменданта.

СЕРЖАНТ

Коменданта? Это слишком большой начальник. Послушайте, почему бы вам не показать приказ?

ФУКЕ

Потому что у меня его нет.

СЕРЖАНТ

Тогда вам лучше не пытаться попасть внутрь. Мой вам совет, поезжайте и получите надлежащий приказ.

ФУКЕ

Позовите коменданта!

СЕРЖАНТ

Я позову майора.

ФУКЕ

Ну ладно, чёрт с вами, зовите вашего майора.

(Окошко закрывается)

ФУКЕ

(Один)

Какой я был остолоп, что продал должность генерального прокурора! Сейчас бы они передо мной в струнку вытянулись! Строевым шагом бы ходили передо мной. Ать-два, ать-два! И как это д’Эрбле смог изъять отсюда одного узника и поместить сюда другого? Что же он за человек такой?

(Открывается окошко, выглядывает сержант)

ФУКЕ

Ну, так что же? Видели вы майора? Что он приказал? Разумеется, он распорядился впустить меня?

СЕРЖАНТ

Нет, сударь, вы ошибаетесь. Хорошо для вас, что он не велел прогнать вас прочь. Наш майор просто рассмеялся и сказал, что господин Фуке находится сейчас в своем замке Во-ле-Виконт, принимая Короля и его свиту. И если бы даже господин Фуке по каким-то странным обстоятельствам оказался нынче в Париже, то все равно не поднялся бы в такую рань. А если бы явился в Бастилию, то при нём были бы необходимые документы, каковых у вас, сударь, нет. Поэтому он назвал вас самозванцем и предложил вам убираться подобру-поздорову туда, откуда вы приехали, однако, если у вас есть желание стоять здесь или сидеть поблизости в карете и утверждать, что вы – господин Фуке, мы не станем вам препятствовать, в этом состоит доброта нашего майора. Он сказал, что мы не отвечаем за то, что происходит вне стен Бастилии, наша часть ответственности – это только эти стены и всё, что находится внутри этих стен, а то, что находится снаружи, нас не касается. Можете называть себя хоть Папой Римским.

ФУКЕ
Проклятье! Остолопы! Перед вами министр Франции! Немедленно впустите меня!

СЕРЖАНТ

Поймите и вы нас, сударь! Не могли бы вы предъявить какие-либо документы, подтверждающие ваши слова?

ФУКЕ

Вы должны знать начальство в лицо!

СЕРЖАНТ

Это Бастилия, сударь! Мы подчиняемся не лицам, а документам. Имеется ли у вас приказ Короля? Или приказ Министра? Или приказ генерального прокурора?

ФУКЕ

Пропустите меня внутрь, и я предоставлю вам нужный документ!

СЕРЖАНТ

Если у вас имеется документ, покажите его, и мы вас пропустим.

ФУКЕ

Болван! Этот документ я составлю сам, дайте мне лишь стол, бумагу, перо и чернила!

(Демонстрирует бриллиант на пальце)

СЕРЖАНТ

Пожалуй, мы могли бы пустить вас в караульное помещение и дать то, что вы просите. Но я не уверен, что это возможно. Пожалуй, нет, сударь, я не смогу этого сделать.

ФУКЕ

Прошу вас об этом одолжении и кроме того… Послушайте. Ведь караульное помещение – это ещё не Бастилия? А я замёрз, в конце концов. Я очень хочу горячего чаю. Могу я попросить вас дать мне чашку чаю и можете вы оказать мне такое гостеприимство?

(Демонстративно поворачивает чуть влево и вправо кольцо с бриллиантом на пальце)

СЕРЖАНТ

(Мягко, не отрывая глаз от перстня)

Здесь не трактир, сударь.

ФУКЕ

Но ведь это не запрещено? Караульное помещение ведь полностью в вашем распоряжении? Слушайте, я голоден, наконец, и хочу просить, как о большом одолжении угостить меня чашкой чая и куском хлеба, и за это предлагаю вам этот бриллиант чистой воды.

(Снимает с пальца перстень с самым большим бриллиантом)

СЕРЖАНТ

Господь велел делиться хлебом со страждущими. Повеление Божье…

ФУКЕ

Повеление Божье важно ничуть не меньше, чем повеление Короля, мой дорогой. В Евангелии от Матфея сказано: «Ибо алкал Я, и вы дали Мне есть; жаждал, и вы напоили Меня; был странником, и вы приняли Меня; был наг, и вы одели Меня; был болен, и вы посетили Меня; в темнице был, и вы пришли ко Мне». И далее: «истинно говорю вам: так как вы сделали это одному из сих братьев Моих меньших, то сделали Мне». Также и в Притчах Соломоновых сказано: «Если голоден кто, накорми его хлебом; и если он жаждет, напои его водою», и «если нуждается он в бумаге и чернилах, то дай их ему».

СЕРЖАНТ

А это точно есть в писании? Про чернила?

ФУКЕ

Не сомневайтесь, мой друг!

(Вкладывает перстень в руку Сержанта)

СЕРЖАНТ

Следуйте за мной, сударь.

(Открывает калитку, Фуке заходит внутрь)

СЦЕНА 2

(Внутреннее помещение в Бастилии. Входят сержант и Фуке)

СЕРЖАНТ

Располагайтесь за столом, чай сейчас принесут.

ФУКЕ

Благодарю!

(Садится за стол, хватает бумагу и перо, пишет, протягивает лист сержанту)

Вот, прочтите!

СЕРЖАНТ

(Читает)

«Приказ коменданту Бастилии господину генералу де Безмо. Немедленно освободить узника, которого доставили в Бастилию нынешней ночью. Генеральный прокурор Франции Фуке»

(Пожимает плечами)

Я сначала должен показать это майору.

(Удаляется, заперев за собой двери)
 
ФУКЕ

(Один)

Можно было бы обойтись и меньшей суммой. Да ладно, до этого ли сейчас? Лишь бы только освободить Его Величество! Надо же! Как трудно сюда попасть! А д’Эрбле не только попал сюда, но ещё и сначала забрал узника, затем привёз на его место другого! Как он умудрился это проделать? Я, генеральный прокурор, испытываю такие трудности с этим!

(Оглядывается по сторонам)

Бывший генеральный прокурор, надо признаться. Но неужели они уже прознали об этом? И потом, я же не пустое место в иерархии Франции всё-таки! Министр финансов! Суперинтендант! Чего же им ещё?

(Открываются двери, входит майор)

МАЙОР

Монсеньор! Это, действительно, вы? Ах монсеньор, кто бы мог подумать! Идёмте же к господину де Безмо!

(Фуке гордо встаёт, бросает презрительный взгляд на стражника и идёт вслед за майором)

СЕРЖАНТ

Ваш чай, монсеньор…

ФУКЕ

Выпейте его сами!

(Фуке и Майор уходят, Стражник садится за стол. Входит, наливает себе чай из чайника и с удовольствием отпивает)

Я пью чай за четверть миллиона ливров! Но заплатил не я, а заплатили мне! Очень вкусный чай! Я бы не отказался пить такой чай каждый день!

СЦЕНА 3

(Кабинет де Безмо. Безмо. Входит Фуке и майор. Майор указывает Фуке на кресло. Фуке садится в кресло, Безмо подходит к нему)

БЕЗМО

Монсеньор! Тысяча извинений! В такое время? Какая неожиданность!

ФУКЕ

(С иронией)

Сударь, поздравляю вас! Ваша охрана знает свой долг и исполняет его безупречно!

(Фуке бросает на стол де Безмо увесистый кошелёк с золотом)

Двадцать пистолей всем стражникам, пятьдесят пистолей сержанту, сто пистолей майору. Благодарю за службу, господа. Я доложу Его Величеству, что он может на вас положиться. Ожидайте повышения в званиях. А теперь оставьте нас, майор, мне необходимо поговорить с господином де Безмо.

(Безмо кивком подтверждает майору, что он может уйти, и забирает кошелёк в стол)

ФУКЕ

Господин комендант, я приехал к вам по поводу узника, которого доставил к вам нынче утром господин д’Эрбле.

БЕЗМО

Монсеньор, вас неверно информировали, никаких узников не нынче ночью, ни на этой неделе, ни в этом месяце в Бастилию доставлено не было.

ФУКЕ

Берегитесь, господин де Безмо! Вы осмелились лгать генеральному прокурору Франции!

БЕЗМО

Я бы не осмелился лгать даже простому мушкетеру, если бы он привез документы, подтверждающие, что я обязан давать ему отчет о заключенных во вверенной мне крепости.

ФУКЕ

Господин де Безмо! Поскольку вы лжете, с этой минуты я вынужден подозревать в вас соучастника величайшего преступления! Не сносить вам головы в этом случае, это я вам обещаю!

БЕЗМО

О каком преступлении монсеньор изволит говорить?

ФУКЕ

(В сторону, в ужасе)

Не может быть, чтобы д’Эрбле позволил себе такие шутки со мной! Однако, этот болван, кажется, не лжет! Черт побери, отступать слишком поздно! Буду идти до конца, чем бы это ни закончилось!

(Вслух)

Я говорю о преступлении, в котором вы, по-видимому, сообщник, и в этом случае вас, сударь, следует четвертовать, и я, несомненно, позабочусь о том, чтобы так оно и было, если, конечно, я не ошибаюсь. Но, может быть, и вас попросту одурачили? Если вас провели, вам следует рассказать мне всю правду, и в этом случае я обещаю, что с вами поступят по справедливости. Невиновным нечего опасаться, если они помогают раскрыть преступление, восстановить порядок и наказать виновных. Те же, кто препятствуют правосудию, считаются соучастниками. Подумайте об этом, сударь! Немедленно ведите меня к вашему узнику.

БЕЗМО

К какому именно узнику вы хотите попасть?

ФУКЕ

Итак, вы притворяетесь, что ни о чем не осведомлены. Хорошо же, я сделаю вид, что верю в ваше неведение. В таком случае я сообщу вам, о ком идет речь.

(В сторону)

Чёрт возьми! Ведь узник наверняка был в маске! Откуда же мне знать, под каким именем его сюда поместили?

(Вслух)

Речь идет об узнике, который чрезвычайно похож на одного человека. Я не буду продолжать, господин де Безмо. Полагаю, вы уже поняли, о ком идет речь.

БЕЗМО

Нисколько, монсеньор! Каждый человек на кого-нибудь похож. Я не имею обыкновения разглядывать своих узников. Моё дело – ознакомиться с приказом, принять заключенного, разместить его согласно его рангу, и сделать запись в журнал.

ФУКЕ

Да, да! Согласно рангу! Я требую проводить меня к узнику самого высокого ранга из всех, кто содержится у вас в Бастилии.

БЕЗМО

Не могли бы вы, монсеньор дать более четкие указания?

ФУКЕ

Или вы полный болван, де Безмо, или притворяетесь им, но это вам не поможет! Болванов не ставят комендантами Бастилии. Стало быть, вы не болван. Стало быть, вы заговорщик? Ведь я же могу заглянуть в журнал и посмотреть, на чье содержание выделяются самые большие суммы? В этом вы не посмеете отказать генеральному прокурору Франции?

БЕЗМО

Так вы хотите, чтобы я провел вас к Марчиали?

ФУКЕ

К нему, притворщик вы этакий!

БЕЗМО

Я должен взглянуть на приказ, подписанный Королем.

ФУКЕ

Какой ещё приказ, черт возьми?

БЕЗМО

Согласно приказу Короля, я говорю о Людовике XIII, монсеньор, но этот приказ не только не был отменен нынешним Королём, но и подтверждён приказом кардинала Мазарини, на котором также стоит подпись Его Величества Людовика XIV. Итак, этот приказ действителен и поныне. Согласно этому приказу этого узника не должен никто видеть. Только приказ Короля даёт право на свидание с этим заключенным. Если у вас такого приказа нет, монсеньор, свидание с этим узником для вас невозможно. Прошу меня простить, я лишь выполняю свой долг.

(После этого Безмо гордо выпрямляется, подходит к своему креслу и удобно в нём размещается)

ФУКЕ

Итак, вы меня не впустите, господин де Безмо?

БЕЗМО

Я вас впущу, монсеньор, разумеется! Впущу вас сразу же после того, как вы предъявите мне приказ Короля о подобном разрешении.

ФУКЕ

Послушайте, господин комендант, даю вам честное слово, что, если вы впустите меня к указанному узнику, я в ту же минуту вручу вам приказ Короля!

(В сторону)

Чёрт побери! Надо было забрать бумагу, перо и чернильницу у сержанта!

БЕЗМО

Если у вас этот приказ имеется, я прошу вас предъявить его прежде того, как я вас туда пущу, монсеньор. Если же у вас его нет, вы не сможете предъявить его и после того, как туда войдёте, тогда как в ту самую минуту, когда впущу вас, окажусь преступником. В этом случае мне, действительно, не сносить головы.

ФУКЕ

Господин де Безмо, вы вынуждаете меня действовать силой. Если вы немедленно не исполните моего требования, я велю арестовать и вас, и всех офицеров, находящихся под вашей командой.

БЕЗМО

Какими силами монсеньор произведет арест? Вы приехали в карете, где имеется один кучер.

ФУКЕ

Я вернусь сюда с тридцатью пушками и десятью тысячами солдат, господин де Безмо. Вы пожалеете о своем неповиновении!

БЕЗМО

Монсеньор, мне кажется, теряет рассудок! Вы угрожаете мне, что возьмете приступом Бастилию? В таком случае Король возьмет приступом все ваши замки и крепости, сколько бы их у вас ни было. Что же до нас, простых офицеров на службе Его Величества, мы готовы положить жизнь за него и будем неукоснительно выполнять его приказы. Впрочем, если вы угрожаете коменданту Бастилии в такой манере, вы рискуете уже сейчас не выйти из неё. В таком случае у вас не будет возможности вернуться сюда с тридцатью пушками и десятью тысячами солдат, монсеньор.

(Фуке в отчаянии хватает со стола коменданта перо и бумагу и пишет, затем читает вслух)

ФУКЕ

«Приказ господину купеческому старшине собрать ополчение горожан и идти на Бастилию, чтобы послужить его величеству Королю».

БЕЗМО

И кто же отнесет это приказ купеческому старшине, монсеньор?

(Фуке хватает со стола коменданта другой лист и пишет, затем читает вслух)

ФУКЕ

«Приказ герцогу Бульонскому и принцу Конде стать во главе швейцарцев и гвардии и идти на Бастилию, чтобы послужить Его Величеству Королю…»

БЕЗМО

Именем Короля вы требуете, чтобы я нарушил приказ Короля? Если вы можете распоряжаться именем Короля, монсеньор, предъявите документ, в котором Король доверяет вашей светлости подписывать приказы его именем. В этом случае любая бумага, написанная вами здесь, в моем кабинете, будет воспринята мной, как приказ Короля.

(Фуке немного думает и снова пишет, вновь читает написанное)

ФУКЕ

 «Приказ всем солдатам, горожанам, а также дворянам схватить и задержать коменданта Бастилии маркиза генерала де Безмо, подозреваемого в измене, мятеже и оскорблении Его Величества…»

БЕЗМО

Достаточно, монсеньор! Вы можете написать целую стопку приказов. В этих стенах без указанного подкрепительного документа они недействительны, когда речь идет об особом узнике, о содержании которого имеются недвусмысленные указания самой высшей инстанции во Франции. Вы сможете после выхода отсюда возбудить против меня дело, называя меня преступником и заговорщиком. В этом случае у меня есть документ, который я предъявлю в свое оправдание, и любой суд сочтет меня правым в том, что я не пускаю вас к тому узнику, к которому вы во что бы то ни стало желаете прорваться, но не заручились соответствующим приказом Короля.

ФУКЕ

(В сторону)

Боже мой! Я ничего не могу сделать! Я уничтожен. И ведь это они ещё не знают, что я продал должность генерального прокурора, иначе попросту вышвырнули бы меня отсюда!

СЦЕНА 4

(Кабинет де Безмо. Безмо И Фуке. Входит майор)

МАЙОР

К вам господин д’Артаньян!

(Входит д’Артаньян, который без удивления замечает Фуке, после чего весело здоровается с де Безмо)

Д’АРТАНЬЯН

Здравствуйте, дорогой мой маркиз де Безмо!

БЕЗМО

Здравствуйте, господин д’Артаньян! Я рад вас видеть хотя бы уже потому, что вы никогда не приезжаете ко мне без достаточных оснований и не требуете от меня исполнения того, чего я не могу выполнить без приказа.

Д’АРТАНЬЯН

А как же может быть иначе, генерал? Я приезжаю к вам только по делу, и только имея на руках соответствующий приказ.

БЕЗМО

Так у вас есть приказ! Сейчас, господин Фуке, вы убедитесь, сколь мы верно служим Его Величеству. Лишь только мне предъявляют приказ об освобождении какого-нибудь узника, или о заключении кого-либо под стражу, мы немедленно выполняем его. Незамедлительно!

(Фуке устало пожимает плечами)

БЕЗМО

Поскольку вы никого не привезли, господин д’Артаньян, я полагаю, что приказ предписывает мне кого-то освободить?

Д’АРТАНЬЯН

На этот раз вам надлежит арестовать ещё одного узника.

БЕЗМО

Но где же я возьму этого узника? Ведь вы прибыли один! Я не могу арестовать того, кого вы не доставили!

Д’АРТАНЬЯН

Прочитайте этот приказ и вам всё станет ясно, господин де Безмо.

(Достаёт из обширного кармана бумагу и протягивает её маркизу де Безмо. Безмо читает, затем смотрит на Фуке, после чего на улыбающееся лицо д’Артаньяна, затем снова на Фуке. После этого лицо де Безмо расплывается в счастливой улыбке, он кивает д’Артаньяну, очень довольный)

БЕЗМО

(Обращается к Фуке с явным сарказмом)

Монсеньор, мне кажется, что ваше намерение попасть туда, куда вы прорывались столь яростно, сбудется почти в точности так, как вы этого хотели. Вы попадете в камеру Бастилии.

ФУКЕ

Благодарю вас, господин д’Артаньян.

Д’АРТАНЬЯН

Не спешите с этим, монсеньор, ведь вы же ещё не знаете о содержании приказа.

БЕЗМО

Однако, вы прибыли сюда как нельзя более кстати. Вы арестованы, господин Фуке, согласно приказу Короля.

ФУКЕ

Что? Как?

Д’АРТАНЬЯН

Поскольку вы не при шпаге, монсеньор, вам остаётся лишь проследовать в камеру. Господин де Безмо! Я должен сопроводить узника до дверей камеры, в которую он будет помещен. Такова воля Короля. Камера должна быть высшего класса. Запись в журнал вы произведете после того, как приказ Короля будет в точности исполнен.

(Фуке покорно встаёт, Безмо достаёт из стола связку ключей, отпирает дверь, ведущую к камерам, и жестом приглашает Фуке и д’Артаньяна следовать за ним)

СЦЕНА 5

(Коридор с несколькими дверями, на дверях окошки с решётками и заслонками. Слева дверь в кабинет Безмо. Из неё выходят и идут по коридору Безмо, д’Артаньян и Фуке)

БЕЗМО

Вот свободная камера. Лучшая из всех свободных.

Д’АРТАНЬЯН

Открывайте.

(Безмо открывает камеру, ключ со связкой других ключей остаётся в замочной скважине, дАртаньян заглядывает в камеру, но не заходит)

Д’АРТАНЬЯН

Но ведь решётка подпилена!

БЕЗМО

Где? Не может быть!

(Заходит в камеру. Д’Артаньян закрывает двери и поворачивает ключ на два оборота)

Д’АРТАНЬЯН

(Обращаясь к Фуке)

Идёмте!

ФУКЕ

Куда?

Д’АРТАНЬЯН

К той камере, из которой слышится крик Короля, разве не понятно?

ФУКЕ

Но у нас нет ключа!

Д’АРТАНЬЯН

У нас целая связка ключей. Он наверняка среди них.

ФУКЕ

Как же мы узнаем, который из них?

Д’АРТАНЬЯН

Попробуем все, один обязательно подойдёт. Между прочим, монсеньор, сколько времени вы провели здесь?

ФУКЕ

Кажется, уже около часа!

Д’АРТАНЬЯН

Пытаясь убедить де Безмо нарушить свой долг? Комендантом Бастилии не назначают человека, которого можно запугать, подкупить или одурачить. Его можно лишь победить или перехитрить. Во втором случае он останется живым, что с недавнего времени мне кажется предпочтительным.

ФУКЕ

(В сторону)

Какие удивительные это люди! Один похищает Короля, другой спасает! И оба – удачно! Мне следовало бы сделать их своими друзьями, всех четверых. С такими людьми можно достичь чего угодно!

Д’АРТАНЬЯН

Вы не выяснили, под каким именем он был записан в журнале?

ФУКЕ

Марчиали.

(Д’Артаньян подходит к соседней дери и заглядывает в окошко)

Д’АРТАНЬЯН

Хорошо, я запомню. Ваше Величество, вы тут?

ЛЮДОВИК

Помогите! Я Король Франции! Подлый Фуке засадил меня в эту клетку! На помощь к Королю против Фуке! Смерть негодяю Фуке! Я Король Франции! На помощь Королю!

ФУКЕ

Я не могу это слышать! Это так несправедливо!

Д’АРТАНЬЯН

(Подбирая ключи к двери, один за другим)

А, так вы впервые в жизни встречаетесь с несправедливостью, монсеньор? Неужели? Надо думать, только по отношению к собственной персоне. Ага! Вот этот! Подошёл.

(Проворачивает ключ, двери открываются)

Выходите, Ваше Величество!

(Выходит Людовик в разодранных одеждах с растрёпанными волосами)

ЛЮДОВИК

Вы пришли убить меня?

Д’АРТАНЬЯН

Мы пришли освободить вас, Ваше Величество.  Мы ваши преданнейшие слуги!

ЛЮДОВИК

С вами Фуке! Он предатель! Это в его замке надо мной учинили насилие! Арестуйте его, д’Артаньян!

ФУКЕ

Боже мой! Король в таком виде!

ЛЮДОВИК

Он заговорщик

Д’АРТАНЬЯН

Господин Фуке пришел возвратить вам свободу, отнятую коварными заговорщиками, Ваше Величество.

ЛЮДОВИК

Д’Артаньян! Я никому не доверяю, кроме вас!

Д’АРТАНЬЯН

Весьма разумно, Ваше Величество.

(Обращается к Фуке)

Монсеньор, мне кажется, Его Величеству зябко. Вы не одолжите свой сюртук, господин суперинтендант?

(Фуке немедленно скидывает свой роскошный сюртук и с поклоном протягивает его Королю. Людовик первое время не вполне понимает ситуацию. Затем холодно принимает сюртук, осыпанный бриллиантами. Пока он одевается, д’Артаньян заходит в камеру и берёт маску, выходит с ней в руке. Король небрежно накидывает сюртук на себя и стремительно идёт на выход)

Д’АРТАНЬЯН

Ваше Величество, позвольте предложить вам эту маску. Этим людям, простым служителям Бастилии, ни к чему быть свидетелями вашего ухода отсюда, так как они не подозревали, что вы тут.  Они к этому непричастны и ни в чём не виновны.

ЛЮДОВИК

Опять? Эту ненавистную маску?

Д’АРТАНЬЯН

Иначе слишком многие будут посвящены в тайну.

ЛЮДОВИК

Хорошо.

(Надевает маску)

Д’АРТАНЬЯН

Ваше Величество, прошу вас вместе с господином Фуке пройти в комнату коменданта. Он был обманут, он не виновен ни в чём.

ЛЮДОВИК

Вы полагаете, он невиновен?

Д’АРТАНЬЯН

Абсолютно невиновен, Ваше Величество, ручаюсь за это. Им манипулировали. Его обманули.

ЛЮДОВИК

Я ему не верю.

ФУКЕ

Он очень хорошо справляется со своей работой. Он долго не хотел пускать меня сюда, когда я пришёл за вами.

Д’АРТАНЬЯН

(Тихо Фуке)

Ну кто вас за язык тянет? Такими признаниями вы вредите и себе, и ему!

ЛЮДОВИК

Не хотел пускать, но пустил?

Д’АРТАНЬЯН

Он пустил меня, и у него были для этого веские причины. Ваше Величество, умоляю, напишите приказ об освобождении узника Марчиали.

ЛЮДОВИК

Марчиали? Что ещё за Марчиали?

Д’АРТАНЬЯН

Под этим именем вас сюда поместили заговорщики. Комендант не знает, кого привезли ему. Вы же были в маске.

ЛЮДОВИК

Да, возможно, он и вправду невиновен.

Д’АРТАНЬЯН

Так и есть. Ваше Величество, здесь, в кабинете коменданта есть бумага, перо и чернила. Прошу вас, подпишите указ о распоряжении Марчиали и подождите в кабинете. Без меня и без этой бумаги вас не выпустят, или же вам придётся раскрыть своё инкогнито. Ваше Величество, вы сказали, что доверяете мне. Верьте же, всё делается ради вашего блага, сегодня же вы вернёте себе трон! Подпишите приказ и ждите меня. Мы вместе поедем возвращать вам трон.

(Король заходит в двери, в кабинет, через минуту выходит с документом)

ЛЮДОВИК

Вот приказ, держите.

Д’АРТАНЬЯН

Благодарю вас, Ваше Величество, подождите, пожалуйста, в кабинете коменданта.

(Д’Артаньян берёт приказ, Король и Фуке уходят в двери, д’Артаньян подходит к камере, где заперт Безмо)

Маркиз! Простите меня! Это небольшое недоразумение. Я всё объясню. Сейчас я вас выпущу. Обещайте меня выслушать, прежде чем что-то предпринимать!

БЕЗМО

Открывайте скорей! А не то хуже будет!

Д’АРТАНЬЯН

Я расскажу вам правду, а уж вы сами судите, как вы поступите. Фуке прибыл сюда для того, чтобы арестовать вас и посадить в камеру. У него имелся на руках приказ, но он опасался, что вы не подчинитесь. Вы спросите, за что на вас обрушилась такая напасть? А я вам отвечу. Вы в нарушение приказа два раза разрешали визит Арамиса к секретному заключённому. Не отпирайтесь, я всё знаю.

БЕЗМО

Но ничего такого не было!

Д’АРТАНЬЯН

Не было? Надо же! Стало быть, вы самовольно выпустили секретного заключённого? Я-то думал, что вас попросту обманули, и вас полагается слегка пожурить и простить, а вы, оказывается, вступили в преступный сговор? Ну в таком случае заключение вам не грозит. Ведь вы очень скоро отправитесь на Гревскую площадь, где вашу причёску укоротят на целую голову. А я ухожу и не буду отпирать эти двери.

БЕЗМО

Нет, я ничего не знал! Меня обманули!

Д’АРТАНЬЯН

В таком случае, вам не надо удивляться, что вы приговорены к заключению на три месяца, с одновременной отставкой, разумеется.

БЕЗМО

Я погиб!

Д’АРТАНЬЯН

Ещё не совсем. Давайте-ка я вас сначала выпущу, а потом мы обсудим всё. Спокойно и без эксцессов. Согласны?

БЕЗМО

Да.

Д’АРТАНЬЯН

Ну вот и славно.

(Д’Артаньян открывает двери, выходит Безмо)

Фуке так торопился вас арестовать, что не дождался меня и забыл прихватить стражу, и поэтому он сообразил, что опасно показывать вам приказ о моём аресте и ждал меня. А у меня не было этого приказа, поэтому я использовал приказ об аресте Фуке, который Король написал в сердцах, но тут же отменил. Вот полюбуйтесь. У меня есть также приказ о его освобождении.

(Достаёт другой приказ и вручает его Безмо)

БЕЗМО

(Читает)

Приказ освободить Фуке? Удивительно! У вас было сразу два приказа на руках? И арестовать его, и освободить?

(Показывает первый приказ в одной руке, второй – в другой)

Д’АРТАНЬЯН

Да, дорогой маркиз. А это значит, что оба эти приказа друг друга аннулируют, и я оба их забираю.

(Решительно забирает оба приказа)

БЕЗМО

Зачем?

Д’АРТАНЬЯН

Затем, что Его Величество заготовили оба приказа и сообщили мне, что они устно известят меня, каким из этих двух приказов, когда надлежит воспользоваться. На сегодняшний день Король, зная некоторые вины за Фуке, всё-таки его прощает.

БЕЗМО

Но чем я тогда объясню…

Д’АРТАНЬЯН

Вам ничего не надлежит объяснять, маркиз. Если вы начнёте объяснять, вы можете запутаться, и тогда, если вдруг выяснится, что вы были в сговоре с Арамисом, вам не поздоровится. Лучше доверьтесь мне.

БЕЗМО

Хорошо.

Д’АРТАНЬЯН

Да и вот ещё что, маркиз. Я всё знаю. Д’Эрбле, конечно, посещал Марчиали не один, с ним был ещё один человек!

БЕЗМО

Раз вы всё знаете, нет смысла отпираться.

Д’АРТАНЬЯН

Да. Король желает допросить Марчиали об этом посетителе. Я его забираю. Вот приказ о его освобождении.

(Вручает только что написанный Королём приказ)

БЕЗМО

Вы его забираете навсегда?

Д’АРТАНЬЯН

Откуда же я знаю, дорогой мой Безмо? Я не знаю, и не интересуюсь, и вам не советую интересоваться. Если пожелает, Король может освободить кого угодно. А если понадобится, он посадит кого угодно. Разве примеры Вандомов недостаточно показательны? Бофор, Конде, Конти? Все эти люди гораздо выше нас с вами, дорогой маркиз, а единым росчерком пера оказались в крепости, после чего тем же способом вознеслись до уровня главнокомандующих армий и тому подобное! Францией правит Король и только он. Предсказывать его решения я не берусь, и вы не беритесь. Я просто забираю Марчиали, и Фуке. Приказ об освобождении Марчиали я оставляю вам, а приказ об аресте и об освобождении Фуке забираю и будем считать это небольшой проверкой вашей лояльности. Вы ведь любите подобные проверки, маркиз, не правда ли? Вы с честью прошли её!

БЕЗМО

Нет, я подобные проверки не люблю!

Д’АРТАНЬЯН

Что же вы сразу не сказали, что вы предпочитаете заключение и Гревскую площадь? А я-то сглупа столько сил потратил, чтобы убедить Короля не арестовывать вас, а только подвергнуть проверке! А вы, оказывается, не любите проверки! Что ж, в таком случае, я напрасно вас выпустил. Прошу проследовать обратно в камеру, а я сию минуту схожу к Фуке за приказом о вашем аресте. Подождите тут, никуда не уходите.

БЕЗМО

Вы меня не поняли, д’Артаньян! Я вовсе не против проверок. Ведь вы говорите, что я её прошёл?

Д’АРТАНЬЯН

Прошли, дорогой маркиз, конечно, прошли. Ну, значит, наше взаимное недопонимание разъяснилось, вы не так поняли меня, я не так понял вас, теперь всё разъяснилось. Вы прошли проверку, а мы поехали докладывать Королю о том, что вы – честный и ни в чём невиновный комендант Бастилии, заслуживаете поощрения. А Марчиали я забираю для допроса. И проводите нас. Скажите охране, чтобы выпустили нас вместе с моей каретой, так как наша миссия здесь на сегодня закончена.

СЦЕНА 6

(Карета д’Артаньяна, в ней сидят Король, д’Артаньян и Фуке. Следом едет пустая карета Фуке)

ЛЮДОВИК

(Обращается к Фуке)

Итак, сударь, вы опомнились и отказались от своего заговора? Но на каком основании вы рассчитываете на прощение?

ФУКЕ

Ваше Величество, я непричастен к заговору! Едва лишь я узнал о нем, я поспешил сюда, чтобы вызволить вас из этого ужасного места.

ЛЮДОВИК

(Обращается к д’Артаньяну)

Ему можно верить?

Д’АРТАНЬЯН

Ваше Величество можете полностью доверять словам господина суперинтенданта. Лишь с его помощью мне удалось попасть к вам, чтобы вызволить вас из того положения, в которое заговорщики вас ввергли.

ЛЮДОВИК

А без его помощи вы не справились бы?

Д’АРТАНЬЯН

Я этого не сказал, Ваше Величество. Я вернул бы вас на трон даже если бы мне за это пришлось заплатить своей жизнью, но это могло затянуться надолго. Комендант Бастилии, генерал де Безмо, чрезвычайно рьяно исполняет свой долг. Будучи обманутым заговорщиками, полагая, что в камере содержится самозванец, он не позволил бы даже мне совершить то, что было совершенно необходимо сделать. Так что де Безмо и сейчас не осведомлён о том, кто содержался в Бастилии. Помощь господина Фуке оказалась как нельзя более кстати. Во всяком случае, без него дело восстановления законности могло затянуться ещё на несколько часов.

ЛЮДОВИК

Что ж, если так, я признателен вам, Фуке. Куда же мы едем?

Д’АРТАНЬЯН

Ваше Величество, в наших глазах вы ни на секунду не переставали быть Королём, поэтому любой ваш приказ – закон для нас. Но есть некоторые препятствия для вашего полновластия, которые мы намерены устранить как можно быстрей и безболезненней. Поэтому я предлагаю Вашему Величеству поехать в замок Во, чтобы разоблачить самозванца.

ЛЮДОВИК

(В гневе)

В замке Во-ле-Виконт правит самозванец? И вы предлагаете мне ехать в это гнездо мятежников и заговорщиков?

Д’АРТАНЬЯН

Заговорщиков было лишь двое, и в настоящий момент они находятся далеко от замка Во. В замке же воцарился ваш брат…

ЛЮДОВИК

Герцог Орлеанский?

Д’АРТАНЬЯН

Герцог Орлеанский верен вам, Ваше Величество. Ваш другой брат…

ЛЮДОВИК

У меня нет другого брата! Вы говорите о каком-то кузене?

Д’АРТАНЬЯН

У вас имеется брат-близнец, о котором Ваше Величество не знали. Он как две капли воды похож на вас. Всю свою жизнь он провел в Бастилии.

ФУКЕ

В той самой камере, в которой…

(Д’Артаньяна бросает на Фуке острый и холодный взгляд)

ЛЮДОВИК

(Бесстрастно)

Вы клевещете на мою мать, д’Артаньян.

Д’АРТАНЬЯН

Доказательство моих слов Ваше Величество скоро увидит собственными глазами.

ЛЮДОВИК

Прежде чем увидеть что-либо, я хочу все знать. Будем исходить из того, что вы сказали правду, хотя я все-таки не верю вам, но увидев доказательство, поверю. Говорите.

Д’АРТАНЬЯН

Я могу излагать лишь свои догадки, тогда как господин Фуке, по-видимому, получил более детальную информацию об этом деле.

ЛЮДОВИК

Каким образом вы получили эту информацию, Фуке?

ФУКЕ

Один из заговорщиков сообщил мне об этом.

ЛЮДОВИК

Он арестован? Их было двое, говорите вы. Их имена? В какой тюрьме они в настоящий момент содержатся? Впрочем, об этом позже. Сначала расскажите мне всю историю по порядку.

ФУКЕ

Этот человек узнал, что в Бастилии содержится указанный человек, как две капли воды похожий на Ваше Величество. Я не знаю, каким путём он смог вызволить его из Бастилии, а также каким путём он смог похитить вас и оставить на вашем месте его.

ЛЮДОВИК

Их было двое, Фуке. Я их видел. Но на что они рассчитывают? Ведь как бы он ни был похож на меня, всё-таки он – не я, и все легко заметят разницу!

Д’АРТАНЬЯН

Я его видел, он в точности также выглядит, такой же голос и даже такие же жесты, мимика. Одним словом, всё.

ЛЮДОВИК

Вы могли ошибиться, д’Артаньян. Вас обмануло освещение, акустика в кабинете, сбила с толку обстановка.

Д’АРТАНЬЯН

(С едва уловимой иронией)

Скорее всего, всё вместе.

ЛЮДОВИК

Вот видите? И к тому же, ведь вы как-то догадались, что он – не я? Стало быть, разница, всё-таки есть!

Д’АРТАНЬЯН

Да, я почти сразу понял, что он – не вы, Ваше Величество.

ЛЮДОВИК

Вот видите? Я прав! И вы, Фуке, что скажете? Вы ведь не видели собственными глазами так называемого двойника, но при этом почему-то уверяете, что он похож на меня как две капли воды?

ФУКЕ

Те, кто его видел, говорят, что сходство поразительное!

ЛЮДОВИК

Какая дерзость!

Д’АРТАНЬЯН

Дерзость неслыханная. Дерзость, простительная лишь Принцу крови, брату Короля.

ФУКЕ

Каковым он и является.

(Д’Артаньян и Людовик с удивлением смотрят на Фуке)

ФУКЕ

(В сторону)

Кажется, я опять брякнул фразу невпопад.

ЛЮДОВИК

Скажите, Фуке, вы сказали, что кто-то вам сказал о том, что сходство поразительное. Кто же это был?

ФУКЕ

Я… Хм… Дело в том, что…

ЛЮДОВИК

Ах да! Ведь вы же приятно беседовали с заговорщиками и, кажется, обсуждали всю эту ситуацию всесторонне? Как же иначе и с кем вы могли бы обсудить такой тонкий вопрос, как сходство? Только с теми, кто посвящён в эту тайну! Я вижу, вы не очень-то торопились освободить своего Короля!

ФУКЕ

Это не совсем то, что вы подумали, Ваше Величество.

ЛЮДОВИК

А что я подумал? И откуда вы можете знать, что именно я подумал?

ФУКЕ

Я лишь хотел сказать, что я никоим образом не оправдываю и не выгораживаю заговорщиков.

ЛЮДОВИК

А мне показалось, что только что вы сами себя выдали, и тщетно пытаетесь обмануть меня.

ФУКЕ

О, мой Король! Разве тот факт, что я примчался в Бастилию, чтобы освободить вас, не доказывает мою верность?

ЛЮДОВИК

А может быть, вы прибыли туда, чтобы убедиться, что меня охраняют достаточно надёжно? Что лично вы сделали для того, чтобы освободить меня?

Д’АРТАНЬЯН

Дело в том, что господин Фуке…

ЛЮДОВИК

Молчите, д’Артаньян, я хочу получить ответ от самого Фуке.

ФУКЕ

Да, дело в том, что я… Мне… Не вполне удалось… Мне пришлось солгать, что я всё ещё генеральный прокурор. Но это не помогло. Меня не допустили к вам.

ЛЮДОВИК

Ко всему прочему ещё и ложь. Отлично, господин Фуке!

Д’АРТАНЬЯН

(В сторону)

Этот человек несколько лет обучался юриспруденции, и не способен сказать и пары слов в своё оправдание!

(Вслух)

Мы прибыли, Ваше Величество.

(Фуке выскакивает из кареты с другой стороны, проворно оббегает её сзади и распахивает дверцу кареты перед Королём)

ЛЮДОВИК

Господин д’Артаньян. Вы сохранили бумагу, которую я вам дал вчера?

Д’АРТАНЬЯН

Да, Ваше Величество.

ЛЮДОВИК

Ну что ж, в таком случае… Как бы то ни было, я получил незабываемый опыт от этого приключения.

(Король ласково смотрит на Фуке)

ЛЮДОВИК

Как бы то ни было, это были просто удивительные часы. Вы, Фуке, превзошли самого себя. Я бы мог с уверенностью подвести итог последних дней. Да, незабываемо!

ФУКЕ

Ваше Величество чересчур добры ко мне.

ЛЮДОВИК

Я оценил ваше старание, господин Фуке. Праздник удался на славу! Вы согласны, господин д’Артаньян? Вы согласны, что праздник удался на славу?

Д’АРТАНЬЯН

Ваша оценка исключительно точна, Ваше Величество, и я не смею спорить с ней. Я услышал вашу оценку, и принял её к сведению. Праздник удался на славу, Ваше Величество.

(Король выходит из кареты)

Д’АРТАНЬЯН

Что вы собираетесь делать, господин Фуке?

ФУКЕ

Обеспечить Королю достойный прием, достоинство которого начинается с того, чтобы соответствующая свита приветствовала Его Величество сразу же при выходе из кареты!

Д’АРТАНЬЯН

Минутку.

(Обращается к Королю)

Ваше Величество, мне кажется, мы не наблюдаем никакой суеты, которая неминуемо возникла бы, если бы Король Франции неожиданно исчез, и его исчезновение было бы обнаружено, не так ли?

ЛЮДОВИК

Что это значит, д’Артаньян?

Д’АРТАНЬЯН

Никакой стражи, никакой паники, никаких признаков беспокойства. Это, должно убедить вас, Ваше Величество, что рассказанное нами – не выдумка, а правда. Ваше место занято самозванцем, похожим на вас настолько, что это никого не насторожило.

ЛЮДОВИК

Тем скорее мы должны покончить с этим!

Д’АРТАНЬЯН

Если целью Вашего Величества является предание огласке всей этой истории…

(Король и Фуке испуганно переглянулись, затем смотрят на д’Артаньяна)

Д’АРТАНЬЯН

Злоумышленники похитили Ваше Величество и подменили его самозванцем так, что об этом знали только они. Нам надлежит сделать то же самое в обратном направлении и тем же самым путем. Господин Фуке, я полагаю, имеется способ проникнуть в ваш замок, не привлекая внимания слуг и обитателей этого замка? Я полагаю, что имеются также и комнаты, где мы могли бы дождаться середины ночи?

ФУКЕ

Идёмте.

Д’АРТАНЬЯН

Ваше Величество, соблаговолите надеть вашу маску ещё на несколько минут.

(Король поспешно надевает маску и идёт вслед за Фуке вместе с д’Артаньяном)

Д’АРТАНЬЯН

Вы очень нам помогаете, господин Фуке. Без вас мы бы не разрешили эту сложную задачу, господин суперинтендант! Что бы там ни было, ситуация по-прежнему сложная, и я даже позволю себе высказать крамольную мысль о том, что программа пребывания Его Величества в замке Во ещё не подошла к концу, а это означает, что пока ещё слишком рано делать выводы о том, как прошел этот праздник. Чтобы быть перед вами предельно честным, господин Фуке, я, рискуя вызвать недовольство Его Величества, дерзну высказать собственном мнение насчет всего происходящего. Мне кажется, господин Фуке, что Король польстил вам, сказав, что праздник удался на славу.

ЛЮДОВИК

Праздник ещё закончился?

Д’АРТАНЬЯН

Делайте со мной, что хотите, Ваше Величество, но мне кажется, что для выводов о том, что праздник удался на славу, время еще не пришло. Ничто пока ещё не указывает на то, что праздник удался, я бы мог усомниться в этом, пока события не пришли к счастливому концу. Поэтому я заявляю, что праздник отнюдь не удался, Ваше Величество.

ФУКЕ

Что вы такое говорите? Непостижимо! Едва лишь мне удалось оправдаться перед Его Величеством и, как я надеюсь, восстановить своё доброе имя, как вы стремитесь поссорить меня с ним?

ЛЮДОВИК

(Весело смеётся, Фуке ничего не понимает)

Фуке, капитан заступается за вас. Верьте мне, это, действительно так!

Д’АРТАНЬЯН

Нынешние сутки оставят в памяти Его Величества не слишком приятные воспоминания. Поэтому Его Величество надеется, что после устранения возникшего недоразумения, он ещё некоторое время погостит у вас, дабы вы могли иметь случай продемонстрировать все добрые сюрпризы, которые вы приготовили для Короля и его свиты. У вас будет возможность сгладить то впечатление, которое возникло у Его Величества, чтобы он не считал более вас недостаточно гостеприимным хозяином. Поэтому мы не можем считать праздник завершившимся. А если так, то фраза о том, что праздник удался на славу, несколько преждевременна, ведь праздник ещё не закончен!

ФУКЕ

Если ваши слова, господин капитан, имели именно тот смысл, о котором вы сообщили, я благодарен вам за эту идею, и надеюсь, что Его Величество, действительно, даст мне возможность оправдаться не на словах, а на деле, охватив Его Величество ещё на несколько дней всеми теми заботами, которые я мог бы проявить по мере моих сил.

ЛЮДОВИК

Всё именно так, господин Фуке. Не ищите за словами капитана никакого скрытого смысла. Он великолепно объяснил свои слова, и я с ним согласен. Слышите, д’Артаньян? Я с вами согласен и беру свои слова обратно.

Д’АРТАНЬЯН

Чрезвычайно любезно с вашей стороны, Ваше Величество.

(В сторону)

Итак, Король отменил приказ об аресте Фуке, или, по меньшей мере, отложил.

ЛЮДОВИК

(В сторону)

Что ж, с арестом Фуке можно повременить. Капитан прав, Фуке ещё мне нужен.

ФУКЕ

(В сторону)
 
По-видимому, д’Артаньян не так умён, как я думал. Спорить с Королём по таким пустякам, как оценка праздника? К чему? Я никогда не спорю с Королем, и то оказался в немилости! Нет, царедворца из него никогда не получится. А мне это на руку, ведь я получаю дополнительную возможность добиться расположения Короля, и ради этого мне не пришлось спорить с Его Величеством!

СЦЕНА 7

(Спальня в доме Фуке, которая была предоставлена Арамису. Входят Фуке, Король и д’Артаньян. В углу стоит шахматный столик с шахматами)

ФУКЕ

Эта комната под вашей спальней, Ваше Величество. Теперь она свободна и сюда никто не войдёт.

Д’АРТАНЬЯН

Отлично! То, что нужно! Ваше Величество, завтра вы совершенно вернёте себе свой трон и все свои права, и при этом ни одна душа не узнает эту тайну.

ЛЮДОВИК

Кроме тех, кто её уже знает.

Д’АРТАНЬЯН

Да, Ваше Величество, это так. Я должен вас покинуть вас ненадолго, Ваше Величество. Мне необходимо разобраться в тех тайных механизмах, которые позволили совершить дерзкое святотатство прошлой ночью.

ЛЮДОВИК

Не уходите!

Д’АРТАНЬЯН

Я вернусь тотчас же, следует ли мне взять господина Фуке с собой, или вы предпочитаете его общество?

ЛЮДОВИК

Ступайте. Мы сыграем с господином Фуке партию в шахматы.

(Д’Артаньян выходит)

ФУКЕ

Ваше Величество, несомненно, обыграет меня.

ЛЮДОВИК

Я тоже так надеюсь. Но главное, чтобы вы не стремились переиграть меня в другой иге.

(Делает ход)

ФУКЕ

Ваше Величество, я не смею.

(Делает ход)

ЛЮДОВИК

Хотелось бы надеяться. 

(Делает свой ход)

ФУКЕ

Я не обману ожиданий вашего величества.

(Делает свой ход)

ЛЮДОВИК

(Делает ход)

Как вы думаете, куда он пошёл?

ФУКЕ

По вертикали «Е».

(Делает ход)

ЛЮДОВИК

Я имею в виду д’Артаньяна, а не пешку.

(Делает ход)

ФУКЕ

Ума не приложу!

(Делает ход)

ЛЮДОВИК

Он пошёл прокладывать мне путь обратно к трону.

(Делает ход)

ФУКЕ

Достойное занятие.

(Делает ход)

ЛЮДОВИК

(Делает ход)

Шах и мат вам, Фуке!

ФУКЕ

Вы замечательно играете, Ваше Величество!

ЛЮДОВИК

Или вы замечательно поддаётесь, Фуке.

ФУКЕ

Потому что я не смею играть против вас.

ЛЮДОВИК

Такая смелость в заговорах и такая осторожность в шахматах? Лучше бы было наоборот, Фуке.

ФУКЕ

Ваше Величество, поверьте, я ни в коем случае…

(Входит д’Артаньян)

Д’АРТАНЬЯН

Всё в порядке, Ваше Величество! Самозванец скоро заснёт. Я велел Юберу добавить в чай изрядную дозу снотворного.

ЛЮДОВИК

Вы хотите сказать, капитан, что можете без указания Короля велеть добавить в его вечернее питьё снотворное, и ваше указание будет выполнено? Ведь этак вы без труда могли совершить то, что совершили эти подлые заговорщики!

Д’АРТАНЬЯН

Иметь возможность что-либо сделать и сделать это, Ваше Величество, это далеко не одно и то же.

ЛЮДОВИК

(В сторону)

Каков этот человек! Мне кажется, я его недооценил!

ФУКЕ

(В сторону)

Никуда не годный царедворец. Сообщить Королю о том, что ты имеешь возможность его похитить, это то же самое, что подписать себе смертный приговор!

Д’АРТАНЬЯН

(Смотрит на шахматную доску)

(В сторону)

Слишком явно поддавался. Такая победа не доставит Королю никакой радости. Надо было сначала немного поиграть, и лишь потом проиграть партию. Разум этого человека уступает то гордости, то самоуничижению. Он обречен. Велят ли мне арестовать его сегодня, или завтра, или через неделю, нет никакой разницы. Этому человеку не следует быть вблизи Короля, ведь он своими действиями постоянно закапывает себя так, как не зарыл бы его ни один завистник и ни один царедворец. Он, как будто бы подписал договор о сотрудничестве со своим смертельным врагом Кольбером.

(Вслух)

Из этой комнаты удобнее всего будет забрать самозванца и вернуть вас, Ваше Величество на ваше законное место.

ЛЮДОВИК

Где мы находимся?

ФУКЕ

Это комната господина д’Эрбле, епископа ваннского.

Д’АРТАНЬЯН

(В сторону)

Напрасно я вступился за н его и не арестовал его.

ЛЮДОВИК

Это имя одного из заговорщиков?

ФУКЕ

(В сторону)

Боже мой! Зачем я это сказал?

ЛЮДОВИК

Отвечайте, Фуке!

ФУКЕ

Я обещаю Вашему Величеству провести тщательнейшее расследование этого преступления немедленно после того, как мы устраним его последствия.

ЛЮДОВИК

Ведь вы говорили, что узнали всю эту историю от одного из заговорщиков! Следовательно, их имена вам известны! Говорите же немедленно!

ФУКЕ

Не смею лгать Вашему Величеству. Один из похитителей – это епископ ваннский.

ЛЮДОВИК

Это ведь один из троих ваших друзей, д’Артаньян?

Д’АРТАНЬЯН

Несомненно, Ваше Величество, но даже если вы прикажете мне арестовать родного брата, я немедленного его арестую.

ЛЮДОВИК

Хорошо!

ФУКЕ

(Шёпотом)

У вас есть брат?

Д’АРТАНЬЯН

(Шёпотом)

Нет. Иметь братьев чрезвычайно опасно.

(В сторону)

Было бы странно мне, имеющему такую прорву племянников, не иметь брата! Но сейчас не время об этом вспоминать. И пусть они некоторое время продолжают пребывать под именами де Батс, де Кастельмор и де Монтескью.

ФУКЕ

(Шёпотом)

Но в этом случае то, что вы сказали, не имеет никакого смысла.

Д’АРТАНЬЯН

(Шёпотом)

И не надо.

ЛЮДОВИК

Что вы там шепчетесь?

Д’АРТАНЬЯН

Я напомнил господину Фуке, что нам неплохо было бы пообедать.

ЛЮДОВИК

В самом деле! У меня с утра во рту не было ни крошки!

Д’АРТАНЬЯН

А у меня с вечера. Господин Фуке, распорядитесь что-нибудь принести нам, только пусть никто не входит в эту комнату.

ФУКЕ

Уже бегу.

ЛЮДОВИК

Что-нибудь изысканное, Фуке!

ФУКЕ

Да, Ваше Величество!

(Фуке уходит)

ЛЮДОВИК

Что же мы делаем в этой комнате?

Д’АРТАНЬЯН

Присядьте, прошу вас, Ваше Величество. Сейчас вы увидите один из спектаклей, подготовленных в замке Во, к которому господин Фуке не имеет никакого отношения.

(Д’Артаньян подходит к шкафу и показывает потайной вход)

Д’АРТАНЬЯН

Сегодня в полночь мы войдём в эту дверь, увидим на вашей постели вашего брата, и перенесём его сюда, а вы займёте ваше место.

ЛЮДОВИК

Куда же мы его потом денем?

Д’АРТАНЬЯН

Туда, откуда его извлекли. Для начала – в Бастилию. А затем, может быть, Ваше Величество, назначит другую крепость, более надёжную.

ЛЮДОВИК

Вы правы, д’Артаньян.

СЦЕНА 8

(Спальня Короля в замке Фуке. В постели спит Филипп в пижаме. Входят Фуке, Король и д’Артаньян, который несёт армейские носилки)

Д’АРТАНЬЯН

(Тихо, вполголоса)

Взгляните, Ваше Величество. Он спит, но не трогайте его, чтобы не разбудить. Сначала мы аккуратно свяжем его, затем унесём.

(Людовик подходит к кровати и смотрит в лицо спящему. Он крайне изумлён. Затем подходит к д’Артаньяну)

ЛЮДОВИК

(Тихо)

Унесите его. Я не могу это видеть.

(Д’Артаньян и Фуке подходят к кровати. Связывают ему руки и ноги, надевают на лицо маску и осторожно перекладывают Филиппа на носилки)

Д’АРТАНЬЯН

(Тихо, чтобы не слышал Фуке)

Ваше Величество, напишите приказ о заключении Марчиали в Бастилию.

ЛЮДОВИК

(Тихо)

Кажется, у вас были небольшие проблемы с комендантом?

Д’АРТАНЬЯН

(Тихо)

Да, Ваше Величество, но я их улажу.

ЛЮДОВИК

Я упрощу вашу задачу.

(Пишет, подписывает, даёт бумагу д’Артаньяну)

Читайте.

(Д’Артаньян читает, кивает и убирает письмо в широкий карман)

Д’АРТАНЬЯН

С таким письмом приказом я быстро и легко выполню свою миссию. Благодарю вас, Ваше Величество.

ЛЮДОВИК

(Обращается к Фуке, снимая и передавая ему его сюртук)

Возвращаю вам ваш сюртук, господин суперинтендант. Завтра увидимся. Я по-прежнему ваш гость.

(Д’Артаньян и Фуке уносят на носилках Филиппа)

СЦЕНА 9

(Спальня в доме Фуке, которая была предоставлена Арамису. Входят Фуке и д’Артаньян, которые несут на носилках спящего и связанного Филиппа)

Д’АРТАНЬЯН

Я прошу вас помочь мне перенести Принца в вашу карету. Кстати, не одолжите ли вы мне её?

ФУКЕ

Но нести его через весь замок? Разумно ли это?

Д’АРТАНЬЯН

Вы недооцениваете ваннского епископа. Далеко нести не придется.

(Подходит к другому шкафу, подвигает книги и просовывает руку в образовавшуюся щель. Затем легко открывает шкаф словно дверь, после чего в стене открылась чрезвычайно искусно скрытая дверь, ведущая наружу. Открывает двери, в проёме видна карета)

ФУКЕ

Это же моя карета! Как она здесь оказалась?

Д’АРТАНЬЯН

Пока одни люди двигают опаловые фигурки по столу, другие люди перемещают что-то более существенное. Помогите же мне перенести принца!

ФУКЕ

В самом деле! Но куда же вы его повезёте?

Д’АРТАНЬЯН

Туда, куда указано в этой бумаге.

(Хлопает себя по карману)

ФУКЕ

Неужели обратно в Бастилию!

Д’АРТАНЬЯН

Счастье для вас, господин Фуке, что в ваши обязанности не входит знать, куда я его повезу.

ФУКЕ

Ведь несчастный юноша и без того провел в заключении почти всю свою жизнь! Ведь он – наследный Принц Крови! Как минимум, истинный Дофин, чьи права на трон Франции, во всяком случае, выше, чем права Филиппа Орлеанского! 

Д’АРТАНЬЯН

Об этом следовало подумать либо чуть раньше, либо никогда. Ваши мысли по своей глубине чрезвычайно верные, господин суперинтендант, но относительно времени их высказывания я бы этого не сказал.

ФУКЕ

Для чего же нам понадобилась эта обратная рокировка, если в итоге никак не получается не стать соучастником преступления и, что гораздо хуже, соисполнителем чудовищной несправедливости в отношении царственной персоны? Если вы назовёте меня ослом, господин капитан, я даже не обижусь.

Д’АРТАНЬЯН

Никогда и никому я не советую говорить что-либо плохое о самом себе. По крайней мере до тех пор, пока мир полон добрых людей, которые с радостью выполнят эту работу за вас. Они с легкостью наговорят о вас целый короб гадостей, причем найдут для этого намного более выразительные слова! Не будете ли вы столь любезны, чтобы прислать сюда одного из моих мушкетеров? И велите покормить отборным овсом моего коня, завтра он мне понадобится. А перед этим давайте всё-таки унесём его в карету.

(Берут носилки со спящим Филиппом и уходят в дверной проём, который открыл д’Артаньян)

СЦЕНА 10

(Кабинет коменданта Бастилии Безмо. Сам Безмо сидит за столом, рассматривает перстень с алмазом, который Фуке отдал сержанту)

БЕЗМО

Всё-таки Жерар – непроходимый болван! За этот перстень ему ещё предстоит ответить перед Фуке. Как бы ещё и меня не привлекли к ответственности!

(Входит д’Артаньян, Безмо поспешно прячет перстень в стол)

БЕЗМО

Вы, капитан?! После всего того, что вы учинили? Опять ваши фокусы?

Д’АРТАНЬЯН

Читайте вот это.

(Кладёт на стол документ)

БЕЗМО

Приказ Короля? Ещё один?

(Читает документ)

Д’АРТАНЬЯН

Вы популярны, дорогой господин де Безмо! Король уже второй раз за эти сутки вспомнил о вас. Ставлю два пистоля на то, что вам светит повышение.

БЕЗМО

Но здесь, кажется, написано, чтобы я во всем беспрекословно повиновался вам, господин д’Артаньян!

Д’АРТАНЬЯН

Не будем тянуть с этим. Начинайте повиноваться прямо сейчас. И не употребляйте слово «кажется» без нужды.

БЕЗМО

Разумеется, господин капитан королевских мушкетеров! Теперь понятно, как вы прошли все посты. С таким документом вы можете посадить в Бастилию кого угодно, даже Париж или выпустить всех, кто в ней сейчас находится. Как такое может быть?

Д’АРТАНЬЯН

В этой бумаге написано, что вы можете задавать мне вопросы, а я должен на них отвечать?

БЕЗМО

Простите, простите, господин д’Артаньян, я более не задаю никаких вопросов.

Д’АРТАНЬЯН

А я не даю никаких ответов. Вот и чудно! Впрочем, вам по старинной мушкетёрской дружбе я объясню всю ситуацию. Королю захотелось взглянуть на заключенного Марчиали для того, чтобы убедиться в известных вам особенностях его внешности. Впрочем, лучше было бы, если бы вам не были известны эти самые его особенности.

БЕЗМО

Так я же ведь ничего и не знаю, господин д’Артаньян! Мало ли у кого какая внешность? Хотя, разумеется, каждый имеет право на внешность, но при условии, что эта внешность – такая внешность, которая...

Д’АРТАНЬЯН

Достаточно, де Безмо! Его Величество распорядилось привести арестанта Марчиали лично мне, в сопровождении лично Фуке. Заодно было решено проверить вашу верность и благонадёжность, а также, насколько хорошо вы выполняете свои обязанности, разве он не сказал вам об этом в конце своей инспекции?

БЕЗМО

Припоминаю, что он что-то такое говорил!

Д’АРТАНЬЯН

А в конце проверки было решено проверить, насколько верно вы служите Королю. Сможете ли вы арестовать самого Фуке? И вы продемонстрировали примерное послушание. Вы арестовали господина генерального прокурора, не моргнув глазом. Это похвально!

БЕЗМО

Я арестую и принца крови, если на то будет приказ Короля!

Д’АРТАНЬЯН

И это так похвально, что заслуживает денежной награды, о чём я непременно доложу Его Величеству, но давайте не будем переходить границы разумного. Такого приказа никак не ожидается. Но и не исключается. А пока я возвращаю вам вашего Марчиали с одним дополнительным указанием.

БЕЗМО

Я вас слушаю, господин д’Артаньян.

Д’АРТАНЬЯН

На нем сейчас надета маска. Она из ткани.

БЕЗМО

Понимаю!

Д’АРТАНЬЯН

Понимать не обязательно, исполнять обязательно. Итак, на нем маска. Эту маску он должен носить во всех случаях, когда к его двери даже всего лишь подходит какой-либо человек. Ни один из ваших служителей, включая и вас самого, господин де Безмо, отныне не должен видеть этого человека без маски.

БЕЗМО

И меня также? Я понимаю, господин д’Артаньян.

Д’АРТАНЬЯН

Понимать не обязательно. И даже вредно для здоровья. Если кто-нибудь хоть когда-нибудь нарушит этот приказ, за неповиновение, на этот раз не худо бы понять, ему придётся отвечать по всей строгости закона!

БЕЗМО

Да, я понимаю! Я понимаю, что понимать не обязательно, а повиноваться обязательно.

Д’АРТАНЬЯН

Вот и чудесно! Я бы не хотел произносить вслух, что ожидает вас или любого, кто осмелится взглянуть на лицо заключенного Марчиали.

БЕЗМО

Его никто не увидит. Никогда. Поверьте мне, господин д’Артаньян.

Д’АРТАНЬЯН

Я вам верю. Далее. Если вы получите приказ о переводе этого человека в другую крепость, вы обязаны обеспечить невозможность того, что его лицо кто-нибудь увидит.

БЕЗМО

Он будет носить эту тряпичную маску в случае любого перемещения.

Д’АРТАНЬЯН

Тряпичную? Вы считаете это гарантией?

БЕЗМО

Но как же иначе обеспечить гарантию?

Д’АРТАНЬЯН

Тряпичную маску может сорвать кто угодно. Вы в случае любого перемещения предварительно лично наденете на этого узника такую маску, которую невозможно будет снять ни ему, ни его сообщникам, ни его врагам. Иными словами – никому. Маску, которую нельзя снять.

БЕЗМО

Что же это за маска, которую нельзя снять?

Д’АРТАНЬЯН

Железная маска. И никак иначе. В ближайшее время вам будут присланы чертежи и высококвалифицированный кузнец. Принимайте узника.

БЕЗМО

(В ужасе)

Железная маска …

Д’АРТАНЬЯН

Железная маска.

(Собирается уходить)

БЕЗМО

Постойте! Господин д’Артаньян! Погодите!

Д’АРТАНЬЯН

Что ещё?

БЕЗМО

Не могли бы вы вернуть господину Фуке его перстень? Он его случайно выронил в караульном помещении! Вот этот перстень!

(Достаёт из стола перстень с алмазом)

Д’АРТАНЬЯН

(Скептически)

Выронил? Случайно? Так-так. Конечно же выронил. Перстни же имеют обыкновение сами спадать с пальцев.

БЕЗМО

(Смущённо)

Непостижимым образом обронил.

Д’АРТАНЬЯН

В таком случае сохраните его для господина Фуке. У вас будет возможность лично объяснить ему обстоятельства, при которых он выронил этот перстень.

БЕЗМО

Он приедет с новой инспекцией? Но когда это будет?

Д’АРТАНЬЯН

Вопросы?

БЕЗМО

Никаких вопросов, господин д’Артаньян.

Д’АРТАНЬЯН

Он вернётся, можете не сомневаться. Но не за перстнем. Но вы непременно сохраните для него этот перстень и непременно отдайте ему его.

БЕЗМО

Понимаю, господин д’Артаньян. Вернётся по поручению Короля.

Д’АРТАНЬЯН

И никак иначе, господин де Безмо. Но не забудьте, что приказы во Франции относительно ваших узников поступают только от Короля. Только с его собственноручной подписью, господин де Безмо! И никак иначе! Принимайте узника. Через минуту он должен быть в той же камере. Содержаться в тех же льготных условиях, как и раньше. И даже несколько лучше, по мере сил и возможностей. Предложения по улучшению качества его жизни направляйте Королю и приложите справку о необходимом увеличении бюджета по этой статье. Сейчас узник спит. Не будите его специально, пусть его перенесут спящим. И оставят спать в маске. Теперь всё. Общаться через окно, в лицо не смотреть, велеть надевать маску во всех случаях общения с ним. И подготовьте ещё одну комнату с достойной обстановкой. В ближайшее время поступит ещё один узник.   

СЦЕНА 11

(Приёмная Короля в замке Фуке. Секретарь Юбер, также заместитель д’Артаньяна, д’Арленкур. Входит д’Артаньян)

Д’АРТАНЬЯН

Доброе утро, Юбер, доброе утро, д’Арленкур! Послушай, д’Арленкур! Двадцать человек должны быть готовы через сорок минут направиться в длительную погоню. Доверяю вам формирование этого отряда. Накормить, снабдить походной провизией, порохом, пулями и всем прочим походным снаряжением по уставу военных действий.

Д’АРЛЕНКУР

Будет исполнено, капитан.

Д’АРТАНЬЯН

И учтите, мы будем спешить! Срочный приказ Короля.

Д’АРЛЕНКУР

Позвольте спросить, капитан? Если приказ срочный, почему вы не выезжаете немедленно?

Д’АРТАНЬЯН

Потому что этот приказ ещё не поступил. Я намереваюсь повторно проинспектировать островную крепость Бель-Иль. В настоящий момент я вовсе не спешу с этой поездкой, но через тридцать девять минут я буду ужасно торопиться. Каждого мушкетера, который отстанет от меня хотя бы на три минуты, я буду считать дезертиром.

(Д’Арленкур уходит)

Д’АРТАНЬЯН

Юбер, дорогой мой, Король уже проснулся? Он один?

ЮБЕР

Его Величество вызвал к себе господина Фуке.

Д’АРТАНЬЯН

Уже? Как давно он там?

ЮБЕР

Пять минут, господин капитан.

Д’АРТАНЬЯН

Что ж, подожду.

(Садится в кресло и сидит, покручивая рукой один ус)

СЦЕНА 12

(Кабинет Короля в замке Фуке. Король и Фуке)

ЛЮДОВИК

Фуке, я пригласил вас на беседу, поскольку хочу знать имена всех заговорщиков, виновных в событиях прошедшего дня.

ФУКЕ

Ваше Величество, они раскаялись, и я прошу простить их.

ЛЮДОВИК

(Холодно)

Разве я спрашиваю вас о том, раскаялись ли они, или нет? Кроме того, я не спрашивал у вас совета о том, как с ними поступить! Я хочу знать имена всех заговорщиков. Всех, Фуке. Имя одного я уже знаю. Это д’Эрбле, ваннский епископ. Имена остальных?

ФУКЕ

Фактически он был один. Другой человек, которого он использовал, был введен в заблуждение и не понимал, что участвует в заговоре. Его убедили, что он выполняет приказ Вашего Величества.

ЛЮДОВИК

Вы меня не слышите или не желаете слышать, Фуке! Я не спрашиваю вас о причинах поступков этих людей. Я спрашиваю их имена. Итак?

ФУКЕ

Барон дю Валон, Ваше Величество.

ЛЮДОВИК

Этот д’Эрбле, кажется, ваш друг.

ФУКЕ

Он был моим другом, Ваше Величество.

ЛЮДОВИК

Весьма прискорбно, господин суперинтендант.

ФУКЕ

В этой дружбе, Ваше Величество, пока я не знал о готовящемся преступлении, я не усматривал ничего, позорящего меня.

ЛЮДОВИК

Это преступление вы должны были предвидеть, господин бывший генеральный прокурор.

ФУКЕ

Поскольку преступление совершено моим бывшим другом, и поскольку оно было совершено в моем бывшем замке, я признаю себя виновным и отдаю себя в ваши руки, Ваше Величество.

ЛЮДОВИК

Хорошо, что вы понимаете свою вину, господин Фуке, но вы забыли упомянуть ещё одну причину. Прежде всего, вы виновны по той причине, что я так считаю.

(Фуке молча склоняет голову)

ЛЮДОВИК

Фуке, я, возможно, готов вас простить. Но вы своим запирательством лишаете меня такой возможности. Вы выгораживаете своих бывших, как вы сказали, друзей, из чего я вынужден видеть в вас их соучастника. Если вы действительно возмущены этим преступлением, вы должны содействовать скорейшему аресту всех заговорщиков, между тем, я услышал от вас только два имени, тогда как заговорщиков должно было быть не менее двадцати!

ФУКЕ

Их было только двое, Ваше Величество, и других имен просто нет. Третий преступник – это я, который не разгадал намерений заговорщиков.

ЛЮДОВИК

У вас так много друзей, господин Фуке, а также имеются братья. Неужели все они спокойно смотрели на ваше разорение, спокойно наблюдали, как вы теряете своё влияние, и ничего не предпринимали для вашего спасения? И только двое из них предприняли что-то для вашего спасения? Вы предлагаете мне поверить в эти басни, господин суперинтендант?

ФУКЕ

Должно быть, я не вполне правильно толковал слово «друзья», Ваше Величество. Я, действительно, считал себя окруженным друзьями. И я делал для них всё, чтобы они были счастливы и беззаботны рядом со мной, или вдалеке от меня. Мне нравилось их общество. Я и сейчас готов отдать жизнь за любого из них. Но мне никогда не приходило в голову ожидать от кого-либо из них, чтобы они пожертвовали ради меня своим благополучием или хотя бы даже своими деньгами.

ЛЮДОВИК

Такое понимание дружбы меня удивляет. Вы, по-видимому, либо святой, либо необычайный хитрец, либо слухи о вашем уме слишком преувеличены.

ФУКЕ

 Об этом судить не мне, Ваше Величество, но, уверяю вас, я не святой. Я знаю за собой несколько грехов, которые, впрочем, не являются преступлением и ежели и караются, то не по людским законам, а по Божьим.

ЛЮДОВИК

Вы говорите о грехе стяжательства, Фуке?
 
ФУКЕ

Я говорю о прелюбодеянии, Ваше Величество.

ЛЮДОВИК

(В сторону)

Негодяй! Под видом покаяния он намекает на меня и на мою связь с мадемуазель Лавальер!  И ведь это он, Фуке, написал недопустимое письмо мадемуазель Лавальер, предлагая ей дружбу, и, по всей видимости, нечто большее! Именно это письмо рассорило меня с мадемуазель Лавальер. А я ещё намеревался, быть может, простить его! В его окружении созрел и реализовался ужасный заговор против меня, сам он ворует у меня деньги и покушается своровать мою любовь! Как и почему я его ещё терплю!?

(Вслух)

Итак, епископ ваннский, барон дю Валлон, кто ещё? Говорите, живо!

ФУКЕ

Ваше Величество уже назвало третьего и последнего преступника, это я, Ваше Величество.

ЛЮДОВИК

Вздор! Эти двое друзья д’Артаньяна! И друзья графа де Ла Фер! Постойте-ка! У этого графа имеется сын, и его имя – виконт де Бражелон! Этот молодой человек, кажется, льстил себя надеждой на брак с мадемуазель?.. Вот мы уже знаем пять имен!

ФУКЕ

Ваше величество, умоляю, не заходите так далеко! Господин д’Артаньян всеми силами противодействовал заговору, разве вы сами не убедились вчера в этом?

ЛЮДОВИК

Пусть так. Я верю капитану д’Артаньяну, он честный человек.

ФУКЕ

То же самое можно сказать и о графе де Ла Фер, Ваше Величество.  Он благороднейший и честнейший человек во всей Франции. Умоляю вас ограничить розыски теми, кого я вам назвал.

ЛЮДОВИК

Не может быть, чтобы Бражелон не был замешан в этом деле! Я слишком хорошо понимаю его чувства, чтобы не понимать его замыслы! В той двусмысленной ситуации, в которой он оказался, он может оказаться способным на любое зло.

ФУКЕ

Любое зло он может причинит только себе, Ваше Величество. Он не станет мстить никому, считая лишь себя виновным в том, что…

ЛЮДОВИК

Хорошо! Мне уже ясно, что вы не назовете мне имена всех виновных в этом деле. Сначала мы изловим и накажем главных преступников, а затем подумаем о том, как изобличить их сообщников.

ФУКЕ

Что Ваше Величество понимаете под этим?

ЛЮДОВИК

Я понимаю под этим то, что, ворвавшись с войсками в крепость Бель-Иль, в это змеиное гнездо, во главе наших войск, мы овладеем этим рассадником бунта и учиним такую расправу, которая навсегда избавит Францию от заговоров, исходящих из этого места. То же самое будет и с этим замком в Во. И никто из него не спасется, слышите? Никто.

ФУКЕ

Ваше Величество велите убить моих людей?

ЛЮДОВИК

В моём королевстве не должно быть ваших людей, Фуке! Во Франции должны жить только мои люди. Ваших людей надлежит истребить. Всех до единого.

ФУКЕ

О, Ваше Величество! Пощадите! Они ни в чем не виноваты, виноват один лишь я!

(Падает на колени)

ЛЮДОВИК

(В сторону)

Кажется, я увлёкся! Ведь я до сих пор в замке Во-ле-Виконт! Я во власти его хозяина, Фуке. Я слишком рано раскрыл свои планы, поддавшись чувствам вместо того, чтобы строить разговор только на основе хладнокровного рассудка.

(Вслух)

Вы поспешили истолковать мои слова превратно, Фуке. Истребить инакомыслие вовсе не означает истребления людей! Теперь ведь уже не те времена, когда казнь была единственным доводом Королей. Последним доводом, соглашусь, но не единственным. Нет, слава Богу, у нас есть и другие средства! У меня есть парламенты, которые судят от моего имени, тюрьмы, в которых содержатся заключенные, и не обязательно пожизненно. Но, разумеется, у нас есть и эшафоты, на которых исполняются приговоры суда, но это лишь крайнее средство, которое применяется тогда, когда все другие средства недостаточно действенны.

ФУКЕ

Я возьму на себя смелость заметить, Ваше Величество, что процесс по этому преступлению потребует огласки тех обстоятельств, в которые, к счастью, пока ещё посвящен крайне узкий круг лиц.

ЛЮДОВИК

(В сторону)

В круг этих лиц входит д’Эрбле и дю Валон, а также сам Фуке. Все они на свободе! Этих троих, а также интриганку де Шеврез следует запереть в каменный мешок пожизненно, а лучше уничтожить, а с остальными можно будет разобраться позже, это не срочно.
 
(Вслух)

Необходимо, чтобы правосудие покарало виновных. А те дела, которые не могут быть разобраны парламентом, решает сам Король.

ФУКЕ

Я готов понести заслуженную кару, Ваше Величество, но умоляю вас помиловать господина д’Эрбле и господина дю Валлона.

ЛЮДОВИК

(В сторону)

Их следует посадить в Бастилию и казнить, даже если бы они были вовсе невиновны. Но они к тому же ещё и виновны! Почему он просить о милосердии для них? Только потому, что он их сообщник и надеется на возможность повторения этого заговора!

(Вслух)

Вы просите меня помиловать моих убийц? И после этого вы говорите, что не были в числе заговорщиков?

ФУКЕ

Они только мятежники, Ваше Величество. Ведь они не покушались на вашу жизнь!

ЛЮДОВИК

Откуда вы это знаете, Фуке? Выходит, что они делились с вами своими планами?

ФУКЕ

Я просто слишком хорошо знаю моих друзей! Я знаю, что они не способны на такое преступление.

ЛЮДОВИК

Вы запутались, Фуке, вы противоречите сами себе. Только что вы сообщили, что не знали о планах ваших друзей. Следовательно, как бы хорошо вы их не знали, ваших так называемых друзей, вы, тем не менее, отнюдь не знали, на что они способны. Теперь же вы заявляете, что вы настолько хорошо их знаете, что можете в точности знать, на что они способны, а на что неспособны. Минуту назад вы назвали их бывшими друзьями, а теперь вы вновь называете их просто друзьями! Вы запутались, Фуке!

ФУКЕ

(В сторону, вытирая лоб и шею платком)

Это крах. Я, действительно, запутался. Каждое моё слово только вредит мне и моим друзьям. Для меня было бы лучше, если бы д’Артаньян арестовал меня два дня назад. В этом случае я был ответственен только за свою собственную судьбу, и ни за чью больше. Из той пропасти, в которой я оказался сейчас, такое состояние мне представляется чуть ли не райским блаженством!

ФУКЕ

Я хочу напомнить Вашему Величеству о том, что несколько часов назад возвратил вам свободу и спас вашу жизнь.

ЛЮДОВИК

Итак, вы сами только что признались, что заговорщики покушались не только на мою свободу, но и на мою жизнь.

ФУКЕ

(В сторону)

Господи! Что я творю?! Что я говорю! Мне хочется собственными руками задушить самого себя за такую оплошность!

(Вслух)

Если бы господин д’Эрбле решился на то, чтобы убить Ваше Величество, он мог бы сделать это сразу же, как только похитил вас и вывез из моего замка.

ЛЮДОВИК

(В сторону)

Кажется, этот негодяй угрожает меня, или шантажирует? Хочет запугать!? Намекает на то, что у него сохранилась возможность тайно убить меня и поставить на моё место этого человека из Бастилии!

ФУКЕ

Если бы он так поступил, это гарантировало бы ему полную тайну и полную безнаказанность. После этого никто и ничто не могло бы вернуть всё в исходное состояние. Он не покусился на королевскую кровь, и это, полагаю, даёт ему право на милосердие с вашей стороны. Так помилуйте же его, Ваше Величество, во имя того, что он не покусился на вашу жизнь!

ЛЮДОВИК

(В сторону)

Похоже, что он жалеет, что этот д’Эрбле не убил меня! Эти два заговорщика должны быть казнены. И Фуке вместе с ними.

(Вслух)

Судьба этих заговорщиков решена окончательно, прошу её более не обсуждать со мной. Вы можете помочь им лишь тем, что поможете схватить их как можно скорее, чтобы они не успели совершить новых преступлений. Итак, куда они скрылись? Вы осведомлены об этом?

ФУКЕ

Они вне досягаемости, Ваше Величество.

ЛЮДОВИК

Вы их отпустили?

ФУКЕ

Я не мог их задерживать. Я посоветовал господину д’Эрбле удалиться в замок Бель-Иль.

ЛЮДОВИК

Вы предоставили заговорщикам крепость Бель-Иль, которой распоряжаетесь, словно она принадлежит персонально вам? Крепость, которую, по вашим словам, вы укрепляли для меня, и которую вы преподнесли мне в качестве подарка? Вы по-прежнему называете её своей?!

ФУКЕ

Надеюсь, это сохранит им жизнь.

ЛЮДОВИК

И этот человек занимал пост генерального прокурора Франции!

ФУКЕ

Я более не королевский прокурор, Ваше Величество.

ЛЮДОВИК

Ступайте, Фуке. Впрочем, подождите.

(В сторону)

Проклятье! Я всё ещё в замке Фуке! У него достаточно слуг и верных ему людей, в том числе даже солдат и офицеров, для того, чтобы учинить насилие надо мной. Надо убедить его в моём благорасположении.

(Фуке поднимается с колен)

ЛЮДОВИК

Не судите о моих решениях в отношении вас по той горячности, с которой я задаю вам вопросы и комментирую ваши ответы. Я признателен вам за вашу помощь в восстановлении законности. Капитан д’Артаньян ведь при вас сообщил мне ваш неоценимый вклад в это действие. Я вижу, что вы противодействовали заговорщиками, и в итоге – весьма эффективно. В настоящее время вы и капитан д’Артаньян – это те люди, которым я доверяю больше, чем всем прочим, не говоря уже о моей благодарности вам за ваши действия. Мы ещё обсудим с вами наши дальнейшие планы. Быть может, вас ждёт очередное повышение. В настоящее время у меня нет первого министра, и кто, как не вы, наиболее достоин занять этот пост? Но всему своё время. Сначала следует выполоть сорняки, которые завелись в моём Королевстве, а затем мы будем бережно возделывать всё доброе и благородное, что нуждается в поддержке, и на что мы сами с вами будем опираться в дальнейшем укреплении государства. Так пусть же не смущает вас мой тон, ведь, как вы понимаете, человек, который вследствие коварного и непостижимо беззаконного заговора провёл ночь в Бастилии, заслуживает снисхождения за то, что не контролирует свои эмоции и позволяет себе раздражённый тон даже при разговоре с тем, кто является его опорой и лучшим другом.

ФУКЕ

(Радостно)

Благодарю вас, Ваше Величество!

(В сторону)

Это величайший и справедливейший Король всех времён! Как он умён! Как милосерден! Я счастлив, что способствовал возвращению его на трон!

СЦЕНА 13

(Замок Атоса в Блуа, Атос сидит в кресле, листает книгу, входит Гримо)

(Гримо держит руку над головой с согнутой кистью, ладонью вниз, затем показывает левой рукой на лице бородку и усы, а правой рукой крестится)

АТОС

Портос и Арамис приехали?

(Гримо кивает)

Зови

(Гримо уходит, входят Портос и Арамис, Атос поднимается навстречу к ним и пожимает им руки, они обнимаются, затем входит Рауль, который также здоровается с прибывшими, затем также возвращается Гримо)

АТОС

Рад вас видеть, друзья мои. Судя по тому, как вы спешили, ваша цель где-то дальше. Тем больше я признателен вам за то, что вы сделали крюк, чтобы повидаться с нами. Сколько у нас времени?

АРАМИС

Времени почти совсем нет, друг мой.

(Атос посмотрел на Гримо, показал рукой на стол, Гримо кивнул и вышел)

АТОС

Итак, вы спешите. Сейчас будет накрыт стол, мы отобедаем.

ПОРТОС

Мы заскочили лишь чтобы поделиться радостью.

АТОС

Что ж, поздравляю Портос! Какова бы ни была причина вашей радости, я искренне рад за вас.

(Появляется Гримо с подносом еды, ставит на стол и уходит)

Прошу к столу, сейчас принесут остальное.

(Садятся за стол, едят и разговаривают)

РАУЛЬ

Какая же у вас радость?

ПОРТОС

Король скоро пожалует меня герцогским титулом.

АТОС

Дорогой Арамис, мне в руки попала одна любопытная икона, в отношении которой я хотел бы узнать ваше мнение.

(Гримо снова приносит поднос с едой и вином)

ПОРТОС

Ах, иконы! Я предпочитаю поближе познакомиться с этим каплуном и с этим бургундским.

(Атос берёт под руку Арамиса, и они отходят от стола)

АТОС

За вами погоня?

АРАМИС

Да.

АТОС

Вы нуждаетесь в нашей поддержке. Я велю Гримо седлать коней и положить в седельные сумки мушкеты, порох, пули.

АРАМИС

Бессмысленно, граф. Эта погоня не такого рода, чтобы ваша помощь что-нибудь изменила в её исходе.

АТОС

В таком случае, что же произошло?

АРАМИС

Я устроил заговор против Короля, и этот заговор сорвался. Портос ничего не знает, но он мне помогал, думая, что выполняет поручение Короля, поэтому мы – государственные преступники, и за нами несомненно, гонятся.

АТОС

Вы можете посвятить меня в подробности?

АРАМИС

От вас у меня не может быть тайн, во всяком случае, не сейчас. Я похитил Короля и подменил его братом-близнецом, о существовании которого узнал от герцогини де Шеврёз. Но я признался в этом Фуке, он отправился в Бастилию, чтобы освободить Короля.

АТОС

А д’Артаньян, конечно, не был посвящён в это дело.

АРАМИС

Да.

АТОС

Стало быть, он будет защищать подлинного Короля. Поэтому они, несомненно, вернут его на своё законное место. Вам, действительно, угрожает смертельная опасность, друг мой.

АРАМИС

Поэтому я умоляю вас не присоединяться к нам. Хотя бы ради Рауля.

АТОС

Вы хотите, чтобы я стал трусом по той лишь причине, что у меня есть сын?

АРАМИС

Я хочу, чтобы вы остались в стороне от моего провалившегося дела. Я прошу вас об этом одолжении. Если хотите, не ради вас, а ради себя. Я не могу принять на свою совесть ещё и ваши несчастья.

АТОС

Ваш замысел, Арамис. Вы должны были посвятить в него нас. Но теперь уже об этом нечего толковать. Что ж. Не берусь вас хвалить, но всё же это было великим замыслом, Арамис. Великим замыслом, но и великой ошибкой.

АРАМИС

За которую я жестоко наказан, Атос.

АТОС

В этом деле следовало участвовать нам всем вчетвером, либо от этого дела следовало отказаться вовсе.

АРАМИС

Я не мог рассчитывать на ваше безусловное согласие, Атос. На ваше согласие и на согласие д’Артаньяна.

АТОС

Это говорит лишь о том, что вы сами понимали, что затеяли преступление. Но дело сделано, и говорить тут не о чем. Что вы предполагаете делать дальше?

АРАМИС

Я везу Портоса в Бель-Иль, а возможно, что и дальше, в Испанию или в Англию.

АТОС

Вы потеряли полтора часа, чтобы посетить нас с Раулем. Это безумие, но я благодарен вам за это. Спешите же!

АРАМИС

Портос! Мы едем!

АТОС

Берегите себя, Арамис, берегите Портоса. Да хранит вас Бог! Помните, что вы всегда желанные гости здесь, у меня. Вы можете пользоваться здесь всем, что вам необходимо.

АРАМИС

Я это знаю, граф. Напоследок я хотел бы объяснить вам причины моих действий.

АТОС

Нет времени на оправдания, Арамис, и я оправдываю вас хотя бы потому, что вы – это вы, и ваши замыслы, это ваши замыслы. Я верю, что вашей целью было отомстить угнетателю и восстановить права угнетенного. Вы готовы были положить жизнь за права принца крови, Арамис! Я вами горжусь. Езжайте! Свежие лошади уже готовы.

АРАМИС

(В сторону)

Как долго он меня знает, и как плохо понимает! Он приписывает мне чрезвычайно благородные мотивы просто потому, что сам мог бы действовать столь решительно только под влиянием лишь таких побуждений! Бедный наивный Атос! И сколь же несчастными будем мы, лишившись возможности выслушивать его нравоучения, такие наивные, бесполезные, но так возвышающие душу!

(Друзья ещё раз обнимаются напоследок, после чего Арамис и Портос уходят)


СЦЕНА 14

(Кабинет Короля. Король и секретарь Юбер)

ЛЮДОВИК

Юбер, пригласите д’Артаньяна.

(Юбер выходит, входит д’Артаньян)

ЛЮДОВИК

Капитан, вам надлежит незамедлительно отправиться на остров-крепость Бель-Иль-ан-Мер. Эта крепость ранее принадлежала господину Фуке, однако он передал её мне в дар. Вольно или невольно он не уведомил об этом некоторых военачальников, оставшихся в крепости. Поэтому вам надлежит отправиться в эту крепость и принять её под мою руку. В случае, если вы встретите сопротивление, вам надлежит сокрушить его.

Д’АРТАНЬЯН

Слушаюсь, Ваше Величество. Сколько людей поедет со мной?

ЛЮДОВИК

Вы возьмете с собой столько войск, сколько потребуется. Вы не имеете права потерпеть неудачу, если крепость окажет сопротивление. Даже если всё население острова окажет вам сопротивление, крепость должна быть моя, в ней не должно остаться ни единого человека, непослушного моей воле.

Д’АРТАНЬЯН

Сколько времени у меня на сборы?

ЛЮДОВИК

Вы должны выехать немедленно и двигаться так быстро, как только возможно. При этом вы не должны упустить заговорщиков! Вам надлежит арестовать епископа ваннского и барона дю Валона. Если они от вас ускользнут, господин капитан, по той лишь причине, что вы проявили недостаточную расторопность, я буду считать вас соучастником заговора и государственным преступником. Если же вы выполните мой приказ как подобает, вы получите маршальский жезл.

Д’АРТАНЬЯН

Для того, чтобы собрать и доставить к крепости войско, достаточное для осады, требуется значительное время, а для морской кампании требуется ваш приказ, Ваше Величество. Кроме того, расходы…

ЛЮДОВИК

Соответствующие бумаги, а также деньги вы получите у Кольбера через пять минут. В отношении времени на сборы, действуйте, как хотите, но мой приказ должен быть выполнен. Идите.

(Д’Артаньян кланяется и выходит, тут же входит Кольбер)

КОЛЬБЕР

Ваше Величество.

ЛЮДОВИК

Да, Кольбер. Выдайте капитану д’Артаньяну сумму, достаточную для поездки с двумя десятками мушкетёров в Бель-Иль и обратно. Включая питание и фураж. Он должен арестовать ванского епископа и барона дю Валона. Это срочно, они могут уплыть в Англию или Испанию. Такой исход крайне нежелателен. Они должны быть схвачены оба. Обязательно оба. Если его поездка увенчается успехом, я сделаю его маршалом Франции.

КОЛЬБЕР

Я полагаю, сто ливров на каждого достаточно. Двадцать человек? Это получается две тысячи сто ливров. Допустим, непредвиденные расходы, две с половиной тысячи.

ЛЮДОВИК

Выдайте ему пять тысяч ливров. И не спорьте. Пишите ордер, немедленно, я подпишу. Выдайте немедленно, затем возвращайтесь ко мне. Есть ещё одно дело.

КОЛЬБЕР

Слушаюсь, Ваше Величество.

(Пишет, передаёт Королю, Король смотрит, подписывает, возвращает Кольберу. Кольбер выходит)

СЦЕНА 15

(Приёмная Короля. Секретарь Юбер и д’Артаньян. Из кабинета Короля выходит Кольбер)

КОЛЬБЕР

Поздравляю вас, господин капитан. Вы едете за жезлом маршала Франции! Впрочем, выполнить приказ Короля будет нелегко.

Д’АРТАНЬЯН

Вы полагаете?

КОЛЬБЕР

Крепость Бель-Иль практически неприступная, её можно атаковать лишь с моря. К тому же крепостью руководят ваши друзья, которых вам надлежит арестовать. Людям вроде вас, господин д’Артаньян, не так-то просто перешагнуть через дружбу. Готовы ли вы арестовать ваших друзей, чтобы добиться успеха?

Д’АРТАНЬЯН

Вы, кажется, спрашиваете меня, господин Кольбер, готов ли я выполнить приказ Короля? Иными словами, вы спрашиваете меня, по праву ли я занимаю свою должность капитана королевских мушкетеров?

КОЛЬБЕР

Я ни в малейшей степени не сомневаюсь, что вы исполните свой долг, господин капитан.

Д’АРТАНЬЯН

Приготовьте деньги по этому ордеру, который у вас в руках.

КОЛЬБЕР

Деньги вы получите у господина Фуке. Возьмите ордер.

(Протягивает ордер д’Артаньяну, но он его не берёт)

Д’АРТАНЬЯН

Великолепно придумано! Фуке должен оплатить экспедицию против людей Фуке.

КОЛЬБЕР

В ордере ничего не сказано о целях этого аванса. Вас что-то не устраивает?

Д’АРТАНЬЯН

Меня устраивает всё, кроме необходимости столь долгого общения с вами, господин Кольбер! В другой раз я с удовольствием бы обсудил с вами долг дружбы и понятия чести солдата, но не нынче. Я спешу выполнить приказ Короля. Когда я вернусь, я доложу Его Величеству, что потерял целый час на то, чтобы получить деньги у Фуке, тогда как сам Король сказал мне, что деньги мне выдадите вы, причём, немедленно. Если вследствие этой задержки я упущу государственных преступников, я напишу об этом в своём рапорте.

КОЛЬБЕР

Подождите, капитан! Я ведь не отказываю вам! Я просто подумал, что господин Фуке тоже мог бы…

Д’АРТАНЬЯН

За вас уже подумал Король. Вам надлежит только выполнять его приказ. Итак, вы даёте мне деньги, или отправляете меня к Фуке? Отвечайте быстрее, я не намерен тратить драгоценное время на пререкания с вами.

КОЛЬБЕР

Деньги будут у вас через пять минут. Ждите здесь.

(Уходит)

Д’АРТАНЬЯН

(В сторону)

Кольбер прав. Я не тот человек, который ухватится за возможность получить маршальский жезл ценой жизни моих друзей. Но я и не из тех, кто добровольно суёт голову в петлю. Что ж, я должен оказаться на месте раньше прочих и оценить обстановку, после чего мы ещё посмотрим кто победит в этой игре совести со смертью. Если бы я отказался от этой миссии, её поручили бы кому-то другому, и он мог бы с ней справиться. Я же постараюсь изобразить погоню и при этом дать возможность моим друзьям спастись. Я должен спешить, потому что ведь Король может отправить кого-то другого, о чём я узнаю тогда, когда уже будет слишком поздно! Где этот чёртов Кольбер с деньгами?

(Входит Кольбер)

КОЛЬБЕР

Получите деньги.

(Вручает мешочек с деньгами)

Не забудьте предоставить детальный отчёт о расходах.

Д’АРТАНЬЯН

(Берёт кошелёк)

(В сторону)

Следовало бы пересчитать, когда имеешь дело с такой пройдохой! Но у меня нет времени на это!

(Уходит)


СЦЕНА 16

(Крепостная стена острова Бель-Иль. Прогуливаются Арамис и Портос, смотрят на пролив, отделяющий остров от материка)

ПОРТОС

Послушайте, Арамис! Не кажется ли вам, что море выглядит как-то необычно?

АРАМИС

Слишком спокойно?

ПОРТОС

Не в этом дело! Я вглядываюсь в него и никак не могу понять, что именно в нем необычного, но я готов поклясться, что в нем что-то не так!

АРАМИС

Чайки слишком раскричались?

ПОРТОС

Нет, не то! Чайки всегда кричат, когда видят рыбаков. Постойте-ка! А где все рыбаки? Я не вижу ни одной лодки!

АРАМИС

Вероятно, сегодня в море мало рыбы.

ПОРТОС

Не вижу связи между количеством рыбы в море и количеством лодок с рыбаками.

АРАМИС

Что же прикажете делать рыбакам в море, где нет рыбы?

ПОРТОС

Вот оно что. Вы, кажется, правы, рыбаки ловят рыбу, и коли рыба закончилась, они уплыли туда, где рыба ещё осталась.

АРАМИС

Видите, Портос, как всё просто?

ПОРТОС

А где же тогда все прочие корабли?

АРАМИС

Что вы имеете в виду, Портос?

ПОРТОС

Ну, существуют же не только рыбацкие корабли. Купеческие, таможенные, военные, наконец?

АРАМИС

К чему вам всё это?

ПОРТОС

Надо же на что-то смотреть, когда гуляешь у моря! Иначе какой смысл в такой прогулке?

АРАМИС

Вдыхайте свежий морской воздух и любуйтесь на волны, на чаек…

ПОРТОС

Но странно не это. Те два парусника, которые я отправил на материк за говядиной, свининой и другой снедью, они ведь тоже не возвратились, а ведь пора бы хотя бы одному из них вернуться обратно!

АРАМИС

Повторите, Портос, что вы сказали? Вы отправили оба наших парусника на материк?!

ПОРТОС

Знаете ли, Арамис, я не могу все время питаться рыбой и курятиной, мне хочется чего-то более существенного. К тому же вы сами только что сказали, что рыба закончилась! Видите, какой я предусмотрительный? Скоро сюда привезут настоящую снедь, чтобы мы хотя бы могли питаться по-людски, если уж нам приходится торчать на этом проклятом острове, где я просто изнываю от скуки!

АРАМИС

Несчастный! Вы бы хотя бы посоветовались со мной! Хотя бы один парусник оставили бы! Что вы наделали, боже мой! У нас не осталось выбора, мы не сможем отплыть в Англию или Испанию.

ПОРТОС

И слава богу! Терпеть не могу морских путешествий!

АРАМИС

(Начинает нервно хохотать, Портос присоединяется, думая, что сказал что-то-смешное)

Вы терпеть не можете морских путешествий, Портос? Да что вы говорите! Вы, который плавает как Левиафан, который плавал в Англию и обратно, не можете терпеть морских путешествий? Именно теперь вы их не можете терпеть? Спешно, право! Мы погибли! Портосу захотелось телятинки и поросятинки! Смертью моей я буду обязан вашему аппетиту!

ПОРТОС

(Продолжает смеяться, вдруг резко останавливается и становится серьёзным)

Погибли? Здесь так худо с продовольствием? С чего такое уныние, Арамис? На худой конец сойдёт и рыба с курятиной, я ей-богу не привередлив, если уж обстоятельства так сложились, только не переживайте из-за таких пустяков.

АРАМИС

Я запланировал на сегодня небольшую прогулку по морю, но теперь её придется отложить на неопределенное время, дорогой Портос. Теперь мы оказались взаперти на этом острове.

ПОРТОС

Это всего лишь до тех пор, пока не вернутся наши парусники. Не так уж долго ждать, я полагаю.

АРАМИС

Дорогой Портос, мне показалось, что вы скучаете на этом острове, и я планировал на днях его покинуть вовсе.

ПОРТОС

Разве мы не ожидаем какого-то важного приказа Короля, о котором вы мне все время говорите?

АРАМИС

Приказ? Ах, да! Приказ. Разумеется, мы ждем приказ. Но он скоро прибудет.

ПОРТОС

Черт побери, не по воздуху же он прилетит! Раз мы находимся на острове, значит, приказ Короля привезут на корабле. А это означает, что мы сможем уехать с острова на том самом корабле, на котором нам привезут приказ Короля!

АРАМИС

Ваша логика безупречна. Мы и вправду можем отплыть обратно на том самом корабле, который привезет нам приказ Короля.

(В сторону)

В кандалах на ногах и руках, прямо в Бастилию, или куда ещё похуже!

ПОРТОС

Если уж вам так не терпится вернуться, можно раздобыть челнок. Тут ведь есть челноки. Я могу раздобыть нам челнок, я тут приметил один недавно. Для морской прогулки подойдёт, и даже до берегов Франции он нас может доставить.

АРАМИС

Челнок? Во Францию? Нет, плохая идея! Не туда и не на таком средстве!

(Портос пожал плечами)

АРАМИС

Портос! Я должен кое-что сообщить вам о наших делах в Во.

ПОРТОС

Ведь вы же мне уже всё рассказали! Один самозванец покусился на нашего доброго Короля. Мы его схватили и упрятали в Бастилию. Дело было деликатное, поскольку самозванец отдалённо похож на Короля, хотя, знаете ли, я не увидел никакого сходства! Король наш так благороден, его осанка, костюм и всё такое, знаете ли! А этот жалкий человечишка, которого мы связали и отвезли в Бастилию, и в подмётки не годится нашему славному Людовику XIV. Что же тут добавить? О чем тут толковать?

АРАМИС

Поговорить есть о чем. Но, по-видимому, вы не вполне готовы к этому.

ПОРТОС

Понимаю, Арамис. Вы полагаете, что пленник мог вырваться из Бастилии и поднять мятеж? В таком случае нам надо спешить на помощь Королю!

АРАМИС

Портос, видите ли вы судно? Ведь это, кажется парус?

ПОРТОС

Корабль! Да и не один! Я вижу целых четыре! Нет вон ещё! Ба! Да тут целый флот! А вы напустились на меня из-за какой-то пары парусников!

АРАМИС

Да, Портос. Это суда королевского флота! Военные корабли!

ПОРТОС

(Радостно)

Стало быть, нам не грозит смерть от голода! Уж на военных-то кораблях не только вяленая рыба водится!

АРАМИС

Вы правы, Портос! Смерти от голода мы можем не опасаться. Король этого не допустит.

ПОРТОС

(Мечтательно)

Сегодня на ужин у нас будет поросенок с хреном!

АРАМИС

К черту поросенка, Портос! Портос, объявите тревогу! Канонирам к бою! Ваш голос громче моего, кричите же, Портос! И поспешим в крепость.

ПОРТОС

Тревогу? Но почему тревогу?

АРАМИС

Потому что это корабли мятежника, которого мы с вами поместили в Бастилию. Ваше предсказание сбылось, Портос!

ПОРТОС

Как же вы об этом узнали?

АРАМИС

Подумайте сами! Разве королевские корабли идут на крепость, принадлежащую Королю, с поднятыми боевыми флагами и с открытыми бойницами?

ПОРТОС

К нам плывёт парламентёр.

АРАМИС

(Громко командует)

Не стрелять в парламентера!

(Портос смотрит в подзорную трубу)

ПОРТОС

Там в шлюпке капитан одного из парусников, который я отправлял за снедью. Он уже сходит на берег, сейчас будет здесь.

(Входит капитан)

АРАМИС

Что происходит, капитан?

КАПИТАН

Меня взяли в плен, доставили сюда и вручили пакет для вас, монсеньор.

АРАМИС

(Смотрит на конверт)

Почерк д’Артаньяна.

(Вскрывает, читает в сторону)

«Приказ Короля захватить Бель-Иль. Истребить гарнизон, если будет оказано сопротивление. Арестовать всех солдат гарнизона. Арестовать ваннского епископа и барона дю Валона и препроводить в Бастилию. Подписано: д’Артаньян».

(Комкает бумагу в руке и кладёт в карман)

АРАМИС

(Спрашивает капитана)

Что велел передать нам на словах господин д’Артаньян?

КАПИТАН

Он приглашает вас к себе на корабль для переговоров.

ПОРТОС

Вот мы и снова вместе! Мой дорогой д’Артаньян прибыл к нам!

(Вскакивает на парапет крепости и начинает размахивать обеими руками)

Д’Артаньян! Мы здесь, д’Артаньян! Это Портос и Арамис!

АРАМИС

Сядьте и успокойтесь, Портос! Садитесь же и слушайте, говорю я вам!


ПОРТОС

Это же д’Артаньян!

АРАМИС

Хватит кричать! Подумайте сами! Если бы это был д’Артаньян, к чему бы ему посылать к нам парламентера? Он мог бы приехать сам, ничего не опасаясь! Кто поручится, что это не ловушка?

ПОРТОС

Ловушка? Со стороны кого?

АРАМИС

Со стороны того, о ком не говорят. Того человека с кровати.

ПОРТОС

Вот оно что. Как же мы поступим?

АРАМИС

Мы приглашаем господина д’Артаньяна для переговоров к нам. Верно, господин барон?

ПОРТОС

Конечно! Мы всегда рады видеть господина д’Артаньяна у себя, где бы мы ни находились!

АРАМИС

Поезжайте за ответом!

(Громко кричит)

Пропустить парламентера! Не стрелять!

ПОРТОС

Нам следует срочно серьёзно поговорить, Портос, и уточнить некоторые особенности нашего положения.


СЦЕНА 18

(Там же, те же)

Д’АРТАНЬЯН

(Подходит офицер, капитан судна)

Д’АРТАНЬЯН

(Офицеру)

Сударь, вопреки приказу Короля, который отдает в мое распоряжение весь флот, вы не подчинились моему приказу. Я готов признать ваше первенство на вашем корабле лишь в определенных рамках. Здесь же не корабль королевского флота, поэтому я прошу вас удалиться к шлюпке, поскольку я буду иметь конфиденциальные переговоры с противником.

ОФИЦЕР

Капитан, я неукоснительно выполнял приказ, отданный мне перед отплытием. Мне приказано следовать за вами повсюду и не допускать никаких переговоров с противником без того, чтоб я не был осведомлен о содержании этих переговоров. Именно это я и делаю.

Д’АРТАНЬЯН

(Гневно)

Сударь, мне кажется, у вас два десятка карманов, и в каждом из них лежит по десятку приказов, которые связывают меня по рукам и ногам. Между тем, я получил из рук Короля самые высокие полномочия во всех видах войск, сухопутных и морских, о чем я, кажется, уведомил вас немедленно после своего прибытия на ваш корабль и дал вам прочесть этот приказ от первой буквы до последней!

ОФИЦЕР

Капитан, приказы, полученные мной, ни в чем не противоречат приказам, полученным вами. Вам поручено нами командовать, а мне поручено постоянно сопровождать вас, не отходя далее, чем на один туаз.

Д’АРТАНЬЯН

Сударь, мне нет больше дела ни до вас, ни до приказов, который вам отдал господин Кольбера! Мне нанесено оскорбление! В течение всей моей жизни я только шесть раз был разгневан по-настоящему, и в пяти предыдущих случаях дело кончалось смертью того, кто разгневал меня, и лишь в одном случае человеку удалось сбежать скрыться за потайной дверью! Я не вижу здесь никаких стен, следовательно, здесь нет и потайных дверей. Поэтому ничто не помешает мне наколоть вас на шпагу словно жука!

ОФИЦЕР

Сударь, вы можете меня убить, но на этот случай у моего помощника имеется приказ. Если в этой шлюпке вы вернетесь на флагманский корабль без меня, тогда вас немедленно арестуют за дуэль в военное время, а всю операцию по захвату крепости будет возглавлять мой помощник.

(Портос и Арамис с удивлением переглядываются)

АРАМИС

(Тихо, Портосу)

Кажется, наш друг сам весьма несвободен в своих действиях.

ПОРТОС

(Тихо, Арамису)

Кажется, вам скоро придётся читать заупокойную молитву по этому офицеру.

Д’АРТАНЬЯН

Сударь, кроме того, чтобы вы находились не далее, как на туаз от меня, имеете ли вы какие-то дополнительные инструкции?

ОФИЦЕР

Во всем остальном я должен полностью подчиняться вам, господин капитан.

Д’АРТАНЬЯН

В таком случае смирно!

(Офицер принимает стойку «Смирно»)

Д’АРТАНЬЯН

Портос, закройте-ка этому молодчику уши своими ладонями, только осторожнее, не раздавите ему голову. Он мне нужен живым и не покалеченным!

(Портос прижимает свои ладони к ушам офицера)

АРАМИС

Только не сильно, Портос, иначе его голова расколется как сухой орех под копытами молодого жеребца.

Д’АРТАНЬЯН

Аккуратнее, Портос, вы не видите, он едва жив? Нежнее. Итак, офицер не удалился более чем на туаз от меня, все приказы выполняются, все условия соблюдены.

(Арамис и д’Артаньян обнимаются, после чего д’Артаньян обнимает также и Портоса)

Д’АРТАНЬЯН

Я не предполагал, что буду настолько беспомощным! Номинально именно я возглавляю кампанию, а на деле из меня сделали лишь марионетку в руках Кольбера! Но поспешим переговорить. Многие неизвестные мне люди имеют приказы, подписанные им, которые дают им все полномочия, а меня предписывают отстранить от руководства или даже арестовать. Приходится лавировать так, чтобы хотя бы как-то влиять не действия всей этой армады кораблей и военных.

ПОРТОС

Что означают эти строгости?

АРАМИС

Портос ни о чем не знал, он был лишь исполнителем моей воли.

Д’АРТАНЬЯН

Я догадывался, Арамис, но сейчас не время давать этому оценку. Черт побери! У меня был такой чудный план, а теперь он трещит по всем швам! Я хотел взять вас обоих к себе на корабль и отвести, куда вам будет угодно, после чего возвратиться к Королю, и там будь что будет. Но теперь я полагаю, что в этом случае меня просто присоединят к вам, и нас всех троих приволокут в Париж в кандалах.

ПОРТОС

Это не подходит!

Д’АРТАНЬЯН

Остаётся лишь одно. Я начну атаку вот в этом месте.

(Достаёт карту и показывает)

Это позволит вам в начавшейся суматохе скрыться. Заготовьте для себя хотя бы челнок, поскольку если не я, то шпионы Кольбера, ручаюсь, перевернут на острове каждый камушек, чтобы найти вас.

ПОРТОС

Скрыться? Отступать? Никогда. Барон Исаак дю Валон де Пьерфон де Брасье никогда не отступал!

АРАМИС

Портос, вы собираетесь воевать против д’Артаньяна?

ПОРТОС

Ни в коем случае!

Д’АРТАНЬЯН

Вы будете не отступать, а произведете длительную рекогносцировку с целью занятия более стратегически выгодной позиции и не допустить окружения с последующим пленением.

ПОРТОС

Это другое дело! Такое в боевых действиях допустимо.

Д’АРТАНЬЯН

Впрочем, есть ещё вариант. Этот негодяй Кольбер наводнил корабль своими шпионами, у которых имеются всевозможные приказы, ограничивающие мои действия. Я изображу раздражение, сниму с себя полномочия, и пока они найдут мне замену, вы получите не менее суток, чтобы скрыться.

АРАМИС

Это может сработать!

Д’АРТАНЬЯН

А теперь, Портос, отпустите офицера.

(Портос отпускает офицера и отходит в сторону)

Сударь, вольно! И примите от нас тысячу извинений за неудобство, которое причинили вам крепкие объятия барона дю Валона. Вы напомнили ему одного из своих любимых племянников, и он не смог сдержать своего порыва любви. Через пару дней ваши уши не будут болеть. Вы не нарушили приказа, я также не нарушил никаких приказов.

АРАМИС

А я на правах епископа отпускаю вам ваши грехи, если они были. Дорога в рай вам обеспечена.

Д’АРТАНЬЯН

Однако, не спешите с этим. По крайней мере, пока мы с вами вдвоем не вернулись на корабль!

СЦЕНА 19

(Капитанская каюта корабля.  Д’Артаньян и офицеры, составляющие военный совет из капитанов вверенной ему эскадры и их помощников и некоторые другие офицеры)

Д’АРТАНЬЯН

Господа, я предложил мятежником сдаться, но они отказались. Я собираюсь пригласить двух главных офицеров мятежной крепости на переговоры на флагманский корабль. Мы продемонстрируем им наши силы, после чего я рассчитываю убедить их сдаться. Согласны ли вы со мной, господа?

(Офицер достаёт из кармана запечатанный пакет с крупной цифрой «1» и вручает его д’Артаньяну. Д’Артаньян разрывает конверт, извлекает и читает документ)

Д’АРТАНЬЯН

Что это?

(Читает вслух)

«Запрещение капитану д’Артаньяну вести какие бы то ни было переговоры до тех пор, пока Бель-Иль не сдастся и все пленные не будут арестованы и направлены для суда в Париж. Подписано: Людовик».

ОФИЦЕР

Переговоры запрещены, капитан. Вы отправились якобы с предложением сдаться, но вы вели переговоры. Теперь это закончено. Приказ Короля.

Д’АРТАНЬЯН

Великолепно, сударь. Я вижу, все трудности предусмотрены! Господа! Вижу, что я утратил доверие Его Величества! Приказ, вверяющий мне чрезвычайные полномочия, это просто ничего не значащая бумага! У людей, намного ниже меня по званию, имеются в их карманах многочисленные приказы, отменяющие его! Не удивлюсь, если у последнего матроса на этом корабле тоже есть какие-то инструкции на мой счет! Что ж, я слагаю с себя командование, и мы возвращаемся к берегам Франции. Вам будет назначен новый главнокомандующий, который, я надеюсь, не будет связан по рукам и ногам многочисленными пакетами с номерами и приказами! В этом случае он, вероятно, выполнит то, что я не вижу никакой возможности выполнить сам. Мы возвращаемся, господа!

ОФИЦЕР

(Достаёт второй конверт с цифрой «2», открывает его и читает)

«Если капитан д’Артаньян сложит с себя свои полномочия, отстранить его от командования и доставить в распоряжение Короля; офицеру, имеющему при себе данный приказ, поручается принять на себя задание, порученное капитану д’Артаньяну, какового офицера считать с этого момента и впредь начальником экспедиции, командующим войсками, посланными против Бель-Иля, ему же и завершить миссию по взятию крепости и аресту или казни мятежников. Подписано: Людовик».

(Обращается к д’Артаньяну)

Капитан д’Артаньян, вам надлежит немедленно отправиться вместе с этими четырьмя офицерами на берег. Вас ожидает шлюпка.

(Обращается ко всем остальным присутствующим)

Господа! Вы ознакомлены с приказом Короля. С этой минуты штурмом крепости командую я.

Д’АРТАНЬЯН

(В сторону)

Что ж, господин Кольбер, вы выиграли это сражение. Сможете ли вы выиграть войну против меня?

Вслух

Идёмте к шлюпке. Я подчиняюсь. Я возвращаюсь к Королю.

(Уходит в сопровождении четырёх офицеров)

СЦЕНА 20

(Комната коменданта крепости Бель-Иль. Арамис смотрит в окно, Портос сидит на стуле)

АРАМИС

Итак, Портос, д’Артаньян ценой своей карьеры дарит нам сутки.

ПОРТОС

Что это нам даст?

АРАМИС

Помните ли вы подземелье Локмария?

ПОРТОС

Да, на местном наречии это означает «Святая Мария»

АРАМИС

Да. В этих местах мы пару раз устраивали засаду на лисиц. У выхода этого подземелья припрятан неплохой баркас. Правда, его ещё следует скатить к морю, но там припасены катки, на которых он был прикачен.

ПОРТОС

В этом случае я один справлюсь с тем, чтобы скатить его вниз к морю.

АРАМИС

Превосходно! Я решил не оказывать военного сопротивления войскам Короля. Побережём жизни наших соотечественников. Просто покинем этот злосчастный остров, тайно. Этой же ночью мы выйдем в нем в море!

ПОРТОС

Куда же мы поплывем?

АРАМИС

Куда угодно, лишь бы прочь из Франции.

ПОРТОС

Мы покидаем Францию навсегда?

АРАМИС

Вероятно, мы вернемся в неё, но для этого необходимо завтра вырваться из рук Кольбера. Мы вернемся во Францию победителями, Портос, не сомневайтесь!

(Слышны выстрелу пушек)

АРАМИС

Они атакуют! Наш друг д’Артаньян, по всей видимости, арестован, и наступлением командует другой человек! Они атакуют совсем не в том месте, где собирался атаковать д’Артаньян! Это место выбрано наиболее удачно, мы долго не продержимся.

(Портос вскакивает на ноги, но вдруг вскрикивает от боли и садится обратно на стул)

АРАМИС

Что с вами, Портос?

ПОРТОС

Ничего. Мои ноги. Со мной такое впервые! Дайте мне минуту, это пройдет.

(Портос яростно массирует свои ноги. Через минуту Портос вскакивает как ни в чем не бывало)

АРАМИС

Мы отправляемся к пещере Локмария не ночью, а теперь же, сейчас.

(Арамис открывает ящик стола, достаёт шкатулку, ссыпал из неё в карманы Портоса две горсти бриллиантов, также берёт себе лишь пару перстней с крупными изумрудами)
 
АРАМИС

В дорогу, друг Портос! Живей! В пещере нас ожидают трое слуг-бретонцев, они нам помогут.

(Уходят)


СЦЕНА 21

(Полутёмная пещера Локмария изнутри. Небольшой природный жёлоб, в котором находится баркас. Портос, Арамис и три бретонца – Алан, Жером и Флориан)

АЛАН

Монсеньор, пещера, как вы знаете, сквозная. Кроме верхнего входа, по которому мы сюда зашли, есть выход к берегу.

АРАМИС

Да, я знаю, Алан.

АЛАН

Но недавно обвалился большой камень у выхода пещеры к морю. Он помешает нам вытащить баркас.
ПОРТОС

Надо его убрать в сторону.

ЖЕРОМ

Мы пробовали, но не смогли втроём его сдвинуть.

АРАМИС

Попробуйте вместе с бароном. Он силён, как вы втроём.

ПОРТОС

Пойдёмте, мы справимся с этим каменюкой.

(Слышится лай собак)

АРАМИС

Этого только не хватало! Где собаки, там и люди!

ПОРТОС

Это свора, собаки бегут по лисьему следу.

АРАМИС

Кто же охотится в такое тревожное время? Эти люди идут конкретно по нашему следу. Им дано задание схватить вас.

ПОРТОС

Дадим им бой!

АРАМИС

Портос, вы попробуйте вместе с Аланом, Ивеном и Флорианом сдвинуть камень, а я их задержу, если они приведут их сюда.

ПОРТОС

Идём.

(Портос с тремя бритонцами уходит за левый край сцены)

АРАМИС

Надо посмотреть, сколько их.

(Идёт к правому краю сцены, смотрит. Со стороны этого края сцены появляется свет)

Ах черт! Их не меньше полутора десятка! Не убивать же их всех! Но эта парочка с фонарями нам здесь не нужна! Попробую разбить их фонари!

(Прицеливается стреляет из одного пистолета)

Есть! Один погас!

(Снова стреляет)

А вот и второй. Ну что там с камнем, Портос?

(Возвращается Портос, держа в руках небольшой бочонок)

ПОРТОС

Всё в порядке, баркас на берегу. Надо закрыть за собой проход, и тогда они нам не повредят. Идите на выход, а я подожгу фитиль.

АРАМИС

Хорошо, только и вы не задерживайтесь здесь, Портос!

ПОРТОС

И вы не медлите! Спускайте баркас на воду и садитесь в него, я догоню.

АРАМИС

Хорошо.

(Арамис уходит, Портос вставляет фитиль, зажигает его, Портос уходит в левую часть сцены. Справа выбегают несколько гвардейцев, замечают бочонок с фитилём)

ГВАРДЕЕЦ

Мина! Сейчас рванёт! Все назад!

(Гвардейцы убегают назад)

СЦЕНА 22

(Слева на сцене стоит баркас, за ним видно море, справа – берег. Арамис и три бретонца – Алан, Жером и Флориан)

ФЛОРИАН

Монсеньор, баркас в воде, можем отплывать!

АРАМИС

Без барона дю Валона мы никуда не поплывём.

(Подходит в правому краю сцены и кричит вправо)

Ну же, Портос, скорее! Баркас в воде! Надо отплывать!

ГОЛОС ПОРТОСА

Иду! Бегу!

АРАМИС

Да что   он медлит? Надо его оттуда вытащить!

(Уходит за сцену направо. Слышен грохот взрыва)

АЛАН

Боже! Он упал! Монсеньор ранен!

ФЛОРИАН

Идём за ним!

(Бретонцы Флориан и Алан уходят направо за сцену, и почти тотчас выходят, неся Арамиса на руках)

ЖЕРОМ

А где барон?

АЛАН

Выход пещеры завалило съехавшим от взрыва камнем. Его не сдвинуть. Надо уходить.

(Между тем они кладут Арамиса в баркас)

ФЛОРИАН

Да, поспешим, вон они уже на склоне! Скорее! Надо уходить!

(Флориан и Алан толкают баркас, декорация движется направо, показывая, что баркас выходит в море)

АЛАН

Ивен, греби пока мы поднимем паруса!

(Поднимают паруса, декорация сменяется видом открытого моря)

ФЛОРИАН

Теперь они нас не достанут.

АЛАН

Монсеньор не очнулся? Побрызгай его лицо водой.

(Флориан зачерпывает ковшом воду из борта и льёт на лицо Арамиса. Арамис приходит в себя)

АРАМИС

Что случилось? А где Портос?

АЛАН

Барон дю Валон остался в пещере.

АРАМИС

Немедленно плывём назад!
АЛАН

Невозможно, монсеньор. Там полтора десятка гвардейцев с мушкетами и ружьями.

АРАМИС

Я не могу оставить Портоса!

ФЛОРИАН

Даже если мы вернёмся, мы ему не поможем. Выход из пещеры завален камнем.

ЖЕРОМ

Был сильный взрыв. Даже вас контузило, монсеньор. Скорее всего, барон погиб.

АРАМИС

Погиб?! Портос погиб?!

АЛАН

Такое случается, монсеньор. Никто не вечен.

(Бретонцы крестятся)

АРАМИС

Портос погиб! Какой ужас, Боже мой!

(Крестит то направление, где остался Портос)

Портос! Портос! Я погубил тебя, мой друг! Горе мне!

ФЛОРИАН

(Протягивает фляжку)

Выпейте вина, монсеньор.

АРАМИС

Лучше дайте мне яду. Я не хочу жить.
(Падает в отчаянии на дно лодки)

ФЛОРИАН

Что же теперь? Куда плыть?

АЛАН

Возвращаться нельзя. Плывём в открытое море. А там будь что будет.

ЖЕРОМ

В море тоже небезопасно. Повсюду военные корабли.

АЛАН

И один из них скоро заметит нас.

ФЛОРИАН

Что будем делать? Уберём парус?

АЛАН

Это не поможет, нас уже заметили. Корабль разворачивается.

ФЛОРИАН

Он быстроходный, от него нам не уйти.

АЛАН

Монсеньор, большой военный корабль! Он идёт к нам.

АРАМИС

(Равнодушно)

Погоня? Что ж.

(Смотрит в трубу)

Они нас видят и идут прямо к нам, нам не уйти.

(Слышен выстрел)

АРАМИС

Это предупредительный выстрел. Они потопят нас если мы будем пытаться уйти. Зарифьте парус.

ГОЛОС СЛЕВА

Эй, на баркасе! Сдавайтесь!

АРАМИС

Не сопротивляйтесь. Встаньте и поднимите руки.

(Бретонцы подчиняются)

ГОЛОС СЛЕВА

Поднимайтесь на борт по одному! При первой попытке к сопротивлению стреляем! Нам нужен только господин д’Эрбле. Остальным гарантируем жизнь.

АРАМИС

Мы принимаем ваши условия.

АЛАН

Как же вы, монсеньор?

АРАМИС

Судьбу не переиграть. Да теперь уже и ни к чему. Я не боюсь смерти. Я не хочу жить.

АЛАН

Эй, на «Короне»! Мы сдаёмся!

АРАМИС

На «Короне»? Вы сказали на «Короне»? Этот корабль называется «Корона»?

АЛАН

Да, монсеньор.

АРАМИС

Славный Портос! Тебе не хватило нескольких шагов для полного спасения! Быть может, было бы лучше, если бы этот камень был могилой для нас обоих!

ФЛОРИАН

Монсеньор, с вами всё в порядке?

АРАМИС

Ничего не бойтесь. Этот корабль теперь наш. Я скорблю о своём друге. Но вам не грозит никакая опасность. Они доставят вас туда, куда пожелаете. Не сопротивляйтесь. Просто молчите и ждите, что будет. Вы увидите.   

(Кричит в направлении корабля)

Не стреляйте! Я хочу видеть капитана!

СЦЕНА 23

(Каюта корабля «Звезда». Капитан и Арамис)

АРАМИС

Ваше имя Жеральдин д’Аржансон, не так ли?

КАПИТАН

Для начала я хотел бы услышать ваше имя. Вы – тот самый д’Эрбле?

АРАМИС

Да, тот самый.

(Показывает перстень на своей руке)

Я генерал Ордена Иезуитов.

КАПИТАН

Жеральдин д’Аржансон, капитан этого корабля, монсеньор. Четвертая ступень посвящения.

АРАМИС

Я знаю.

КАПИТАН

Куда прикажете держать курс, монсеньор?

АРАМИС

С этого момента, капитан д’Аржансон, ваша ступень поднимается до третьей ступени. Вы оказали Ордену существенную услугу. Теперь же вам надлежит выявить на этом корабле всех особых порученцев Кольбера, сообщить мне их имена и по очереди доставить в этот кабинет для разговора. Не волнуйтесь, с ними не произойдёт ничего страшного.

КАПИТАН

По вашему слову, монсеньор, я вышвырну за борт любого, включая моего первого помощника.

АРАМИС

Ну это только в самом крайнем случае. Мы ведь очень мирные люди, пока нас не разозлят. Дальнейшие поручения будете получать непосредственно от меня, либо от человека, который назовёт вам следующий пароль: «Hercules nobilis sub lapide». Запомните?

КАПИТАН

Запомню, монсеньор, я знаю латынь.

АРАМИС

Этот пароль будет означать, что посланник прибыл от меня, и ему следует подчиняться, как мне самому. Сколько времени вам понадобиться, чтобы выявить шпионов Кольбера?

КАПИТАН

Двоих из них я назову монсеньору прямо сейчас. Это лейтенант дю Шанте и лейтенант д’Оне.

АРАМИС

Отлично, пригласите ко мне дю Шанте. А сами подождите за дверью, пока я вас не позову.

(Входит лейтенант дю Шанте)

АРАМИС

Лейтенант дю Шанте, у вас имеются некоторые распоряжения господина Кольбера, мне известно об этом.

ШАНТЕ

Эти распоряжения выданы мне господином Кольбером, но они исходят от Короля Франции, что даёт мне особые полномочия на этом корабле.

АРАМИС

Давайте сюда эти документы.

ШАНТЕ

Мне предписано предъявлять эти документы в особых случаях. Сейчас не такой особый случай, насколько я могу судить.

АРАМИС

Вы не можете судить решительно ни о чем.

(Громко)

Капитан д’Аржансон, войдите!

(Входит капитан)

КАПИТАН

Что угодно монсеньору?

АРАМИС

Повторите, пожалуйста, куда направляется этот корабль? — спросил я.

КАПИТАН

Куда угодно будет монсеньору.

АРАМИС

Этот офицер утверждает, что у него имеются приказы Короля, которые могут заставить вас отменить мои распоряжения, так ли это?

КАПИТАН

Никакие приказы не заставят меня ослушаться вас, монсеньор.

АРАМИС

Последний вопрос, капитан. Если я велю вам бросить за борт лейтенанта дю Шанте и лейтенанта д’Оне, как вы поступите?

КАПИТАН

Прикажете предварительно их связать, или вышвырнуть просто так?

АРАМИС

Я ещё не решил. Благодарю, ступайте.

(Капитан выходит)

ШАНТЕ

Вы пираты?

АРАМИС

Лучше. Вы должны осознать, дю Шанте, что в мире и в самой Франции есть сила посильней вашего жалкого Короля. Эта сила достанет вас в любом месте и в любое время. Что касается этого ничтожного Кольбера, то он нём я и говорить не хочу. Я могу сделать с вами что угодно, господин дю Шанте. Вы мне верите?

ШАНТЕ

Я верю вам, монсеньор. Но я офицер и привык к мысли о смерти при выполнении моего долга.

АРАМИС

Вот как? Вы католик?

ШАНТЕ

Разумеется.

АРАМИС

Как вы относитесь к Ордену иезуитов?

ШАНТЕ

Моё отношение к религии касается только меня и Господа, вы меня не запугаете.

(Арамис показывает дю Шанте свой перстень)

АРАМИС

Знаете вы, что это означает?

ШАНТЕ

Генерал Ордена! Монсеньор, моя жизнь, мои деяния, моя семья принадлежат вам, распоряжайтесь, монсеньор!

АРАМИС

Вы назовёте мне имена всех шпионов Кольбера на этом корабле.

ШАНТЕ

Де Трабюсон, д’Оне и я.

АРАМИС

Знаете ли вы шпионов Кольбера на других кораблях или в сухопутных войсках?

ШАНТЕ

Нет, монсеньор.

АРАМИС

Хорошо. Давайте ваши бумаги.

(Шанте достаёт из кармана конверт и передал Арамису. Арамис забирает, вскрывает конверт, извлекает из него документ и читает)

«Предъявитель сего лейтенант дю Шанте имеет полномочия арестовать или предать смерти государственных преступников ванского епископа д’Эрбле и барона дю Валона де Пьерфона де Брасье. Всем государственным служащим и всем армейским чинам надлежит содействовать лейтенанту дю Шанте в выполнении этого приказа. За неоказание содействие или за препятствие выполнению этого приказа указанные лица будут нести ответственность по всей строгости военного времени вплоть до расстрела для дворян и офицеров или казни через повешение для солдат и лиц простого звания. Людовик».

АРАМИС

Хорошо. Эта бумага пока побудет у меня, я решу, что с ней делать. Дальнейшие указания получите завтра утром. Идите. Попросите зайти ко мне лейтенанта д’Оне.

(Дю Шанте уходит)

СЦЕНА 24

(Каюта корабля «Звезда». Арамис, входит лейтенант д’Оне)

АРАМИС

Вы католик?

Д’ОНЕ

Не более, чем это требуется для спокойной жизни в католическом государстве, и не менее, чем этого требует от меня церковь и монархия. Но все мои родные – католики, и я исправно посещаю церковь. Меня не в чем упрекнуть, но если вы предложите мне стать священником, эта дорога не для меня.

АРАМИС

Что вы знаете об Ордене иезуитов?

Д’ОНЕ

Знаю, что такой Орден существует, да мне-то что за дело до него?

АРАМИС

Стало быть, вы служите Королю не из религиозных соображений, а из соображений видов на карьеру.

Д’ОНЕ

Это моё дело, кому я служу и по каким причинам. Если это допрос, тогда сначала объясните мне, по какому праву вы его мне учиняете, после этого я подумаю, отвечать вам, или нет.

(Арамис ненароком демонстрирует перстень, но лейтенант не обращает на это внимания)

АРАМИС

Знаете ли вы, что я могу велеть капитану выбросить вас за борт, и он выполнит этот приказ, не моргнув глазом?

Д’ОНЕ

Стало быть, вы – адмирал? Но даже адмирал не чинит самосуда. Может быть, корабль захвачен пиратами? К тому же, если я ни в чем не виноват, с какой же стати меня выбрасывать за борт?

АРАМИС

А с той стати, что вы имеете документы, опираясь на содержание которых, намереваетесь учинить на корабле бунт. А бунтовщиков на корабле во все времена выбрасывали за борт или вешали на рее. Выбирайте, что вам больше нравится.

Д’ОНЕ

Я не имею никаких подобных документов и не намереваюсь устраивать бунта.

АРАМИС

Этот документ вручил вам некто, сообщивший, что он является порученцем Кольбера. Он дал вам конверт, в котором находится якобы приказ, подписанный Королем. На самом деле этот приказ подложный. Его сочинил сам этот человек, бунтовщик, государственный преступник. Он подделал подпись Короля и убедил вас, что этот приказ даёт вам право командовать даже капитаном этого корабля, не так ли?

Д’ОНЕ

Вы ошибаетесь, господин, как вас там зовут.

АРАМИС

Извольте, я по памяти воспроизведу вам текст этого приказа. В этом приказе написано следующее: «Предъявитель сего лейтенант д’Оне имеет полномочия арестовать или предать смерти государственных преступников ванского епископа д’Эрбле и барона дю Валона де Пьерфона де Брасье. Всем государственным служащим и всем армейским чинам надлежит содействовать лейтенанту д’Оне в выполнении этого приказа. За неоказание содействие или за препятствие выполнению этого приказа указанные лица будут нести ответственность по всей строгости военного времени вплоть до расстрела для дворян и офицеров или казни через повешение для солдат и лиц простого звания. Подписано: Людовик». Будете оспаривать?

Д’ОНЕ

Если бы у меня имелся такой приказ, и если бы возникли обстоятельства, при которых мне пришлось бы выполнять такой приказ, тогда я не был бы бунтовщиком, а был бы исполнителем королевской воли.

АРАМИС

При условии, что приказ был бы подлинным. На подлинных приказах Короля всегда стоит печать канцлера Сегье. На этом приказе её нет. Следовательно, он – подделка! Но поскольку мы знаем, что он – подделка, вы становитесь соучастником преступления против воли Короля, государственным преступником, бунтовщиком, которого надлежит повесить, либо выбросить в море, где шансы на спасение у вас отсутствуют, особенно, если к ногам вам будет привязано пушечное ядро в мешке, а руки будут связаны. Согласитесь, плавать в таком положении весьма затруднительно.

Д’ОНЕ

Вы этого не сделаете.

АРАМИС

(Громко)

Капитан!
(Входит капитан)

АРАМИС

Капитан д’Аржансон, мы потолковали с лейтенантом д’Оне, и я посылаю его с дипломатической миссией на дно морское. Для скорейшего путешествия к конечной цели ему понадобится пушечное ядро, которое следует положить в мешок и привязать к его ногам, после чего вы спустите моего посланника в море. Шпага ему в дороге не понадобится, он оставит её здесь.

КАПИТАН

Будет исполнено, монсеньор. Лейтенант, вашу шпагу!

Д’ОНЕ

По какому праву?!

АРАМИС

Я могу отменить своё поручение, если вы возьметесь выполнить некоторые другие мои приказания, не связанные с погружением в морскую пучину, но для начала вы отдадите мне письмо, существование которого только что отрицали.

Д’ОНЕ

(Бросает на стол документ, который достаёт из кармана)

Вот оно, чёрт вас побери! Это насилие, но я признаю ваше право сильных и подчиняюсь вашей власти.

АРАМИС

Благодарю, капитан. А вы, лейтенант, задержитесь ещё на пару минут.

Д’ОНЕ

Если вы не проткнёте меня шпагой.

АРАМИС

Нет, что вы! Это ни к чему, вы же очень понятливый офицер.

Д’ОНЕ

Что вы от меня хотите?

АРАМИС

Ваше полное имя, д’Оне? Говорите!

Д’ОНЕ

Лейтенант королевской гвардии Жан-Пьер д’Оне.

АРАМИС

Берите бумагу и перо, садитесь и пишите следующее.

(Д’Оне берёт лист бумаги, перо и пишет)

АРАМИС

(Диктует)

«Я, лейтенант королевской гвардии Жан-Пьер д’Оне, встретив ванского епископа господина д’Эрбле, добровольно передал ему подложный приказ с подложной подписью Короля Франции Людовика XIV, врученный мне от имени господина де Кольбера. Действовал так я по причине того, что осознал неправомочность данного приказа, поскольку считаю его подложным, ибо на нём нет печати канцлера Сегье. Обязуюсь впредь не подчиняться приказам, полученным от якобы посланников господина де Кольбера, кем бы они ни были подписаны, и не исполнять приказов, на которых нет подписи Его Величества Короля Людовика XIV и государственной печати. Подписано: Жан-Пьер д’Оне» Поставьте сегодняшнюю дату и вашу подпись. Если приказ подложный, подобная бумага докажет, что вы не являетесь сообщником бунтовщиков и защитит вас от гнева Короля. В этом случае вы осознаете, что я спас вам жизнь, и будете в дальнейшем служить мне верой и правдой.

Д’ОНЕ

А если приказ, который был передан мне Кольбером, и который вы у меня забрали, не подложный?

АРАМИС

Минуту, я прочитаю, чтобы убедиться, что всё написано верно.

(Быстро читает, складывает документ и убирает в карман)

Вы, кажется, что-то спросили?

Д’ОНЕ

Я спросил, что будет, если приказ, который был передан мне Кольбером, и который вы у меня забрали, не подложный?

АРАМИС

В этом случае вы – государственный преступник и подлежите казни через повешенье, как сказано в самом документе. А в чём, собственно дело? Почему вас это так тревожит?

Д’ОНЕ

Вы меня обманули! Вы погубили меня! Вы вынудили меня написать на самого себя донос!

АРАМИС

Минуточку. Во-первых, об обязательности государственной печати на приказах Короля вы можете справиться у какого угодно адвоката или юриста. Вы убедитесь, что я прав. Во-вторых, я убедил вас не идти на дно моим послом, но если вы передумали, я готов вернуться к первому предложению, и капитан, как вы могли убедиться, поможет мне в этом. Вы согласились выполнять кое-какие мои поручения и мне потребовалась небольшая гарантия вашей исполнительности, поскольку я не собираюсь сопровождать вас при выполнении вами моих поручений. Вы всегда будете помнить, что если вы вздумаете меня обмануть, то ваше признание будет доставлено господину Кольберу вместе с приказом, который он вам вручил через своего посланника. Но это только в случае, если печать на приказе отсутствует по недосмотру господина Кольбера, в чём я сомневаюсь. В том исключительно маловероятном случае, если приказ всё же действительно подписал Король, он же сам ранее объявил, что подобные приказы недействительны. Так что риск для вас минимальный, в худшем случае просто небольшой выговор и неполучение очередного повышения по достижении соответствующего стажа. Мелочь. Всего лишь мелкая неприятность. Если же вы не будете обманывать меня, и выполните мои поручения в точности, тогда это письмо останется у меня в качестве небольшого сувенира в память о нашем знакомстве. Впрочем, моих поручений будет немного, для вас они будут необременительны, и по выполнении вами их вы сможете получить оба документа в своё полное распоряжение. Устраивает вас такой поворот дел, или вернемся к обсуждению вашей миссии на дне морском?

Д’ОНЕ

Что я должен буду делать?

АРАМИС

Я даю вам время до утра обдумать все плюсы и минусы того нового положения, в котором вы оказались, а утром вы получите инструкции о том, что вам надлежит сделать. И не советую покушаться на меня. Эти документы будут храниться не у меня, уверяю вас. На корабле много лично мне преданных людей, вы в этом вскоре убедитесь. Так что в случае, если со мной что-либо случится, эти бумаги немедленно будут доставлены Кольберу, и неприятность они вам доставят, пусть хотя бы самую маленькую, ведь отсутствие печати вас полностью оправдывает! Вы только что имели возможность убедиться, что на этом корабле у меня есть союзники и помощники, включая капитана. Корабль в моих руках, я здесь высшая власть. Источник моей власти вам не понятен, да это и не требуется. Запомните лишь вот что: она посильней власти Короля, и если бы можно было перейти на другие планеты, то и там мы утвердили бы свое владычество, для которого Земля слишком тесна. А теперь идите. И пригласите, пожалуйста, младшего лейтенанта де Трабюсона.

(Д’Оне уходит)

СЦЕНА 25

(Каюта корабля «Звезда». Арамис, входит младший лейтенант де Трабюсон, садится  на стул и закидывает ногу на ногу)

АРАМИС

Младший лейтенант де Трабюсон, я бы хотел задать вам несколько вопросов.

ДЕ ТРАБЮСОН

Похоже, вы здесь какая-то шишка, как я погляжу. Говорите со мной так, будто я обязан вам отвечать.

АРАМИС

Так оно и есть. Чтобы сократить наш разговор, я сейчас обрисую вам его план в общих чертах.

ДЕ ТРАБЮСОН

Очень любопытно!

АРАМИС

Во-первых, я поинтересуюсь вашими взглядами на некоторые теологические вопросы.

(Показывает перстень, видит, что это не производит впечатления на де Трабюсона)

На этой почве мы едва ли найдем интересную тему для беседы.

ДЕ ТРАБЮСОН

Полагаю, что так.

АРАМИС

После этого я попрошу вас передать мне тот конверт, который вам вручили от имени господина Кольбера, и вы откажетесь это сделать.

ДЕ ТРАБЮСОН

Я не знаю ни о каком конверте.

АРАМИС

Вы о нём знаете, вы лжёте мне, но мне это безразлично. Эта бумага ничтожна, так как на ней нет печати канцлера, а Король издал указ, согласно которому приказы без такой печати не имеют силы. Вы сможете убедиться в отсутствии печати, взглянув на документ. Но согласны вы со мной, или не согласны, мне безразлично. Наш разговор будет таков. Я пригрожу вам, что я выброшу вас за борт, а вы не поверите моим словам, и правильно сделаете.

ДЕ ТРАБЮСОН

У вас нет для этого достаточной власти и у вас не хватит духу решиться на подобное преступление.

АРАМИС

У меня достаточно власти и у меня хватит решимости для этого, но я не сделаю этого лишь по той причине, что это неразумно. Вы мне не друг, но и не враг, вы мне не опасны, поскольку я знаю ваши намерения и ваши возможности, а я вам опасен, поскольку вы не знаете моих возможностей, а они, поверьте, велики, и вы не знаете моих намерений, а они в отношении вас в сильнейшей степени зависят от вашего послушания.

ДЕ ТРАБЮСОН

Но я не собираюсь проявлять послушание по отношению к вам.

АРАМИС

Вот именно на этом вопросе мы сейчас и остановимся наиболее подробно. Итак, вы объявляете, что не будете слушаться моих распоряжений. Я убеждаюсь в том, что ваше намерение твёрдое как кремень, нет никаких возможностей воздействовать на вас. Что же тогда мне остаётся с вами сделать? Попросту убить – совершенно бесполезно. Лучше сделать из вас назидательный пример для тех, кто будет более покладистым. Зная то, как я поступлю с вами, они, полагаю, намного легче примут своё решение сотрудничать со мной. Вот о чём я хотел с вами поговорить. Итак, вы будете любопытным примером того, как я поступаю с несговорчивыми людьми. Это пример я намереваюсь использовать в дальнейшей своей работе при вербовке сторонников в моей миссии. Так что ваше непослушание и ваш отказ от сотрудничества со мной для меня даже вполне желателен. Я уже убедил двух других шпионов Кольбера подчиниться мне, ваше подчинение будет излишним. Вы мне не нужны.

ДЕ ТРАБЮСОН

И как же вы со мной поступите?

АРАМИС

О, не беспокойтесь на этот счет! Я не собираюсь вас убивать, и даже не хочу разлучать вас с вашей семьёй.

ДЕ ТРАБЮСОН

С моей семьёй? О чем вы?

АРАМИС

 Ну, у вас же наверняка имеется жена, может быть даже взрослая дочь, или две.

ДЕ ТРАБЮСОН

У меня сын.

АРАМИС

Не имеет значения. Вы все поедете в Турцию.

ДЕ ТРАБЮСОН

В Турцию? Для чего?

АРАМИС

Лично вас я пристрою евнухом в гарем одного моего знакомого паши. Вашего сына или сыновей, если их несколько, я пристрою на аналогичные должности в других гаремах. Не беспокойтесь, у меня имеются средства узнать, сколько именно у вас детей и какого пола. Вашу жену и дочерей, если вы меня обманули, и они у вас имеются, я пристрою в гарем к паше.

ДЕ ТРАБЮСОН

По какому праву?

(Вскакивает)

АРАМИС

По праву сильного! Сядьте, Трабюсон, сядьте! Знаете ли вы, что такое право сильного? Это право, которым долго, слишком долго пользовались во Франции некоторые лица, не задумывающиеся ни о судьбе страны в целом, ни о судьбе отдельных граждан, из которых эта страна состоит! Кардинал Ришельё казнил всякого, кто угрожал не то, чтобы его власти, но хотя бы его репутации! Кардинал Мазарини грабил всякого, чьи деньги, по его мнению, должны были бы принадлежать ему, кардиналу, а не тому, кто обладал ими. Шевалье де Люинь, маршал д’Анкр, герцогиня де Шеврёз и многие другие фавориты и фаворитки вертели Королями и Королевами по своей прихоти, а те использовали целый народ только лишь для удовлетворения своей жадности, зависти, мстительности, похоти, сладострастия, и прочих неуемных страстишек. Всё это они проделывали по праву сильного. Нынешний Король по праву сильного отнимает у молодого юноши единственное, что он имел, его чистую юношескую любовь, втаптывая его чувства, его честь, его жизнь в грязь. Ему уже мало того, чтобы подобно всем его похотливым предкам, отнимать жен у мужей, остывших к прелестям своих благоверных, и вознаграждать их за двусмысленную роль рогоносца замками, придворными званиями и воинскими наградами, ему недостаточно возможности подражать тем же самым своим предкам, которые, нагуляв с незамужними девицами незаконнорождённых детей, пристраивали их в брак со знатными болванами, которые за королевские милости были рады стать почетными рогоносцами, и отправиться в свои родовые поместья, оставаясь там и не показывая носа оттуда, пока королевские персоны развлекались с их женами и плодили бастардов. Такие забавы нашему любезному Королю уже не кажутся интересными. Он предпочитает отнимать у честного, чистого, благородного юноши, который мне дороже родного сына, его единственную любовь просто для того, чтобы позабавиться с ней некоторое время, может быть, прижить от нее несколько детей, после чего удалить её с глаз долой в какой-нибудь монастырь замаливать у Господа свои и его грехи. А обиженного им юношу он отправил туда, где его скорее и вернее всего убьют, просто чтобы избавиться от человека, который был бы живым упрёком этому юному августейшему сластолюбцу. Всё это делается по праву сильного. Так вот, де Трабюсон, заявляю вам, что я сильнее вашего ничтожного Короля Людовика XIV, я мог бы сбросить его с трона, как сбрасывают шахматного короля с доски, я мог бы, если бы захотел, уничтожить его, но я был достаточно силён и для того, чтобы когда дело было уже почти сделано, или сделано окончательно, допустить уничтожение всех моих трудов, допустить, чтобы власть вернулась к этому ничтожному человеку только потому, что за него вступился тот, кого я достаточно уважаю, чтобы согласиться, что и его точка зрения на эту проблему, может иметь право на рассмотрение. Я, который мог двигать Короля как пешку, решил оставить его на месте только потому, что мне было достаточно убедиться, что я могу это сделать, после чего я позволил себе доказать, что меня не может соблазнить погоня за призрачным богатством или за властью, и что я готов прислушаться к воле Господа, я готов пойти той дорогой, на которую мне указывает Господь, и если он дал мне знак, что мой путь ошибочный, я не буду настаивать на своих ошибках, а соглашусь с его волей, с его выбором, и уйду в тень, предоставив событиям идти своим чередом и развиваться так, как решит он.

ДЕ ТРАБЮСОН

Вы говорите о чём-то слишком ужасном, но недоступном моему пониманию.

АРАМИС

Я сказал себе: «Если твои планы не сбылись, радуйся, значит сбылись планы Господа». И я отстранился от дел. Вместо того, чтобы бороться, я отступил. Я мог бы развязать новую войну, войну гражданскую, тяжёлую и длительную, войну восставшего острова-крепости Бель-Иль против Короля Франции. Многие месяцы прошли бы, прежде чем Судьба сделала выбор, кому достанется победа. И уж во всяком случае, Англия и Испания не остались бы в стороне от этого дела! Я сумел бы вовлечь этих соседей в эту войну, подобно тому, как Бекингем помогал ларошельцам войсками, оружием и личной отвагой, мне помогали бы Генрих Второй Английский и Филипп Четвёртый Испанский! Это – сила! Король не устоял бы. Остров Бель-Иль стал бы новым государством, и я был бы в нём Королём. Но и без этого у меня есть и подданные, и территории, и пушки, и деньги, и порох, и идеи, которые мои подданные готовы защищать по первому моему слову. Но я отбросил всё это! Я не захотел начинать гражданскую войну против своего Короля, каким бы неправым он мне ни казался. Я смирился, я спасся бегством, я готов был к смерти от шальной пули кого-нибудь, вроде вас. Я смирился, но Господь дал мне силы и дал мне средство спасти себя и моё дело.

ДЕ ТРАБЮСОН

Вы не похожи на смирившегося человека. Вы производите впечатление льва, который готовится к прыжку, и чей прыжок будет смертельным для намеченной им жертвы.

АРАМИС

Да, чёрт побери! Я уступил воле Господа, но Господь отнял у меня моего друга, которого я любил так сильно, как и не подозревал. И я не прощу этого ни Господу, ни Королю! Король, лишивший меня друга, не будет мной прощён никогда. Я простил бы ему мою смерть! Если бы он схватил меня и велел казнить, я, умирая, благословил бы его. Но я не прощу ему смерть моего дорогого друга, брата, моего любимого Портоса. Он заплатит мне за это. И если вы, господин де Трабюсон, встанете на моём пути, я вас уничтожу. Не физически. Я уничтожу вас морально. Обращу в пыль, в прах. Вы не будете мужчиной, вы будете евнухом. Вы будете подавать инжир, персики и виноград паше, который будет наслаждаться прелестями вашей жены у вас на глазах. Как вам такая перспектива?

ДЕ ТРАБЮСОН

Вы не сделаете этого.

АРАМИС

По какой причине?

ДЕ ТРАБЮСОН

Я согласен вам служить, только не делайте этого. Бог мой! Я верю вам, что вы на это способны! Ваши глаза, ваш взгляд доказывают это. Скажите же, что вы не тронете мою семью!

АРАМИС

Полное повиновение с вашей стороны, господин де Трабюсон, мне и только мне, вот что защитит вас от подобной участи даже в том случае, если кто-либо иной захотел бы с вами учинить подобное. Я смогу защитить верного мне человека, но и покарать предателя. Или вы повинуетесь мне и ваша семья, как и вы, в безопасности, или же…

ДЕ ТРАБЮСОН

Я понял! Я согласен!

АРАМИС

Дайте же мне вашу бумагу, приказ, который вам вручили от имени Кольбера, и который подписан якобы Королём.

ДЕ ТРАБЮСОН

У меня его нет.

АРАМИС

Не лгите, я знаю, что он у вас имеется.

ДЕ ТРАБЮСОН

У меня его случайно вырвало порывом ветра из рук и унесло в море. Если не верите, можете обыскать меня или приказать вашим людям сделать это.

АРАМИС

Я вам не верю, Трабюсон, но обыскивать вас не буду. Маленькая ложь рождает большое подозрение. Помните об этом. Дав согласие работать на меня, вы почти тотчас после этого своим отказом отдать мне этот документ глубоко посеяли во мне сомнение в вашей преданности. Так дела не делаются. Идите.

(Трабюсон уходит)

СЦЕНА 26

(Каюта корабля «Звезда». Арамис, капитан, дю Шанте, д’Оне и де Трабюсон)

АРАМИС

Капитан после того, как вы высадите меня в порту Сан-Себастьян, вы можете возвращаться к выполнению порученного вам ранее задания. Ваше затянувшееся отсутствие объясните тем, что трое ваших офицеров предъявили вам приказы Короля, заставившие вас гоняться за государственными преступниками, то есть за мной. Вот два из этих трёх приказов. Де Трабюсон свой документ уронил в море. Господа дю Шанте и д’Оне, вы можете забрать свои документы, они потребуются вам для отчёта господину Кольберу. Капитан, как видите, на документах нет государственной печати. Этим вы можете объяснить некоторые сомнения в целесообразности выполнения приказов, поскольку наш Король объявил на всю страну, что никакие его письменные приказы без удостоверения его подписи государственной печатью не действительны.

ДЕ ТРАБЮСОН

На корабле имеется два десятка матросов и офицеров, которые расскажут другую версию событий.

АРАМИС

Не беспокойтесь, все они подтвердят вашу версию, капитан позаботится об этом. Кроме того, ведь вы же трое – доверенные лица господина Кольбера, не так ли? Если вы трое расскажите одинаковую версию событий, с какой стати господин Кольбер усомнится в правдивости вашего рассказа?

ДЕ ТРАБЮСОН

Это всё, что я должен сделать?

АРАМИС

Несколько позже каждому из вас я дам дополнительные инструкции, касающиеся только лично его.

ДЕ ТРАБЮСОН

Мы можем идти?

АРАМИС

Если вы куда-то торопитесь, я вас не задерживаю.

(Де Трабюсон уходит)

АРАМИС

Господа, все вы признали моё право повелевать вами по убедительным для вас причинам. На этом основании я не сомневаюсь в нашем успешном сотрудничестве в будущем. В сотрудничестве, которое будет полезно и мне, и вам. Но в де Трабюсоне я не уверен.

КАПИТАН

Почему бы не выбросить этого самого де Трабюсона за борт?

АРАМИС

Исчезновение человека Кольбера вызовет больше подозрений, чем несовпадение его слов со словами других агентов. К тому же, я, как епископ, решительно против всякого насилия, кроме того случая, когда оно совершенно необходимо для пользы дела. Итак, мои инструкции понятны?

ШАНТЕ

Да, монсеньор.

Д’ОНЕ

Мы поняли.

АРАМИС

Трое моих людей бретонцев вернутся по своим домам, там они будут более полезными. Я прошу вас, капитан, высадить где-нибудь на берегу Франции, но не на Бель-Иле. Там их ещё, вероятно, разыскивают. Они вернутся туда через пару месяцев, когда страсти поулягутся.

КАПИТАН

Да, монсеньор.

ШАНТЕ

После того, что мы расскажем вашу версию Кольберу, какое у нас будет задание?

Д’ОНЕ

И поверит ли нам Кольбер, если де Трабюсон изложит свою версию?

АРАМИС

Если даже де Трабюсон не послушает меня и расскажет Кольберу всё как есть, и так оно, по-видимому, и произойдёт, то его показания будут отличаться от показаний двух других людей Кольбера и от показаний капитана, а также свидетельств матросов. Надеюсь, вы, капитан, сможете объяснить матросам, что им следует рассказывать об этих событиях, если их будут расспрашивать. Впрочем, кто же их будет расспрашивать? Где матросы, и где Париж? Двое из троих вернувшихся агентов Кольбера расскажут одно и то же, конечно же, Кольбер поверит им, а не третьему, который изложит другую версию. Этим поступком де Трабюсон лишь подорвёт доверие к себе. Кроме того, чтобы вам поверили больше, скажите, что те же самые моряки рассказали вам, что стало известно, будто барон дю Валон погребён на острове Бель-Иль под огромным камнем, там, где пещера Локмария выходит к океанскому берегу. 

КАПИТАН

Это правда?

АРАМИС

К несчастью, да.  Вы не могли этого знать ни от кого, кроме как от рыбаков, ведь вас там не было. Но это вы знаете, и это – чистая правда. Это косвенно докажет, что вы встречали в море рыбаков, и вызовет недоверие к словам де Трабюсона, который не знает этого и не сможет объяснить, откуда это знаете вы. Что касается дальнейшего взаимодействия, делайте то, что должны, согласно вашим должностям и положению. Если вы понадобитесь, к вам подойдёт мой человек и сошлётся на поручение от пассажира баркаса из Бель-Иля. Упоминание о баркасе из Бель-Иля безошибочно докажет вам, что человек этот от меня. Также он покажет вам рисунок моего перстня. Это будет означать, что он принёс вам задание, которое следует выполнить. На этом всё, капитан. Кто бы ни дал вам приказа причинить какое-либо зло мне, или капитану королевских мушкетёров д’Артаньяну, или графу де Ла Фер, или же его сыну, виконту де Бражелону, либо герцогине де Лонгвиль, вы ни в коем случае не должны выполнять подобный приказ. Эти люди охраняются властью, которую я представляю, причинить какое-либо зло любому из них, означает причинить зло мне и той силе, которую я представляю. Этого не следует делать ни при каких обстоятельствах, никогда, запомните это. Если кто-то из этих людей попросит вас о помощи, вы должны помочь им. В настоящее время это главное, что вы должны усвоить.

КАПИТАН

Хорошо, монсеньор.

АРАМИС

Не опасайтесь в этом мире никого, кроме меня, поскольку отныне моя власть над вами сильнее королевской, и осведомлённость о ваших действиях будет обеспечена теми людьми, о которых вы не подозреваете. Но вам не следует опасаться и моей власти, если вы не пойдёте против меня. Так что поздравляю вас, господа, отныне вы под защитой. Конечно, я не смогу защитить вас от шальной пули, или от предательского удара шпагой, или от упавшего из окна цветочного горшка. Эти обстоятельства в руках Божьих. Но во всё, что касается суда людского на этой земле, верьте, я вмешаюсь, если беда начнёт угрожать моим людям, и заставлю Судьбу смириться и поступить так, как желаю я. Связь будете держать со мной через почтовых голубей, которых вы найдёте по одному из следующих адресов. На этих карточках написаны адреса и имена тех, с кем вам предстоит иметь дело. Читайте и запоминайте, поскольку я сожгу эти карточки, как только наш разговор будет окончен.

(Кладёт листки на стол и приглашает жестом прочитать их)

АРАМИС

Я дал вам пять минут, чтобы заучить адреса. Все запомнили?

ШАНТЕ

Позвольте, я ещё разок взгляну.

АРАМИС

Хорошо, но впредь развивайте свою память.

(Шанте смотрит, затем кивает, что всё запомнил. Арамис забирает карточки, зажигает их и кладёт на металлический поднос, где они догорают)

АРАМИС

Время вышло. Инструкции даны. Ступайте.

СЦЕНА 27

(Французский берег и приставшая к нему шлюпка. Из шлюпки выходит д’Артаньян и четверо гвардейцев, в том числе лейтенант Лефевр)

ЛЕФЕВР

Вашу шпагу, господин капитан!

Д’АРТАНЬЯН

Вы желаете ознакомиться с отделкой рукояти? Быть может, позже, лейтенант Лефевр, я предоставлю вам такую возможность, сейчас же она нужна мне самому.

ЛЕФЕВР

Арестованному следует сдать оружие.

Д’АРТАНЬЯН

Истинная правда! Кто же здесь арестованный? Я его не вижу!

ЛЕФЕВР

Вы сами, господин капитан.

Д’АРТАНЬЯН

Вы что же, лейтенант Лефевр, вздумали бунтовать против Короля? Вы берёте на себя смелость необоснованно расширительно толковать совершенно очевидный приказ Короля, то есть добавлять к нему собственные фантазии, что есть неповиновение Его Величеству, то есть бунт. Наш милый Жёдоли был столь любезен, что раздал всем вам копии приказа Короля. Читайте же внимательно, и не выдумывайте того, чего там нет!

ЛЕФЕВР

Здесь же прямо сказано: «Отстранить и доставить под арестом».

Д’АРТАНЬЯН

Читайте с самого начала. Здесь сказано об условиях, при каковых следует это делать: «В случае, если г-н д’Артаньян изъявит желание сложить с себя свои полномочия, отстранить его от командования и доставить под арестом в распоряжение Короля». Вы слышали, чтобы я объявил о сложении с себя полномочий?

ЛЕФЕВР

Вы же сами сказали: «Я слагаю с себя командование», разве не так?

Д’АРТАНЬЯН

Я вам сейчас коротко объясню, чем отличается термин «командование» от термина «полномочия». «Командование» — это действие, которые я имею полномочия осуществлять. А «полномочия» – это мои права, которые дают мне возможность осуществлять командование. Не понимаете? Тогда более простой пример. Вы, безусловно, знаете, что такое выстрел из мушкета. Так вот мушкет – это средство для осуществления выстрела, а выстрел – это результат применения этого средства. Если у меня нет мушкета, я не могу из него выстрелить, но это не означает, что я стрелять не хочу и добровольно отказываюсь. Если же у меня есть мушкет, тогда я волен стрелять или не стрелять по своему желанию. Солдата можно обвинить в том, что он не выстрелил, когда это следовало делать, и у него были для этого все возможности. Но солдата нельзя обвинить за то, что он не выстрелил, если у него в это время не было мушкета. Солдат, бросивший свой мушкет на землю, дезертир. Но солдат, у которого начальство изъяло мушкет, дезертиром от этого факта не является. Если у командующего сломалась шпага, а рядом скачущий заместитель отдал ему свою, этот заместитель не сложил оружие без боя, он не сдался, он не дезертир, он просто передал оружие по необходимости и под давлением обстоятельств. Потому что главнокомандующему не пристало быть безоружным. А заместителю лишь остаётся найти себе другое оружие, быть может, получить его от своего адъютанта или денщика. Вам это понятно?

ЛЕФЕВР

Не вполне.

Д’АРТАНЬЯН

Ну давайте, вытаскивайте из своего сюртука конверт с номером третьим или четвёртым, где сказано, что в случае, если капитан д’Артаньян воспротивится тому, чтобы над ним чинили беззаконие, то это беззаконие всё равно следует над ним учинить! Есть у вас такой документ? Не может быть, чтобы господин Кольбер не озаботился заготовить такую мерзость? Ну, если нет, следовательно, слушайте, что я вам говорю! Я пожаловался на трудности выполнения мной функций вашего командира по той причине, что мне мешают и ограничивают мои действия. Это не есть утверждение о том, что я отказываюсь от своих полномочий! Меня высадили с Корабля и отправили на берег, а командование операцией взял на себя другой человек, младше меня по чину и по должности! Что ж, я и это стерпел. Но мои бумаги и мои права, делегированные мне ими, то есть самим Королём Франции, остались при мне, точно также, как ваши бумаги и ваши права при вас. Я готов проследовать к Королю для того, чтобы выяснить, кто из нас прав, но если вы попытаетесь меня арестовать, тогда всех четверых я убью, после чего доложу Его Величеству о беззаконии, которое вы пытались учинить надо мной, и, вероятно, никаких обвинений против меня не будет выдвинуто. Если же окажется, что я был не прав, я готов нести ответственность по всей строгости закона. А вас похоронят с почестями, как людей, погибших по ошибке, вследствие разногласия между нами в трактовках формулировок. Устраивает вас такое положение дел?

ЛЕФЕВР

Всё это как-то странно и не вполне убедительно.

Д’АРТАНЬЯН

Послушайте, лейтенант Лефевр. Ведь вы меня знаете, и знаете, что я не безумец. Стал бы я проявлять непокорность, если бы знал, что Король накажет меня за это? Так ли уж важно, поедем ли мы все пятеро в Королю как добрые приятели, соратники по воинскому делу, или же вы будете меня сопровождать словно конвоиры, а я буду ехать в середине между вами, без шпаги, и ещё, чего доброго, без перевязи и без шляпы? Стал ли бы я рисковать свободой и напрашиваться на наказание за неповиновение ради такой мелочи? Разумеется, не стал бы! Дело в том, что я свои права знаю, и просто предупреждаю вас, чтобы вы не превышали свои полномочия. Ведь я давно бы заколол вас всех четверых, поскольку вы для меня – не противники, и вы сами отлично это знаете! Одна моя шпага намного быстрей, чем четыре ваши! Но я не стану этого делать. Я предлагаю вам просто пройтись со мной вон до того кабачка, где мы с вами пропустим по стаканчику вина за мой счёт, после чего обсудим ситуацию спокойно. Я готов поехать к Королю и дать ему отчёт за мои действия, а ведь вам нужно от меня только это, не так ли? Не будем же мы, пятеро французов, устраивать беспричинную дуэль вот тут, на виду добрых граждан? Поверьте, я вовсе не желаю вашей смерти, а если вы к тому же перед смертью успеете нанести мне пару царапин, меня это не слишком огорчит, но и не обрадует. Худой мир лучше доброй ссоры!

ЛЕФЕВР

Конечно, не будет ничего плохого, если мы зайдём в кабачок чтобы пропустить по стаканчику доброго вина.

Д’АРТАНЬЯН

Вот и славно! Ну так пошли же!

(Идут к кабачку «Свиная ножка»)

СЦЕНА 28

(Кабачок «Свиная ножка». Трактирщик, более десятка посетителей. Заходят д’Артаньян и четверо гвардейцев, в том числе лейтенант Лефевр)

Д’АРТАНЬЯН

Хозяин, вина, самого лучшего, да поживей! И всем здесь присутствующим – тоже, я сегодня угощаю!

ХОЗЯИН

Сию минуту!

(Приносит вместе со служанкой кружки и бутылки, расставляет, наливает)

Д’АРТАНЬЯН

Вы позволите мне поднять тост за здоровье нашего Короля?

ЛЕФЕВР

Ничего не имею против!

Д’АРТАНЬЯН

Минуточку внимания, господа! Я — капитан королевских мушкетёров д’Артаньян, и кое-кто из вас со мной знаком, поскольку и я примечаю здесь знакомые лица! Я угощаю всех и предлагаю всем вам выпить за здоровье нашего славного Короля Людовика XIV, а также пожелать ему долгих лет жизни и славного правления! Наш Король воистину велик! Знаете ли, что он издал указ о том, что только те его приказы имеют силу, на которых стоит его собственноручная подпись, а также государственная печать, поставленная канцлером Сегье? Вот такие бумаги, как эта!

(Достаёт из кармана документ, разворачивает его и читает вслух)


Д’АРТАНЬЯН

 «Приказ Короля.  Капитану королевских мушкетёров Шарлю д’Артаньяну приказано арестовать мятежников, скрывающихся, предположительно, на острове Бель-Иль, и доставить их под конвоем в Париж. В случае, если мятежники покинуть остров Бель-Иль, арестовать их там, где они будут застигнуты, вплоть до государственной границы любых сопредельных государств, включая нейтральные воды. Для этих целей капитану д’Артаньяну вверяется полномочия командовать любыми сухопутными и морскими силами для достижения поставленной перед ним задачи. Всем солдатам, офицерам, дворянам и просто гражданам Франции надлежит оказывать капитану д’Артаньяну любую необходимую ему помощь и подчиняться ему в рамках выполнения им этой задачи. Подписано: Людовик. Скреплено государственной печатью Франции и подписью канцлера Сегье».

(Показывает всем печать и подпись на документе)

Д’АРТАНЬЯН

Можете убедиться в подлинности этого документа. Посмотри и передай другому, да, гляди, не порви и не залей вином!

ГВАРДЕЕЦ

Да, на документе стоит подлинная подпись Короля, подпись канцлера и печать.

Д’АРТАНЬЯН

Не сомневайтесь, бумага подлинная. Итак, за здоровье Его Величества Короля Людовика XIV, виват!

(Присутствующие кричат «Виват Королю!» и опустошают свои кубки)

Д’АРТАНЬЯН

А теперь верните-ка мне документ, и с этой минуты вы все у меня на службе. И вот вам мой первый приказ. Арестовать вот этого лейтенанта Лефевра, отобрать у него бумагу, не имеющую подписи и печати, бумагу, с помощью которой он хотел подбить своих трёх подчинённых на бунт против Его Величества. Передать её мне.

ЛЕФЕВР

Но позвольте!

Д’АРТАНЬЯН

Вашу шпагу, лейтенант! И, пожалуйста, без глупостей. Левой рукой за ножны, за самую середину, аккуратно снимите вместе с перевязью. Нам не нужны лишние кровопролития.

(Лефевр вскакивает но трое присутствующих гвардейцев направляют на него свои шпаги) 

Д’АРТАНЬЯН

Спокойно, лейтенант Лефевр, не надо суетиться, и все останутся живы и здоровы!

(Лефевр снимает шпагу вместе с ножнами и кладёт её на стол и отдаёт имеющуюся у него бумагу д’Артаньяну)

Д’АРТАНЬЯН

Заберите, господа, эту шпагу, а также шпаги у этих троих его спутников. Назначаю всем четверым три дня в карцере. Это не те мятежники, за которыми я охочусь по приказу Короля, но очень возможно, что их сообщники. Они мешали мне выполнять мой долг. Отведите их в казарму, пусть посидят и подумают о том, как не подчиняться приказу Короля. А мне приведите хорошего коня, выносливого и быстрого, и обязательно свежего, не уставшего, ему предстоит долгий перегон! Да побыстрей! Этим на сегодня мои приказы и ограничатся. Трактирщик, ещё порцию вина всем присутствующим! Да не жалей, наливай побольше!

(Кладёт деньги на стол и уходит)

СЦЕНА 29

(Лувр, кабинет Короля Людовика XIV. Король, секретарь, за перегородкой – приёмная, где обычно находится секретарь, в ней ожидает д’Артаньян)

СЕКРЕТАРЬ

Ваше Величество, капитан д’Артаньян просит его принять.

ЛЮДОВИК

Д’Артаньян? Один? Что ж, пусть войдёт.

(Входит д’Артаньян, низко кланяется)

Д’АРТАНЬЯН

Ваше Величество, вы послали за мной, и я у ваших ног! Я в восторге, что понадобился вам, но скоблю, что не успел довести до конца порученную мне миссию.

ЛЮДОВИК

Капитан, с какой целью, по-вашему, я вас отправил на Бель-Иль, снабдив самыми высокими полномочиями?

Д’АРТАНЬЯН

Ваше Величество, я ничего об этом не знаю, поскольку мои полномочия на деле оказались ограничены со всех сторон. Бесконечное число младших офицеров, которые и без этих выданных мне высоких полномочий должны были бы подчиняться мне в соответствии с моим званием, оказались наделены более высокими полномочиями, достаточными, чтобы не позволить мне сделать хоть что-то для того, чтобы выполнить порученную мне Вашим Величеством миссию. Полагаю, эта камарилья мелких офицеров с крупными полномочиями лучше меня была осведомлена о целях моей поездки и о способах достижения поставленной задачи. Я не мог выполнять обязанности начальника экспедиции, поскольку не являлся таковым. От меня в этой экспедиции не был ни пользы, не украшения. Но поскольку господин Жёдоли сообщил мне, что я немедленно должен предстать перед Вашим Величеством, предоставив дальнейшее руководство операцией ему, я, капитан Ваших мушкетёров, был вынужден поспешить выполнить это распоряжение лейтенанта гвардейцев.

ЛЮДОВИК

Капитан, если бы вы действовали в соответствии с поставленной перед вами задачей, вашим действиям не мешали бы никакие полномочия, предоставленные этим офицерам. Я имел основание не доверять вам, и лишь поэтому я окружил вас людьми, которые должны были бы предостеречь вас от неверных поступков, только и всего.

Д’АРТАНЬЯН

И эти люди сообщили мне, что они лучше меня выполнят поставленную передо мной задачу. Что ж, в таком случае мятежники схвачены и менее чем через сутки предстанут перед Вашим Величеством для того, чтобы узнать о своей дальнейшей судьбе.

ЛЮДОВИК

Что вы имели в виду, капитан? У вас есть сведения, что мятежники арестованы?

Д’АРТАНЬЯН

Разумеется, Ваше Величество! Поскольку я совершенно точно рассчитал, что мне для ареста мятежников остался один единственный день, и я бы успешно завершил эту миссию, поскольку мы уже почти договорились об их капитуляции, и поскольку лейтенант Жёдоли рассудил, что я действую, вероятно, слишком медленно, из этого я вывожу единственно возможное заключение о том, что сам лейтенант Жёдоли арестует мятежников за меньший срок, то есть, как минимум, за половину суток, за двенадцать ближайших ко времени моего отстранения от дела часов. Итак, поскольку двенадцатичасовой срок уже прошёл, я просто убеждён, что мятежники схвачены и их везут, связанных и безоружных, под надёжным конвоем в Париж, в Лувр, или, быть может, в Бастилию. Допустив что-либо иное, я позволил бы себе усомниться в правильности принятого лейтенантом Жёдоли решения. Но я ни в коей мере не собираюсь ставить под сомнения его решительность, компетентность и стратегический и тактический талант. Ведь ему сам господин Кольбер доверяет гораздо больше, чем мне! Итак, мятежников скоро привезут, связанных и поверженных.

ЛЮДОВИК

Вы позволяете себе шутить, господин капитан. Быть может, вы метите на должность королевского шута? Эта должность после господина Шико, шута моего деда, кажется, свободна!

Д’АРТАНЬЯН

Должность шута меня не слишком привлекает, Ваше Величество. Но как знать? Если господин Кольбер выдаёт шутам конверты с приказами об отъёме ими полномочий маршалов и генералов, то, быть может, лучше быть шутом, чем маршалом?

ЛЮДОВИК

О разумности поступков господина Кольбера будем судить по результатам экспедиции. Вам было велено арестовать двух мятежников и принять крепость Бель-Иль под мою руку. Выполнили ли вы поставленные задачи, господин д’Артаньян?

Д’АРТАНЬЯН

Я уже имел честь доложить, что как только я приступил к выполнению этих задач, меня лишили полномочий.

ЛЮДОВИК

Если вас лишили полномочий, следовательно, у людей Кольбера были основания сомневаться в вашей целеустремлённости при выполнении вашей миссии. В чём состояла ваша вина, заставившая их прибегнуть к этой мере?

Д’АРТАНЬЯН

Об этом лучше спросить самого лейтенанта Жёдоли, Ваше Величество. Я пытался выполнить их в той последовательности, в которой они были поставлены. Если бы мне не помешали, я бы выполнил их в точности.

ЛЮДОВИК

В самом деле?

Д’АРТАНЬЯН

Это очень трудно доказать теперь, когда мне помешали, но ещё труднее это опровергнуть, Ваше Величество.

ЛЮДОВИК

Ваши действия ничуть не способствовали достижению этих целей.

Д’АРТАНЬЯН

Чтобы принять крепость, подаренную вам, Ваше Величество, под вашу руку, наиболее действенными мерами были переговоры. Я пытался объяснить главным офицерам этой крепости, что она принадлежит вам, Ваше Величество, вследствие чего они просто обязаны были передать её мне.

ЛЮДОВИК

Переговоры шли успешно?

Д’АРТАНЬЯН

Настолько успешно, что со стороны крепости не было сделано не единого выстрела, Ваше Величество. Во всяком случае до тех пор, пока я оставался на расстоянии, с которого я бы услышал пушечные выстрелы.

ЛЮДОВИК

В это также трудно поверить. Но, действительно, как вы точно отметили, это трудно доказать, но ещё труднее опровергнуть. Но как вам удалось убедить мятежников сдаться?

Д’АРТАНЬЯН

Я убедил мятежников, что наши силы многократно превышают их силы, и что солдаты и офицеры крепости не станут воевать против войск Короля Франции. Любой из этих аргументов чрезвычайно убедителен, а соединённые вместе они несокрушимы, Ваше Величество. Я ожидал сдачи крепости без боя через сутки, и убеждён, что так оно и было бы, если бы мне не помешал господин Жёдоли с его пронумерованными конвертами, из которых он, словно фокусник, извлекал бумаги, лишающие меня полномочий и всякой возможности хоть как-то действовать.

ЛЮДОВИК

Что послужило причиной вмешательства Жёдоли?

Д’АРТАНЬЯН

Я сообщил мятежникам свои требования, предоставил время на раздумье и намеревался пригласить этих офицеров на корабль для того, чтобы услышать их ответ. Мне не позволили это сделать. Я не вдавался в причины. Я подчиняюсь приказам Короля, устным или письменным.

ЛЮДОВИК

То, что вы рассказываете, звучит неплохо, господин капитан, но эти люди ни за что не сдались бы!

Д’АРТАНЬЯН

Это мнение господина Кольбера. Если он лучше меня понимает стратегию и тактику ведения боя, и к тому же лучше меня знает этих людей, в этом случае кампанию лучше было бы проводить ему. Странно, что он не вызвался сам выполнить эту миссию. Однако, я смею утверждать, что я мог бы найти аргументы, чтобы убедить этих людей принять мои условия. Поэтому я не могу согласиться, что мои первые шаги были бессмысленными, Ваше Величество. Если бы они увенчались успехом, все поставленные вами задачи были бы уже решены.

ЛЮДОВИК

Что, если вы ошибаетесь, капитан? Что, если бы они отказались сдаться?

Д’АРТАНЬЯН

Я обращаю внимание Вашего Величества на тот факт, что для ответа я намеревался пригласить двух старших офицеров на флагманский корабль. Если бы мятежники отказались сдаться, я арестовал бы их там же, на флагманском корабле, после чего крепость осталась бы без командиров и подчинилась бы законным требованиям Вашего Величества. После этого я принял бы крепость Бель-Иль под вашу руку, и доставил вам названных вами мятежников, то есть выполнил бы все ваши приказы, не пролив ни единой капли крови. Крови ваших подданных, Ваше Величество. Крепость, не сделавшая ни единого выстрела, не заслужила бы гнева Вашего Величества. Все остались бы живы и здоровы, кроме двух мятежников, которые оказались бы полностью в вашей власти, были бы арестованы мной.

ЛЮДОВИК

Вы утверждаете, что вы привезли бы ко мне ваших двоих друзей?

Д’АРТАНЬЯН

(В сторону)

Так вот в чём дело! Кольбер проведал, что Арамис и Портос – мои друзья, и догадался, что я могу попытаться их выручить! Из этого проистекает его недоверие ко мне, и он заразил этим недоверием Короля! Что ж, они не так сильно ошибаются на мой счёт, но я сделал бы всё так аккуратно, что меня ни в чём нельзя было бы заподозрить. Именно поэтому мне и не позволили действовать! Но зачем тогда, чёрт подери, мне изначально было поручено это дело? Чтобы доказать мою виновность? Вся это миссия была просто ловушкой для меня, и не более того? Они и не надеялись арестовать моих друзей моими руками, они хотели получить доказательства моего соучастия в этом деле! Даже Кольбер, который не знает о сути заговора, из кожи лезет вон, чтобы низвергнуть меня, доказав мою причастность к преступлению, о котором сам он ничего не знает. Он до сих пор не простил мне, что должность капитана королевских мушкетёров досталась мне, а не его родственнику! Какая низкая мстительная душонка!

(Вслух)

Разве тот факт, что вы поручили мне эту миссию, не доказывает, что вы верили, что я её исполню? Я расцениваю это только так. Я не могу доказать вам, что я поступил бы именно так, как говорю, но господин Кольбер не сможет доказать, что я не поступил бы так! Следует ли подозревать в измене человека, который за тридцать пять лет безупречной службы ни разу не дал повода усомниться в его верности!

ЛЮДОВИК

Мне не в чем вас упрекнуть, капитан. Но это дела прошлые. А что будет в будущем, покажет только будущее. Если вы продолжаете называть своими друзьями заговорщиков, которые покусились на мою свободу, на мою власть и даже, вполне вероятно, могли бы покуситься и на мою жизнь, если этих негодяев вы по-прежнему считаете своими друзьями, вы заслуживаете такой же кары, как и они.

Д’АРТАНЬЯН

Ваше Величество, осмелюсь напомнить, что я действовал вопреки их планам и единолично сорвал их.

ЛЮДОВИК

Я это помню и ценю. Именно по этой причине вам был дан шанс доказать свою верность или же проявить себя как изменник. Что же вы выбрали?

Д’АРТАНЬЯН

Мне не дали возможности показать, что я выбрал. Вне зависимости от этого шпионы господина Кольбера поспешили отстранить меня от командования. Они не удосужились дождаться доказательств моей верности, или доказательств моей измены. И всё же, если действительно господин Кольбер и посланные им шпионы служат Вашему Величеству намного лучше, чем я, тогда мы с Вашим Величеством очень скоро сможем в этом убедиться. В ближайшие двенадцать часов они явятся доложить, что ими взята крепость Бель-Иль под руку Вашего Величества, что мятежники схвачены. Впрочем, даже и в этом случае стоит учесть цену такой победы. Если в результате сражений крепость разрушена до оснований, ваша крепость, Ваше Величество, если эта ваша крепость превращена в руины, и если назавтра англичанам придет в голову захватить Бель-Иль, они сделают это без единого выстрела. Люди господина Кольбера в таком случае уничтожили жемчужину среди пограничных крепостей, лучший из морских форпостов, важнейшую с точки зрения безопасности государства крепость, которая принадлежала вам, Ваше Величество. Конечно, в этом случае они заслужили награду. Я же виновен за попытку сохранить эту необходимейшую Франции крепость в её первозданном виде. И при этом всё, чего я хотел, это сутки на размышление, после чего мятежники сдались бы без боя. В это трудно поверить, но это невозможно опровергнуть.

ЛЮДОВИК

Если крепость пришлось разрушить, то её отстроят заново, для меня более важным было другое.

Д’АРТАНЬЯН

Для Вашего Величества гораздо важнее было захватить двух мятежников, епископа ваннского и барона дю Валона, я помню об этом. Я рассказал вам, как я собирался выполнить этот приказ, но мне не позволили это сделать. Я намеревался сохранить крепость, поберечь верных вам людей с обеих сторон. Если люди господина Кольбера имели лучший план, то им никто уже не мешал его реализовать. Значит, они его реализовали. Что ж, как я уже сказал, в ближайшие двенадцать часов в таком случае мятежники будут доставлены в Париж, связанными или убитыми.

ЛЮДОВИК

Именно так, их доставят живых или мертвых.

Д’АРТАНЬЯН

Живыми их не доставят. Эти люди могли бы при определенных обстоятельствах сложить оружие передо мной и сдаться мне. Но в мире больше нет ни одного человека, который мог бы взять в плен этих людей.

(В сторону)

Я чуть было не сказал, что они могли бы сдаться графу де Ла Фер! Слава Богу, я вовремя опомнился. Было бы непростительной глупостью ввязать в это дело ещё и его!

ЛЮДОВИК

Значит, их доставят ко мне мертвыми. И это меня вполне устроит, поскольку если бы их доставили живыми, то лишь для того, чтобы их повесить.

Д’АРТАНЬЯН

Господин епископ ваннский даже мёртвый сумеет ускользнуть от кого угодно. Что же касается барона дю Валона, то даже совершенно без оружия он уложит три десятка гвардейцев, прежде чем они одержат над ним верх. А со шпагой в руке или любым твердым и достаточно тяжелым оружием или хотя бы на крайний случай с оглоблей он уложит и сорок человек, не моргнув глазом.

ЛЮДОВИК

Если потребуется, я отправлю туда несколько сотен, несколько тысяч человек, но эти люди будут схвачены или убиты.

Д’АРТАНЬЯН

Вы сказали мне, Ваше Величество, что если я привезу вам указанных мятежников, то получу маршальский жезл. Полагаю, для господина Кольбера уже заготовлен жезл маршала Франции? Боюсь, этому жезлу предстоит пылиться много десятков лет, прежде чем он будет вручен этому человеку. Во всяком случае не за подобную победу.

ЛЮДОВИК

Довольно, капитан! Вы меня утомляете!

Д’АРТАНЬЯН

Эту проблему легко исправить, Ваше Величество. Либо дайте мне отпуск, в этом случае не только я отдохну от службы, но и вы отдохнёте от меня. Либо дайте мне отставку, тогда наш взаимный отдых продлится намного дольше.

ЛЮДОВИК

Ступайте.

Д’АРТАНЬЯН

В отпуск или в отставку?

ЛЮДОВИК

Ожидайте. Вам сообщат моё решение.

(Д’Артаньян низко кланяется и выходит из кабинета Короля через двери в приёмную)
 

Д’АРТАНЬЯН

(Секретарю)

Если я понадоблюсь Его Величеству, Юбер, я у себя.

СЕКРЕТАРЬ

У себя – это где? В казарме или на квартире?

Д’АРТАНЬЯН

У себя.

СЦЕНА 30

(То же самое побережье у пещеры Локмария, откуда отходил баркас с Арамисом. Виден большой камень, закрывающий выход пещеры. Вдоль побережья идёт д’Артаньян)

Д’АРТАНЬЯН

Вот оно, то место, где последний раз видели Арамиса и Портоса. Рассказывают, что Арамис с тремя бретонцами уплыл на баркасе в открытое море, а Портоса с ними были. Гвардейцы сказали, что Портоса завалило в пещере Святой Марии, на местном наречии в пещере Локмария.

(Подходит к камню)

А это, наверное, тот самый камень, который завалил пещеру! Проклятый убийца моего друга, и он же – величественное надгробье! Говорят, баркас был спрятан в пещере. У пещеры два входа. Со стороны острова вход завален камнями и землёй. Их преследовали, и Портос подорвал бочонок с порохом. Но от сотрясения земли этот камень сполз и закрыл выход, похоронив моего дорогого друга.

(Осматривает камень)

Вот они, следы сползания камня. Чёрт бы тебя побрал, проклятый тупой холодный булыжник, убийца моих друзей! Я взорву тебя, но доберусь до останков дорогого Портоса! Я похороню его с почестью. Берегись же, ненавистная каменюка! Я уничтожу тебя, дай только срок!

(Хватает большой булыжник и в ярости бьёт им по роковому камню)

Я ненавижу тебя, проклятый камень! Убийца, будь ты проклят!

(Снова в ярости ударяет по камню. Вдруг раздаётся глухой ответный стук)

Что это? Я сошёл с ума? Преисподняя отвечает мне?

(Стучит булыжником по камню два удара, пауза, три удара, пуаза и снова два удара. Доносятся удары в таком же ритме)

Портос! Это вы? Вы живы? Я схожу с ума! Я брежу. Мне пригрезилось невероятное.

(Снова также стучит и доносится такой же ответный стук)

Это Портос! Чёрт побери, Портос! Именно так мы договорились перестукиваться с ним в тюрьме у Мазарини на тот случай, если нас посадят в разные камеры! Портос жив! Тысяча чертей, жив, жив!

(Начинает шпагой рыть грунт рядом с камнем и отбрасывать руками камни и землю. Потом снова стучит, слышит стук в ответ, снова роет)

Портос! Потерпите! Я иду к вам на помощь! Я откопаю вас!

(Выворачивает большой камень)

Ого! Тут отверстие! Портос! Вы меня слышите?

ГОЛОС ПОРТОСА

(Очень глухой)

Д’Артаньян! Это вы? Я здесь! Помогите мне выбраться.

Д’АРТАНЬЯН

Потерпите, Портос! Я буду рыть, пока не пророю выход! Даже если мне предстоит сдохнуть здесь, я не перестану рыть! Господи! Портос! Он жив! Какое счастье!

(Продолжает яростно рыть)

Ага! Рука! Портос! Я вижу вашу руку! Портос! Умоляю, протяните вашу руку! Портос!

ГОЛОС ПОРТОСА

(Громче)

Д’Артаньян. Я тут! Вот вам моя рука!

Д’АРТАНЬЯН

Боже! Это его рука! Огромная ладонь Портоса, огромная пятерня с длинными пальцами, но, боже мой, какая худая эта рука! Одна кожа и кости! Вы живы, Портос…

ГОЛОС ПОРТОСА

Давно бы сдох, если бы не глоток воздуха из небольшой щели, если бы не несколько глотков воды из этого родника! Но, знаете ли, д’Артаньян, я не смог питаться акридами. Я, по-видимому, не святой. Я скорее умру от голода, чем буду есть пауков.

Д’АРТАНЬЯН

(Смеётся)

Акриды!

(Смеётся)

ГОЛОС ПОРТОСА

Что смешного?

Д’АРТАНЬЯН

Портос! Акриды – это не пауки, а кузнечики! Такие длинные африканские кузнечики, которых довольно трудно изловить! Во Франции их не бывает!

(Утирает глаза)

Боже мой, боже мой… Портос… Он жив… Сейчас, потерпите, дорогой друг. Сейчас я вас откопаю.

(Продолжает рыть)

СЦЕНА 31

(Там же. Портос вылезает из дыры, которую прокопал дАртаньян)

Д’АРТАНЬЯН

Портос! Дорогой мой!

(Обнимает)

ПОРТОС

Я весь в земле!

Д’АРТАНЬЯН

Я тоже, как видите. Ничего, море рядом. Смоем грязь и обсохнем. Главное – вы живы.

ПОРТОС

А что с Арамисом? Его схватили?

Д’АРТАНЬЯН

Говорят, он уплыл на баркасе.

ПОРТОС

Его могли перехватить военные корабли.

Д’АРТАНЬЯН

Поскольку известий о его пленении нет, стало быть, он спася.

ПОРТОС

Хорошо бы, кабы так.

Д’АРТАНЬЯН

Не беспокойтесь за него. Арамиса не так-то легко арестовать. А вам, Портос, надо поправить здоровье! Вы исхудали так, что одежда полностью драпирует вас. Надо вас спрятать где-нибудь понадёжнее. Я должен съездить ненадолго в Нант, чтобы разведать, что к чему. Потом я вернусь за вами.

ПОРТОС

Мы поедем вместе!

Д’АРТАНЬЯН

Вы без сил, Портос! Вам надо поправиться и подлечиться. К счастью, у меня с собой фляжка с вином и несколько сухарей, которые я прихватил на случай, если его расследования затянутся и придется заночевать в пещере или поблизости от нее. Вот, держите. Только ешьте помалу и медленно, Портос! Не торопитесь, иначе избыток еды убьёт вас!

(Протягивает сухари и фляжку)

ПОРТОС

(Берёт сухари и фляжку)

Где вы здесь видите избыток еды, д’Артаньян? Эти четыре сухаря мне на один укус! И к тому же умереть от избытка еды – это, наверное, такая сладкая смерть! Последние часы, или дни, или месяцы, я, ей богу, не знаю, сколько провел здесь времени, я именно об этом и мечтал – умереть от обжорства!

Д’АРТАНЬЯН

Портос! Вы удивительно преобразились, и это нам на пользу. Пожалуй, соблюдая некоторую осторожность, вас можно переправить обратно во Францию. Если бы вы ещё и ростом стали немного ниже, я бы без опаски провел вас куда угодно, даже под носом у Кольбера. Хотя ваш рост, всё же настораживает. Он привлекает внимание. Зачем вам, собственно, во Францию?

ПОРТОС

Я ведь, как-никак владею Пьерфоном и Брасье! Это прекрасные поместья, у меня там замечательные дома. Я хочу жить в них, хотя бы иногда.

Д’АРТАНЬЯН

Если вы объявитесь во Франции живым, вы лишитесь не только поместий, но и головы. Поэтому для вас, Портос, единственная возможность распорядиться вашими поместьями – это сделать завещание. Если Король сочтет вас погибшим, есть шанс, что он не будет преследовать ваших наследников просто по забывчивости, и если Кольбер не подскажет ему эту идею. Но если он будет знать, что вы живы, он не только казнит вас, но и прежде отберет все ваши имения в казну. Полагаю, вы написали завещание, Портос?

ПОРТОС

Чёрт, чёрт! Я его не сделал!

Д’АРТАНЬЯН

Почему?

ПОРТОС

Тому было две причины – очень горестная и не очень.

Д’АРТАНЬЯН

Вы говорите загадками, Портос! Поясните полёт вашей мысли, умоляю!

ПОРТОС

Всё очень просто! Во-первых, грустная причина. Как только я принимался писать завещание, я вспоминал о госпоже Кокнар, которая была настолько любезна, что оставила мне всё своё состояние. Но это обладание большими деньгами не утешило меня. Я до сих пор с грустью вспоминаю о ней. Лишь только я начинал писать, слезы текли у меня из глаз, и я говорил себе, что ещё успеется и откладывал это на неопределенный срок.

Д’АРТАНЬЯН

Какая же причина, которую вы назвали не очень грустной?

ПОРТОС

Дело в том, что состояние, которое госпожа Кокнар завещала мне, она тоже получила по завещанию от своего первого мужа, господина Кокнара. И в этом отношении я не могу найти в себе достаточное количество скорби по этому случаю.

Д’АРТАНЬЯН

И как же это связано с тем, что вы не написали завещания?

ПОРТОС

Дело в том, что когда я пытался начать диктовать завещание и при этом старался не думать о госпоже Кокнар, я невольно вспоминал про господина Кокнара. И мне всегда на ум приходила мысль о том, что этот скряга всю жизнь копил деньги, отказывая себе в самых незначительных удовольствиях, только бы накопить побольше. И я пытался представить его кислую мину, какую он состроил бы, если бы знал, что все его накопленные денежки совершенно законным путем перешли сначала к его вдове, моей будущей супруге, затем они стали нашими с ней, а в итоге они стали только моими. Выходит, что господин Кокнар отказывал себе во всем, чтобы побольше скопить на мою безмятежную жизнь! Право, это смешно, д’Артаньян, особенно если подумать, как он негодует сейчас там, в раю. Каждый раз я смеялся до тех пор, пока у меня не начиналась икота, а в таком состоянии диктовать завещание слишком хлопотно. И я в этом случае также откладывал это дело.

Д’АРТАНЬЯН

У вас ещё есть время позаботиться обо всём. Мы найдем нотариуса, который заверит вашу подпись, не слишком настаивая на точности проставления даты. Придется, конечно, оплатить его услуги по особому тарифу.

ПОРТОС

Это меня не беспокоит. Денежки у меня имеются.

Д’АРТАНЬЯН

Ваше завещание позволит нам передать ваши деньги надежному человеку, на которого не распространяется гнев Короля. Хоть бы на Рауля де Бражелона!

ПОРТОС

Я отдам ему всё, только оставлю немного для Мустона и для других слуг.

Д’АРТАНЬЯН

Похвально, дорогой Портос!

ПОРТОС

Вот только на что я буду после этого жить?

Д’АРТАНЬЯН

Рауль обратит ваше имение в деньги и отдаст их вам, чтобы вы могли приобрести имение, не хуже Пьерфона и Брасье, но там, где Король не достанет вас.

ПОРТОС

Я всегда хотел жить где-нибудь на юге.

Д’АРТАНЬЯН

Так мы и сделаем.

ПОРТОС

Но я хочу забрать Мустона с собой!

Д’АРТАНЬЯН

Это будет неразумно. Ищейки Кольбера могут догадаться.

ПОРТОС

Он так верно мне служил тридцать пять лет! Я бы не хотел с ним расставаться.

Д’АРТАНЬЯН

В таком случае, ему тоже придется умереть.

ПОРТОС

Убить Мустона! Вы с ума сошли, д’Артаньян!

Д’АРТАНЬЯН

Только сделать вид, что он умер, то есть он должен умереть для всех остальных, а на самом деле он поедет в южные края вместе с вами, Портос.

ПОРТОС

Для чего же делать вид, что он умер, если он не разыскивается Королем?

Д’АРТАНЬЯН

Для того, чтобы по его следу не шли шпионы Кольбера, неужели вы не поняли? Это, конечно, не единственный способ, но самый простой и надежный.

ПОРТОС

А если он не согласится?

Д’АРТАНЬЯН

Кстати, мнимая смерть – весьма неплохой способ закрыть все долги в земных делах, особенно, если вы задолжали Королю! Я бы тоже не возражал так ловко исчезнуть и оставить всех своих недругов с носом! Но к делу! Мы поплывем на том же рыбацком судне, которое доставило меня сюда. Я хорошо знаю владельца этого судна. Но не привлекайте к себе внимания. Надвиньте мою шляпу себе на голову как можно глубже, и по возможности сутультесь, ваш рост привлекает внимание, из-за чего вы слишком заметны. Хорошо ещё, что вы так похудели, что даже я не сразу бы узнал вас.

СЦЕНА 32

(Кабинет Короля и через стенку приёмная. В кабинете Король с Кольбером о чём-то тихо беседуют, в приёмной секретарь Юбер, заходит д’Артаньян)

Д’АРТАНЬЯН

Юбер, доложите Его Величеству, что капитан д’Артаньян прибыл.

ЮБЕР

Его Величество не одни.

Д’АРТАНЬЯН

Меня вызывали срочной депешей. Там написано, что инструкции для меня у Кольбера.

ЮБЕР

Господин министр у Его Величества, капитан. Подождите. Он выйдет.

(Кольбер заканчивает разговор с Королём, с поклоном уходит, проходит в двери, выходит в приёмную)

КОЛЬБЕР

Капитан д’Артаньян! Мы как раз вас вспоминали с Его Величеством!

Д’АРТАНЬЯН

Здравствуйте, господин Кольбер. Извините, что не кланяюсь. Я отсутствовал три дня, и ещё не успел осведомиться по вопросу о том, как называется теперь ваша новая должность, и насколько низко мне следует наклоняться при встрече с вами.

КОЛЬБЕР

Здравствуйте, господин д’Артаньян. Что за церемонии? Должность моя всё та же, я по-прежнему интендант финансов.

Д’АРТАНЬЯН

А господин Фуке по-прежнему суперинтендант?

КОЛЬБЕР

Что же ему сделается?

Д’АРТАНЬЯН

Какие инструкции передал мне Его Величество?

КОЛЬБЕР

Его Величество не предоставляет вам отставки, господин Капитан, ваш трехдневный отпуск закончен, и Его Величество велели передать вам, что праздник удался на славу.

Д’АРТАНЬЯН

Это всё?

КОЛЬБЕР

Его Величество уверены, что вы сделаете из этой информации верные выводы и что вы бережно сохранили соответствующие бумаги, позволяющие вам поступить так, как требует вам ваш долг. Вы ещё не забыли, что означают эти слова?

Д’АРТАНЬЯН

Я полагаю, что не только я осведомлен о том, что они означают, но также и вы об этом прекрасно осведомлены, господин Кольбер.

КОЛЬБЕР

Его Величество надеется, что никакие чувства дружбы на этот раз не помешают вам забыть о вашем долге перед Королем и перед Францией.

Д’АРТАНЬЯН

Забыть о долге перед Францией, равно как забыть о долге перед её Королем, меня не заставило бы ничто и никогда. Вы напрасно противопоставляете мой долг перед Королем и Францией моему пониманию обязанностей дружбы, как я их понимаю. Впрочем, то лицо, позаботиться о местопребывании которого мне следует, не относится к числу моих друзей. Позвольте откланяться, господин Кольбер?

КОЛЬБЕР

Подождите, капитан! Это не всё. Здесь меморандум, который расписывает порядок ареста и охраны указанного лица.

(Кольбер достаёт из портфеля плотный бумажный конверт и вручает д’Артаньяну)

Д’АРТАНЬЯН

Будьте уверены, всё будет исполнено в точности. Но я всё же должен услышать оценку праздника непосредственно от Его Величества.

КОЛЬБЕР

Вы правы, капитан.

(Открывает двери в кабинет Короля)

Прошу.

Д’АРТАНЬЯН

Благодарю.

(Д’Артаньян входит в кабинет Короля, Кольбер весело напевая какой-то игривый мотивчик уходит)

Д’АРТАНЬЯН

(В кабинете Короля)

Ваше Величество.

ЛЮДОВИК

Да, капитан. Праздник удался, не сомневайтесь. Впрочем, мы одни, пароли не нужны. Говорю вам открыто. Вы должны арестовать Фуке. Приказ и меморандум о порядке ареста Кольбер вам передал?

Д’АРТАНЬЯН

Да, Ваше Величество.

ЛЮДОВИК

Когда вы передадите Фуке коменданту Бастилии Безмо, вам надлежит распечатать вот этот конверт и исполнить предначертанное.

(Король берёт со стола и вручает д’Артаньяну плотный толстый конверт)

Д’АРТАНЬЯН

Я понял, Ваше Величество. Мне даются два поручения, о втором поручении я узнаю в Бастилии тотчас после выполнения первого поручения.

ЛЮДОВИК

Вы совершенно правильно поняли. Вы откроете этот конверт только после выполнения первого поручения, ареста Фуке.

Д’АРТАНЬЯН

Слушаюсь, Ваше Величество.

ЛЮДОВИК

Хорошо. Идите и исполняйте, капитан. Возьмите столько мушкетёров, сколько понадобится.

(Д’Артаньян кланяется и уходит)

СЦЕНА 33

(Кабинет д’Артаньяна, который раньше занимал де Тревиль. Д’Артаньян один)

Д’АРТАНЬЯН

(Один)

К чёрту! Это письмо адресовано мне, и, значит, я сам могу решать, когда его вскрывать!

(Ломает печать и вскрывает конверт, читает вслух)
 
«Приказ господину д’Артаньяну отвезти известного ему узника Марчиали на остров Сент-Маргерит, предварительно закрыв ему лицо железной маской. Под страхом смерти воспретить узнику снимать ее. Поручить охрану узника коменданту крепости господину де Сен-Мару под его личную ответственность, передав ему вложенные здесь инструкции. Людовик». Тут ещё и малый конверт! «Коменданту крепости на острове Сен-Маргерит господину де Сен-Мару лично: приказ Короля». Ну этот конверт я вскрывать не буду.

(Кладёт малый конверт и письмо в большой конверт)

Всё-таки наш добрый генерал де Безмо утратил доверие Короля. Плохую услугу оказал Арамис нашему бывшему товарищу по роте господина де Тревиля. Кстати, я ведь обещал маркизу де Безмо денежную премию в качестве небольшой компенсации за неприятности, которые вылились на него всего лишь за невольное участие в делах, в которых ни в коем случае не желал бы участвовать. Впрочем, невольное ли? Не входит ли наш дорогой де Безмо в клику иезуитов? Если так, то Арамис вовсе не без умысла помогал ему занять должность коменданта Бастилии, и, конечно же, оказал на него давление для того, чтобы извлечь оттуда Филиппа. В этом случае переместить Филиппа на остров Сен-Маргерит и дать ему нового тюремщика в лице де Сен-Мара – это вполне логичное решение. Но ведь тогда и Фуке следовало бы поместить туда же, а не в Бастилию! Всё ясно, Король хочет устроить открытый суд над своим суперинтендантом финансов, не столько для того, чтобы окончательно сокрушить Фуке, сколько для того, чтобы показать всем прочим, насколько решительно он намерен истребить воровство, взяточничество и кумовство в своих министерствах. И пока будет идти суд, Фуке должен быть неподалёку. Благая цель, но выполнимая ли?

(Обращается в зал)

Чёрт подери, пока существуют министры, всегда будут существовать и воры, взяточники и стяжатели, коррупция родилась раньше, чем возникли министерства, и она переживёт все государственные структуры всех времён и народов! Но что же вы хотите, господа?! Если их время от времени не приструнивать, они загребут в свои руки всё государство! На то и Король, чтобы министры жили в страхе! Так уж повелось – вслед за кнутом Ришельё приходит пряник Мазарини, а после пряников снова нужно доставать кнут.

(Смотрит на первый конверт с приказом арестовать Фуке)

Теперь же мне требуется арестовать господина Фуке, и дай ему Господь терпения для того, чтобы пережить те унижения, которые приготовил для него господин Кольбер.

СЦЕНА 34

(Дом Фуке. Фуке и д’Артаньян)

ФУКЕ

Дорогой капитан! Где же вы пропадали всё это время? Я очень рад вас видеть!

Д’АРТАНЬЯН

Не могу ответить вам тем же, любезный господин Фуке. Я был бы больше рад не увидеть вас, явившись в ваш дом. Лучше бы вы куда-нибудь уехали.

ФУКЕ

Я не знаю, какую я вам нанес обиду. Но если в моих силах её загладить, я это сделаю, чего бы мне это не стоило.

Д’АРТАНЬЯН

Я прошу у вас позволения воспользоваться вашей каретой.

ФУКЕ

Моей каретой? Если вы не собираетесь с её помощью похитить Короля, чтобы потом все думали, что это моих рук дело, тогда она в вашем распоряжении.

Д’АРТАНЬЯН

На какое время вы мне можете её предоставить, господин Фуке?

ФУКЕ

Боже мой! Берите её на такой срок, на какой она вам нужна. Если не подойдет та карета, которая сейчас стоит у парадных дверей, я велю проводить вас в каретный двор, и вы выберете ту карету, которая вам больше подходит.

Д’АРТАНЬЯН

Мне подойдёт любая. Но особенно приятно мне будет воспользоваться той, в которой мы с вами уже проделали однажды путь в таком высоком обществе, что эта поездка запомнилась мне на всю жизнь.

ФУКЕ

Решено, берите эту карету! А теперь объясните, в чём дело, если это не тайна. Мне безумно интересна вся эта история, поскольку я ничего не понимаю.

Д’АРТАНЬЯН

Охотно объясню, монсеньор, но для этого вам придётся пройти со мной к этой карете.

ФУКЕ

Мы идём тотчас же!

Д’АРТАНЬЯН

Я пойду, а вы меня догоняйте. И, монсеньор, если вы прихватите с собой необходимые вам в дороге предметы, вам не придётся пожалеть об этом.

ФУКЕ

Вы хотите, чтобы я куда-то с вами поехал, капитан? Ничего не понимаю, но раз вы об этом просите…

Д’АРТАНЬЯН

Не угадали, монсеньор. Я и не хочу, чтобы вы со мной поехали, и не прошу об этом. Однако вы поедете со мной.

ФУКЕ

Так я арестован. У вас имеется на этот счет приказ.

Д’АРТАНЬЯН

Приказ на этот счет у меня имеется уже очень давно, но с исполнением его меня не торопили. До сегодняшнего дня. Хотите на него взглянуть?

ФУКЕ

Не вижу смысла. Ведь вы не тот человек, которому не следует верить в таких серьёзных вопросах, как этот. Я бы взглянул на него, если бы в нем была указана причина моего ареста, но я полагаю, что как раз этого в нем нет.

Д’АРТАНЬЯН

Совершеннейшая правда! Поверьте мне, я перечитывал его несколько раз.

ФУКЕ

Позвольте. Когда мы были с вами у господина де Безмо, вы показали ему приказ, после прочтения которого де Безмо пытался меня арестовать! Я был так возбуждён, что и не сообразил, что этот приказ имелся у вас ещё до всех этих ужасных событий! То есть у вас имелся приказ, но при этом вам было велено не выполнять его до тех пор, пока вы не получите дополнительное указание об этом!

Д’АРТАНЬЯН

Вы чрезвычайно прозорливы, господин Фуке. К сожалению, ваша прозорливость великолепна именно тогда, когда она совершенно бесполезна, а тогда, когда она наиболее нужна, она куда-то испаряется. Словно капризная муза, она посещает вас в самые неподходящие моменты.

ФУКЕ

Выходит, что вы сначала отдали этот приказ де Безмо, а затем забрали его обратно, а теперь воспользуетесь им вновь для того, чтобы выполнить окончательно.

Д’АРТАНЬЯН

Когда вы предсказываете прошедшее, вам нет равных, господин Фуке! Тем лучше, значит, мне ничего не придётся вам объяснять, тем более, что если бы вы потребовали от меня объяснений, я всё равно не дал бы вам их, так как это не входит в мои обязанности.

ФУКЕ

Что ж, идёмте.

Д’АРТАНЬЯН

Я же ведь ещё не предъявлял вам этот приказ, и не сообщал вам о вашем аресте. Это вы сами сделали тот вывод, который я не стал опровергать. Так что формально вы пока ещё не арестованы. Вы можете собрать те вещи, которые считаете нужным взять с собой и проститься со своей семьёй.

ФУКЕ

Это очень тягостно, но я благодарен вам, господин д’Артаньян, поскольку если я этого не сделаю, я буду проклинать за такую досадную оплошность всю оставшуюся жизнь. В таком случае я прошу у вас сорок минут, нет, тридцать, двадцать минут. Да, двадцать, впрочем, десять минут также будет достаточно.

Д’АРТАНЬЯН

Вы даёте мне слово Фуке, что будете в карете через час, и что не будете пытаться убежать или возбуждать ваших друзей оказать вам помощь и освободить. И я даю вам час на сборы, я возвращусь ровно через час, и мы отправимся в то место, которое Его Величество Людовик XIV определил вам в качестве вашего жилища на некоторое время в будущем.

ФУКЕ

Некоторое время?

Д’АРТАНЬЯН

Я не гадалка. Я не предсказываю сроков проживания вас в вашей следующей квартире. Итак, вы даёте слово Фуке, и я даю вам час времени.

ФУКЕ

Благодарю, господин д’Артаньян!

Д’АРТАНЬЯН

(В сторону)

Какой же болван! Вместо того, чтобы уничтожить те документы, которые могут его скомпрометировать, он, кажется, и вправду потратит предоставленное ему время на то, чтобы собрать какие-то пожитки в дорогу и облобызать супругу и дать детям свои последние наставления, в которых они вовсе не нуждаются! Лучше бы велел сыну срезать все бриллианты с парадных костюмов суперинтенданта и делать ноги!

(Уходит)


СЦЕНА 35

(Гостиная Фуке. За столом сидят супруга и два брата Фуке, а также Лафонтен, Гурвиль и Пелисон)

ЛАФОНТЕН

Как ни обманчивы бывают миражи,
Песок пустынь нам больше ненавистен.
Мы все предпочитаем сладость лжи
Пред горечью нам сообщённых истин.

(Все хлопают)

ПЕЛИСОН

Браво, Лафонтен!

ГУРВИЛЬ

Ваша басня, Лафонтен, великолепна, как и всё, написанное вами!

(Входит Фуке)

ФУКЕ

Простите, дорогой друг! Я не услышал вашей басни. Не сомневаюсь, что  она была чудесна. Боюсь, я не смогу оценить всей красоты и мудрости вашей поэзии. У меня мало времени для того, чтобы проститься со своей семьей и с вами, друзья мои!

ЛАФОНТЕН

Проститься?

ГУРВИЛЬ

Что такое?

ПЕЛИСОН

В чем дело?

ФУКЕ

Я арестован по приказу Короля. Несмотря на то, что совсем недавно я ему оказал такую услугу, о которой ничего не могу сказать кроме того, что, на мой взгляд, он мог бы простить мне после этого и самые тяжкие грехи, между тем как я не знаю за собой никаких вин перед Его Величеством.

ЛАФОНТЕН

Надо бежать!

ПЕЛИСОН

И немедленно!

ЛАФОНТЕН

Послушайте, Фуке! Мы одного с вами роста. Мы обменяемся одеждой, я отвлеку капитана, а вы тем временем исчезнете.

ФУКЕ

Нет, нет и нет, друзья! Это невозможно! Я дал капитану д’Артаньяну слово Никола Фуке, что буду через час готов к поездке туда, куда господин д’Артаньян повезёт меня, согласно приказу Короля.

ПЕЛИСОН

Это ничего, вы дали его под давлением, оно недействительно!

МАДАМ ФУКЕ

Друзья, если Никола дал слово, это тверже алмаза. Не уговаривайте его.

(Фуке склоняет голову в согласии и обнимает супругу)

ГУРВИЛЬ

Мы отобьём вас в дороге. Соберем людей, нападем на карету, свяжем д’Артаньяна или убьём его!

ФУКЕ

Если это случится, тогда я поеду в Бастилию сам и велю де Безмо арестовать меня.

ГУРВИЛЬ

Мы вас не пустим! Мы силой увезем вас в надежное место и спрячем.

ФУКЕ

Друзья мои, это бесполезно! Я весьма сожалею, что я дал это слово, но ничего не поделать! Если я его дал, я не могу бежать. Если вы лишите меня кареты, я пойду в Бастилию пешком. Не будем терять время. Давайте прощаться, и я должен ещё собраться в дорогу.

(Фуке по очереди обнимает всех друзей)

СЦЕНА 36

(Карета у дома Фуке. Д’Артаньян рядом ожидает Фуке. Подходит Фуке)

ФУКЕ

Я готов, капитан.

Д’АРТАНЬЯН

Что ж, прошу в карету. В вашу карету. Вы понимаете, почему?

ФУКЕ

Чтобы все думали, что мы просто едем по какому-то делу совместно. Если бы я ехал в вашей карете, всем было бы ясно, что я арестован.

Д’АРТАНЬЯН

Вы прекрасно предсказываете не только прошлое, но и настоящее, господин Фуке. Дело за малым. Научиться заглядывать в будущее. Этот навык вам ещё может сильно пригодиться.

ФУКЕ

Я понимаю. Предстоит суд и мне надо будет давать ответы. Но пока что я даже не понимаю, чем же я так провинился перед Королем? Вы не знаете, господин д’Артаньян?

Д’АРТАНЬЯН

Мне об этом не сообщали, но я готов порассуждать. Скажите, господин суперинтендант, ведь вы, кажется, укрепили принадлежащий вам остров Бель-Иль, словно собирались воевать против Франции, то есть против Короля?

ФУКЕ

Я подарил эту крепость Королю. Эта крепость не может быть причиной моего ареста. Я подарил её Королю.

Д’АРТАНЬЯН

Прекрасно, господин суперинтендант! Подарили за секунду, как потерять свободу из-за неё. Но если крепость, подаренная Королю, возглавляется людьми, не покоряющимися приказам Короля, следовательно, эта крепость подарена лишь на бумаге. Вы её сохранили за собой.

ФУКЕ

Вы меня осуждаете за это, господин д’Артаньян?

Д’АРТАНЬЯН

Я? Ничуть! Но ведь приказ о вашем аресте подписал не я.

ФУКЕ

Скажите, они спаслись?

Д’АРТАНЬЯН

Вы спрашиваете о епископе ваннском и о бароне дю Валоне?

ФУКЕ

Конечно о них! Говорите же!

Д’АРТАНЬЯН

Я не могу сообщить вам ничего определенного, кроме того, что они отказались от мысли использовать крепость по назначению, то есть оказать военное сопротивление королевскому флоту. Это спасло тысячи жизней. Сама идея скрыться в крепости была плохой идеей, ведь надо было сразу понять, что придётся делать этот выбор – гражданская война с ничтожным шансом спастись или бегство без промедления. На их месте я провёл бы в крепости Бель-Иль времени не больше, чем требуется для того, чтобы снарядить корабль и отправиться в Испанию или в Англию. Лучше два корабля. Ещё лучше – три. Но, во всяком случае, они ещё не арестованы. Большего я вам сообщить не могу потому, что не знаю, но если бы и знал, не сообщил бы.

ФУКЕ

Я буду молить Господа, чтобы они спаслись.

Д’АРТАНЬЯН

Присоединяюсь к вашим молитвам, но, за последние тридцать пять лет я не раз имел случай убедиться, что Господь никогда не слушает ничьих молитв. Если бы он их слушал, это была бы не молитва, а диалог. И неудивительно, ведь тех, кто обращается к нему со своими просьбами, так много, что в этом многоголосном гаме ни слова невозможно разобрать! Если Господь изредка и исполняет мои молитвы, то лишь в том случае, если я сам позабочусь об этом. И на том спасибо!

ФУКЕ

Вы что-то сделали для их спасения?

Д’АРТАНЬЯН

Всё, что мог, и при этом – почти ничего.

ФУКЕ

Что ж, будем молиться за них.

Д’АРТАНЬЯН

Помолитесь и от моего имени, господин суперинтендант, а я постараюсь, как могу, им помочь, если ещё не поздно. Не забывайте молиться и о себе лично, потому что если Господь сделает для вас исключение и прислушается к вашим молитвам, то его заступничество будет для вас весьма кстати. Но мы заболтались. Прошу вас, садитесь в карету и едем.

СЦЕНА 37

(Двор Бастилии. Д’Артаньян и Фуке выходят из кареты)


Д’АРТАНЬЯН

Монсеньор, у вас поразительное самообладание. Мне кажется, вы улыбаетесь каким-то своим мыслям. В такой непростой ситуации вы находите причины для веселья. Мне нравится, как вы держитесь. Это лишь добавляет грусти по причине моей миссии.

ФУКЕ

Я подумал о том, как вы появитесь перед маркизом де Безмо. После того, как вы заперли его в камере!

Д’АРТАНЬЯН

Вы подумали об этом только сейчас, монсеньор, а я гораздо раньше. Во-первых, я здесь уже успел побывать после тех событий.

ФУКЕ

Ах, да! Я совсем забыл! Принц…

Д’АРТАНЬЯН

Монсеньор, как быстро и как легко мы забываем Принца, равного во всём Королю, едва лишь мы понимаем, что он ничего не значит на полях политики и Фортуны!

ФУКЕ

Да, вы правы, капитан.

Д’АРТАНЬЯН

Почему же вы не спрашиваете меня о том, что я имел в виду под «во-вторых»?

ФУКЕ

В самом деле, это любопытно!

Д’АРТАНЬЯН

Ваше любопытство будет скоро удовлетворено. Пойдёмте, монсеньор!


СЦЕНА 38

(Бастилия, кабинет коменданта де Безмо. Безмо, входят д’Артаньян и Фуке)

БЕЗМО

Снова вы, господин д’Артаньян! На этой неделе вы зачастили!

Д’АРТАНЬЯН

Мы с вами не завершили одно дело, господин де Безмо. А дела подобного рода должны быть завершены.

БЕЗМО

Какое дело?

Д’АРТАНЬЯН

Ну как же вы запамятовали, любезный господин де Безмо. Ведь я же показывал вам приказ Короля!

(Кладёт на стол приказ об аресте Фуке)

Вот приказ об аресте господина Никола Фуке. Арестованный должен быть размещён в Бастилии. Выполняйте.

БЕЗМО

Приказ Короля? О чём? В последнее время с этими приказами творится какая-то чехарда.

Д’АРТАНЬЯН

Что вы имеете в виду?

БЕЗМО

Ничего, ничего! Да вот же, впрочем, вы с господином Фуке приехали проводить инспекцию, и при этом разыграли меня с шуточным приказом Короля об аресте господина Фуке! Арестовать господина Фуке, над же такое придумать! Ну и ну!

Д’АРТАНЬЯН

Шуточный приказ Короля? Вы серьёзно, господин де Безмо? Вы полагаете, что у Короля есть настроение и время для шуток подобного рода?

БЕЗМО

Но как же, позвольте, ведь вы же сами сказали, что приказ был недействительным!

Д’АРТАНЬЯН

Вы полагаете, что приказ об аресте важной персоны, подписанный Его Величеством Королем может в некоторых случаях быть недействительным. Это очень любопытная точка зрения, и знаете ли, господин де Безмо, при таких взглядах на приказы Короля ваше положение коменданта Бастилии становится несколько двусмысленным.

БЕЗМО

Но позвольте! Вы же не позволили мне выполнить приказ Его Величества, поскольку запихнули меня в камеру и заперли! С этой точки зрения я невиновен, тогда как вы, господин капитан…

Д’АРТАНЬЯН

Господин де Безмо, прочтите вот это.

(Вытаскивает из кармана и подаёт приказ об аресте Фуке)

БЕЗМО

Что это?

Д’АРТАНЬЯН

Прочтите вслух, любезный де Безмо. Господину Фуке будет крайне интересно послушать содержание этого документа, и весьма поучительно.

БЕЗМО

(Читает вслух)

 «Действия капитана мушкетеров д’Артаньяна в отношении коменданта Бастилии господина де Безмо произведены в полном согласии с моим приказом. Господин бригадный генерал Франсуа де Монлезен, маркиз де Безмо получает прибавку в размере тысячи ливров в год. Людовик».

Д’АРТАНЬЯН

Пока вы прощались с семьёй и собирали вещички, господин Фуке, я не терял даром времени! Видели бы вы лицо Кольбера, когда я без доклада зашёл к Королю, протянул ему бумагу, в которую этому прохвосту не удалось даже заглянуть, и когда Король, едва взглянув на неё, подписал её без разговоров.

БЕЗМО

Господин д’Артаньян! Я вам весьма признателен!

Д’АРТАНЬЯН

Полноте, де Безмо, что за церемонии между двумя сослуживцами, двумя бывшими мушкетерами господина де Тревиля? Господин Фуке заскучал.

ФУКЕ

Ничего, ничего. Я никуда не тороплюсь.

Д’АРТАНЬЯН

И вправду, куда вам торопиться? Очень жаль расставаться с вами, любезный господин суперинтендант, но, верите ли, нет ли, а на этот раз тороплюсь я. Господин де Безмо, принимайте гостя. Разумеется, на этого узника будет назначено дополнительное содержание, но также помните, что вы должны очень хорошо кормить господина суперинтенданта и представить ему превосходную постель и другие бытовые мелочи, ведь он уплатил за постой в вашей гостинице авансом за весьма большой срок, мне кажется, что-то около четверти миллиона ливров.

ФУКЕ

Уплатил четверть миллиона?

БЕЗМО

Уплатил за постой? Четверть миллиона?

Д’АРТАНЬЯН

Как же, как же! Помните то самое кольцо с великолепным бриллиантом, которое господин Фуке уронил в караульном помещении? Вы намеревались его вернуть господину суперинтенданту, но теперь, пожалуй, он предпочтет получить стоимость этого камня услугами, обеспечивающими ему относительный комфорт, не так ли?

БЕЗМО

Разумеется, я помнил об этом кольце, но как-то не представился случай его вернуть. Вы говорили, что скоро я увижу господина Фуке и сам смогу его вернуть.

Д’АРТАНЬЯН

Ну вот, я оказался прав! Теперь вам предоставлена такая возможность.

ФУКЕ

Д’Артаньян, вы удивительный человек! Каким же ослом я был, что не разглядел вас сразу!

Д’АРТАНЬЯН

Вы повторяетесь, господин суперинтендант. Сравнение с этим почтенным животным вы, по-видимому, почерпнули у вашего друга господина Лафонтена. Полагаю, что ему не понравилось бы, что вы примеряете такие комичные образы его великолепных басен на себя. Ведь на вашем гербе изображена белка.

ФУКЕ

Извольте, я предложу более точное сравнение. Всё это время я был ряженным павлином, вообразившим себя чем-то из ряда вон выходящим, тогда как на деле, когда меня лишили всех перьев, выяснилось, что я всего лишь ощипанный петух.

Д’АРТАНЬЯН

(В сторону)

На этот раз он нашёл весьма точное сравнение, бедный Фуке.

(Вслух)

Милейший маркиз де Безмо! Наша литературная дискуссия на этом завершена, и вы можете приступить к вашим обязанностям. Ручаюсь, на этот раз я не пойду вас провожать, а подожду вас здесь в вашем кабинете. Заберите приказ Короля, подшейте его в ваш журнал, и не относитесь впредь так легкомысленно к бумагам, на которых стоит это имя, имя Короля Франции.

(Безмо достаёт ключи, и обращается к Фуке)

БЕЗМО

Пойдёмте, монсеньор.

ФУКЕ

Да, да, идёмте, наконец. Прощайте, капитан, и спасибо за всё!

Д’АРТАНЬЯН

Прощайте, монсеньор, или, быть может, до свидания. Желаю вам хорошенько отдохнуть от ваших трудов.

СЦЕНА 39

(Комната отдыха Королевы Анны. Королева, входит Король)

ЛЮДОВИК

Матушка, добрый день. Надеюсь, ваше здоровье лучше?

АННА

Моё здоровье уже никогда не будет лучше, чем было, сын мой, привыкайте к этому. Каждый новый день прибавляет мне годы и отнимает у меня здоровье. Это закон Божий, установленный для всех в этом мире, и он не делает исключений для Королей и Королев. Благодарю вас за то, что поинтересовались моим здоровьем.

ЛЮДОВИК

Ваше здоровье всегда меня интересует и волнует в самой наивысшей степени. Так же и как ваша жизнь. А ведь я так мало про вас знаю! Расскажите мне про вашу молодость.

АННА

Молодость всегда лучше старости, даже если в ней присутствовали незаслуженное унижение, неподобающая положению бедность, оскорбительные и безосновательные угрозы и смертельная опасность по самым ничтожным поводам. Всё плохое со временем забывается, хорошее, к сожалению, тоже, но из памяти не уходит то ощущение, что когда-то были и молодость, и силы, и здоровье, и желания, были и верные друзья, и смелые талантливые люди, готовые служить не за деньги и не за прочие награды, а просто вследствие своего убеждения, что верность любого дворянина своей Королеве, есть требование долга и чести.

ЛЮДОВИК

Расскажите об этих людях, матушка.

АННА

Десять лет назад эту же просьбу высказал мне кардинал Джулио Мазарини. Он искал для себя преданных дворян, и желал узнать от меня имена тех людей, на которых можно было бы положиться. Но ведь у каждого времени свои герои! К чему ворошить дела двадцатилетней давности? А теперь уже тридцатилетней. Но, как ни странно, среди моих прежних защитников нашлись те, которые пригодились и кардиналу.

ЛЮДОВИК

Это капитан д’Артаньян, я знаю, матушка.

АННА

Стало быть, вы задаёте мне такие вопросы, на которые и сами знаете ответ.

ЛЮДОВИК

Я знаю имя, я знаю человека, я знаю его как капитана королевских мушкетёров, но этого знания мне недостаточно. У меня имеются веские причины постараться узнать об этом человеке всё, что только возможно.

АННА

Вы же проводили с ним столько времени! Он был с вами и на охоте, и на торжественных выездах, он или его люди охраняют вас постоянно. И неплохо охраняют! Если бы у моего свёкра Генриха IV был бы свой д’Артаньян, он не погиб бы от кинжала Равальяка, уверяю вас!

ЛЮДОВИК

Я знаю, что д’Артаньян – верный слуга и преданный офицер. Но волею судеб он проник в тайну, которую не следовало бы знать никому!

АННА

(Испуганно)

О какой тайне вы говорите, сын мой?

ЛЮДОВИК

Не беспокойтесь, матушка, он проник в неё не ради зла, а ради блага для меня и, надеюсь, для Франции, а также, я очень надеюсь, что и для вашего блага. Мне следовало бы его отблагодарить за это!

АННА

Ну так отблагодарите.

ЛЮДОВИК

Я хотел бы узнать у вас, матушка, как лучше было бы отблагодарить человека, которого вы знаете так хорошо и так долго?

АННА

Уже одна ваша благодарность, выраженная словесно, является достаточной наградой для любого подданного. Но, разумеется, Королю не пристало быть чрезмерно скаредным. Щедрость в разумных пределах украшает любого монарха. А самой лучшей наградой во все времена являлись и являются деньги. Конечно, можно отблагодарить и иначе, подарив какой-нибудь земельный надел, дом, или придворную должность, титул или очередной офицерский чин. Но подобные подарки могут быть неудобны для самого дарящего. Ведь должности и чины следует раздавать не в качестве награды, а смотря по тому, какой человек лучше подходит данной должности и какой заслужил очередной чин. Для благодарности это чересчур, а для награды вполне подходит.

ЛЮДОВИК

Что же вы мне посоветуете, матушка?

АННА

Чтобы советовать, какова должна быть награда, надо бы знать, в чём состоит заслуга этого человека перед вами.

ЛЮДОВИК

Можно сказать так, что он подарил мне жизнь. Или, во всяком случае, вернул мне свободу.

АННА

Что-то я не возьму в толк, сын мой. Если меня не обманули бабки-повитухи, то жизнь вам подарила я, ваша мать. Что касается возвращения свободы, то разве у вас кто-то когда-то отнимал её?

ЛЮДОВИК

Именно так, матушка. У меня была отнята свобода, и у меня не было никаких оснований надеяться на то, что её мне вернут. У меня были серьёзные основания опасаться за мою жизнь. И всё это – вследствие одной небольшой тайны, которую вы от меня скрыли, матушка.

АННА

(В сторону)

Боже мой! Что ещё за тайна? Что он узнал?

(Вслух)

Любая мать иногда скрывает что-то от своего сына, хотя бы потому, что она – женщина, а он – мужчина. Но я не могу взять в толк, о чём вы говорите.

ЛЮДОВИК

Тогда я не буду ходить вокруг да около, матушка. Я спрошу лишь, сколько у вас сыновей?

АННА

Довольно странный вопрос. Вопрос странный и дерзкий для любого гражданина Франции, страны, где я ещё являюсь Королевой и буду ей, пока не умру. Страны, в которой каждый человек знает, сколько у меня сыновей! И этот вопрос является дерзким для каждого, кто его задаёт, не исключая и вас, Ваше Величество, поскольку хотя вы и Король, но вы всё же – мой сын! Или вы подозреваете, что у меня есть ещё дети, рождённые от других мужчин, и спрятанные мной?

ЛЮДОВИК

Ничего такого я не подозреваю, матушка, но мой вопрос задан не из желания вас оскорбить, потому что даже если вы не ответите мне, то я итак знаю на него ответ.

АННА

(Дрожащим голосом)

Разумеется, вы знаете на него ответ. Как я уже сказала, ответ на этот вопрос знают все. У меня двое сыновей, вы и ваш брат Филипп. Что же вам ещё?

ЛЮДОВИК

Вы забыли, матушка, о ещё одном моём брате. Я говорю о моём брате-близнеце, родившемся через четверть часа или около того после того, как родился я.

АННА

Молчите! Молчите, эта тайна никогда не должна была быть узнанной никем, кроме тех, кто был посвящён в неё волей обстоятельств! Это – страшная тайна и для меня, и для вас, и для всей Франции.

ЛЮДОВИК

Да, сударыня, это – страшная тайна. И от того, что я не был в неё посвящён, она стала ещё страшней для меня лично! А я и не предполагал, что любой, кто проникнет в неё, может задумать дерзкое преступление! Похитить меня, посадить на мой трон этого человека, который похож на меня как две капли воды, и оставить меня в темнице до конца моих дней, или, хуже того, попросту убить! Я-то по наивности своей полагал, что мои дворяне, все до одного, преданы мне, и поэтому просто так похитить меня или убить, не вызвав при этом гражданскую войну, невозможно. И поэтому никакие заговорщики не захотят меня похитить, так как это им ничего не даст! В случае моей смерти трон должен будет занять мой младший брат, Филипп Орлеанский! Это делает бессмысленными все попытки заговоров против меня! Но, как оказалось, всё далеко не так просто! Заговорщики могут попросту убрать меня, уничтожить, и возвести на трон заключённого, вызволенного ими из Бастилии!

АННА

Ужасно всё то, что вы говорите, но ещё более ужасно, сын мой, что вы обвиняете в этом меня, вашу мать, которая является такой же жертвой произвола кардинала Ришельё, как и ваш несчастный брат. И в самой меньшей степени жертвой этого являетесь вы, ведь Ришельё сделал всё для того, чтобы вы, и только вы были Королём, поправ все права вашего брата, который имел их нисколько не меньше, чем вы, потому что вопросы старшинства среди близнецов всегда являлись и являются сложной теософской, философской и юридической проблемой, и в истории никогда не приходилось решать эти вопросы применительно к Дофину, наследнику трона, в особенности, трона столь великого, как трон Франции!

ЛЮДОВИК

Это звучит неубедительно, матушка.

АННА

Что именно вы находите неубедительным в том, что я сказала? Вы полагаете, что рождение близнецов зависит от воли матери? Вы думаете, что я сама так устроила, что у меня родилось двое сыновей, вместо одного? Это решает Господь!

ЛЮДОВИК

Я бы желал понять, по какой причине вы, мать двух принцев, согласились, чтобы один из них отправился в тюрьму, а также по какой причине вы скрыли от меня этот факт?

АННА

Хорошо, давайте по порядку. С вашего позволения начну со второго вопроса. Почему я скрыла от вас, что у вас есть брат. Для чего вам было это знать? Разве можете вы знать, сколько бессонных ночей я провела от того, что никак не могла повлиять на судьбу вашего брата? Что вы можете знать о чувствах матери, у которой отняли её дитя? Мне обещали, что ему будет обеспечена приличная жизнь, соответствующая его рангу или, быть может, лишь немногим не советующая ему. Я не знала, что его лишат свободы! Его просто отдали кормилице, чтобы он вырос вдали от Парижа, чтобы жил свободной и счастливой жизнью, но не помышлял о престолонаследии. Так решил Кардинал, потому что он решил, что два наследника престола с равными правами – это слишком опасно для той Франции, каковой она была в то время. И видит Господь, он был прав! Если бы у меня было два Дофина, Фронда использовала бы одного из вас против меня, или же потребовала бы вас обоих отстранить от права престолонаследия. В любом случае разгорелась бы гражданская война, население раскололось бы на две части, в результате трон попал перешёл бы случайным образом одному из вас, но могло бы случиться и так, что в результате борьбы оба вы были бы повержены, и вашим свержением воспользовался бы какой-нибудь знатный проходимец из числа герцогов Лотарингских, или Роганов, или же Бурбонов, бастардов вашего августейшего деда. Отчего я вам не сообщила? Я спасла вас от тяжкого груза ответственности за это решение! Поначалу вы были слишком молоды, чтобы понять это политическое решение. А затем вы были уже достаточно самостоятельны, чтобы игнорировать эту ситуацию. Вы были коронованы, сын мой, вы стали Королём, и с этой минуты права вашего брата на престол, пока вы живы, стали ничтожными.

ЛЮДОВИК

Вот именно, пока я жив! Чтобы сделать его права более основательными, они могли убить меня! А я ничего не подозревал об этой опасности!

АННА

Никто не должен был знать этой тайны, и тогда никакая опасность вам не угрожала бы. Именно поэтому ваш брат был помещён в Бастилию. Это было сделано, чтобы исключить всякую возможность, что кто-нибудь увидит его и заметит необычное сходство между вами. Вы видите, что всё делалось исключительно для вашего блага!

ЛЮДОВИК

Вы ответили на мой второй вопрос, но не ответили на первый. Я принимаю ваш ответ о причинах, по которым вы не нашли времени или возможности, или просто не пожелали открыть мне эту тайну. Это по-человечески вполне объяснимо. Но я не могу понять, почему вы, Королева Франции, мать двух сыновей Короля, подчинились требованию какого-то там кардинала Ришельё, всего лишь первого министра? Почему вы не потребовали, чтобы кардинал не совался в это дело? Почему не защитили моего брата? Ведь, наверное, можно было найти какой-то другой путь? Я с ужасом думаю о том, что ведь этим другим братом, отправленным в Бастилию, мог быть я, а на троне тогда оказался бы тот, другой! Как вы могли уступить?

АННА

Как я могла уступить, спрашиваете вы? А как я могла не уступить, спрошу я? Я ничего не могла поделать, я не могла противиться воле кардинала, потому что кардинал держал меня в своих руках, в своих клещах, как паук держит пойманного им мотылька, связав крепкой и липкой паутиной его крылья, его лапки и усики. Беспомощная жертва лишь трепещет в этой жуткой агонии, предчувствуя свою гибель, и ничем не имея возможности противостоять этой грубой животной силе. Ришельё имел надо мной такую власть, какой не имел и сам Король Людовик XIII. Да что там говорить, ведь и над Королём он имел такую же власть, но только по совершенно иным причинам.

ЛЮДОВИК

Я этого не понимаю.

АННА

Ну так слушайте же, если вы хотите знать и эту тайну. Мне уже не так долго осталось жить на этом свете. Я надеялась, что эта тайна умрёт вместе со мной. Поверьте, так было бы лучше для всех. Подумайте хорошенько, хотите ли вы знать ещё одну страшную тайну? Если ваше решение состоит в том, чтобы знать всё, я расскажу вам то, чего не знает никто, кроме меня и Господа.

ЛЮДОВИК

Да, я хочу знать всё!

АННА

Слушайте же, сын мой.

СЦЕНА 40

(Там же, те же: комната отдыха Королевы Анны. Королева, Король)

АННА

Вас назвали Людовик Дьёдонне, Людовик Богоданный, ваше рождение было приравнено к чуду, к Господнему дару, и я считаю, что это имя как нельзя более подходит вам и к той ситуации, которая сложилась к моменту вашего появления на свет. Вы родились, это счастье для всей Франции, следует исходить только из этого. Вы согласны, сын мой?

ЛЮДОВИК

Продолжайте, матушка.

АННА

Исходя из этого факта, нам проще будет обсудить кое-какие интересные повороты истории, которые, казалось, вели к тому, что вашего появления на свет могло и не быть. Лишь стечение очень многих различных обстоятельств привело к нему, или же, если вы согласны, что ваше рождение благословенно Господом, вам не следует строго судить те обстоятельства, которые к этому привели, и не следует придавать большое значение тем обстоятельствам, которые могли бы этому помешать, не так ли?

ЛЮДОВИК

Любая мать может сказать то же самое своему сыну, но это не слишком тактично.

АННА

Это важно для понимания дальнейшего, что я буду вынуждена сообщить вам. Ваш августейший дед, Генрих IV, никак не мог бы рассчитывать на то, что он станет Королём Франции, если бы чрезвычайные обстоятельства не расчистили престол словно бы по заказу именно для него. Четверо сыновей Екатерины Медичи умерли, не оставив законных сыновей, династия Валуа прекратила своё существование, последняя Валуа на троне, Королева Марго, была первой супругой Генриха IV, дочерью Екатерины Медичи и Генриха II, сестра Франциска II, Карла IX и Генриха III.

ЛЮДОВИК

Я осведомлён об этих династических перипетиях.

АННА

И вы знаете, конечно, что та самая его супруга, первая супруга Короля Генриха IV, Королева Марго, которая в некотором смысле способствовала тому, что трон Франции достался ему, была им отвергнута по причине бездетности этого брака. Но Королева Марго не всегда была бездетной, однако, Король Генрих IV не пожелал даже сделать попытку оставить после себя потомство с её помощью. Он предпочёл другую, а именно – Марию Медичи, дочь богатого гранда, который предоставил бедному Королю достаточно весомое приданное за свою дочь, что позволило поправить финансовые дела королевства. Это была сделка, торговая сделка, не более того.

ЛЮДОВИК

Вы оскорбляете мою бабку.

АННА

Она сама себя оскорбила тем, что родила своего старшего сына вовсе не от Короля Генриха IV. Надеюсь, вы понимаете, что я имею достаточно оснований утверждать это, и что подобными обвинениями не бросаются без причины?

ЛЮДОВИК

Что такое вы говорите?

АННА

Я говорю, что Людовик XIII, мой супруг и ваш отец, не был сыном Генриха IV. И этот факт был известен не только его матери, Марии Медичи, но также и её любовнику маршалу д’Анкру, который, кстати, тоже не был отцом Дофина Людовика. А также этот факт был известен епископу Люсонскому Арману Ришельё, который был ещё одним обожателем моей свекрови, вовсе не тайным, а открытым её любовником. Именно она сделала его кардиналом и первым министром.

ЛЮДОВИК

(В ужасе)

Подобные обвинения слишком значительны, чтобы их произносить в слух, слишком опасны, чтобы их знать, чтобы их помнить! Даже если дело обстоит так, как вы говорите, это следует забыть, предать забвению!

АННА

Правильно, сын мой. Теперь и вы признаёте, что бывают такие тайны, которые лучше не знать, которые следует забыть, и не вспоминать о них никогда. Об одной из таких тайн вы решили поговорить со мной, и вот по этой причине, чтобы раз и навсегда покончить с этим делом, я раскрою вам ещё несколько тайн, и тогда всё встанет на свои места. Первая тайна состояла в том, что Людовик XIII не является сыном Генриха IV. Вторая тайна состоит в том, что Генрих IV знал об этом и намеревался развестись со своей второй женой, Марией Медичи, чтобы жениться на своей фаворитке Габриэли д'Эстре и узаконить её незаконнорожденных детей, старшего из которых звали Цезарь Бурбон. Понимаете ли вы, что это его намерение стало причиной его смерти, и что фанатик Равальяк – лишь послушное орудие в руках тех, кто не хотел этого? Руку Равальяка направляли Мария Медичи и маршал д’Анкр и герцог д’Эпернон. Но маршал д’Анкр поплатился за это, Людовик XIII отомстил за своего отца с помощью Шарля д’Альбера и капитана Витри. Все полагают, что юный Король отомстил за смерть своего отца любовнику своей матери. Но он мстил за смерть не своего отца, а за смерть человека, который никогда не был его отцом. И если бы Генрих IV не был убит фанатиком Равальяком, весьма вероятно, что Генрих отрёкся бы от Людовика и признал своими законными детьми своих бастардов, детей Габриэли д’Эстре. То есть наверняка так и было бы!

ЛЮДОВИК

И тогда я, законный сын моего отца Людовика XIII, не был бы Королём?

АННА

Вы бы просто не появились на свет, ведь в этом случае он тоже не был бы Королём, и меня не выдали бы за него, ведь я – дочь Короля Испании!

ЛЮДОВИК

Вы стремитесь убедить меня, что я должен возблагодарить Судьбу за преступления?  Всё это если даже и было бы правдой, это дела давно минувших дней, и я – сын коронованного Короля Людовика XIII, следовательно, я – законный Король Франции!

АННА

Никто не собирается оспаривать ваше законное право на французский трон, и в самой наименьшей степени я, ваша мать! Я рассказываю вам это лишь для того, чтобы подвести к той тайне, которая объяснит вам, почему я не могла противостоять Ришельё.

ЛЮДОВИК

Говорите же, матушка!

АННА

Я сказала вам, что Людовик XIII не был сыном Генриха IV, но я не говорила вам, что вы – не внук Генриха IV. Знайте же, что Господь, в чьих руках находимся все мы, всё видит, всё знает, и вершит свою волю через наши поступки, даже когда мы не ведаем сами, что творим! Вы – истинный внук Генриха IV, в ваших жилах течёт одна лишь королевская кровь, вы – Король Франции не только по закону писанному, но и по закону неписанному, о котором знает один лишь Господь, знаю я, знал Ришельё, и теперь знаете вы. Больше об этом неизвестно ни одной душе.

ЛЮДОВИК

Но вы сказали, что я – внук Генриха IV. Следовательно, мой отец – не Людовик XIII? Кто же тогда он, и как он может не знать об этом? Он мёртв?

АННА

Ваш настоящий отец – Цезарь Бурбон, старший сын Короля Генриха IV, но он сам никогда не знал этого и даже не догадывался! Он считал, что явился на свидание с другой женщиной, свидание состоялось в полной темноте, и этого единственного свидания было достаточно, чтобы на свет появились не только вы, сын мой, но и другой мой сын, которого, поверьте, я как мать люблю не меньше, чем вас, о котором скорблю и каждую ночь проливаю слёзы, прежде, чем засну, но при этом вы и только вы, сын мой, получили право быть Королём Франции, так решил великий и одновременно коварный, ужасный человек, кардинал Ришельё! Он погубил меня и спас одновременно! Если бы вы не родились, меня ждал бы монастырь, это – в лучшем случае. Я слишком долго была бездетной, а та встреча с Королём, которого вы считали своим отцом, не увенчалась желанным результатом, Людовик XIII слишком сильно и часто любил своих фаворитов, и слишком редко и мало внимания уделял мне, своей законной супруге и Королеве. Родить сына от него в этих условиях было невозможно. Я старалась изо всех сил. И когда Ришельё понял, что последний мой шанс упущен, он сделал так, что вашим отцом и отцом вашего брата-близнеца стал человек, который был наиболее достоин этой чести, и даже, видит Бог, был достоин этого больше, чем сам Людовик XIII. Великий Ришельё сделал это таким образом, что даже он сам не мог бы доказать то, что знал, и всё это он не мог знать наверняка, а лишь догадываться о том, какое из двух свиданий привело к вашему рождению, и было ли вообще второе свидание, моя единственная встреча с Цезарем Бурбоном. Карета в назначенное время прибыла к назначенному месту, после чего отбыла обратно. Была ли я в карете, или пренебрегла этой возможностью, об этом Ришельё предпочёл не знать. Он настолько сильно уважал меня и любил, теперь после его смерти я это знаю точно, что не желал знать истину, которая могла бы уронить меня в его глазах и в глазах Короля. Он лишь деликатно объяснил мне, что Король полон решимости удалить меня в монастырь, если в самое ближайшее время на свет не появится Дофин, и что у меня есть лишь два средства приблизить рождение наследника – это одна встреча с супругом, которую устроил он же, и одна встреча с Цезарем Вандомом, которую также устроил он. Ведь Людовик XIII годами не удостаивал меня своим вниманием!  Как же я могла нести ответственность за то, что не родила ему наследника?

ЛЮДОВИК

Какая страшная тайна!

АННА

Теперь вы знаете все мои тайны, сын мой. Я рассказала их вам, и мне стало легче. Наверное, Господь хотел этого. Я чувствую, что скоро, очень скоро он призовёт меня к себе. Я уйду со спокойной душой и с чистым сердцем, поскольку мне не о чём сожалеть и не в чем каяться. Всё, что я сделала тогда, я сделала бы снова, доведись мне вернуться в те годы. Я ни о чём не жалею! 

ЛЮДОВИК

А Филипп?

АННА

Филипп, герцог Орлеанский, ваш младший брат, является сыном Людовика XIII. После вашего рождения мой супруг и Король стал проявлять ко мне больше внимания. Судите сами теперь, могла ли я оспаривать решение кардинала Ришельё, первого министра Франции?


ЛЮДОВИК

Матушка, мне жаль, что я вынудил рассказать мне эту горестную историю.

АННА

Весь разговор начался с ваших вопросов про д’Артаньяна. Так что у вас случилось с этим д’Артаньяном? Или вам просто потребно моё мнение о нём?

ЛЮДОВИК

Вы, матушка, не спросили, как я узнал о моём брате.

АННА

Неужели от него? Откуда бы он мог проведать про эту историю?

ЛЮДОВИК

Нет, не то. Об этом узнали другие люди. Они похитили меня и на моё место, в мою кровать уложили этого человека.

АННА

Какой ужас! Да ведь это же государственное преступление! Покушение на Короля! Бунт, переворот! Надеюсь, сын мой, вы наказали виновных?

ЛЮДОВИК

Вас не интересует, кто меня освободил?

АННА

Ах, да, понимаю! Вас освободил д’Артаньян! Вот какую услугу он оказал вам! Вы правы, сын мой, то что случилось с вами, напоминает второе рождение! Вы ему многим обязаны. Ведь никто не распознал подмены, даже я! Хотя я увидела, что с вами, кем я считала его, что-то не то, но когда он сказался больным, я всё списала на болезнь. Возможно, мы когда-то позже заметили бы подмену, но что мы могли бы предполагать? Что подумать? Как объяснить это? Мне бы и в голову не пришло, что кто-то решился на такую подмену! А если бы даже я всё поняла, я не знала бы, где вас искать и как вас спасти! Это чудо, что д’Артаньян вызволил вас! Но как вам удалось вернуться на ваше место и удалить вашу тень?

ЛЮДОВИК

Это тоже устроил д’Артаньян при помощи герцогини де Шеврёз.

АННА

(Гневно)

Шеврёз! Так вот кто выдал тайну заговорщикам! Припоминаю, что, кажется, один из четверых мушкетёров, о которых вы меня расспрашивали, кажется, был с ней в тесной связи! Стало быть, четвёрка друзей уже распалась? Одни осуществляют переворот, а другие или другой, один из них, возвращает всё на своё место? Никогда бы не подумала, что эти четверо будут враждовать друг с другом! Мне казалось, что каждый из них готов был умереть за других своих друзей!

ЛЮДОВИК

Матушка, именно с этим вопросом я пришёл к вам! Не находите ли вы возможным, чтобы всё это было каким-то адским планом? Что все четверо составили свой заговор, первая часть которого – моё похищение, а вторая – моё спасение?

АННА

Во всяком случае советую вам изловить самого хитрого из них, Арамиса, или шевалье д’Эрбле. Припоминаю, что не так давно хлопотами Фуке он сделался епископом ваннским! Он друг Фуке, помните об этом! Если друг Фуке замыслил государственный переворот и даже попытался его реализовать, следовательно, Фуке тоже участвовал в этом деле! Нисколько в этом не сомневаюсь! Но Шевретта, кажется, недолюбливает Фуке, она держит сторону Кольбера!

ЛЮДОВИК

Герцогиня очень помогла мне вернуться в прежнее состояние. Но вы, вероятно, правы в том, что подозреваете Фуке. Ведь похищение было осуществлено в ту единственную ночь, когда я ночевал в замке Во-ле-Виконт!

АННА

Арестуйте Фуке!

ЛЮДОВИК

Он арестован сегодня. Его арестовал д’Артаньян.

АННА

Вы великий Король, сын мой. Не тревожьтесь о своём брате. Пусть он будет там, куда его поместил Ришельё. Это не ваше решение, и вы не несёте за него никакой ответственности. Всю ответственность и всю боль за это решение я возьму на себя, а вы правьте Францией так, словно бы его никогда не было.

ЛЮДОВИК

Матушка, вы – великая Королева. И мы так хорошо друг друга понимаем!

(Целует Королеве руки и уходит)

СЦЕНА 41

(Кабинет коменданта Бастилии де Безмо. Безмо и д’Артаньян)

БЕЗМО

Что ж, господин д’Артаньян, на этот раз вы привезли по-настоящему знатного узника.

Д’АРТАНЬЯН

На которого будет назначено достойное содержание? Это верно, но общий баланс у вас не увеличится.

БЕЗМО

Как же это так?

Д’АРТАНЬЯН

Одного узника я вам привез, а другого забираю.

(Достаёт приказ Короля и читает)

«Приказ господину д’Артаньяну отвезти известного ему узника Марчиали на остров Сент-Маргерит, предварительно закрыв ему лицо железной маской. Под страхом смерти воспретить узнику снимать ее. Поручить охрану узника коменданту крепости острова Сен-Маргерит господину де Сен-Мару под его личную ответственность, передав ему вложенные здесь инструкции. Людовик». Подпись, печать. Убедитесь.

БЕЗМО

(Со вздохом, печально)

Содержание, выделяемое на этого узника, действительно, было весьма приличным. Но где же вы возьмёте железную маску?

Д’АРТАНЬЯН

Как, господин де Безмо? Разве вы её не приготовили? Разве я не говорил вам?

БЕЗМО

Но вы сказали, что в случае, если…

Д’АРТАНЬЯН

Вот именно! В случае! Если! Но ведь вам следовало подготовиться к этому «если» заранее. Разве не так?

БЕЗМО

Вероятно, вы правы, капитан. Но я как-то…

Д’АРТАНЬЯН

Не успели изготовить?

БЕЗМО

Я обсудил заказ с четырьмя кузнецами, в том числе с тем, которого мне рекомендовали как лучшего кузнеца Парижа! Но с этим возникли сложности.

Д’АРТАНЬЯН

Не сошлись в сроках, в качестве или в цене?

БЕЗМО

В какой-то мере во всём, и я полагал, что найду вариант лучше…

Д’АРТАНЬЯН

Не надо экономить на важнейших расходах! Тем более, что сэкономленное вам не позволят присвоить. Здесь вам не тут! Это – Франция! Здесь воровать по-крупному могут только лица не ниже министра.

(В сторону)

Вот ещё причина, почему Король предпочитает де Сен-Мара! Он, конечно, тоже не забывает о своих интересах, но нутром чувствует, на чём экономить ни в коем случае не следует! Если ему будет сказано, что узник должен носить железную маску, то железная маска появится, и узник будет её носить!

(Вслух)

Ну хорошо! По крайней мере я вам давал тряпичную маску металлического цвета. Вы её сохранили?

БЕЗМО

О, да! Он носит её всякий раз, когда ему приносят еду, забирают пустую посуду и делают уборку в камере.

Д’АРТАНЬЯН

Уборку, черт побери! Надеюсь, не в его присутствии?

БЕЗМО

На это время он переводится в другое помещение. Это почти в точности такая же камера.

Д’АРТАНЬЯН

Хорошо. Сделаем так. Я увезу узника в тряпичной маске, а вы, господин де Безмо, немедленно распорядитесь изготовить железную маску на манер той, в которой я его увезу. Вы далее тщательно её запакуете и вышлете мне в крепость почтой. Мне, знаете ли, некогда будет заниматься организацией подобных работ. Тем более, на острове. Позаботьтесь, чтобы маска была выслана в крепость на острове Сен-Маргерит с курьером не позднее послезавтрашнего утра. А теперь приведите узника. И принесите его вещи.

БЕЗМО

Все его вещи укладываются в небольшой сундучок.

Д’АРТАНЬЯН

В таком случае десять минут на сборы. Время пошло. Он должен забрать всё. Если что-то после него останется, всё сжечь, ничего не читать, не рассматривать, я сам осмотрю помещение. Стены заново покрасить. На работы по окраске привлекать неграмотных маляров.

БЕЗМО

У нас все маляры неграмотные. Семнадцатый век всё-таки.

Д’АРТАНЬЯН

Знаю. Но я должен был это сказать. Осталось девять с половиной минут.

(Безмо уходит)

Д’АРТАНЬЯН

(В сторону)

Конечно, может быть и не стоило так его торопить, но это же Безмо! Если я его не буду подгонять, он способен вести бесконечные разговоры, а мне не улыбается выезжать на ночь глядя. Бедный Филипп! Он мне как сын! Знал бы он…

СЦЕНА 42

(Кабинет коменданта Бастилии де Безмо. Д’Артаньян. Входит Безмо с сундучком в руках и Филипп в маске)

БЕЗМО

Капитан, получите узника.

Д’АРТАНЬЯН

Идемте со мной, вас перевозят в другое место. Маркиз де Безмо, благоволите прислать предмет, о котором мы говорили, в указанные мной сроки, это важно, иначе я аннулирую тот документ, который вы получили сегодня благодаря моим хлопотам.

БЕЗМО

Непременно, капитан!

(Д’Артаньян подхватывает сундучок с вещами Принца и жестом приглашает его следовать за собой)

СЦЕНА 43

(Дворик в Бастилии. Карета с кучером. Кони как бы находятся за сценой, боковой стенки у кареты нет, она обращена к зрителям. Из дверей Бастилии выходят Д’Артаньян вместе с Филиппом)

Д’АРТАНЬЯН

(Тихо, Филиппу)

Выше Высочество, простите меня, что я не обратился к вам с подобающим титулом в присутствии коменданта.

ФИЛИПП

Я понимаю, капитан д’Артаньян.

(Подходят к карете)

Д’АРТАНЬЯН

Едем в Пиньероль.

КУЧЕР

На это раз мы не будем ждать господина Фуке?

Д’АРТАНЬЯН

Господин Фуке велел его не ждать.

КУЧЕР

(Крестится)

Боже, да пребудет воля твоя, господи.

(Садятся в карету. Декорация движется, будто бы карета едет. Кучер сидит на козлах и не слышит разговора)

ФИЛИПП

Какой-то ужасный сон. Всю жизнь провести в тюрьме, после чего в одно утро проснуться в постели Короля и быть целый день Королем, отойти ко сну как Король, забыться крепким сном, после чего вновь проснуться в той же камере той же ненавистной тюрьмы!

Д’АРТАНЬЯН

Вы полагаете, что целый день вы были Королем?

ФИЛИПП

А вы в этом сомневаетесь, д’Артаньян?

Д’АРТАНЬЯН

Я нисколько не сомневаюсь, что вы считали себя Королем, и что люди, которых вы встречали, также принимали вас за Короля. Вопрос в другом. Были ли вы в этот день Королем Франции?

ФИЛИПП

Почему же нет?

Д’АРТАНЬЯН

Вы являетесь принцем по рождению, но для того, чтобы быть Королем, недостаточно быть принцем, имеющим право наследования короны Франции. Король правит страной, а не только принимает родственников и дворян в своем кабинете, не только истребляет паштеты и не только протягивает руку для поцелуя мужчинам и женщинам.

ФИЛИПП

Разве я не правил?

Д’АРТАНЬЯН

Какие указы вы издавали, Ваша Высочество, когда ощущали себя Вашим Величеством?

ФИЛИПП

Я отменил приказ об аресте Фуке и собирался совершить другие важные действия.

Д’АРТАНЬЯН

Но приказ об отмене ареста Фуке подписали не вы, а господин ваннский епископ, возразил д’Артаньян.

ФИЛИПП

Как вы узнали?

Д’АРТАНЬЯН

У вас не было достаточно времени, чтобы изучить почерк Короля и научиться подписывать приказы точно так, как это делал ваш брат, тогда как ваннский епископ очень преуспел в изучении практической каллиграфии.

ФИЛИПП

Это не важно. Со временем я бы научился…

Д’АРТАНЬЯН

Научились бы со временем подписывать документы почерком вашего брата, научились бы понимать по-испански, научились бы править страной, научились бы вести себя в светском обществе по-Королевски. Всё это со временем. А времени этого у вас не было. Послушайте, не говорил ли вам, случайно, ваннский епископ, что он будет вам верным советчиком во всём?

ФИЛИПП

Да, говорил, откуда вы знаете?

Д’АРТАНЬЯН

Слишком долго рассказывать, откуда я знаю ваннского епископа. Я его знаю, поверьте, достаточно хорошо. Он обещал руководить каждым вашим шагом, составил с вами устное соглашение о своей судьбе, о судьбе Фуке и дю Валона, о судьбе Кольбера и, по-видимому, обо мне. Это естественно. Скажите, был ли он с вами рядом весь этот день?

ФИЛИПП

Только утром! После этого он куда-то исчез, и сколько я ни требовал привести его ко мне, его нигде не нашли.

Д’АРТАНЬЯН

Предположим, у него были веские причины отсутствовать. Без него вы были беспомощны. Какой же вы были Король? Вы были изображение Короля, пародия на Короля, марионетка. Вас устраивала эта роль?

ФИЛИПП

Я был свободен, я был не в каземате. Это лучше, чем Бастилия.

Д’АРТАНЬЯН

И намного опаснее, как для вас, так и для Франции, а также и для всех людей вблизи трона.

ФИЛИПП

В чем же моя ошибка?

Д’АРТАНЬЯН

Вы заняли трон не тогда, когда стали к этому готовы, а тогда, когда это понадобилось человеку, способному извлечь вас из Бастилии и осуществить дерзкий план по похищению настоящего Короля и занятию его места вами.

ФИЛИПП

Как же я бы мог приготовиться к этой миссии?

Д’АРТАНЬЯН

Этого я вам не скажу, поскольку второй шанс вам едва ли представится. Хотя, если бы я собирался совершить подобную дерзость, я, по крайней мере, почитал бы, как минимум, две книги. Во-первых, историю Франции и окружающих её стран, хотя бы за последние двадцать-тридцать лет. Во-вторых, не лишним было бы прочитать небольшую книжку мессира Николо Макиавелли. В-третьих, не худо было бы научиться хотя бы понимать по-испански, ну или хотя бы читать. Вот, например, я нашел в библиотеке господина Фуке любопытную книгу. Обратите внимание, здесь есть главы по истории Франции, Италии, Испании, Англии и Голландии и здесь же упомянутый мной труд Макиавелли. А вот, к примеру, издание той же самой книги на испанском языке. Любопытно, для чего господину суперинтенданту понадобилась точно такая же книга на испанском? Я собирался спросить его об этом, у нас была с ним небольшая совместная поездка в этой карете, но мы отвлеклись разговором, так что я не удовлетворил своё любопытство.

(Небрежно бросает обе книги на сиденье напротив)

Сопоставляя эти две книги, при желании даже можно научиться читать по-испански и понимать прочитанное.

(Филипп берёт книги и листает их)

Д’АРТАНЬЯН

Послушайте, Ваше Высочество! Я устал и намереваюсь слегка вздремнуть. Советую и вам сделать то же самое. И не пытайтесь сбежать. Я сплю очень чутко, двери заперты на ключ, окна зарешечены.

(Д’Артаньян поднимает воротник, надвигает шляпу на лоб и делает вид, что засыпает)

АКТ 4
СЦЕНА 1

(Крепость на острове Сен-Маргарит. Помещение для посетителей. Комендант Сен-Мар, д’Артаньян и Филипп в маске)

Д’АРТАНЬЯН

Дружище Сен-Мар, я привёз тебе узника государственной важности. Не удивляйся, что он в маске. Его лицо является государственной тайной, и эту тайну надлежит сохранять с особой тщательностью. Но камеру ему следует предоставить самую лучшую, какая только есть в крепости. Не менее, чем с двумя комнатами. С максимальным удобством и комфортом. У меня имеется приказ и меморандум о содержании узника.

СЕН-МАР

Это будет исполнено, но пока я могу предложить ему спальню для отдыха с дороги, пока мы обсудим все вопросы, я изучу меморандум. Сударь, пройдёмте со мной.

Д’АРТАНЬЯН

Лучше обращаться к узнику «Монсеньор».

СЕН-МАР

Пройдёмте, монсеньор.

(Сен-Мар уводит Филиппа)

Д’АРТАНЬЯН

(Один)

Здесь, конечно, стены достаточно толстые и высокие, а главное, отсюда весь остров, как на ладони. Так что эту крепость непросто взять даже достаточно большому отряду заговорщиков. При надлежащей охране это и вовсе невозможно.

(Возвращается Сен-Мар)

СЕН-МАР

Что гласит меморандум?

Д’АРТАНЬЯН

Сначала приказ.

(Достаёт приказ и зачитывает вслух)
 
«Приказ господину де Сен-Мару. Доставленный капитаном королевских мушкетеров г-ном д’Артаньяном заключенный Марчиали должен содержаться с лицом, закрытым железной маской. Под страхом смерти воспретить узнику снимать ее при общении или просто при встрече с кем бы то ни было. Нарушение приказа карается смертью. Господину де Сен-Мару, коменданту крепости, лично поручается охрана узника под его персональную ответственность. Любые изменения в судьбе узника могут производиться лишь на основании личного приказа Короля. Всякие сношения узника с кем бы то ни было запрещены. Передача и получение посланий запрещены. Предметы, передаваемые узнику для обеспечения его быта, как и предметы, изымаемые у узника для любых целей, должны быть тщательно осмотрены, в случае обнаружения на них каких-либо записей, записи читать запрещается, предмет с записями подлежит немедленному уничтожению. Подпись: Людовик».

СЕН-МАР

Где железная маска?

Д’АРТАНЬЯН

Она воспоследует. Курьером. На первое время достаточно той, которая на нем надета. Между прочим, дорогой господин де Сен-Мар. Ваш узник достаточно знатный, прошу обращаться с ним соответствующим образом. Он очень любит писать, каллиграфия – его страсть, но никому нельзя читать ничего им написанного, поэтому для его развлечения ему может быть предоставлено перо и бумага, однако, не давайте ему чернил, пусть пишет водой. Это его развлечет, но не доставит вам никаких хлопот. Впрочем, даже в этом случае, все бумаги, имеющие хоть какие-то следы записей, полагается сжигать не читая. Имеется у вас для таких случаев неграмотный человек?

СЕН-МАР

Найдём.

Д’АРТАНЬЯН

Что касается маски. Боюсь, есть и спать он в ней не сможет. Но выглядывать в окно без маски ему запрещено, как и быть без маски тогда, когда к нему приносят еду или в его комнате прибираются. В это время он также должен молчать, а вашим людям не следует задавать ему никаких вопросов.

СЕН-МАР

Я разберусь с этими проблемами. Как я понимаю, следует сочетать почтительное отношение к узнику, заботу о его физическом здоровье и комфорте с той задачей, чтобы ни один человек, включая меня, не видел его лица и не общался с ним.

Д’АРТАНЬЯН

Вы на редкость умный человек, господин Сен-Мар, именно поэтому Его Величество возложил эту миссию на вас.

СЕН-МАР

Вы шутите, д’Артаньян! Ведь это вы рекомендовали Его Величеству назначить меня комендантом этой крепости!

Д’АРТАНЬЯН

Чёрт возьми, откуда вы знаете? Ах, да! У вас кажется есть родственники при дворе.

СЕН-МАР

Только один родственник и только один друг, бывший мой начальник.

Д’АРТАНЬЯН

Ваше назначение лишило меня великолепного квартирмейстера в вашем лице. Но что ж поделать? Найти хорошего армейского квартирмейстера легче, чем найти отличного коменданта островной крепости!

СЕН-МАР

В сущности это одна и та же профессия. Где же меморандум?

Д’АРТАНЬЯН

Вот он. Он в запечатанном конверте, а не знаком с ним.

(Передаёт Сен-Мару запечатанный конверт, тот берёт его, вскрывает и читает)

СЕН-МАР

Собственно, здесь написано то же самое, что и в приказе.

Д’АРТАНЬЯН

Я так и думал.

СЕН-МАР

Можете сами убедиться.

(Протягивает д’Артаньяну документ)

Д’АРТАНЬЯН

Не хочу. Раз письмо было запечатано, следовательно, оно не для меня.

СЕН-МАР

Ну, как угодно. Вы отобедаете со мной, господин капитан?

Д’АРТАНЬЯН

Непременно! И поужинаю, и позавтракаю. И, вероятно, не единожды. Я должен задержаться здесь, пока не прибудет маска и убедиться, что приказ Короля соблюдается неукоснительно. Это не от недоверия к вам, дорогой де Сен-Мар, а лишь в соответствии с указаниями Короля. Но сейчас я предпочел бы прогуляться и осмотреться на местности. Извините, привычка старого вояки – диспозиция прежде всего. Хотя я, конечно, уже бывал в этих местах, но места меняются со временем. Во сколько вы ждете меня к обеду?

СЕН-МАР

Через час будет самое удачное время для обеда. Удобно будет?

Д’АРТАНЬЯН

Целиком подчиняюсь местному режиму. Не пофехтовать ли нам с вами на досуге? Вспомним прежние времена?

СЕН-МАР

С удовольствием, капитан, но только при условии, что будем фехтовать затуплёнными рапирами! Ваша рука столь тверда, а ваша шпага столь быстра, что я уже заранее предвижу, сколько дыр во мне вы бы сделали, если бы мы фехтовали боевым оружием! Мы виделись с вами месяц назад, а последний синяк от ваших уколов тупым оружием зажил у меня только неделю назад.

Д’АРТАНЬЯН

Я буду аккуратен. Но и вы войдите в моё положение! Фехтовальное искусство постепенно приходит в упадок. В последние годы я просто не могу найти себе достойного противника для фехтования, а ведь под моей рукой три сотни мушкетёров!

СЕН-МАР

Проблема не в том, что ваши люди плохи, а в том, что ваше искусство фехтования с годами лишь совершенствуется.

Д’АРТАНЬЯН

Ну, с вами-то мне приходится быть начеку, поскольку вы тоже весьма неплохи, господин де Сен-Мар.

СЕН-МАР

Это в сравнении-то с вами? Д’Артаньян! Не лгите!

Д’АРТАНЬЯН

Ладно, не буду!

(Оба смеются)

СЦЕНА 2

(Крепость на острове Сен-Маргарит. Гостиная. Комендант Сен-Мар, д’Артаньян и несколько военных за столом ужинают. Входит слуга)

СЛУГА

Господин комендант! Сержант внешней охраны желает сообщить о чрезвычайном происшествии!

СЕН-МАР

Так что ж он сам не зайдёт и не доложит?

СЛУГА

У вас гость…

СЕН-МАР

Видите, как мне служат? Эти болваны думают, что сослужили мне службу тем, что пытаются что-то скрыть от вас, капитан, но при этом делают это так нелепо, что скрыть что-либо уже невозможно!

СЛУГА

Это господин сержант велел сообщить об этом в такой форме.

СЕН-МАР


Похоже, он хочет, чтобы я исключил его из перечня болванов.

Д’АРТАНЬЯН
 
Вот поэтому я не держу слуг. Был у меня единственный слуга, скорее товарищ по всем ратным походам, чем лакей. Но теперь я предпочитаю иметь дела только с солдатами. Они всегда четко знают ранжир.

СЕН-МАР

Помню, его звали Планше!

Д’АРТАНЬЯН
 
Именно так.

(Обращается к слуге)

Милейший! Звание болвана не отменяется для тех, кто отрывает командира от трапезы, докладывая, что произошло чрезвычайное происшествие, но не сообщая в чем его суть и в чем причина срочности. Сказав «а», говори уже и «б». Кроме того, в присутствии старшего по званию сержант должен был бы обратиться не к коменданту, а ко мне. А этого он не хотел, потому что был уверен, что в событие, о котором мы пока должны только догадываться, надо сначала доложить коменданту, чтобы он сам решил, стоит ли посвящать в него высокого гостя. Поэтому он послал тебя. Тебе же следовало подойти и шепнуть на ухо господину де Сен-Мару ту информацию, которую ты выпалил слух. Общение лакея с хозяином не обязательно придается огласке, тогда как доклад сержанта коменданту в присутствии посланника Его Величества, капитана королевских мушкетеров является нарушением субординации.

СЕН-МАР

В состязании на звание болвана на сегодняшний день, Жак, дорогой мой, ты победил. И господин капитан весьма доходчиво всё объяснил, прошу не обижаться, и вот тебе луидор в утешение. Зови же сержанта.

(Слуга уходит, входит сержант)

СЕРЖАНТ

Прибывший сегодня заключенный выбросил из окна своей камеры серебряное блюдо.

Д’АРТАНЬЯН
 
Где оно? Кто его поднял?

СЕРЖАНТ

Мы не смели его поднимать, но выставили охрану, которая никого к нему не подпускает.

Д’АРТАНЬЯН
 
Молодцы.

(Стремительно выходит из-за стола, хватает с крюка ножны со шпагой и выбегает)

СЦЕНА 3

(Крепость на острове Сен-Маргарит, у крепостной стены. Д’Артаньян вместе с сержантом подходит к месту, где лежит тарелка, рядом стоят два солдата, рядом с поднятым руками стоит Гримо, на которого солдаты навели мушкеты)

Д’АРТАНЬЯН
 
(В сторону)

Чёрт побери, да это же Гримо!

(Вслух)

Д’АРТАНЬЯН
 
Ну что тут? Если уж вы прохлопали попытку нашего гостя заявить о себе, не упускайте случая разобраться с этим сообщником. Он успел подобрать блюдо?

СЕРЖАНТ

Мы не знаем. Мы видели, что из окна вылетело блюдо и побежали его поднимать. Когда мы подбежали, этот человек был неподалёку.

Д’АРТАНЬЯН
 
Что ж, вполне может быть, что это сообщник. Но следует разобраться. Не стоит убивать невинного человека, но ни в коем случае не следует отпускать заговорщика. Вы убеждены, что он шёл по направлению к выброшенному блюду?

СЕРЖАНТ

Нет, но он шёл мимо. Не могу ни подтвердить, ни опровергнуть его соучастие.

Д’АРТАНЬЯН
 
Кто ты такой?

(Гримо хлопает себя по бокам и показывает пальцем на море)

Д’АРТАНЬЯН

(Громко, сержанту)

Он что глухонемой? Может быть это просто местный рыбак? Посмотрите, как от него несёт рыбой. Конечно, это рыбак. Послушай, старик, ты хоть разговаривать умеешь?

(Гримо изображает глухонемого, глупо улыбается и издаёт что-то нечленораздельное)

Д’АРТАНЬЯН

Похоже, он глухонемой. Но надо проверить, не притворяется ли он. Сержант, вас он сейчас не видит, выстрелите за его спиной в воздух, а мы увидим, так ли он глух, как кажется.

(Сержант стреляет из мушкета почти над самым ухом Гримо, но Гримо только продолжает улыбаться)

(Подходит де Сен-Мар)

СЕН-МАР

Что произошло?

Д’АРТАНЬЯН

Произошло то, что вы не слишком торопились разобраться с этим инцидентом, но на этот раз быть может это и к лучшему. Ваши люди намеревались убить этого бедолагу. Намерение похвальное, но, в данном случае, это было бы бессмысленной жестокостью. Он глух и похоже, что нем. Не думаю, что он умеет читать, но мы должны в этом убедиться. Пишите на песке: «Тебя расстреляют». И покажите ему.
(Сен Мар пишет на песке концом ножен и показывает Гримо. Гримо с глупым видом смотрит и улыбается)

Д’АРТАНЬЯН

Он не понимает. Неграмотный и немой. Блюдо лежит так, как оно упало, кверху дном?

СЕРЖАНТ

Да, капитан. К нему никто не притрагивался.

Д’АРТАНЬЯН

Ваше счастье! Ну, значит, и этот юродивый не мог ничего прочесть, даже если он обманывает нас.  Юродивых Господь защищает. На этот раз отпустим его, но больше таких случаев быть не должно. Мне безразлично, как вы это обеспечите. А этот – местный глухонемой, которого рыбаки взяли на рыбную ловлю, пожалев его, но он, по-видимому, сбежал от них. Излишняя жестокость нам ни к чему, тем более, по отношению к глухонемому, его и без того Бог обделил. Однако, возможно, что его нарочно послали забрать этот блюдо. Сержант, отпустите его, но лишь только он отойдёт, пошлите кого-то из этой троицы незаметно понаблюдать за ним. Если у него есть сообщники, мы живо это выясним, и тогда ему несдобровать. Погодите-ка, дайте взглянуть.

(С подчеркнутым вниманием осматривает песок вокруг места, где лежало блюдо)

Вы правы, господа! К этому блюду никто не подходил! Песок вокруг него ровный, на три метра от него нет никаких следов, кроме моих. Что ж, повезло вам всем! И этому глухонемому тоже. Сержант, отставить слежку. Пусть проваливает подобру-поздорову, но если он ещё раз подойдёт к крепости на расстояние мушкетного выстрела, стреляйте. Один раз это может быть случайность, два раза – заговор. Вы всё поняли?

СЕН-МАР

Да, всё понятно, капитан.

Д’АРТАНЬЯН
 
А теперь все по местам. И смотрите, чтобы больше из окон этого замка не выпадало ничего, ни единого предмета, иначе вслед за ним на землю упадёт чья-нибудь голова.

(Обращается к Гримо)

Пошел прочь, болван! Ах, да, он ничего не слышит.

(Обращается к одному из солдат)

Прогони его подальше к морю и возвращайся на свой пост.

(Солдат берёт Гримо за локоть и уводит со сцены)

Д’АРТАНЬЯН
 
(Обращается к Сен-Мару)

Кстати, господин комендант, по-видимому, в скором времени ко мне прибудет гонец с секретным приказом Короля. Он не скажет, что привез пакет, он лишь спросит, где он может найти меня. Не расспрашивайте его ни о чем, и не отвечайте ни на какие его вопросы. Просто проводите его ко мне. Скажу вам по секрету, как другу, его поведение может показаться вам подозрительным, он может изображать неосведомлённость в деле или задавать самые странные вопросы. Это простая проверка, но вам, старому боевому товарищу я скажу в чём тут дело. Это просто ещё один способ убедиться в вашей осмотрительности, не более того. Но попутно он будет выполнять важную мисси. Итак, если он прибудет ночью, разбудите меня тотчас же, если я буду спать, а кроме того, а прошу вас накормить его и предоставить ему ночлег как самому дорогому гостю. И предупредите охрану, чтобы пропустили этого человека, и чтобы не палили в него с испугу, а главное – ни о чём его не спрашивать, ничего не отвечать на его вопросы и ничему не удивляться.

СЕН-МАР

Вы ожидаете его ночью, капитан?

Д’АРТАНЬЯН
 
Я не исключаю этого, поскольку для этого человека, когда он путешествует, понятия «ночь» не существует.

СЕН-МАР

Вы знаете его имя?

Д’АРТАНЬЯН
 
Я знаю все его имена, впрочем, вы можете тоже помнить его. Теперь он известен, как граф де Ла Фер, а для меня он просто Атос.

СЦЕНА 4

(Крепость на острове Сен-Маргерит. Спальня, предоставленная д’Артаньяну. Д’Артаньян собирается лечь спать, расстёгивает рубаху. Стучит слуга, после этого входит)

СЛУГА

Капитан, прибыл граф де Ла Фер. Комендант предупреждал, что это ваш гость. Пригласить его?

Д’АРТАНЬЯН
 
Конечно, конечно!

(Застёгивает рубаху)

(Слуга выходит, входит Атос)

Д’АРТАНЬЯН

Друг мой! Атос! Мало что на свете меня так обрадует, как встреча с вами! Обнимемся же!

АТОС

Д’Артаньян, друг мой. И я рад не меньше вашего! Ведь вы…

Д’АРТАНЬЯН

Говорите тише. Никто не должен знать содержание нашего разговора.

АТОС

(Тише)

Хорошо.

Д’АРТАНЬЯН

Атос, вы меня искали, и вы понимали, что это небезопасно, поэтому послали на разведку Гримо.

АТОС

Всё так, мой друг, всё так. Искать встречи со старыми друзьями в моём возрасте – это так естественно!

Д’АРТАНЬЯН

Когда мы познакомились, наша разница в возрасте была такой существенной, что вы называли меня сыном, Атос, но с годами эти различия стираются! Вы могли бы сказать: «В нашем с вами возрасте!». Я тоже ищу встреч со старыми друзьями, когда долг службы не препятствует этому.

АТОС

Или тогда, когда долг службы требует этого от вас?

Д’АРТАНЬЯН

Вы видели Арамиса и Портоса, конечно! Путь на Бель-Иль проходит недалеко от Блуа, и они сделали этот крюк, чтобы повидаться с вами! Так значит, Арамис вам всё рассказал.

АТОС

Только первую часть истории, а вторую мне пересказал Гримо.

Д’АРТАНЬЯН

Не всякий слуга умеет читать, благо, наши славные бывшие слуги все как один образованы если и не прекрасно, то достаточно, чтобы разобрать даже неуклюжие царапины на серебре. Как же он умудрился прочитать надпись на блюде, если оно лежало на нетронутом песке, там, где не было следов? Ага, понимаю! Он прочитал надпись, а затем отбросил его да так, чтобы оно упало дном кверху? 

АТОС

Именно так. Гримо уже давно не слуга мне, а друг. Он помогал мне растить и воспитывать Рауля, он – член моей семьи.

Д’АРТАНЬЯН

Хотя у меня, насколько мне известно, нет сына, с Планше у меня тоже установились отношения особого рода, я теперь ему не господин, а он мне не слуга. Да и у Арамиса и Портоса то же самое!

АТОС

Что вы знаете об их судьбе?

Д’АРТАНЬЯН

 Вы искали меня для того, чтобы спросить об этом? Полагаю, есть и иные причины. Что ж, могу сказать, что некоторым вдовушкам, живущем поблизости от Пьерфона и Брасье предстоит пролить немало слёз…

АТОС

И вы об этом так спокойно говорите?!

Д’АРТАНЬЯН

Успокойтесь, Атос! Наш милый Портос жив, хотя изрядно похудел. Неужели вы думаете, что я стал бы шутить над таким несчастьем, о котором вы подумали?

АТОС

Так он жив! Прекрасно, а Арамис?

Д’АРТАНЬЯН

Не отлили ещё ту пулю и не выковали ту шпагу, которые отнимут у нас Арамиса, но мои сведения о нём не точны. Я лишь надеюсь, что он скрылся! Не из того теста наш аббат-мушкетер, чтобы позволить убить себя или взять в плен на острове с такими прекрасными пещерами. Черта лысого они получат, а не нашего Арамиса!

АТОС

В данном случае «они» – это ваши отряды, д’Артаньян?

Д’АРТАНЬЯН

Меня назначили руководить отрядами номинально, а на деле лишили такой права распоряжаться чем-либо, даже самим собой, чёрт возьми! Иначе бы у наших друзей было больше возможностей скрыться.

АТОС

Больше возможностей или меньше – какая разница, если они ими воспользовались?

Д’АРТАНЬЯН

И то правда! Итак, мы повидались и поговорили о наших друзьях. Какая же третья причина вашего прибытия, основная?

АТОС

Я провожал Рауля в армию герцога де Бофора. На обратном пути я услышал о странной карете, которая везла странного узника, и догадался, что …

Д’АРТАНЬЯН

Молчите, Атос! У стен есть уши!

АТОС

Я лишь хотел сказать, что догадался, что конвой из одного человека в такой важной миссии мог быть только если этот человек – вы, д’Артаньян.

Д’АРТАНЬЯН

И вы оказались правы, дорогой друг. Но людей такого сорта не конвоируют, а сопровождают.

АТОС

Итак, он здесь?

Д’АРТАНЬЯН

Да. Смотрите.

(Д’Артаньян достаёт из-под подушки серебряное блюдо и показывает Атосу. Атос читает вслух)

АТОС

Здесь написано: «Я – брат короля Франции, спасите меня, и Господь воздаст вам».

Д’АРТАНЬЯН

Эту надпись следует уничтожить.

(Затирает кинжалом надпись на блюде)

Ну вот! Теперь никто ничего не прочитает. Не всякое чтение полезно для ума, и тем более, для здоровья. От некоторых текстов можно стать на голову короче.

АТОС

Так значит всё это правда?!

Д’АРТАНЬЯН

В таких вещах Арамису можно верить. Арамис не лжёт своим друзьям. Умалчивает – да, такое бывает. Но вам он никогда не лгал.

АТОС

Я ему, безусловно, поверил, но теперь эта правда ворвалась в мою жизнь, и моя жизнь с этой минуты уже никогда не станет прежней.

Д’АРТАНЬЯН

Утром я должен представить вас господину коменданту этой крепости де Сен-Мару как посланника Короля, который привез мне секретный приказ.

АТОС

Я ничего не привез вам, кроме своей дружбы и крепкого рукопожатия.

Д’АРТАНЬЯН

Для меня этого достаточно, но для коменданта подобная ложь во спасения необходима. Иначе вас бы подстрелили, как только вы попытались приблизиться к замку. Вы же понимаете, обстоятельства. Итак, мы скажем, что вы привезли мне приказ продолжать охранять узника, пока меня не отзовут. Впрочем, такой приказ был отдан мне устно перед моим отъездом, но, черт побери, де Сен-Мару не обязательно об этом знать.

АТОС

Всё именно так и было, дорогой друг, раз вы об этом говорите, я готов подтвердить это под присягой. Но только где же мы возьмем этот приказ?

Д’АРТАНЬЯН

Приказ такой секретный, что я вовсе не обязан его показывать Сен-Мару. Но вернемся к Портосу. Знаете ли, Атос, когда я увидел похудевшего и небритого Портоса, мне пришла в голову отличная идея.

АТОС

Побрить и откормить?

Д’АРТАНЬЯН

Наоборот! Не кормить и не брить. Он стал почти неузнаваемым, так что я решил распустить слух о том, что он, действительно, погиб. Это бы спасло его от дальнейшего преследования со стороны Короля.

АТОС

Бедный Портос! Он ведь так любит поесть! Кроме того, он очень заботится о своей внешности.

Д’АРТАНЬЯН

То же самое сказал себе я, поэтому первую часть своей идеи я решительно отбросил. Я разрешил Портосу отъедаться и бриться, но запретил показываться на люди. Он живет в одном неприметном трактире и ждет моего возвращения. Следует незаметно переправить его туда, где ему не будет грозить никакая опасность.

АТОС

Во Франции таких мест, пожалуй, нет.

Д’АРТАНЬЯН

Зато в Англии у меня имеется небольшой дом, подаренный мне генералом Монком, в котором я так и не побывал. Там Портосу ничто не будет угрожать. К тому же в Англии у быков лбы гораздо толще, поэтому Портос сможет тренироваться сбивать быков ударом кулака по лбу без риска убить быка.

АТОС

Откуда у вас такая осведомленность о толщине лбов английских быков?

Д’АРТАНЬЯН

А как же может быть иначе! На островах повышенная влажность, отчего кости делаются толще.

АТОС

Вы сделали это заключение, изучая анатомию английских быков?

Д’АРТАНЬЯН

Я сделал это заключение, изучая психологию англичан.

АТОС

Среди англичан встречаются порядочные люди.

Д’АРТАНЬЯН

Порядочность – всего лишь одна из форм твердолобости, в чем я убедился, общаясь с Фуке. Впрочем, он — не англичанин. Да Бог с ними со всеми! Поговорим лучше о нашем положении! Я вынужден сидеть тут в качестве тюремщика, охраняющего сокровище, которое меня не обогатит, и которое я не могу унести, Портос объедается в трактире взаперти, Арамиса унесла нелёгкая куда-то за море, в Англию или в Испанию, только вы, Атос, можете передвигаться вполне свободно, но и с вами не всё в порядке.

АТОС

Уверяю вас, д’Артаньян, я здоров и свободен.

Д’АРТАНЬЯН

Вы не здоровы, Атос, и не свободны, и я это вам сейчас разъясню. Во-первых, ваше сердце обливается кровью за судьбу вашего сына, виконта де Бражелона.

АТОС

Ах, это – неизлечимая рана для меня, если виконт не преодолеет юношеский пыл, ошибочно принимаемый им за любовь. Я очень боюсь, как бы его мнимая любовь не убила его.

Д’АРТАНЬЯН

Его любовь была не мнимой, Атос. Уж я-то знаю! В его годы я сам едва не погиб, но и сейчас я не могу вспоминать о Констанс без дрожи в голосе и без слёз в уголках глаз, а ведь мне уже…

АТОС

Вы моложе нас всех. Вернемся к моим болезням и несвободам.

Д’АРТАНЬЯН

Во-вторых, граф, вы прикоснулись к тайне, которую я бы назвал смертельно опасной болезнью. В-третьих, если эта тайна не лишит вас жизни, она в любую секунду могут отнять у вас свободу.

АТОС

Вы знаете, д’Артаньян, что и более страшные тайны не перестают быть тайнами от того, что я в них посвящен.

Д’АРТАНЬЯН

Я это знаю, но этого не знает Король. Спокойствие Короля дороже жизни любого из его подданных. Я бы ни за что не посвятил вас в эту тайну, и не потому, что опасаюсь, что вы её не сохраните, а потому что опасаюсь, что кто-нибудь дознается о том, что вы в нее посвящены. Но я не умею лгать вам, Атос. Кому угодно, только не вам. Если Арамис рассказал вам всё, и коль скоро Гримо видел то, что ему не следовало видеть, остальное додумать не сложно. Поэтому я без колебаний рассказал вам всё, чтобы вы не пытались докопаться до сути самостоятельно, ведь ваши попытки расследования скрыть было бы намного сложнее, чем ваше знание сути дела.

АТОС

Король знает о том, что мы четверо – друзья, почти одна семья. Он всё равно не поверит тому, что трое из нас знают его тайну, а четвертый в неё не посвящен. Какая разница, знаю ли я подробности, или не знаю их, если Король полагает, что я их знаю?

Д’АРТАНЬЯН

Всё так, хотя один из нас троих не был посвящен в эту тайну до тех пор, пока ему не пришлось «произвести длительную рекогносцировку с целью занятия более стратегически выгодной позиции и недопущения окружения с последующим пленением», так кажется.

АТОС

Вы это придумали, чтобы заставить Портоса отступить? Я никогда не сомневался в вашем даре убеждения, мой друг, но тут вы превзошли самого себя.

Д’АРТАНЬЯН

Ну так послушайте же меня, Атос! Мне понадобится это дар, чтобы убедить вас поступить, как я предлагаю. Вы скрытно вернетесь в Париж, заберёте Портоса и увезёте его в мой дом в Англии, и поселитесь там до тех пор, пока я не сообщу вам, что опасность миновала.

АТОС

Вы забываете, мой друг, что моё сердце остается здесь, где предстоит сражаться моему сыну. Я буду здесь, во Франции, в Блуа ожидать его возвращения.

Д’АРТАНЬЯН

Боюсь, что по возвращении ему придётся искать вас в Бастилии.

АТОС

Вы вытащите меня оттуда.

Д’АРТАНЬЯН

Я смог убедить Короля, что ваша правдивость не является бунтом, и что она не угрожает спокойствию Короля, но я не смогу уговорить его простить вам вашу посвященность в страшную семейную тайну, которая угрожает спокойствию и королевскому дому, и всей Франции, и даже может вызвать сильнейшие международные потрясения.

АТОС

Друг мой. Всю мою жизнь я обходился без милостей и снисходительности Короля. Нет никакого смысла в ней что-либо менять теперь, когда я уже достаточно пожил, чтобы цепляться за свободу или жизнь. И в молодости я бы не поступился гордостью ради свободы, не сделаю я этого и теперь. Мы не прятались от Кардинала и его шпионов, какое нам может быть дело до того, что думает о нас Король, который нас совершенно не знает? Впрочем, он знает вас, д’Артаньян, и он знает о том, что вы также владеете этой страшной тайной. Почему же эта тайна не убивает вас?

Д’АРТАНЬЯН

Да только лишь потому, что я должен быть тем, кто убивает всех остальных, посвященных в эту тайну! Возможно, что когда Король будет знать, что в эту тайну посвящены только два человека на земле – я и он, он решит, что два – это слишком много.

АТОС

В таком случае мне не нравится ваша профессия, друг мой. К тому же вы сами сказали, что нужны ему только пока живы другие, посвященные в тайну. Значит, вам не следует спешить расправиться с этими другими, ведь это в ваших интересах,

Д’АРТАНЬЯН

Спешить ещё медленнее, чем спешу я, просто невозможно, поверьте мне. Но если я откажусь от этой скверной работы, её могут поручить другому человеку, который справится с ней лучше меня. Быстрей и эффективней.

АТОС

И всё же я еду в не в Англию, а в Блуа.

Д’АРТАНЬЯН

Только после хорошего крепкого сна и освежающего завтрака. Возражения не принимаются!

АТОС

Я же говорил, что вы, мой друг, прекрасно умеете уговаривать.

СЦЕНА 5

(Крепость на острове Сен-Маргерит, гостиная. Д’Артаньян, Сен-Мар и Атос)

АТОС

Благодарю вас, Сен-Мар, за гостеприимство. Мне пора ехать.

(Входит сержант)

СЕРЖАНТ

Два посланника из Парижа. Оба прибыли только что.

СЕН-МАР

Приведи их.

(Сержант выходит. Входят Мушкетёр де Ломань и посланник де Безмо Фезансак)

Д’АРТАНЬЯН

Господа, де Ломань и де Фезансак, вы оба прибыли ко мне?

ЛОМАНЬ

Я привёз приказ Короля.

(Передаёт конверт, д’Артаньян берёт, вскрывает, читает вслух)

«После исполнения моих приказаний, капитану моих мушкетеров господину д’Артаньяну надлежит немедленно вернуться в Париж в Лувр за дальнейшими приказаниями». Ну что ж. Вот моя ссылка и окончена! Слава Богу, с меня сложены функции тюремщика! Мы можем отправиться обратно вместе, Атос!

АТОС

Вместе, как прежде, дорогой друг, но только до Блуа! Воздух Парижа мне вреден.

Д’АРТАНЬЯН

(Обращается ко второму посланнику)

А вы, господин Фезансак? По-видимому, от генерала де Безмо?

ФЕЗАНСАК

Я привёз предмет, который изготовлен по специальному заказу.

(Передаёт свёрток)

Д’АРТАНЬЯН

Благодарю, Фезансак. Комендант де Сен-Мар, это вам. Здесь предмет, который упоминается в меморандуме.

(Передаёт Сен-Мару свёрток, Сен-Мар принимает его и кивает)
 
СЕН-МАР
Тяжёлый.

Д’АРТАНЬЯН

Полагаю, что в руках её держать десятикратно легче, чем применять по назначению. Но приказ есть приказ. Не нам его обсуждать. Господа, де Ломань и де Фезансак, вам стоит отдохнуть с дороги, а нам пора в путь.

(Пожимают руки, прощаясь)

Идёмте, Атос.

(Уходят)

СЦЕНА 6

(Возле трактира на побережье. Д’Артаньян и Атос выходят, их встречает Гримо)

ГРИМО

Ищут.

АТОС

Друг?

(Гримо повертел ладонью)

Не друг, но и не враг? Но скорее друг? Это граф де Рошфор?

(Гримо кивает)

АТОС

Что могло ему понадобиться? Мы не виделись с ним с того времени, как устроили побег герцогу де Бофору, после чего пути наши разошлись.

(Подходит герцог де Рошфор)

РОШФОР

Здравствуйте граф де Ла Фер, здравствуйте, д’Артаньян. Граф, мы не закончили нашу миссию. Герцог де Бофор, оказывается, всё-таки не примирился с Королем! Я узнал, что ему грозит величайшая опасность. Из достоверных источников я знаю, что в его армии имеются люди, получившие приказ выстрелить ему в спину во время одного из сражений. Герцогу не суждено вернуться домой с этого сражения.

Д’АРТАНЬЯН

Тысяча чертей! Каналья Кольбер! Ну погоди же у меня! Я до тебя доберусь!

АТОС

Из чего вы заключаете, друг мой, что приказ отдан Кольбером?

Д’АРТАНЬЯН

Король примирился с Бофором, я ручаюсь за это!  И он даже отправил его во главе хорошего войска сражаться за интересы Франции. Все бойцы должны подчиняться своему командиру. Но я уже сталкивался с ситуацией, когда в рядах младших офицеров имеются лица, получившие особые полномочия, подписанные Королем. Автор и составитель этих особых полномочий – господин Кольбер.

АТОС

Но зачем Кольберу или, тем более, Королю, убивать герцога Бофора?

Д’АРТАНЬЯН

Политика, граф! Бофор, внук Генриха IV, и уже поэтому он популярен в народе. После освобождения он не только примирился с Королем, но и получил должности гроссмейстера, шефа и главного суперинтенданта навигации.

РОШФОР

Он дважды разбил турок, причем один раз – при приблизительном равенстве сил. Этот человек стремительно набирает популярность в народе, в войсках и в глазах всего дворянства.

Д’АРТАНЬЯН

Он становится опасным Королю, а, следовательно, и Кольберу, который строит свои планы исключительно на своем влиянии на Короля.

АТОС

Мы должны спасти герцога. Вам же, д’Артаньян, надлежит быть в Париже, вы вызваны туда Королем, вы не можете нарушить приказ Короля.

Д’АРТАНЬЯН

Разрази меня гром! В кои-то веки выпадает возможность послужить правому делу, разоблачить и пришпилить к дереву шпионов Кольбера, и тут я бессилен. Я должен ехать в Париж. Но, послушайте, я же знаю их в лицо! Это вероятнее всего те же люди, которые имели приказы Кольбера на моем корабле. Экспедиция Бофора тоже морская, это будут два или три офицера! Тысяча чертей, я желаю встретиться с ними в честном бою!

АТОС

Д’Артаньян, вы опишете нам их внешность, и мы обезвредим их.

Д’АРТАНЬЯН

Я не хочу подвергать вас опасности, Атос!

АТОС

Вы забываете, друг мой, что под командованием герцога де Бофора сражается мой сын. Для меня прийти на выручку герцогу не только вопрос чести и долга, но ещё и дело семейное. Любой из этих трех причин достаточно, чтобы не думать об опасностях. Кроме того, я не один. С нами граф Рошфор и Гримо.

Д’АРТАНЬЯН

Это, разумеется, увеличивает ваши шансы против десятка шпионов, чьих лиц вы не знаете.

АТОС

Уже десяток? Вы говорили, что их трое?

Д’АРТАНЬЯН

Это же Кольбер! Он мог дать троим людям наблюдать за мной, а ещё троим – наблюдать за теми троими, и ещё троим или четверым – наблюдать за теми, кто наблюдает за ними. И не только наблюдать, но и при случае пустить в дело шпагу, кинжал или мушкет!

АТОС

(Подражая голосу и манере Портоса)
Значит, предстоит весёленькое дельце.

Д’АРТАНЬЯН

Атос, умоляю! Не превращайтесь в Портоса! Я этого не вынесу!

(Оба смеются, обнимаются и расходятся– Атос и Рошфор с Гримо в одну сторону, д’Артаньян – в другую)

СЦЕНА 7

(Приёмная Короля Людовика. Король и д’Артаньян)

ЛЮДОВИК

Д’Артаньян, я рад вас видеть. Последние два поручения вы выполнили безукоризненно.

Д’АРТАНЬЯН

Я лишь слуга Вашего Величества.

ЛЮДОВИК

Я помню об этом. Но я также помню о том, что вы не слишком старательно выполняете мои приказы, когда дело касается ваших так называемых друзей.

Д’АРТАНЬЯН

На службе Вашего Величества для меня все приказы имеют равную силу.

ЛЮДОВИК

Предположим, что так. В прошлый раз вы объясняли мне причины вашей неудачи при вашей первой попытке выполнить мой приказ об аресте епископа ваннского и барона дю Валона. Вы объяснили мне, что выполнению моего приказа помешали верные мне офицеры, которым было поручено оберегать вас от непоправимых ошибок. Что ж, я могу принять это объяснение и даю вам вторую попытку.

Д’АРТАНЬЯН

(В сторону)

Ничего страшного, мне поручат погоняться за Арамисом по Франции, где его уже давно нет. Попутешествую на счет Короля, вернусь ни с чем, надо будет лишь собрать доказательства моей старательности в его поисках».

ЛЮДОВИК

Как вы знаете, капитан, на мою высочайшую персону было совершено злодейское покушение. Заговорщики намеревались использовать внешние особенности лица, существование которого является постоянной угрозой спокойствию Франции. В эту тайну посвящены кроме меня и вас ещё само это лицо, а также господин Фуке. Оба эти человека помещены в такие места, где они не смогут извлечь для себя выгоду из этой тайны и нанести ущерб спокойствию государства.

Д’АРТАНЬЯН

Точно так, Ваше Величество!

ЛЮДОВИК

В настоящий момент я не прошу вашего согласия или одобрения моих слов. Собственно, я никогда этого не прошу. Просто слушайте и запоминайте. Есть ещё несколько людей, чья осведомленность весьма мешает нам править Францией, поскольку эта излишняя осведомленность будет оставаться постоянной угрозой государству, пока эти люди остаются на свободе.

Д’АРТАНЬЯН

(В сторону)

Он велит арестовать Арамиса, я был прав. Что ж, поеду. Не впервые я получаю подобные поручения.

ЛЮДОВИК

Даже люди, облаченные нашим высшим доверием, не знают того, что знают люди, к которым у нас нет никакого доверия! Впрочем, это не относится к вам, капитан.

(Д’Артаньян кланяется в подтверждение и благодаря за это мнение)

ЛЮДОВИК

Я поручаю вам одно важное дело, капитан. От выполнения этого дела будет зависеть получение вами жезла маршала Франции. А теперь послушайте меня, капитан, предельно внимательно. Вам поручается привести мне следующих моих врагов живыми либо доставить неопровержимые доказательства их гибели. Это, во-первых, епископ ваннский господин д’Эрбле, именуемый также Арамисом. Во-вторых, барон дю Валон де Брасье де Пьерфон, именуемый также Портосом. В-третьих, это граф де Ла Фер, именуемый также Атосом. В-четвертых, это виконт де Бражелон, который именует себя женихом мадемуазель де ла Бом ле Блан де Лавальер.

Д’АРТАНЬЯН

(В сторону)

Боже! Он намерен убить всех, кто мне дорог! Неужели после потери Констанс и Кэтти я должен претерпеть ещё и это? Потерять разом всех, кто мне дорог! Да я скорее начну третью Фронду, и она будет сокрушительна! Но надо всё выяснить.

(Вслух)

Я получу письменный приказ арестовать этих лиц?

ЛЮДОВИК

Приказ об аресте двоих из них вам был дан, он не исполнен, и вы мне его не вернули. Следовательно, он у вас имеется. Приказы относительно двух других вам возьмите, вот они.

(Берёт со стола два документа и даёт их д’Артаньяну)

ЛЮДОВИК

Учтите, что исполнение приказа об аресте двух главных преступников вами меня не удовлетворяет. И не оправдывайтесь. Мне не нужны офицеры, умеющие оправдываться, мне нужны офицеры, выполняющие мои приказы в любых условиях.

Д’АРТАНЬЯН

Если Ваше Величество недовольно моей службой, я уже имел честь просить об отставке.

ЛЮДОВИК

Отставка с государственной службы, капитан, не предоставляет возможности неподчинения Королю. В чине капитана мушкетеров или будучи частным лицом вы остаётесь подданным Французской короны, подданным вашего Короля, и обязаны выполнять его приказы. Если вы предпочитаете выполнять этот приказ как частное лицо, я не стану возражать, но мне думается, что у капитана королевских мушкетеров больше возможностей для выполнения этого поручения.

Д’АРТАНЬЯН

Я не прошу на отставки, Ваше Величество, я лишь напомнил о такой возможности.

ЛЮДОВИК

Я знаю свои возможности и не нуждаюсь в напоминаниях. Итак, вы больше не говорите об отставке. Правильный выбор, капитан. Даю вам месяц на выполнение приказа.

Д’АРТАНЬЯН

Разрешите идти выполнять?
 
ЛЮДОВИК

Не спешите, капитан. Я ещё не сказал, что верные мне офицеры будут вас оберегать от ошибок, которые вы едва не совершили при выполнении моего поручения, связанного с поездкой в Бель-Иль. Если вы попытаетесь направить письмо к какому-то из своих друзей, это письмо будет доставлено мне. Если вы попытаетесь направить посланника, этот посланник будет доставлен ко мне. Если вы попытаетесь помочь вашим друзьям скрыться, ко мне будут доставлены и эти ваши друзья, и вы сами.

(Д’Артаньян кланяется одним лишь движением головы)

ЛЮДОВИК

Если я получу доказательства, что вы намеревались уклониться от выполнения моего приказа, или если через месяц, считая с этой самой минуты, я не получу от вас неопровержимых доказательств гибели всех указанных мной мятежников, или если у узнаю о попытке с вашей стороны освобождения узника замка острова Сен-Маргарит, я подпишу вот этот приказ.

(Король даёт капитану бумагу)

Читайте вслух.

Д’АРТАНЬЯН

(Читает)

 «Приказ Короля маршалу Антуану III де Грамону. Незамедлительно арестовать, не вступая в переговоры, или убить следующих государственных преступников, виновных к государственной измене:
Епископ ваннский господин д’Эрбле,
Барон дю Валон де Брасье де Пьерфон,
Граф де Ла Фер,
Виконт де Бражелон,
Капитан королевских мушкетеров господин д’Артаньян.
Поименованных лиц я лишаю дворянского звания, всех чинов и их состояния, которое надлежит передать в Королевскую казну. Для выполнения этого приказа маршалу Антуану III де Грамону разрешается привлекать любых офицеров и солдат, как сухопутных, так и морских, на всей территории Франции. Всякого гражданина Франции, знающего о местонахождении указанных преступников и не сообщившего об этом маршалу Антуану III де Грамону лично или через подчиненных ему офицеров, считать также государственным преступником и поступить с ним согласно этому приказу. Людовик»

ЛЮДОВИК

Вы прочитали?

Д’АРТАНЬЯН

Прочитал, Ваше Величество.

ЛЮДОВИК

Прочитайте ещё раз. Я должен быть уверен, что до вас дошло содержание этого документа полностью, без каких-либо изъятий.

(Д’Артаньян читает)

Д’АРТАНЬЯН

Прочитал, Ваше Величество.

ЛЮДОВИК

Возьмите себе это черновик. Я советую вам каждый вечер перед сном и каждое утро следующего дня перечитывать этот приказ, чтобы у вас не возникло ложных представлений о том, что здесь что-либо упущено. Времени у вас достаточно, но не так много, чтобы его терять понапрасну. А ведь вы уже потеряли десять минут.

(Д’Артаньян кивает и направляется к выходу)

ЛЮДОВИК

Ещё минуту, капитан! Знайте также, что если вы пустите себе пулю в лоб, или случайно упадёте на шпагу, или, быть может, вас убьют на какой-то не вовремя подвернувшейся дуэли, то я все равно подпишу эту бумагу. Если же вы заболеете какой-либо тяжелой болезнью, или получите невзначай какую-либо рану, словом, если состояние здоровья не позволит вам выполнить мой устный приказ, то я и в этом случае подпишу этот письменный приказ, лишь только узнаю о вашей болезни. Теперь идите.

Д’АРТАНЬЯН

Позвольте выполнять?

ЛЮДОВИК

Идите.

(Д’Артаньян выходит)

(На сцене появляются проекции лиц Атоса, Портоса, Арамиса и Рауля, а также д’Артаньяна с ними вместе. Звучит песня, исполняемая д’Артаньяном)

Я сорок лет служу своей Отчизне,
Не накопил ни денег, ни дворцов.
Быть может, мне пора уйти из жизни,
Но умирать я всё же не готов.

Но как же быть мне, посудите сами!
Уж лучше поглоти меня, земля!
Король велит расправиться с друзьями,
А мне друзья дороже Короля!

«Ты будешь маршалом страны,
Такие люди нам нужны!»
Скажите мне, какие это люди?
За сорок лет, прошу учесть,
Не выпадала эта честь –
Честь, что предложена наградою Иуде!

За сорок лет я пролил столько крови,
Чужой намного больше, чем своей,
Врагов моих оплачут слёзы вдовьи,
И всё это в угоду Королей.

Возможно, я не должен в битву рваться,
Как песенно-былинный богатырь?
Быть может, было б лучше не сражаться,
Всё бросить и податься в монастырь?

Глядеть с восторгом в небеса,
Вовсю закатывать глаза,
Под нос бубнить глупейшие молитвы?
Замкнуться в маленьком мирке,
От всех сражений вдалеке,
И никогда не слышать шума битвы.

СЦЕНА 8

(Лавка Планше с трактиром и гостиницей. Планше, двое служащих. Входит д’Артаньян)

ПЛАНШЕ

Господин д’Артаньян! Как я рад видеть вас у себя! Проходите, располагайтесь! Вы же знаете, что вы можете обедать, завтракать и ужинать у меня, когда захотите и совершенно бесплатно!

Д’АРТАНЬЯН

Прекрасная возможность, дорогой Планше, тем более что я ей никогда не пользуюсь. Но мне не следовало приходить к тебе. Я сам не понимаю, зачем я это сделал.

ПЛАНШЕ

Что вы такое говорите, господин капитан? Неужели мой дом и моё гостеприимство стало вам в тягость?

Д’АРТАНЬЯН

За мной следят, дружочек мой, а я не могу вычислить этих людей, вот ведь в чем штука. Теперь они будут следить и за тобой.

ПЛАНШЕ

Эка невидаль! Разве за нами не следили шпионы кардинала? А тем шпионам эти и в подметки не годятся. Вы забыли, что я очень опытен в конспирации, ведь я участвовал во Фронде!

Д’АРТАНЬЯН

(Со смехом)

Да, прятаться ты мастер, помню, как ловко ты прятался от моих поручений.

ПЛАНШЕ

Послушайте, господин капитан. Вот вам ключ от первого номера на втором этаже. Ступайте туда и отдохните. Через десять минут вам принесут обед. Через двадцать минут я поднимусь к вам, и мы решим, как нам быть.

Д’АРТАНЬЯН

У меня совершенно нет аппетита, дружок Планше.

ПЛАНШЕ

Вы пожаловались на то, что за вами следят, значит, вы собирались предпринять путешествие, о котором не следовало бы знать тем, кто установил эту слежку. Ну так мы обманем тех, кто за вами следит, чтобы вы могли без помех отправиться туда, куда вам надлежит ехать. А перед дальней дорогой всегда следует подкрепиться, поскольку в пути не известно, когда и где ещё вы найдёте себе достойный обед.

Д’АРТАНЬЯН

В твоих словах много правды, дорогой Планше. Пожалуй, ко мне уже вернулся аппетит. Вели нести то, что у тебя есть на этот случай и давай сюда это ключ.

СЦЕНА 9

(Комната в гостинице Планше. Д’Артаньян закончил еду, входит Планше)

ПЛАНШЕ

Господин капитан, мои мальчуганы, служащие по кухне и другим мелким делам, разведали, что за вами следят три офицера в разных концах улицы, перекрывая все пути вашего отхода.

Д’АРТАНЬЯН

Всего трое! Не нанизать ли их одного за другим на мою шпагу? Впрочем, вздор, Кольбер пришлет ещё троих, или тридцать три, если сочтет нужным.

ПЛАНШЕ

Я тоже подумал, что кровопролитием мы ничего не добьемся. Послушайте же, что я придумал. У меня есть подручный, его зовут Франсуа. Он одного роста с вами, его походка также напоминает вашу. Однажды я увидел его со спины и решил, что это вы, а когда обнаружил, что ошибся, и оказалось, что он ищет работу, я решил, что это – перст судьбы, и немедленно взял его на конюшню. Я рассуждал, что такое сходство фигуры, осанки и роста Господь ведь для чего-то создал.

Д’АРТАНЬЯН

Гениально, дорогой Планше! Зови же его скорей!

ПЛАНШЕ

Вы обменяетесь одеждой, и он…

Д’АРТАНЬЯН

Да, мой друг, да! Мы отправим его в самое далёкое путешествие, но не дольше, чем на месяц. Зови же его!

ПЛАНШЕ

Франсуа, входи!

(Входит молодой человек, внешне похожий на д’Артаньяна, и такого же роста)

Д’АРТАНЬЯН

Нос великоват, и усы слишком черны, мои уже совсем седые. Если на лицо надеть маску, подобную той, которая у меня недавно была, то даже Арамис не отличил бы его от меня!

ПЛАНШЕ

Маску моя Жанетта сошьет за десять минут, ей только надо будет снять мерку с вас. Усы присыплем мукой. Что касается носа…

Д’АРТАНЬЯН

Только не говори, что у меня нос такой же или даже больше!

(Смеётся от души)

ПЛАНШЕ

Я и не собирался это говорить.

(В сторону)

Хотя это чистая правда!

Д’АРТАНЬЯН

Пусть Жанетта снимает мерку с Франсуа, а пока она шьет, я дам ему некоторые инструкции.

ПЛАНШЕ

Она и без мерки не ошибётся. Она же знает Франсуа! У неё глазомер получше всякого портновского метра. Я распоряжусь, чтобы она пошила маску.

(Планше выходит)

Д’АРТАНЬЯН

Дорогой Франсуа, рад познакомиться. Я капитан д’Артаньян. Правильно ли я понимаю, что вы согласны совершить за мой счет небольшое путешествие по Франции на моём коне и в моём костюме?

ФРАНСУА

Если эти шпионы не приставлены для того, чтобы вас убить, тогда моё путешествие будет приятным и познавательным. Если же у них имеется приказ вас убить, тогда путешествие будет ещё более увлекательным, но я боюсь разочаровать тех, кто их послал, поскольку не все они вернутся обратно.

Д’АРТАНЬЯН

Ба, да ты гасконец! Гасконскую речь ни с чем не спутаешь, как и гасконскую храбрость, которые люди из других провинций ошибочно называют бахвальством, пока по дыркам на своей шкуре не поймут, что это всего лишь констатация фактов!

ФРАНСУА

Месье Планше много раз рассказывал мне о вас, мой дом был не дальше от вашего, чем дом господина Планше от Лувра.

Д’АРТАНЬЯН

В таком случае, дорогой Франсуа, почему такой храбрый юноша прислуживает на конюшне, а не просится ко мне в мушкетеры?

ФРАНСУА

Мои родители хотя и принадлежат к дворянскому роду, но совершенно разорены. Я же решил завоевать Париж, начиная с самых низов. Работая у господина Планше, я за три месяца уже почти накопил на полную экипировку, мне осталось только заработать сумму, достаточную для приобретения хорошего коня и отличной шпаги, после чего я попрошусь в роту гвардейцев. Это займет не больше трех месяцев.

Д’АРТАНЬЯН

Дворянин служит у Планше?

ФРАНСУА

Господин Перрен объезжает двух моих коней. И мы уговорились, что я открыл ему небольшой кредит, который он сможет погасить тогда, когда ему это будет угодно.

Д’АРТАНЬЯН

Это другое дело! Итак, тебе необходимо ещё три месяца объезжать коней Планше?

ФРАНСУА

Три месяца и неделю, господин капитан.

Д’АРТАНЬЯН

Это займет не более месяца, поскольку на этот месяц, Франсуа, ты нанят мной по тройному тарифу. Я лично выберу тебе шпагу и коня. А на этот месяц я даю тебе взаймы свою шпагу, своего коня и всю свою экипировку. Ты поедешь в сторону Блуа по наиболее длинной дороге. Шпионы решат, что ты едешь к графу, не будем называть его имя, путая следы. Именно этого они ждут от меня. Они пустятся за тобой по следу. Но на полдороги ты должен свернуть и поехать в сторону поместья Брасье, также петляя, как только можно. Не доезжая Брасье, ты вновь повернешь в сторону Блуа, но поедешь туда по другой длиной дороге. Дней двадцать пять – тридцать тебе следует не давать возможности взглянуть на твое лицо и услышать твой голос, вот в этом и состоит твоя задача.

(Входит Планше с маской в руках)

ПЛАНШЕ

Маска уже готова. Через час наступят сумерки, мои люди пойдут по домам. Я распорядился, чтобы все они вышли в одно и то же время и пошли в разные стороны. Вместе с ними выйдете и вы в одежде Франсуа. Три шпиона не смогут одновременно следить за всеми. В этот же самый момент Франсуа выедет со двора в вашей одежде и, пришпорив вашего коня, помчится в указанном направлении как можно быстрее.

Д’АРТАНЬЯН

Трое болванов помчатся за ним, а я направлюсь туда, где мне давно пора оказаться. Планше, Франсуа, я ваш должник! А пока вот деньги на расходы!

(Бросает на стол кошелек, Франсуа забирает его)

Д’АРТАНЬЯН

Давай обмениваться одеждой.

СЦЕНА 10

(Комната в гостинице, где д’Артаньян оставил Портоса. Портос сгибает кочергу и она ломается. Вокруг поломанные стулья. В двери раздаётся условный стук)

ГОЛОС Д’АРТАНЬЯНА

Портос, отоприте, это я, д’Артаньян!

ПОРТОС

(Отодвигает задвижку на дверях)

Ну, наконец-то! Я, признаться, засиделся здесь!

Д’АРТАНЬЯН

Что я вижу, Портос! Вы прекрасно выглядите, и это меня радует, но и огорчает! Теперь всякий, кто вас знал, с лёгкостью опознает вас, хоть с лица, хоть со спины!

ПОРТОС

А моя борода? Разве она не изменяет мою внешность?

Д’АРТАНЬЯН

Борода великолепна, слов нет! Но таких фигур как ваша на всю Францию едва ли найдется ещё две-три. Подобная борода могла бы служить, пожалуй, какой-то маскировкой для меня, или для Атоса, но при вашей фигуре это средство недостаточно.

ПОРТОС

Что же мне оставалось делать? Я закисал тут без движений, а если бы я ещё отказался от еды, я бы просто закончился.

Д’АРТАНЬЯН

Вы закисали без движений?

ПОРТОС

Я старался найти себе хоть какие-то физические упражнения, но здешняя мебель чрезвычайно хрупка.

Д’АРТАНЬЯН

Вы искрошили не только стулья и стол, но и выломали подоконник! А что вы сделали с кочергой?

ПОРТОС

Сначала я просто сгибал и разгибал её. Но она сломалась пополам. Тогда я стал сгибать и разгибать оставшиеся половинки. Я потребовал принести новую, но сегодня сломалась и она.

Д’АРТАНЬЯН

Боже мой, Портос! Здесь восемь кусков кочерги! Вы в отличной форме. Только как мне спрятать вас от посторонних глаз?

ПОРТОС

Я готов переодеться.

Д’АРТАНЬЯН

Вы полагаете, что на свете найдётся человек, с чьего плеча одежда может подойти вам, Портос?

ПОРТОС

Что-то подсказывает мне, что если этому человеку пришлась впору моя одежда, то мне его одежда тоже будет вполне по мерке.

Д’АРТАНЬЯН

Вы говорите о Мушкетоне? Как же я забыл о нём?

ПОРТОС

Он просит называть его Мустон.

Д’АРТАНЬЯН

Остаётся только вызвать его сюда.

ПОРТОС

Он уже вызван и уже проживает в комнате снизу.

Д’АРТАНЬЯН

Я же просил вас отказаться от любых контактов, Портос! Ей-богу, вы как малый дитя! Ведь вас могли выследить шпионы Кольбера!

ПОРТОС

Дело в том, что у Сюзанны… Так зовут здешнюю служанку.

Д’АРТАНЬЯН

Я догадался, продолжайте.

ПОРТОС

У нас установились доверительные отношения, знаете ли.

Д’АРТАНЬЯН

Да уж я думаю! Надеюсь, её кости не оказались такими же хрупкими, как мебель в здешнем трактире!

ПОРТОС

У Сюзанны семья проживает недалеко от Пьерфона, она посылает матери часть заработка.

Д’АРТАНЬЯН

И когда она узнала, что вы – тот самый богач-барон, который владеет тремя соседними поместьями…

ПОРТОС

Она отнеслась ко мне очень приветливо до того, как узнала, кто я такой. Я, разумеется, не пишу стихов и не играю на лютне, но у меня есть кое-какие таланты, которые могут нравится особам женского пола!

Д’АРТАНЬЯН

В этом я ни минуты не сомневался. Итак, Сюзанна через своего дружка вызвала сюда Мустона.

ПОРТОС

Через кузена.

Д’АРТАНЬЯН

Пусть так, через кузена. Но ведь его рост несколько ниже, чем ваш, не так ли? Кстати, где он?
 
ПОРТОС

Он сейчас подойдёт. Знаете ли, мой бедный Мустон, он меня так любит, и во всём стремится походить на меня. Помните, когда от немного перебрал в гастрономическом отношении и случайно позволил себе располнеть так, что одежда, пошитая по меркам, снятым с него, не подходила мне?

Д’АРТАНЬЯН

Впервые об этом слышу!

ПОРТОС

Ну так я расскажу.

Д’АРТАНЬЯН

Не стоит, я уже всё понял, вернемся к основной линии вашего повествования. Итак, Мустон обожает вас и стремится походить на вас во всём. Что же дальше? Он вырос?

ПОРТОС

Не вполне. Но он заказал себе ботинки на высоких каблуках, так что, когда он идёт, издалека может показаться, что его рост такой же, как у меня.

Д’АРТАНЬЯН

Это очень кстати. Сама судьба посылает нам подарки. Сначала Франсуа, затем Мустон!

ПОРТОС

Что за Франсуа?

Д’АРТАНЬЯН

С этим позже. По-видимому, мать Природа решила в этом году поразить наше с вами воображение, дорогой барон, и она преподносит нам одного двойника за другим. Сначала близнецы, затем эти совпадения фигур.

ПОРТОС

О каких близнецах вы говорите, д’Артаньян?

Д’АРТАНЬЯН

Я говорил о близнецах?! Нет, ничуть, я сказал лишь, что фигура Мустона действительно издалека может оказаться похожей на вашу, если только вы смените свою гордую походку на мягкую походку слуги.

ПОРТОС

Я постараюсь. Но вы сказали о близнецах. Речь шла о брате Короля. Не думайте, что я такой тугодум, каким меня считает Арамис.

Д’АРТАНЬЯН

Портос, дорогой Портос! Я не считаю вас тугодумом! Напротив, я высокого мнения о вашем уме, но я полагал, что Арамис был с вами не слишком откровенным.

ПОРТОС

Откровенность Арамиса столь же редка, как яблоки на берёзе. Но бывают случаи, когда даже самый скрытный человек не может более скрывать свои замыслы от друзей, если он, конечно, считает их своими друзьями. То, о чем Арамис не рассказал, я понял, сопоставляя факты. У меня было достаточно времени для размышлений, поверьте. Я ведь не только ел и ломал мебель.

Д’АРТАНЬЯН

Милый Портос!

(Аккуратно обнимает Портоса, но не позволяет ему обнять себя)

Не забывайте, мой друг, что мои кости лишь немногим крепче этих стульев и столов! Этих бывших стульев и столов.

(Входит Мустон такой же толстый, как Портос)

МУСТОН
 
Господин д’Артаньян! Я так рад вас видеть! Ведь это вы спасли нашего дорогого барона!

Д’АРТАНЬЯН

Ничего подобного, Мустон! Барон спасся бы и сам, я лишь немного ускорил его освобождение.

ПОРТОС

Дорогой Мустон, мы снова должны расстаться. Я очень рад, что твоя фигура похожа на мою, мы обменяемся одеждой и я поеду в Пьерфон по делам ненадолго. Позднее мы встретимся в другом месте, о котором тебе расскажет господин д’Артаньян.

МУСТОН
 
Меня это очень огорчает.

Д’АРТАНЬЯН

А меня радует, что Мустон решил отрастить бороду. Скажите, Мустон, давно ли вы её носите? Видели ли вас в таком виде в Пьерфоне?

МУСТОН
 
Я перестал бриться с той поры, как господин барон уехал из Пьерфона. Это больше двух лет.

Д’АРТАНЬЯН

Прекрасно! Не подходит только цвет. Спросите у трактирщика хну, если её нет, пошлите за ней немедленно. Портос, вы будете рыжим.

ПОРТОС

Я готов. Если я вновь увижу мои милые поместья Пьерфон и Брасье, я готов быть рыжим. Я даже готов выкрасить бороду в синий, в розовый или в зелёный цвет, если это понадобится.

Д’АРТАНЬЯН

Думаю, никогда Европа не одичает настолько, чтобы можно было человеку показаться на улице с бородой синего, зелёного или розового цвета, чтобы его не сочли сумасшедшим! Только представьте себе! Это столь же нелепо, как если бы мужчина стал носить женскую одежду и требовать, чтобы его называли женским именем! Ведь это ещё хуже, чем поведение миньонов Генриха Третьего! Повеселили вы меня, Портос!

СЦЕНА 11

(Контора нотариуса в Пьерфоне. Нотариус Дювалье. Заходят д’Артаньян и Портос, одетые простыми горожанами)
 
ДЮВАЛЬЕ

Господин барон! Как я рад вас видеть!

Д’АРТАНЬЯН

Лишь ненадолго. Мы заехали по делам и очень спешим.

ПОРТОС

Позвольте я объясню. Господин Дювалье, как вы знаете, я оформлял у вас завещание.

ДЮВАЛЬЕ

Не припоминаю. В моей конторе ничего не теряется.

ПОРТОС

В тот самый день, когда вы получили практику господина Кокнара, неужели не припоминаете? Чёрт побери! Неужели я забыл его вам переслать? Дьявольская рассеянность!

ДЮВАЛЬЕ

Не переживайте так, дорогой барон! Вашу волю вы можете зафиксировать в любое время, хоть в настоящий момент.

ПОРТОС

Разве что так. Нет, не годится! Ведь у меня есть, как бы вам объяснить, некий молодой родственник.

ДЮВАЛЬЕ

Племянник?

ПОРТОС

Нет, ближе даже чем племянник.

ДЮВАЛЬЕ

Значит, сын?

ПОРТОС

Господин адвокат. Вам, как адвокату не пристало столь подробно расспрашивать о степени родства вашего весьма состоятельного клиента. Если господину барону желательно оставить всё имущество молодому человеку, ваше дело – составить это завещание и заверить, разве не так? Если господин борон утверждает, что этот молодой человек ему очень близок и дорог, ваше дело с этим согласиться. Если господин барон считает неделикатным, чтобы сына его близкого друга называли сыном господина барона…

ДЮВАЛЬЕ

Я всё понял!

ПОРТОС

Я ведь ему в недавний день рождения сказал, что составил завещание! Как же я буду смотреть ему в глаза, когда он узнает, что завещание составлено только сегодня?

ДЮВАЛЬЕ

Разумеется, ставить другую дату на завещании не полагается.

ПОРТОС

Хотя бы всего на месяц раньше?

(Достаёт увесистый кошель и кладёт на стол нотариуса)

ДЮВАЛЬЕ

Могу же я ошибиться в названии месяца!

ПОРТОС

Такие ошибки вполне извинительны.

Д’АРТАНЬЯН

Зато вообразите, как будет рад юноша!

ПОРТОС

Я сегодня же покажу ему завещание, и он не будет считать себя обделенным.

Д’АРТАНЬЯН

А ведь завтра юноша отправляется на войну, подумайте об этом, мой друг!

ПОРТОС

Благое дело зачтется вам на небесах.

Д’АРТАНЬЯН

И не только на них.

(Пододвигает кошелёк к нотариусу)

ДЮВАЛЬЕ

(В сторону, в зрительный зал)

Бывают в подлунном мире весьма сильные аргументы, такие, например, как настоятельное желание сделать приятное человеку, отправляющемуся выполнять свой воинский долг. А тридцать пистолей убедительнее тридцати слов.

(Пододвигает кошелёк ещё ближе к себе)

Подскажите мне, какое сегодня число? Я что-то запамятовал.

Д’АРТАНЬЯН

Второе мая, мэтр Дювалье.

ДЮВАЛЬЕ

И то правда! Весна нынче ранняя, тепло, как летом!

(Берёт бланк завещания, заполняет, передаёт Портосу)

Впишите ваше имя и имя вашего наследника, а я заверю подпись и поставлю печать.

(Портос пишет, нотариус подписывает и ставит печать, возвращает документ Портосу)


Д’АРТАНЬЯН

Господин Дювалье. Кто заправляет делами вашей конторы в ваше отсутствие?

ДЮВАЛЬЕ

Мой компаньон Гортье.

Д’АРТАНЬЯН

Иными словами, если вы решите отдохнуть на южном побережье, и уже, например, завтра, мы вас здесь не застанем, мы можем полностью положиться на господина Гортье?

ДЮВАЛЬЕ

Вам не о чем беспокоиться, ведь я никуда не собираюсь уезжать.

Д’АРТАНЬЯН

Но господин дю Валон в благодарность за вашу маленькую услугу хотел бы, чтобы вы отдохнули хотя бы недельку-другую.

ДЮВАЛЬЕ

Знаете, я, конечно, не прочь отдохнуть, но я как-то об этом не думал.

ПОРТОС

Так подумайте, черт вас побери!

(Кладёт перед нотариусом второй кошеле)

ДЮВАЛЬЕ

Надо ехать прямо сейчас?

Д’АРТАНЬЯН

Ночью вам будет неудобно.

ПОРТОС

Выезжайте завтра утром, с рассветом.

СЦЕНА 12

(Контора нотариуса в Пьерфоне. Помощник нотариуса Гортье. Заходят д’Артаньян и Портос, одетые простыми горожанами)
 
Д’АРТАНЬЯН

Господин Гортье, если не ошибаюсь?

ГОРТЬЕ

Да, именно так, с кем имею честь познакомиться?

Д’АРТАНЬЯН

Вы не узнаёте Мустона? Это же управляющий господина барона дю Валона де Брасье де Пьерфона!

(Указывает на Портоса)

ГОРТЬЕ

Я с ним мало знаком, но наслышан, простите, очень приятно познакомиться!

Д’АРТАНЬЯН

Приятного тут мало. Нам необходимо засвидетельствовать смерть господина барона.

ГОРТЬЕ

Господин барон умер?! Какая жалость! Где же заключение врача?

Д’АРТАНЬЯН

Имеется письменное показание господина д’Артаньяна, капитана королевских мушкетеров, о том, что он обнаружил раздавленный труп своего друга барона дю Валона на острове Бель-Иль в пещере Локмария. Кстати, это я и есть, Шарль д’Артаньян де Бац де Кастельмор, а это – как вы понимаете, господин управляющий господина барона. Мы оба также свидетельствуем, что присутствовали на опознании.

ГОРТЬЕ

Что ж, этих свидетельств было бы вполне достаточно, если бы не…

Д’АРТАНЬЯН

Никаких если бы. Знаете ли вы, что должность капитана королевских мушкетеров во Франции почти равна званию маршала?

ГОРТЬЕ

Мне это известно, но…

Д’АРТАНЬЯН

Стало быть, вам недостаточно официального документа от маршала Франции и свидетельства двух уважаемых граждан Франции? И вы не верите скорби этого достопочтимого управляющего господина барона? А вот это вы видели?

(Показывает документ, подписанный Королём)

Здесь, как видите, высочайшие полномочия, делегированные мне лично Его Величеством, и всем офицерам, солдатам следует всемерно содействовать мне. Разумеется, адвокатам и нотариусам тоже. Они приравнены к офицерам. Здесь это не написано, но подразумевается. Видите подпись Его Величества? Печать канцлера Сегье?

ГОРТЬЕ

Да, господин капитан, это очень… убедительно, но…

Д’АРТАНЬЯН

Кстати, какова пошлина за оформление свидетельства о смерти, господин Гортье?

ГОРТЬЕ

Для простого горожанина…

Д’АРТАНЬЯН

Мы говорим о бароне!

ГОРТЬЕ

Два пистоля.

Д’АРТАНЬЯН

Два пистоля за барона! Вы шутите! Это оскорбление его памяти! Двадцать пистолей, никак не меньше!

(Кладёт на столь кошель)

ГОРТЬЕ

(В сторону, в зал)

Должен сказать, что документ, подписанный Королём, очень убедителен. В соединении с двадцатью пистолями, конечно.

(Вслух)

Через полчаса документ будет готов.

СЦЕНА 13

(У входа в контору нотариуса в Пьерфоне. д’Артаньян и Портос выходят из конторы, д’Артаньян держит в руках документ, их встречает Мустон)

Д’АРТАНЬЯН

Итак, Портос, вы мертвы, а Рауль – ваш единственный наследник и обладатель всех ваших богатств. Мы оставили Короля с носом два раза!

ПОРТОС

Но ведь и у Рауля Король может отобрать наследство и лишить его дворянского звания.

Д’АРТАНЬЯН

Погодите, не так быстро. Король поручил мне привести четыре документальных доказательства, одно у нас на руках. Мы покончили с одним делом, осталось ещё три. Ваше дело было самым простым. Мне надо подумать.

ПОРТОС

А мне надо поесть.

Д’АРТАНЬЯН

Что ж, идём в трактир! Заодно помянем душу славного мушкетера дю Валона!

ПОРТОС

Барона дю Валона.

Д’АРТАНЬЯН

Я помню! Нам следует помянуть троих: барона дю Валона, господина де Брасье и господина де Пьерфона!

ПОРТОС

Значит, поедим и выпьем за всех троих!

(Обращается к Мустону)

Дорогой мой Мустон. Тебе следует поехать в Пьерфон и заняться моими похоронами.

МУСТОН

Как похоронами?

ПОРТОС

Поскольку тело моё погребено под огромным камнем в пещере Локмария на острове Бель-Иль, в семейном склепе похороните пустой гроб. Традиции должны быть соблюдены и мой прах должен покоиться рядом с прахом моих предков.

МУСТОН

Как же я посмею?

Д’АРТАНЬЯН

Так надо, дорогой мой. Либо завтра ты хоронишь гроб без барона внутри и делаешь вид, что ты безмерно убит горем, либо менее через месяц тебе придётся хоронить этот же гроб, но уже с бароном внутри. Мы с бароном выбираем первый вариант, тебе же следует просто исполнять то, что велено тебе твоим хозяином, но барон так добр, что разъяснил тебе причины своего решения.

МУСТОН

Ах! Я так привязан к Вашей Светлости, что для меня это мероприятие будет душераздирающим. Как представлю, что я хороню Вашу Светлость на самом деле.

ПОРТОС

Моя Светлость запрещает тебе это представлять. Моя Светлость желает забрать тебя с собой в то место, в которое Моя Светлость отбудет в самое ближайшее время. Поэтому если желаешь отбыть с Моей Светлостью, делай то, что тебе велено.

МУСТОН

Так вы берёте меня с собой? Что же мне следует сделать? Если вы прикажете умереть за Вашу Светлость, я не буду раздумывать ни минуты!

ПОРТОС

Вот именно это Моя Светлость тебе и прикажет, но только для виду! Ты ведь не можешь просто так уехать со мной, чтобы за тобой не увязались ищейки того, чьё имя тебе знать не обязательно. Помни лишь то, что тебе надлежит изобразить смерть тогда, когда ты сможешь подыскать убедительную причину и изобразить её достаточно правдоподобно. Доктор уже предупрежден, двести пистолей гарантируют, что он подтвердит твою смерть, после чего слуги унесут тебя в дом. После этого ты сможешь присоединиться ко мне, я пришлю за тобой Сюзанну.

МУСТОН

(Восторженно)

Ах, Сюзанну! Вашу посланницу, которая вызвала меня в Нант!

ПОРТОС

Полегче, приятель! Уж не положил ли ты на неё глаз? Смотри, я тебе голову оторву!

МУСТОН

Что вы, Ваша Светлость! Всё, что связано с вами, для меня священно!

ПОРТОС

Ну, то-то же!

(Портос и д’Артаньян смеются)

Д’АРТАНЬЯН

Но не спеши изображать свою смерть. Повремени с этим. Побудь некоторое время управляющим барона. К тому же два таких гиганта, как ты и барон, будут слишком привлекать внимание.

МУСТОН

(Вздыхая)

Хорошо. Я подожду со своей смертью, пока от вас не придёт весточка, что время настало.

СЦЕНА 14

(Крепость Кандия. Кабинет коменданта крепости Гримальди. Комендант, а также д’Артаньян и Портос. Время от времени слышны пушечные и оружейные выстрелы)

ГРИМАЛЬДИ

Как комендант крепости Кандия сердечно благодарю вас, капитан за доставленные с материка грузы. Нам очень недоставало оружия, пороха, ядер и провианта. Это просто чудо, что вам удалось прорваться к нам.

Д’АРТАНЬЯН

С Фортуной иногда удаётся договориться, генерал.

ГРИМАЛЬДИ

Великолепно. Как я уже сказал, доставленный вами груз как нельзя более кстати! Но поскольку капитан королевских мушкетёров с такими широкими полномочиями, какие отражены в предъявленном вами документе, прибыл без войска, вы, вероятно, привезли нам какой-то приказ вашим частям от Короля Франции? Или же вы берёте командование какой-то частью защитников крепости под своё начало?

Д’АРТАНЬЯН

Его Величество давно не получал вестей из крепости и направил меня выяснить, как обстоят дела, какая требуется помощь и в какие сроки можно ожидать завершения кампании.

ГРИМАЛЬДИ

Нам нечем порадовать Короля Франции. Мы будем удерживать крепость столько, сколько сможем, но её сдача туркам – лишь вопрос времени. А пока что мы обмениваемся выстрелами. Мы стреляем, чтобы не допустить штурма или подкопа, они – чтобы помешать нам прицелиться. Пока у нас есть боеприпасы и провиант, мы будем держаться.

Д’АРТАНЬЯН

Чёрт побери, у вас же здесь несколько тысяч бойцов!

ГРИМАЛЬДИ

Наши силы стеснены в действиях, тогда как силы Османской империи превосходят наши многократно, в особенности, на море. Они окружают нас, методично разбивают стены крепости. Я удивляюсь, как вам удалось проскочить мимо их боевых кораблей.

Д’АРТАНЬЯН

Немного искусства, немного темноты и очень много удачи. И всё же, неужели нет никакого средства спасти положение?

ГРИМАЛЬДИ

Несколько дней тому назад к нам приходил один монах, который сообщил нам, что он послан генералом Ордена иезуитов. Он предложил нам средство борьбы с турками.

Д’АРТАНЬЯН

В чем же оно состояло?

ГРИМАЛЬДИ

Он предложил нам разбросать по побережью мертвую рыбу, посыпанную неким таинственным веществом. По его словам, чайки, которые питались бы этой рыбой, занесли бы впоследствии на османские корабли смертельную болезнь, от которой в турецком лагере начался бы мор, после чего турки должны будут отступить.

Д’АРТАНЬЯН

Это не война, а подлость. Впрочем, подлость и война – синонимы. В греческой книге по тотальной войне любая подлость в отношении врага вполне допускается, так как считается лишь ещё одним способом ведения войны. На то она и тотальная. А других войн не бывает. Так что война не знает никаких законов, кроме победы любой ценой, к которой стремятся две стороны, а достигает её в лучшем случае одна сторона. Но бывает и так, что победа не достаётся никому. Но что сказал относительно своего метода этот иезуит? Каким образом чайки, принеся эпидемию на турецкие корабли, не затронули бы корабли французского и венецианского флота?

ГРИМАЛЬДИ

Этот же вопрос мы задали монаху-иезуиту, на что он отвечал, что знает лекарство, способное полностью излечить любого, кто заразится этой смертельной болезнью.

Д’АРТАНЬЯН

Какова же доза такого лекарства на одного больного?

ГРИМАЛЬДИ

Иезуит говорил, что одной склянки достаточно для излечения пяти человек.

Д’АРТАНЬЯН

В крепости около десятка тысяч солдат и ещё около четверти этого количества – женщины и старики! Добавьте сюда флот двух государств! Вам потребуется несколько бочонков этого лекарства и целый штат врачей! Кроме того, эпидемия распространилась бы и на материковую зону, она могла стать вовсе неуправляемой!

ГРИМАЛЬДИ

Именно поэтому мы отклонили предложение иезуита.

Д’АРТАНЬЯН

И вы были совершено правы, комендант! Холодное оружие, мушкеты, ружья и пушки – вот настоящее оружие войны! Яды, изобретенные в Италии, и применяемые иезуитами, надеюсь, никогда не будут применяться в войнах в таких количествах, когда результат может выйти из-под контроля. Я надеюсь, что этот монах не вознамерился сам реализовать свою идею?

ГРИМАЛЬДИ

Нам показалось, что он равнодушен к исходу кампании, и наш отказ воспользоваться его предложением как будто ничуть не смутил его. Он удалился без тени эмоций, и мне доложили, что он отплыл на побережье на небольшом корабле в сопровождении какого-то мрачного человека, выполнявшего роль шкипера и слуги.

Д’АРТАНЬЯН

Как он выглядел?

ГРИМАЛЬДИ

Весьма молодой человек среднего телосложения с глубоко посаженными глазами и широкими надбровными дугами.

ПОРТОС

Нет, это не Арамис.

ГРИМАЛЬДИ

Что вы сказали, простите?

ПОРТОС

Ничего, я просто размышляю вслух.

Д’АРТАНЬЯН

Могу я переговорить со своими соотечественниками? Я бы хотел видеть герцога де Бофора.

ГРИМАЛЬДИ

К несчастью… Впрочем, поговорите с графом де Гишем, он расскажет вам всё, что вас интересует, мне же позвольте заняться дальнейшей обороной крепости. Вы найдёте графа в соседней комнате направо.

Д’АРТАНЬЯН

Всего доброго, комендант, и удачи!

(Тихо Портосу)

Портос, подождите меня в коридоре. Вам не следует встречаться с графом де Гишем. Никто из придворных не должен знать, что вы живы.

(Д’Артаньян и Портос уходят)

СЦЕНА 15

(Крепость Кандия. Комната графа де Гиша. Комендант, а также д’Артаньян. Время от времени слышны пушечные и оружейные выстрелы)

Д’АРТАНЬЯН

Граф, де Гиш! Мы безмерно рады видеть вас! Вы, я вижу, не ранены! Фортуна хранит вас!

ГИШ

Я лишился двух пальцев, но это пустяки, в отношении меня Фортуна пока более милостива, чем в отношении других командиров. Лучше бы мне было погибнуть в этой вылазке.

Д’АРТАНЬЯН

Что вы такое говорите, граф!? Кому же досталось на этот раз от своенравной греческой богини удачи?

ГИШ

Образность вашей речи, капитан, улетучится после того, как я назову вам имена погибших. Наш главнокомандующий, герцог де Бофор бесследно исчез в ходе ночной вылазки.

Д’АРТАНЬЯН

Не может быть! Бесследно исчез? Как же может пропасть человек на глазах у множества сражающихся?

ГИШ

Хотя ночь и была лунная, в момент высадки тучи закрыли Луну, мы сражались почти в полной темноте. Лишь изредка вспышки от выстрелов наших и вражеских мушкетов освещали поле боя, да ещё четыре раза взорвались бочонки с порохом, которыми мы уничтожили две турецкие пушки и обрушили два их подкопа под крепость. Вылазку можно было бы назвать удачной, если бы не потеря нашего главнокомандующего. Герцог был отчаянным воякой, он совершенно не замечал опасности, и, по-видимому, погнался за каким-то особенно яростно сражающимся турком, в пылу погони слишком далеко оторвался от отряда и был убит, или захвачен в плен.

Д’АРТАНЬЯН

Это большое несчастье! Не приходили ли после этого парламентеры с предложением вернуть герцога за соответствующий выкуп?

ГИШ

Никаких парламентеров не было.

Д’АРТАНЬЯН

Значит, герцог погиб. Король не простит нам этой потери.

ГИШ

Герцог был неудержимым человеком, управлять которым было не под силу даже Королю. Даже кардинал Мазарини не мог ничего поделать с его своенравным характером. Мы могли лишь выполнять его приказы и стараться защитить его, как могли. Но я не снимаю с себя вины за это трагическое происшествие. Самое разумное для меня – это погибнуть так же славно, как погиб мой командир, и как погиб виконт де Бражелон.

Д’АРТАНЬЯН

Виконт де Бражелон?! Вы сказали, что виконт де Бражелон?! Он тоже погиб? Бедный мальчик!

ГИШ

Раздавлен рухнувшей от взрыва пушкой. По-видимому, перед этим он был ранен, поэтому и упал во вражескую траншею, где и нашёл свою смерть.

Д’АРТАНЬЯН

Несчастный юноша! Какая злая судьба! Бедный Рауль! Несчастный Атос! Он этого не переживёт. Прости меня, граф де Ла Фер за то, что я принесу тебе такую злую весть!

ГИШ

Вы говорите о графе де Ла Фер? Вы, следовательно, знаете, что он недавно прибыл в крепость?

Д’АРТАНЬЯН

Так граф в крепости?

ГИШ

Уже нет. Узнав о гибели своего сына, граф, по-видимому, выпил отравленное вино. Его нашли наутро следующего дня бездыханным в его постели. Три офицера, имеющие какие-то полномочия от Короля, погрузили его тело в гроб и увезли на материк.

Д’АРТАНЬЯН

Три офицера? С полномочиями Короля? Опять какие-то офицеры и какие-то чёртовы полномочия? Кто читал эти приказы?

ГИШ

Я их читал, капитан, поскольку после гибели герцога я остаюсь старшим офицером французского войска в этой крепости, — ответил де Гиш.

Д’АРТАНЬЯН

Что же в них было сказано?

ГИШ

Всё очень туманно. В бумаге было сказано, что предъявители этого документа действовали по распоряжению Короля и во благо Франции, а также о том, что всем офицерам сухопутных и морских сил Франции надлежит оказывать всяческое содействие этим офицерам в их миссии по аресту или казни государственных преступников.

Д’АРТАНЬЯН

Тот же стиль и те же необъятные полномочия! Были ли там имена этих офицеров?

ГИШ

В бумаге, которую мне показали, стояло лишь одно имя. Это имя – лейтенант дю Шанте.

Д’АРТАНЬЯН

Дю Шанте. Я не знаю такого лейтенанта в королевской гвардии. Но я познакомлюсь с ним, черт побери! Граф, мы вынуждены оставить вас, поскольку я также выполняю приказ Короля и должен ехать дальше.

ГИШ

Что ж, корабль, на котором вы прибыли, уже разгрузили, и в него погрузили самых тяжелых раненых. Я предлагаю вам отобедать, после чего вы можете отплывать.

Д’АРТАНЬЯН

Пообедаем на корабле, если кусок полезет мне в горло после всех ошеломительных новостей, которые вы мне сообщили, граф. Сегодня – худший день в моей жизни! Боюсь, я утратил вкус к еде на многие дни. Три смерти в два дня! И какие люди! Граф, я желал бы встретить сейчас десяток-другой турков, чтобы насадить их на свою шпагу, однако, я должен спешить к Королю, чтобы спасти честь графа де Ла Фер и его сына, если уж спасти их жизни мне не удалось!

ГИШ

Неужели чести столь достойных людей может что-то угрожать?

Д’АРТАНЬЯН

И в очень сильной степени! По-видимому, какие-то недоброжелатели очернили графа де Ля Фер и его сына в глазах Короля. Его Величество ожидал от них самых эксцентричных выходок.

ГИШ

Если воевать под знаменем Франции, не щадя своей жизни, считается эксцентричной выходкой, тогда здесь полно подобных людей. Те же, кто свою честь ценит меньше жизни, остались во Франции.

Д’АРТАНЬЯН

Поскольку с недавних пор вокруг Его Величества появились люди, убеждающие его не слишком доверять моим словам, я прошу вас, граф, составить рапорт о гибели виконта де Бражелона и графа де Ла Фер как можно точнее и как можно быстрее.

ГИШ

Такой рапорт уже составлен в двух экземплярах. Один предназначен Королю, а другой я намеревался отправить нотариусу графа де Ла Фер в Блуа.

Д’АРТАНЬЯН

Вы чудесный человек, граф! Дайте мне оба экземпляра, я обещаю вам доставить их быстрей и надежнее, чем любая почта мира.

ГИШ

Берите, они уже готовы.

(Берёт со стола несколько документов и даёт их д’Артаньяну)

Распишитесь в их получении.

(Д’Артаньян расписывается в журнале, забирает документы, складывает их и вкладывает в широкий карман)

Д’АРТАНЬЯН

Благодарю, граф!

(Протягивает графу руку, обмениваются с Гишем рукопожатиями)

Я знал вас, как ловкого придворного, граф, из чего заключаю, что я вовсе не знал вас! Теперь я вижу перед собой бравого военного, с которым я счастлив познакомиться.

ГИШ

Я ни то и ни другое. В качестве придворного я постоянно совершаю ошибки, влюбляясь в ту, которую любить мне никак нельзя. В качестве военного я, как мне кажется, ошибок не совершаю, но военная Фортуна очень строга ко мне. Я предвижу, что на этом поприще я найду свою смерть, но эта судьба нисколько меня не пугает.

Д’АРТАНЬЯН

И в этом вы правы, доложу я вам! Смерть на своей постели среди склянок с лекарствами и в окружении рыдающих сиделок, которые только того и ждут, что вы испустите дух и освободите их от тягостной обузы ухаживать на немощным стариком! Такую перспективу я не пожелаю и врагу. То ли дело упасть с коня, сраженным пулей или вражеским ядром! Быть как герой похороненным под знаменем Родины в окружении солдат, которые не изображают скорбь, а действительно скорбят о потере боевого товарища. Такая судьба, надеюсь, предначертана и мне. Но не спешите с этим! Сражайтесь так, как велит долг, однако, не подставляйтесь под пули почём зря. Прощайте же!

ГИШ

Прощайте, капитан.

(Д’Артаньян выходит)


СЦЕНА 16

(Крепостной дворик. Портос и д’Артаньян)

Д’АРТАНЬЯН

Портос, мы едем!

ПОРТОС

Удивительно разумно устроенная крепость! Я тут кое-что осмотрел, пока вы беседовали с начальством.

Д’АРТАНЬЯН

Чёрт бы побрал и эту крепость, и её архитектора, и тех, кто её осаждает, и тех, кто её обороняет! Идёмте, Портос. Я должен рассказать вам нечто важное. Но только не сейчас, ради бога. У меня нет на это сил. Скорее на корабль и домой, во Францию!

ПОРТОС

Так мы не будем искать Рауля?

Д’АРТАНЬЯН

Здесь мы его уже не найдём. Будь проклята эта крепость на чужой земле и эта война! Едем.

ПОРТОС

Корабль ещё не разгрузили.

Д’АРТАНЬЯН

Как только разгрузят, мы отплываем! Пребывание здесь меня чрезвычайно тяготит. И вообще слишком многое навалилось. Никогда бы не подумал, сколько ненависти может у меня вызвать мысль о получении маршальского жезла!

ПОРТОС

То же самое подумал и я о титуле герцога, когда понял, что мне он не светит.

Д’АРТАНЬЯН

Меня приводит в бешенство как раз противоположная мысль. Есть все основания полагать, дорогой Портос, что этот жезл преследует меня и будет мне насильно вручен, чтобы я его зашвырнул в море!

ПОРТОС

Зачем же швыряться такими великолепными предметами? Ведь это знак королевского уважения и чрезвычайно высокой власти.

Д’АРТАНЬЯН

За каждое удовольствие, Портос, приходится платить свою цену. Есть те из них, за которые приходится платить заранее, а также и те, которые лишь кажутся бесплатным.  И вот за бесплатные удовольствия расплачиваться иногда приходится всю жизнь. Но есть и такие, которые можно получить лишь, отдав часть себя, или, что гораздо хуже, попросту уничтожив в себе то лучшее, что ещё оставалось. Так вот цена, которую мне приходится платить за этот проклятый маршальский жезл меня чрезвычайно не устраивает! Она даже выше, чем моя жизнь!

ПОРТОС

Так не платите её, д’Артаньян, и вы не получите этот жезл, который начал раздражать вас прежде, чем вы его получили!

Д’АРТАНЬЯН

Чёртова Фортуна решила заплатить эту цену без моего согласия! И хотя я никогда не поднимаю руку на женщин, кроме тех случаев, когда они сами об этом просят, если бы эта дрянная девка, называемая Фортуной, появилась здесь и сейчас, клянусь, я вколотил бы её в землю по самую маковку!

ПОРТОС

Вы получили известие о том, что часть условий, которые перед вами поставлены, исполнились сами собой.

Д’АРТАНЬЯН

Именно, Портос, именно!

ПОРТОС

А поскольку эти условия были в предоставлении доказательств смерти ваших друзей, вы получили одно из таких доказательств. Кто из двоих? Говорите же!

Д’АРТАНЬЯН

Тысяча чертей! Я не могу! У меня язык не поворачивается сказать такое!

ПОРТОС

(Хрипло, шёпотом, снимая шляпу и роняя её на землю)

Атос.

Д’АРТАНЬЯН

Чёрт побери, оба! Слышите ли вы меня, Портос! Они оба погибли!

(Легко в отчаянии ударяет Портоса мягкой стороной кулака в грудь, после чего обнимает его)

ПОРТОС

Лучше бы мне было остаться в пещере Локмария, чем узнать о таком несчастье, д’Артаньян. Мы с вами – бывалые вояки и в любой момент готовы предстать перед всевышним, но юный Рауль был ещё так молод. А граф, ведь он его так любил!

Д’АРТАНЬЯН

Эта любовь его и сгубила. Мне сказали, что граф, узнав о гибели Рауля, принял на следующую ночь яд.

ПОРТОС

Это большой грех, но я его не осуждаю. Однако, граф не такой человек, чтобы умирать такой смертью. Я бы ожидал, что он пойдёт в атаку на следующий день, или встанет во весь рост на крепостной стене с мушкетом в руке.

Д’АРТАНЬЯН

Чёрт побери, вы правы, Портос! Такие люди, как граф де Ла Фер, не принимают яд по собственной воле. Его отравили шпионы Кольбера!

ПОРТОС

В таком случае мы едем в Париж, чтобы убить Кольбера и всех его шпионов. Во всяком случае месть – это лучший способ пережить горе!

Д’АРТАНЬЯН

Портос, вам нельзя показываться в Париже!

ПОРТОС

А вы попробуйте меня остановить! Когда дело зашло до того, чтобы отомстить Кольберу за моего друга и его сына, нет такой силы, которая остановит меня.

Д’АРТАНЬЯН

Кольбер, Кольбер, чёртов Кольбер! Портос, мы не едем в Париж.

ПОРТОС

Как же так? Разве мы не собираемся отомстить Кольберу?

Д’АРТАНЬЯН

Послушайте, Портос, мы отомстим тому человеку, который является истинным виновником смерти наших друзей! Мне надоело прятать своих друзей и добывать свидетельства об их смерти, фальшивые или подлинные! Кольбер – всего лишь инструмент в руках того, кто решил играть нашими жизнями и нашей честью! Мы не будем расправляться с оружием, мы ударим по руке, которая его направляет! Мы едем в Пиньероль, на остров Сен-Маргерит!

ПОРТОС

Но после этого ведь вы позволите мне придушить Кольбера?

Д’АРТАНЬЯН

Это не понадобится, Портос. Худшее наказание для человека, который предпочитает быть орудием зла, это предоставить этому орудию ржаветь в безвестности. Кольбер отправится в тюрьму, пожизненно. Каждую минуту своей жалкой жизни он будет помнить об убийстве Атоса и Рауля, я позабочусь о том, чтобы напоминания о его злодеяниях преследовали его день и ночь. Это будет не простая тюрьма, это будет, так сказать, подземелье для особо злостной персоны, выполненное по индивидуальному заказу! Чёрт побери, я человек весьма добрый и отходчивый, но если Кольбер – истинный виновник смерти Атоса и Рауля, я устрою ему такую жизнь, которую не пожелал бы и самому Сатане. Но прежде мы отсечём ту руку, которая им управляет!

ПОРТОС

Мы убьём Короля? Поступим с ним также, как Кромвель поступил с Карлом Первым?

Д’АРТАНЬЯН

Мы накажем его, не убивая. Он будет вынужден раскаяться в своей мстительности. А после этого мы займёмся Кольбером.

ПОРТОС

Ну и отлично.

Д’АРТАНЬЯН

Позвольте, дорогой Портос, задать вам несколько вопросов относительно этической стороны моего замысла.

ПОРТОС

Д’Артаньян, разве я – специалист в области этики? Моё дело всегда было сражаться с врагом, а врагов для меня выбирали командиры, или вы, мои друзья!

Д’АРТАНЬЯН

Портос, Портос, перестаньте скромничать! Столько лет мы с вами знакомы, мы – закадычные друзья, а вы всё время прикидываетесь этаким простофилей! К чему это привело? Арамис не дал себе труда посвятить вас в свои замыслы, и я не поздравляю его с этим. Что-то подсказывает мне, что вы согласились бы помогать ему и в том случае, если бы он честно раскрыл перед вами все свои планы. И даже если бы вы с чем-то из этого были не согласны, вы всё равно не оставили бы его одного со своими проблемами. Да и это пресловутое герцогство и пэрство вам не нужно! Вам просто было скучно в своём Пьерфоне!

ПОРТОС

Всё так, д’Артаньян, не буду спорить. Должен признаться, что я понял, что Арамис водит меня за нос чуть раньше, чем он решил признаться мне в этом, так что его признание не так уж шокировало меня, как могло бы. Но вы меня не познакомили со своим планом, и я не считаю себя экспертом по этике. Вы хотите повторить то, что сделал Арамис? Заменить Короля на его брата?

Д’АРТАНЬЯН

Да, Портос. А кроме того, ваше огромное сердце намного лучше отличает добро от зла, чем вся набожность Арамиса и весь аристократизм Атоса вместе взятые! Будь моя воля, я именно вас поставил бы Папой Римским, и всех, кому вы отпустили грехи, я бы после смерти направлял прямиком в Рай. Мнение Святого Петра для меня не является таким авторитетом, как ваша оценка этической стороны любого поступка! Что касается моих планов, я целиком открыт перед вами. Король Франции объявил мне войну. Я смирился бы перед ним, если бы он объявил её мне одному, или даже только мне и Арамису. Но он объявил её мне, вам, Атосу и Раулю. На вас, Портос, он обижен за то, что вы стали невольным помощником заговора Арамиса. Здесь я хотя бы могу понять логику его рассуждений и причины его ненависти. На Атоса он рассержен совершенно безосновательно, только лишь потому, что он был одним из нашей четвёрки, следовательно, вашим другом и другом Арамиса. Но при чём здесь бедный Рауль? Он виновен лишь в том, что самому ему нанесена смертельная обида, и нанёс её сам Король! Его Величество мстит тем, кого сам же и обидел! Логика его действий – логика обиженного ребёнка. Но ведь он далеко не ребёнок. Он – Король Франции. Он обязан руководствоваться иными соображениями!

ПОРТОС

Я добавлю к этому, что в этой логике никак не укладывается то, что он объявил войну именно вам. Я и Арамис вели себя по отношению к нему как заговорщики, враги. Атос проявил неуважение к Королю и продемонстрировал нарочитое непослушание, а Рауль – причина этого неуважения и непослушания. Но у него нет никаких причин обижаться на вас! Признайтесь, д’Артаньян, вы объявили войну Королю потому, что он объявил её вам.

Д’АРТАНЬЯН

Чёрт меня подери, Портос! Вот почему я обратился к вам как к эксперту по этике! Ведь вы, похоже, чертовски правы! Смерть Атоса и Рауля были лишь последней каплей, переполнившей чашу моего долготерпения. Моё недовольство возникло раньше, когда Король только вручил мне этот проклятый приказ! Я думал, что я смогу перехитрить его, а мне сразу следовало бы понять, что это – война! Я относился к Королю с терпением по той причине, что я…

(Замолкает и несколько раз с раздражением ударяет кулаком правой руки в ладонь левой руки, как бы подыскивая слова)

ПОРТОС

По какой причине? Я впервые вижу, что вы не можете подобрать слова.

Д’АРТАНЬЯН

Портос, это очень запутанная история. У меня есть глубокие причины быть не только верным слугой Королю, но и проявлять снисходительность и долготерпение. Но и Филипп заслуживает не меньшего сочувствия и снисходительности! Чёрт побери, я не смогу этого объяснить. Не спрашивайте меня, Портос. Скажем так, я проявлял долготерпение, потому что я надеялся переиграть его. Проявить послушание, но избежать жертв среди дорогих мне людей. Но когда я увидел, что это именно он переигрывает меня, моё терпение закончилась, и возникла навязчивая идея поставить его на место. Я не желаю ему зла, но я желаю, чтобы он понял, что люди – не марионетки в руках балаганного шута! Люди, Портос, они ведь тоже живые, они имеют душу, сердце, они чувствуют боль, не только физическую, но и нравственную. И Король должен это понимать, иначе он не имеет право управлять страной. Даже если рождён Королевой. Вы открыли мне мою душу, которую вы понимаете лучше, чем я сам!

ПОРТОС

Вряд ли вас можно осуждать за те чувства, которые вызывает у вас вся эта тухлая ситуация. За Атоса и за Рауля я сам готов задушить Людовика голыми руками, несмотря на то, что он – наш законный Король, что по возрасту он нам годится в сыновья! И не принимая во внимание то, что он, быть может, считал, что всего лишь защищает себя и свою власть от пятерых мятежников. И когда вы, д’Артаньян, сказали, что простили бы Королю войну, объявленную только вам и только Арамису, вы были искренни, и я вам верю. Вы не стали бы стремиться устранить Короля, если бы он угрожал только вам. И вы не ополчились бы на него только из-за Арамиса по двум причинам. Во-первых, Арамис сам виноват, он первый покусился на Короля, так что ответную войну он заслужил. Во-вторых, Арамиса не так легко взять. Во всяком случае, проще двумя пальцами изловить и удержать живого угря, чем изловить и наказать Арамиса.

Д’АРТАНЬЯН

Так и есть.

ПОРТОС

Что ж, англичане на своих судилищах решили, что Король – это не власть, данная от Бога, а лицо, получившее власть в силу исторически сложившейся системы выдвижения лидеров из народа. И этому лидеру надлежит заботиться о благе государства, равно как о благе каждого законопослушного гражданина этого государства. Если Король не выполняет этих функций, народ имеет право лишить его прав Короля. А если Король совершал преступления против народа, народ, ко всему прочему, может ещё и судить его.

Д’АРТАНЬЯН

И вы согласны с этим, Портос?

ПОРТОС

Когда мы с вами старались спасти Карла Английского от казни, мы не рассуждали на эту тему, мы просто последовали за Атосом. Но случилось то, что случилось. По-человечески мне очень жаль беднягу Карла. Судилище было фарсом, а судьи сплошь негодяями. Однако, я долго размышлял на эту тему. У Карла был миллион ливров, но он не выплачивал жалованье своим солдатам. Кромвель выплатил шотландцам половину долга Карла, и они выдали ему Короля. Разве можно было поступить глупее, чем поступил Карл?

Д’АРТАНЬЯН

Да, это было не самым лучшим правлением в истории Англии, но Карл полагал, что он является единственным источником законности в государстве, которое считал попросту своей собственностью. Он родился в семье Короля, был воспитан как принц и всю жизнь жил с глубоким убеждением, что его семья – не просто одна из важнейших и знатнейших семейств в Англии, но что его семья владеет всей Англией и всем населением этого государства безусловно и вечно, как вы или я владеем своей шпагой, своим конём или своими сапогами. Что же вы от него хотите?

ПОРТОС

Я от него уже ничего не хочу, но народ Англии хотел, по всему видать, от него того, что он дать не мог.

Д’АРТАНЬЯН

Итак, вы, Портос, признаёте, что мы с вами можем восстать против Короля, который объявил нам и нашим друзьям войну, или же это будет предательством?

ПОРТОС

Это будет предательством, но мы имеем на это право, поскольку это будет ответом на предательство.

Д’АРТАНЬЯН

А затея Арамиса? Оправдываете ли вы его?

ПОРТОС

Чтобы его судить, надо знать все обстоятельства, которые вынудили его так поступить. Я его простил, и даже сказал ему, что не собираюсь его судить, и не имею на это ни права, ни желания. Король его не простил. А по совести, мне кажется, что ошибка Арамиса была в том, что он не открылся вам и Атосу.

Д’АРТАНЬЯН

И вам, Портос! В первую очередь он должен был открыться вам!

ПОРТОС

Он опасался, что я не приму его предложения.

Д’АРТАНЬЯН

И что же, чёрт побери?! Ведь вы имели полное право отказаться от этой затеи, если бы она была бы изложена вам честно и последовательно! Неужели Арамис опасался, что вы его выдадите?! Ведь это невозможно! Я исключаю это категорически!

ПОРТОС

Конечно, я не выдал бы Арамиса даже если бы мою плоть терзали раскалёнными клещами! И мне грустно думать, что Арамис мог подумать, что я способен на такое предательство дружбы. Но, полагаю, что он опасался другого. Он опасался, что я потребую, чтобы он ознакомил со своим планом вас, д’Артаньян, и Атоса. И я потребовал бы от него этого. Кроме того, он, вероятно, опасался, что я мог бы сам рассказать вам об этом, если бы он не согласился поделиться с вами этой тайной. Но тут он ошибается. Если бы он запретил мне разглашать этот план вам, я бы не проговорился. Чужая тайна для меня святыня. Тем более, тайна одного из нас. Мне было бы очень грустно, что так сложилось, но я был бы нем, как могила.

Д’АРТАНЬЯН

Мы все трое постоянно видели в вас, Портос, прежде всего, только гору мышц. А вы – философ похлеще Сократа, специалист по этике, почище Сенеки и Аристотеля, всех их вы могли бы заткнуть за пояс!

ПОРТОС

Что ж, я готов сразиться врукопашную с этими вашими Сократом, Сенекой и Аристотелем, пусть выходят на меня втроём!

Д’АРТАНЬЯН

Портос! Идите вы к чёрту! Вы снова шутите, прикидываясь простачком!

ПОРТОС

Вы меня раскусили! Так что же? Идём свергать Его Величество Людовика XIV? Я готов!

Д’АРТАНЬЯН

При двух условиях, Портос! Мы его не свергнем, а поменяем на другого. Просто осуществим ту самую рокировку, которую задумал Арамис, и которую вы с ним осуществили.

ПОРТОС

И которую вы, как я понимаю, повторили, после чего узник снова стал узником, а Король снова стал Королём! Рокировка, так рокировка. Не знаю, что это значит, но заранее согласен!

Д’АРТАНЬЯН

Это как замена игрока в игре в мяч. Второе моё условие состоит в том, чтобы вы не участвовали в этом.

ПОРТОС

Это ещё почему?

Д’АРТАНЬЯН

(В сторону)

Да потому что я хочу обезопасить его! Ведь у меня теперь никого нет, кроме него! Но как мне уговорить его держаться подальше от опасности? Это невыполнимо!

(Вслух)

Для вас у меня будет особое задание. Вы будете моим резервом, моим тайным оружием. Если я попаду в Бастилию, вы явитесь и извлечёте меня из неё.

ПОРТОС

Если бы для этого достаточно было моей силы, я бы это сделал, но, боюсь, для вторжения в Бастилию нужен ещё и ум, такой как ваш, или хотя бы такой, как у Арамиса.

Д’АРТАНЬЯН

Вот именно с Арамисом вы меня и спасёте из Бастилии!

ПОРТОС

Но как же и где же я его разыщу при необходимости?

Д’АРТАНЬЯН

Портос, плохо же вы знаете нашего Арамиса! Если я окажусь в Бастилии, и возникнет необходимость меня спасти, об этом Арамис непременно узнает. И у него непременно возникнет необходимость воспользоваться вашей помощью. А в этом случае он сам найдёт вас, где бы вы ни были.

ПОРТОС

Но ведь Арамис думает, что я погиб в пещере Локмария!

Д’АРТАНЬЯН

Шила в мешке не утаишь. Франции недостаточно, чтобы утаить, что в ней существует гигант по имени барон дю Валон! Рано или поздно Арамис узнает об этом. От нас лишь требуется, чтобы Арамис узнал об этом раньше, чем узнает Его Величество Людовик XIV со своими Кольберами. Вы поедете в Англию с важным поручением. И не спорьте! Не заставляйте меня раскаиваться в моей откровенности! Я не хочу повторять ошибку Арамиса, но мне было бы прискорбно узнать, что это не Арамис, а я допустил ошибку, доверив вам все свои планы со всей подробностью.

ПОРТОС

Давайте это ещё обсудим. Может быть, вы скорректируете свои планы.

Д’АРТАНЬЯН

Мы ещё поговорим об этом. Но чуть позже. Не находите ли вы, что пора перекусить?

ПОРТОС

Самое время! За этими разговорами я совсем забыл, что война – войной, а еда – едой! То-то я смотрю, что у меня настроение как-то вроде бы постепенно скисает! А оказывается, что просто пора перекусить!

СЦЕНА 17

(Предместье Пьерфона. Трактир-гостиница. Трактирщик прислуживает. Мустон сидит за столиком у окна и смотрит в окно)

МУСТОН

Как обидно, что барон запретил мне появляться в Пьерфоне! Здесь в трактире, недалеко от Пьерфона, я хотя бы дышу воздухом тех благословенных мест! Хоть какое-то утешение, сидеть тут и поглядывать на проезжающих по дороге в Пьерфон.

(Подходит трактирщик)

ТРАКТИРЩИК

Сударь желает ещё чего-нибудь?

МУСТОН

Ах, любезнейший! Без моего дорогого барона мне кусок в горло не идёт! Кое-как расправился с пирогом и паштетом. А курочку съел совсем без аппетита. Пожалуй, любезнейший, принеси мне уже дессерт.

ТРАКТИРЩИК

Сию минуту, сударь.

МУСТОН

Боже мой! Это ведь капитан д’Артаньян проехал мимо! Что же он едет в Пьерфон один? Он же знает, что господина барона там нет! И не такая нынче уж и пыльная погода, чтобы носить дорожную маску. С чего это капитан вздумал её нацепить? Никогда раньше не видел, чтобы он носил маску. Чудны дела дворян! Никогда не поймёшь, что они делают, и зачем. Я, конечно, не имею в виду барона. Он всегда делает всё осмысленно и лучше всех на свете. Уж если борется с быком, так для того, чтобы было весело. И то дело, всяк бычок знай свой шесток. Куда им тягаться с бароном!

ТРАКТИРЩИК

(Приносит десерт и ставит на стол)

Ваш десерт сударь.

МУСТОН

Благодарю, любезнейший. Ты видишь, у меня совсем нет аппетита.

(Пробует десерт)

Кусок в горло не идёт от грусти. Но, пожалуй, принеси ещё одну порцию, что-то он слишком пал.

ТРАКТИРЩИК

Да, сударь.

МУСТОН

А эти трое проскакали что за люди? Чужие, конечно, не наши. В Пьерфоне я всех знаю. Кажется, они шпионят за господином капитаном. Стараются не попасться ему на глаза, и при этом едут за ним в том же темпе! Он остановился, и они остановились, он поехал дальше, и они поехали. Шпионы, несомненно. Хорошо бы предупредить господина капитана. А ведь эти люди замышляют недоброе! Похоже, что это разбойники, которые собираются ограбить капитана. Глупцы! Он насадит их на свою длинную шпагу одного за другим!

(Трактирщик приносит дополнительный десерт, Мустон кивает и продолжает трапезничать и смотреть в окно)

МУСТОН

Никакие это не разбойники. Разбойники рядятся в простых людей, а это были люди военные. Если бы это были люди капитана, то это были бы мушкетеры! К тому же, не похоже было, чтобы они спешили. Для чего же господин д’Артаньян отправился в Пьерфон, если он прекрасно знает, что барона там нет? Неужели он забыл об этом? Скоро он доедет до Пьерфона, обнаружит, что там, разумеется, барона нет, после чего он развернётся и поедет обратно. Надо предупредить его, что по следу за ним едут шпионы. А пища здесь грубая, не то, что у барона. Милейший, принеси вина.

ТРАКТИРЩИК

Сию минуту, сударь.

МУСТОН

(Снова смотрит в окно)

Надо же! Капитан уже возвращается! Ведь он не мог успеть доехать до Пьерфона! Передумал? Чудеса! Надо сообщить ему о шпионах. А может быть это всё-таки разбойники.

(Высовывается в окно и кричит)

Господин капитан, подождите! Это я, Мустон! По вашему следу едут трое шпионов! Господин капитан!

(Снова садится за стол)

Ах, не слышит. Или услышал? Услышал, идёт сюда.

(Входит Франсуа)

ФРАНСУА

Вы что-то хотели сказать, милейший?

МУСТОН

Вы должны знать, что за вами погоня!

ФРАНСУА

Мы знакомы?

(Подходит ближе)

МУСТОН

Простите, ради Бога, я принял вас за другого. Знаете ли вы, господин, что за вами следуют три вооруженных всадника, вероятно шпионы или разбойники?

ФРАНСУА

Ах эти!? Пустое. Я знаю о них. Впрочем, благодарю, но мне пора!

(Выходит)
 
МУСТОН

Как я мог обознаться? Он так похож на капитана д’Артаньяна и, одет также. Даже конь в точности такой же. И шпага его! Но он молодой. И голос другой, хотя похож. Совершенно определённо они преследуют этого человека.

(Отхлёбывает вина)

У господина барона вино лучше. Почему же он так похож? А конь? Ведь это конь капитана! А капитан д’Артаньян не отдаст просто так свою одежду, шпагу, шляпу, сапоги и даже коня. Отобрать всё это у него невозможно! Если только предательски убив! А капитан д’Артаньян сейчас не один, он с господином бароном. Отобрать все вещи у господина капитана, не испортив даже одежду, это просто немыслимо. Когда в последний раз господин д’Артаньян был вместе с господином бароном, на нём была совершенно другая одежда, он был с другой шпагой, в другой шляпе и на другом коне. Если бы его одежду, шпагу, шляпу и коня кто-то украл, он непременно выругался бы на этого человека, и устроил бы за ним погоню. Следовательно, он подарил или одолжил всю свою амуницию этому человеку. Значит, этот человек – друг господина капитана. Господин д’Артаньян никогда не подарит свою шпагу или своего коня человеку малознакомому. Либо этот человек – весьма близкий друг господина капитана, либо он выполняет какое-то важное задание, либо это – его сын. Трактирщик, ещё вина! Если этот человек – сын господина д’Артаньяна, тогда становится совершенно понятным, почему он так похож на него и осанкой, и фигурой, и волосами и даже в некоторой степени лицом, насколько я мог судить по носу. И по возрасту подходит. Правда, у него были седые усы, но я заметил муку на воротнике. Стало быть, усы просто присыпаны мукой. Чудные дела! У господина д’Артаньяна имеется сын, как две капли похожий на него, которому для чего-то понадобилось изображать господина капитана. За ним по следу гонятся шпионы, но он знает об этом, и ничуть не беспокоится. Следовательно, сын господина капитана просто отвлекает шпионов на себя. Ничего удивительного, ведь господин барон переоделся в мою одежду, а меня заставил надеть его одежду. Похоже, что во всей Франции разыгрывается большой карнавальный спектакль с переодеваниями, и я тоже участвую в этом спектакле. Мне следует изображать господина барона, поскольку мне было приказано надеть его одежды. Об этом я, по-видимому, и сам должен был бы догадаться. Ну что ж, я догадался. Попытаюсь завтра потренироваться говорить голосом господина барона и изображать его походку.

(Кладёт деньги на стол)

Трактирщик, получи. Я у тебя заночую, ведь это гостиница?

(Подходит трактирщик, забирает деньги, даёт ключ)

ТРАКТИРЩИК

Второй номер свободен.

МУСТОН

Это вино и десерт вели отнести туда. Я пойду отдохну.

(Уходит)

СЦЕНА 18

(Там же: трактир-гостиница. Трактирщик. Входят три гвардейца: дю Клуа, де Лорти и д’Эльсорте)

Д’ЭЛЬСОРТЕ

Трактирщик, вина и ужин!

(Тихо остальным)

Дю Клуа, оставайтесь здесь и проследите за сообщником преследуемого нами капитана д’Артаньяна! Этот человек похож по описанию на одного из разыскиваемых государственных преступников, барона дю Валона.

КЛУА

Слушаюсь, лейтенант д’Эльсорте!

Д’ЭЛЬСОРТЕ

А вы, де Лорти, следуйте за мной! Сегодня мы арестуем капитана!

ЛОРТИ

Слушаюсь.

КЛУА

Надо же! Я-то думал, что дю Валон – великан. Предполагал, что он будет выше ростом, и весь состоит из мускулов. А оказалось, что он просто жирный толстяк!

Д’ЭЛЬСОРТЕ

Но ведь прозвище «великан» к нему подходит?

КЛУА

О, да! Человека таких размеров редко встретишь просто так, на улице!
 
(Трактирщик приносит еду и ставит на стол)

Д’ЭЛЬСОРТЕ

Как-то странно ведёт себя капитан д’Артаньян. То, вроде бы, едет в Блуа, то, вдруг, почти уже прибыв туда, разворачивается и едет обратно. Теперь вот почти доехал до Пьерфона но, не доезжая до места, тоже двинул обратно. Господин Кольбер предупреждал нас, что он может направляться в Блуа или в Пьерфон, но очень странно, что он никуда так и не приезжает! Похоже, ему просто нравится бродяжничать?

КЛУА

Стоит ли нам разделяться? Может быть, для ареста капитана нам наоборот следует объединить силы?

Д’ЭЛЬСОРТЕ

Ничего, мы вдвоём справимся. Мы нападём ночью, неожиданно. А вы не упускайте барона дю Валона. Кольбер сказал, что если мы не сможем арестовать его, то следует его просто убить. А на это много ловкости не требуется.
 
(Трактирщик внимательно прислушивается к словам гвардейцев и посматривает на них)

КЛУА

Так может быть, пристрелим его по-быстрому, и поедем все втроём за д’Артаньяном?

Д’ЭЛЬСОРТЕ

Говорите тише. Нет, стрелять мы не будем. Это наделает много шуму. Лучше убить его по-тихому, заколоть шпагой. А ещё лучше сделать так, чтобы было похоже на несчастный случай или самоубийство. Лишних проблем следует избегать. Хороший тайный агент делает всё так, что оно выглядит совершенно естественно.

КЛУА

Втроём мы могли бы сделать всё предельно аккуратно. Связали бы его, засунули в горло маслину, а потом развязали. Получилось бы так, словно он попросту поперхнулся маслиной.

Д’ЭЛЬСОРТЕ

Нет времени! Мы упустим д’Артаньяна. А он, может быть, только этого и ждёт. Д’Артаньян – наша главная цель. А с бароном поступайте, как получится. Не сможете сделать аккуратно, действуйте грубо. Плевать. Мы действуем по приказу самого Кольбера. Нам ничего не грозит.

КЛУА

Я понял.

Д’ЭЛЬСОРТЕ

Ну всё, нам пора. Расплатитесь с трактирщиком, присмотритесь тут, а потом, когда барон заснёт, устраните его. Идёмте, д’Эльсорте!

(Де Лорти и д’Эльсорте уходят)


СЦЕНА 19

(Другая гостиница по дороге от Пьерфона. Комната, предоставленная Франсуа. Франсуа закрывает задвижку)

ФРАНСУА

Похоже, эти трое следопытов сегодня тащились за мной особенно нагло. Думаю, они решили на меня напасть. В любом случае, как обычно, надо забаррикадировать двери. Задвижка хилая, защитит только от праздного соглядатая. Подопрём кочергой и поставим сюда ну хотя вот этот ночной горшок. В темноте он наделает много шуму.

(Подпирает двери кочергой и ставит горшок в метре от двери)

Когда знаешь, что имеешь дело с негодяями, надо ожидать самые гнусные подлости.  Нет ничего хуже, чем разбудить усталого путника среди ночи вторжением в его окно. Хотя здесь второй этаж, но я видел у сарая лестницу. Полью-ка я подоконник оливковым маслом. Тогда за него труднее будет зацепиться. Люби своих врагов и всегда радуй из сюрпризами!

(Поливает подоконник маслом из кувшина)

Хозяину не понравится, но всякий убыток можно покрыть деньгами.

(Смотрит на шпагу)

Что ж, подружка, будем спать вдвоём. Не бойся, я не намерен раздеваться.

(Кладёт рядом с собой шпагу, ложится на кровать, задувает свечу)

ФРАНСУА

(Тихо)

Ага! Я слышу, кто-то скребётся в двери. Кинжалом пытается открыть задвижку.

(Встаёт и тихо подходит к двери со шпагой в руках. Дверь дрожит под напором. Потом изнутри по ней ударяют. Затем несколько раз ударяют всё сильней, кочерга падает, двери распахиваются, врывается д’Эльсорте. Он запинается об горшок и с грохотом падает на пол. Франсуа подскакивает к нему и приставляет шпагу к спине)

ФРАНСУА

Лежите, где лежите, милейший, иначе малейшее ваше движение будет последним! Я обычно не нападаю со спины, но ваш случай особенный, ведь это вы первый покусились на меня, в ночи, подло, полагая, что я сплю! Так что я со спокойной совестью приколю вас к полу, как сорокопут ящерицу.

(Окно распахивается, в нём появляется де Лорти с мушкетом в руке)

ЛОРТИ

Вы арестованы! Сдавайтесь, или я стреляю!

(Хватается свободной рукой за подоконник, рука его скользит, он теряет равновесие, стреляет в потолок и падает, скрываясь за окном с криками и ругательствами)

ФРАНСУА

Арест не случился. Ваш человечек поскользнулся на оливковом масле. Кстати, под окном лежат грабли зубьями кверху. Надеюсь, он с ними встретился.

Д’ЭЛЬСОРТЕ

Чёртов д’Артаньян!

ФРАНСУА

Милейший, не знаю, как вас называть. Велите своим дружкам сложить оружие и убираться прочь, иначе я проткну вам горло. И не пытайтесь снова забраться по лестнице в окно или войти в двери! Я проткну этого негодяя, напавшего на меня, без малейших колебаний!

ЛОРТИ

(Лорти появляется в дверях с пистолетом в руках)

Последний раз предупреждаю, д’Артаньян! Сдавайтесь, или я застрелю вас!

ФРАНСУА

Даже раненный и даже убитый я проткну горло вашему начальнику.

ЛОРТИ

Плевать! Зато я застрелю вас!

(Голос Арамиса)

Не в этот раз, милейший! Если сей же миг вы не бросите оружие на пол, на счёт три я проткну вам горло шпагой! Считаю. Один! Два!

ЛОРТИ

Я сдаюсь!

(Бросает пистолет на пол)

ГОЛОС АРАМИСА

Поднять руки вверх, медленно сделать пять шагов по направлению к окну.

(Лорти подчиняется, за ним следом идёт Арамис, приставивший к его шее свою шпагу)

АРАМИС

Отлично, приятель, так и стойте.

(Поднимает пистолет)

А теперь руки за спину! Живо!

(Лорти подчиняется, Арамис срывает с Лорти перевязь и связывает ей его руки за спиной)

ФРАНСУА

И вы тоже руки за спину.

(Франсуа связывает д’Эльсорте с помощью его же ремня)

АРАМИС

Но вы, не д’Артаньян!

Почему они вас так называют?

ФРАНСУА

Не вы первый мне это сообщаете, так что я вынужден поверить вашим словам.

АРАМИС

Вы его родственник?

ФРАНСУА

Ничуть.

АРАМИС

Кто же вы такой, черт вас побери?

ФРАНСУА

Этот же вопрос мог бы вам задать и я, но воздержусь. Кем бы вы ни были, вы пришли вовремя, и я передам господину д’Артаньяну, что вы проявили чрезвычайное мужество и исключительную своевременность со своей помощью мне, полагая, что помогаете ему!

АРАМИС

Так вы с ним знакомы! Полагаю, ваше сходство с ним не случайно. Оно ввело в заблуждение не только этих болванов, но и меня! Это часть вашего плана?

ФРАНСУА

Такова и была его цель, насколько я могу судить, и, значит, я не напрасно взялся за это дело. Но коль скоро вы сообщили этим господам, что они ошибаются в отношении моего имени, дальше скрывать совершенно бесполезно. Итак, господа, заявляю со всей откровенностью, что моё имя не д’Артаньян, как только что вам сообщил это господин. Не огорчайтесь, что вам не удалось его убить, так как даже если бы вы убили меня, вы не достигли бы своей цели. Прошу не обижаться на маленький розыгрыш. Это был пранк, un canular, une farce.

Д’ЭЛЬСОРТЕ

Проклятье! Нас провели!

АРАМИС

Рад это слышать! Что ж, молодой человек, как я понимаю, вы оказали капитану д’Артаньяну некоторую услугу, о которой он вас просил! Следовательно, вы – его друг, а значит, что и мой тоже. Вашу руку!

ФРАНСУА

Франсуа Перрен к вашим услугам.

(Протягивает руку, которую Арамис с чувством пожимает)

АРАМИС

Анри-Рене д’Эрбле, епископ ваннский. Отныне можете рассчитывать на мою дружбу и на мою помощь, когда бы она вам ни понадобилась.

ФРАНСУА

Как мы с ними поступим?

АРАМИС

У меня есть своя метода. Нет времени возиться с ними, а убивать мы их не станем. К чему брать грех на душу? Свяжем их и заставим выпить по паре бутылок неразбавленного вина из погреба трактирщика. Это даст нам фору часов на десять-двенадцать, чего вполне достаточно. Скажите, мой друг, их было только двое?

ФРАНСУА

Был и ещё один, но он отстал по дороге!

АРАМИС

А ехали вы со стороны Пьерфона. Из-за кого отстал третий?

ФРАНСУА

Там в трактире был чрезвычайно крупный человек.

АРАМИС

Портос!? Он жив?! Скажите, Франсуа, такой высокий, на голову выше меня?

ФРАНСУА

Ничуть, обычного роста.

АРАМИС

Ну так это был Мушкетон! Что ж, придётся вернуться за третьим молодцом, иначе развитие ситуации будет неуправляемым.

(Громко, в двери)

Базен, займись этими болванами.

(Входит Базен)

Ты слышал, что надо с ними сделать. Добавь в вино немного снотворного, но чуть-чуть, чтобы это их не убило. Поскольку они уже связаны, осталось их только напоить. Впрочем, господин Франсуа, их слишком много для одного Базена, хоть они и связаны. Боюсь, как бы впопыхах кто-нибудь не улизнул. Останьтесь и помогите Базену разобраться с ними, а я проверю наши тылы. Базен, заплати трактирщику за вино, и за нейтралитет в этой схватке.

(Уходит)

СЦЕНА 20

(Предместье Пьерфона. Спальня в трактире-гостинице. На кровати спит Мустон. Мустон сидит за столиком у окна и смотрит в окно. От удара снаружи дверь распахивается, слетает задвижка, врывается дю Клуа, вооружённый пистолетом и шпагой)

КЛУА

Попался, негодяй!

МУСТОН

Уже утро?

КЛУА

Не пытайся удрать!

МУСТОН

Хорошо, не буду пытаться. Не так-то легко удирать, босиком при моём весе от такого бодрого человека, как ваша милость. Да ещё с пистолетом!

КЛУА

Вот поэтому и не пытайся. Ты совершил страшное государственное преступление и подлежишь смертной казни!

МУСТОН

Вам виднее, господин гвардеец.

КЛУА

На этот счет имеется приказ Короля!

МУСТОН

Ну что ж, если так, тогда, вероятно, так оно и есть. Подумать только! Приказ Короля обо мне! Стало быть, Его Величество знает о моём существовании? Он знает моё имя?

КЛУА

Разумеется, негодяй! Нам приказано убить тебя, как только мы тебя найдём, причем под страхом смерти запрещено общаться с тобой!

МУСТОН

Зачем же вы со мной общаетесь, добрый человек? Ведь этак и вас придётся убить, разве не так? Вы ведь сами сказали: «Под страхом смерти запрещено общаться».

КЛУА

Чёрт, чёрт, чёрт! Заткнись и отвечай: твоё имя!

МУСТОН

Вы уж сами решите, заткнуться мне, или отвечать, я же не могу делать и то, и другое одновременно.

КЛУА

Ты должен назвать только своё имя, и больше ничего!

МУСТОН

Моё имя – Мустон.

КЛУА

Это мне ни о чём не говорит. Я спрашиваю о твоём дворянском имени!

МУСТОН

О моём дворянском имени? О! О! Моё дворянское имя! Это я, знаете ли, едва ли вам скажу.

КЛУА

Скажешь, негодяй, или я отрежу тебе уши, а затем ещё что-нибудь! Ну же! Говори!

МУСТОН

К сожалению, вы ошиблись. Я не дворянин.

КЛУА

Меня не проведёшь, я узнал тебя по описанию! Ты – государственный преступник, барон дю Валон де Пьерфон де Брасье!

МУСТОН

О, о! Я не дерзаю…

КЛУА

Молчи, негодяй! Признавайся, ведь тебя так зовут?

МУСТОН

Что, если бы так, вы бы убили меня?

КЛУА

В тот самый миг, лишь только удостоверюсь, что ты и есть этот самый государственный преступник.

МУСТОН

О снисхождении, как я понимаю, речи быть не может.

КЛУА

Ни малейшего шанса! Приказ Короля. Убить на месте. Не вступая в разговоры и переговоры. Никакого ареста, только смерть на месте!

МУСТОН

(В сторону)

Как жалко, что мой господин в такой смертельной опасности, ведь он такой добрый, и он так много сделал для меня. Какое счастье, что мне выпала возможность воздать ему добром за добро!

МУСТОН

В таком случае, милейший, позвольте мне сначала надеть штаны и костюм. Стыдно дворянину умирать в исподнем.

КЛУА

Обещай, что ты признаешься, что ты – барон дю Валон де Пьерфон де Брасье!

(В дверях за спиной Клуа появляется трактирщик со сковородкой в руках. Он приставляет палец поперёк рта, предлагая Мустону молчать)

МУСТОН

Я охотно назову вам своё имя, добрый человек, но только после того, как оденусь.

КЛУА

Одевайся, негодяй!

МУСТОН

Вот спасибо! Сейчас, я быстро.

(Натягивает штаны и камзол поверх пижамы, затем не без труда надевает сапоги)

Ну вот, теперь порядок. Конечно, это довольно жалкое одеяние для барона. Но во всяком случае не в исподнем.

КЛУА

Так что же, негодяй? Признаёшься, что твоё имя барон дю Валон де Пьерфон де Брасье?

МУСТОН

Вы совершенно правы, любезный господин. Моё имя, коли вы так настаиваете, именно то, какое вы назвали. Я и есть барон дю Валон де Пьерфон де Брасье.

КЛУА

Именем Короля!

(Торжественно направляет пистолет в грудь Мустона. В этот момент трактирщик ударяет дю Клуа сковородкой по голове. Раздаётся выстрел, дю Клуа падает на пол, а Мустон валится на кровать)

ТРАКТИРЩИК

Мало того, что этот негодяй сломал двери в моей гостинице, он ещё убивает моих постояльцев, которые оплачивают услуги своевременно и с хорошими чаевыми!

(Берёт пистолет, лежащий рядом с дю Клуа и выбрасывает его в окно, ногой отшвыривает шпагу подальше в сторону, подходит к Мустону)

Вы живы, сударь?

МУСТОН

(Слабым голосом)

Понятия не имею. Если вы – святой Пётр, тогда навряд ли.

ТРАКТИРЩИК

Я Жерар Мишу, хозяин гостиницы и трактира при нём.

МУСТОН

Я задолжал вам за постой?

ТРАКТИРЩИК

Нет, вы расплатились заранее.

МУСТОН

А за спасение жизни?

ТРАКТИРЩИК

Это бесплатно. Входит в услуги. Включено в счёт.

МУСТОН

Выходит, что моя жизнь ничего не стоит? Вы отказываетесь от денег?

ТРАКТИРЩИК

Где вы видели трактирщика или содержателя гостиницы, который бы отказался от денег?

МУСТОН

Почему же вы не выставляете счёт?

ТРАКТИРЩИК

Потому что у меня нет таксы на такие услуги. Но если вы пожелаете меня отблагодарить…

МУСТОН

Пожелаю, любезнейший, очень пожелаю. Забирай весь мой кошелёк.

(Даёт трактирщику кошелёк)

ТРАКТИРЩИК

Все деньги? А вы как же?

МУСТОН

У меня дома ещё есть, не беспокойся.

ТРАКТИРЩИК

Как вы думаете, сударь, могу я заглянуть в кошелёк этого господина и взять с него плату за сломанные двери?

МУСТОН

Не советую. Как бы он не очнулся и не взял с вас плату за проломленный череп.

ТРАКТИРЩИК

Разумно! Но я его не убивал. У меня удар поставленный. Таким ударом я оглушаю свиней, прежде чем их резать. Как думаете, сударь, голова у этого господина такая же крепкая, как у свиньи?

МУСТОН

То, что у него свиная башка, в этом нет никаких сомнений. Или ослиная. А у ослов череп даже крепче, чем у свиней.

ТРАКТИРЩИК

Что же я ему скажу, когда он очнётся?

МУСТОН

Скажите, что он свалился с лестницы и ударился головой, а вы перенесли его сюда, чтобы оказать первую помощь.

ТРАКТИРЩИК

Какова же эта первая помощь?

МУСТОН

Порядок, обычно, такой. Сначала вы к больному вызывается лекаря, лекарь вызывает священника, а священник приглашает гробовщика.

ТРАКТИРЩИК

А если он не очнётся, кто будет платить за услуги всех этих трёх господ?

МУСТОН

Его кошелёк. Ну ладно, сударь, я пойду от греха домой.

ТРАКТИРЩИК

У вас, кажется, кровь на плече. Он вас ранил?

МУСТОН

Не без этого, я полагаю. Но это ничего. Сердце не задето, потому что оно было у меня в пятках в момент, когда он стрелял.

ТРАКТИРЩИК

По вам не скажешь, сударь. Вы довольно смело беседовали с ним.

МУСТОН

Вот как раз, когда я сильней всего боюсь, тогда я и говорю смелей, чем следует.

(Дю Клуа мычит нечленораздельно, не открывая глаз)

Радуйтесь, сударь, вы его не убили. В таком случае я подожду тут, чтобы не позволить ему расправиться с вами. С двумя и без своего оружия он не справится.

(Входит Арамис)

АРАМИС

Мушкетон!

МУСТОН

Да, это я, но если вас не затруднит, зовите меня Мустон.

АРАМИС

Как скажешь. Ты в крови! Что случилось?

МУСТОН

Этот господин, который прилёг отдохнуть на пол, хотел меня убить. Он принял меня за барона дю Валона де Пьерфона де Брасье.

АРАМИС

Это шпион Кольбера. Они что же, охотятся за Портосом?

МУСТОН

Очень может быть.

АРАМИС

Он принял тебя за него, говоришь? Почему же ты не объяснил ему его ошибку?

МУСТОН

Я сказал ему то, что он желал услышать. Да и он всё равно не поверил бы мне.

АРАМИС

Да, это так. Но почему они охотятся за Портосом?

(В сторону)

Может быть, Кольбер не знает, что Портос погиб в пещере?

МУСТОН

Это не моего ума дело.

АРАМИС

Ступай, Мустон, подальше отсюда. Я сам с ним потолкую.

МУСТОН

Вот спасибо, господин Арамис! А то мне совсем не хочется беседовать с ним. Сдаётся мне, он не очень-то вежливый. Когда он ворвался ко мне среди   ночи, он даже не извинился за то, что разбудил меня. Более того, я припоминаю, что он даже не поздоровался!

АРАМИС

Негодяй. Совершенно опустившаяся личность. Ступай, Мустон. Трактирщик, принесите воды.

(Мустон и трактирщик выходят. Арамис нагибается над дю Клуа)

Сударь! Как вы себя чувствуете?

(Дю Клуа открывает глаза)

Вставайте! Вы мне нужны!

(Возвращается трактирщик с кувшином воды, Арамис берёт его и выливает воду на голову дю Клуа, дю Клуа мотает головой и вскакивает на ноги. Трактирщик уходит)

АРАМИС

Что скажете сударь? Вас тошнит? Голова кружится?

КЛУА

Я в порядке! Что здесь случилось?

АРАМИС

Вы упали с лестницы.

КЛУА

Чушь! Я собирался пристрелить барона дю Валона, а что было дальше, не помню.

АРАМИС

Ну что ж, барон дю Валон по уважительным причинам не может ответить вам на ваше оскорбление. Ведь застрелить дворянина, не дав ему возможности защищать свою жизнь, это низость, подлость, и прочие гадости. От имени барона дю Валона, живого или мёртвого, я вызываю вас на дуэль. Она состоится тут же, немедленно.

КЛУА

Я не имею чести вас знать.

АРАМИС

Вы узнаете мою руку, этого достаточно.

КЛУА

Назовите своё имя.

АРАМИС

Что ж, знать имя человека, который через пять минут тебя убьёт, это вполне желание заслуживает исполнения. Вас убьёт Анри-Рене д’Эрбле, епископ ваннский, герцог д’Аламеда,

КЛУА

(Хватает свою шпагу и встаёт в боевую стойку)

А я – шевалье дю Клуа! Что ж, убить вас даже важней, чем убить барона дю Валона! Это мне повезло!

АРАМИС

Прежде, чем я вас убью, я должен убедиться, что вы полностью оправились от удара по голове. В противном случае наша дуэль будет не по правилам чести.

КЛУА

А мне нужно знать, какого цвета у вас кишки, господин епископ!

(Нападает на Арамиса, Арамис только парирует удары дю Клуа, но сам не нападает)

АРАМИС

(Продолжая сражаться)

Ну что ж, я вижу вы вполне очнулись. Вас нельзя назвать беспомощным. Вы дерётесь довольно неплохо. Скажите, вы католик или гугенот?

КЛУА

Для чего тебе это? Я – католик!

АРАМИС

Мне необходимо это, чтобы знать, какого священника позвать на ваши похороны, сударь.

КЛУА

Не дождёшься! Сейчас ты узнаешь, как я умею драться!

(Нападает ещё более яростно)

АРАМИС

Отлично! Великолепно! Вы в форме, сударь! Мне не стыдно будет проткнуть вас!

КЛУА

Старый хвастун! Тебе конец. Сейчас я тебя!..

(В этот момент Арамис пронзает дю Клуа шпагой в грудь, дю Клуа падает. Арамис смотрит на него, хлопает по щекам)

АРАМИС

Готов. Ну он сам виноват! Подумать только! Он назвал меня старым!

(Громко)

Хозяин!

(Входит Хозяин)

АРАМИС

Этому бедолаге не повезло. После падения с лестницы он уронил свою шпагу, а когда нагнулся за ней, так неловко споткнулся, что насадил сам себя на неё. Он завещал вам свой кошелёк для покрытия расходов на похороны, а также шпагу, своего коня, который привязан у коновязи и седло на нём. Он просил похоронить его по католическому обычаю. Его имя – Фанфарон Аррогант. Вели так и написать на кресте.

(Уходит)

СЦЕНА 21

(Комната в гостинице, д’Артаньян и Портос ужинают)

ПОРТОС

Как славно хотя бы поужинать по-людски. Мы мчались от рассвета до заката. Дважды меняли коней, можно даже поменять седло, но не то, что на нём!

Д’АРТАНЬЯН

Вам требуется отдых?

ПОРТОС

Ничуть не больше, чем вам. Вот сейчас перекусим, поспим часика два-три, и в путь.

Д’АРТАНЬЯН

Мы поспим целых пять часов, но с рассветом двинемся в путь.

ПОРТОС

Ну и прекрасно. Куда мы скачем?

Д’АРТАНЬЯН

В Канны, мой друг, в Канны!

ПОРТОС

А оттуда в Англию? Снова за подвесками? Или спасать очередного Короля?

Д’АРТАНЬЯН

На этот раз плавание будет недолгим. Только до острова Сен-Маргерит и обратно.

ПОРТОС

Южное побережье меня устраивает. Я рад, что вы оставили мысль избавиться от меня и сослать в Англию. Не люблю глотать туманы.

Д’АРТАНЬЯН

Я не оставил эту мысль, а пока лишь отложил, дорогой Портос. Слушайте же меня внимательно. Я не буду повторять ошибку Арамиса. Я с самого начала изложу вам весь свой план и буду посвящать вас в его изменения, поскольку вы не только обладатель удивительной физической силы, но и имеете чрезвычайно свежий взгляд на вещи.

ПОРТОС

Да, на зрение я не жалуюсь.

Д’АРТАНЬЯН

Вот именно! Итак, я скажу вам всё без утайки. Прежде, чем мы объявим войну Королю, мы едем освобождать брата Короля, принца Филиппа.

ПОРТОС

Это дело благородное. Заберём его с собой в Англию, втроём будет веселей.

Д’АРТАНЬЯН

Мы не заберём его в Англию, мы повезём его в Париж!

ПОРТОС

Едва ли нам удастся посадить на трон Франции второго Короля. Два Короля на одном троне – неслыханное дело.

Д’АРТАНЬЯН

Двух не требуется, достаточно одного, Филиппа.

ПОРТОС

Вы хотите подменить их, как это сделал Арамис. Понятно. Так вот что вы назвали рокировкой? Дело хорошее, только вот как мы это сделаем?

Д’АРТАНЬЯН

Верьте мне, Портос, если бы я знал, как это сделать, я бы рассказал вам. Но в настоящее время у меня нет не только плана для этой части моего предложения, но и нет достаточно надёжного плана для освобождения Филиппа. Честное слово, я не знаю, как мы это сделаем!

ПОРТОС

Значит, сориентируемся на местности. Это потребует много энергии. Надо поужинать поплотней.

Д’АРТАНЬЯН

Вы как всегда правы, Портос! Ужинайте, я уже наелся. Мне надо поразмышлять.

ПОРТОС

(Наливает кубок и поднимает)

Я хочу выпить за свободу того, кто имеет на неё полное право!

Д’АРТАНЬЯН

(Берёт кубок и тоже поднимает)

Свободу узнику абсолютизма!

ПОРТОС

Этот как его абсолютизм мы тоже будем свергать?

Д’АРТАНЬЯН

Посмотрим по обстоятельствам. С такими резкими переменами спешить не следует. Большинство дворянства не готово к установлению республики наподобие римской. Сначала просто приглядимся к нынешнему окружению Короля, которое, похоже, стремительно меняется.

ПОРТОС

Диспозиция на местности, понимаю.

(Продолжает есть и пить с аппетитом)

Д’АРТАНЬЯН

Кстати о диспозиции, Портос. В Каннах будьте осторожнее, там может быть множество шпионов Кольбера. Въедем туда под видом торговцев зеленью и присмотримся, что к чему. Если мы явимся туда верхом и со шпагами, полагаю, что на побережье нам придётся пробиваться силой, и даже наших с вами сил может не хватить на это.

ПОРТОС

Чёртов Кольбер заставляет меня прятаться! Когда-нибудь я схвачу его шею вот этой рукой, после чего…

Д’АРТАНЬЯН

Понятно, понятно… В вашем подходе чувствуется здравый смысл. Но с этим позже.

ПОРТОС

Как скажите.

СЦЕНА 22

(Последняя гостиница на пути в Канны, д’Артаньян и Портос обедают)

Д’АРТАНЬЯН

Мы почти на месте. Канны в получасе езды, Портос.

ПОРТОС

Надеюсь, там не скучно.

Д’АРТАНЬЯН

В Каннах? Какие там могут быть развлечения? Провинциальная дыра. Но мы туда направляемся не развлекаться.

ПОРТОС

Ну да, мы нападём на крепость и возьмём её штурмом.

Д’АРТАНЬЯН

Почти так. То есть мы заберём узника оттуда так, что никто и не заподозрит, что у нас имеется на это право. Такова стратегия. А тактику ещё только надлежит разработать.

ПОРТОС

Так что плана ещё нет?

Д’АРТАНЬЯН

Портос, я многое уже обдумал, вас не спрятать ни под какой одеждой. К тому же один разведчик может увидеть намного больше, чем два, поскольку привлекает меньше внимания.

ПОРТОС

Мне надоело быть в тени, прятаться, уклоняться от сражений и изображать из себя простого горожанина. Ведь я, черт меня побери, барон!

Д’АРТАНЬЯН

Припомните, барон, кто дал вам это звание?

ПОРТОС

Его Величество Король Франции! Ах, ну да, Король…

Д’АРТАНЬЯН

Тот самый, который велел убить вас, барона дю Валона. И юридически вы мертвы, Ваша Светлость. В моих руках документ, непреложно доказывающий этот факт.

ПОРТОС

Как это всё-таки неприятно – быть покойником.

Д’АРТАНЬЯН

Вы полны сил, бодрости и оптимизма, и было бы чрезвычайно обидно, если бы причиной вашей очередной смерти, была неосторожность. Мы едем не развлекаться, а решать проблему. А вы уже не мальчик, юношеская беспечность вам не к лицу. Если вас убьют взаправду, это будет чрезвычайно огорчительно для меня и для Арамиса.

ПОРТОС

Пожалуй, и для меня тоже. Если меня убьют по глупости, я буду сильно огорчён. Что ж, если вы уверяете меня, что моя помощь для диспозиции не нужна, я готов подождать.

Д’АРТАНЬЯН

Ваша помощь, Портос, почти всегда бывает нужна, но не в этот раз! Являться в Канны с вами туда было бы безумием. Я разведаю ситуацию, и если удастся, найму корабль. Я велю ему подобрать нас подальше от чужих глаз, и мы отправимся на остров Сен-Маргерит. Там ваша помощь мне будет очень нужна, поверьте! Возможно, нам предстоит стрелять, фехтовать, и также ломать двери и решетки замка!

ПОРТОС

Это мне подходит! Вы вернули мне хорошее расположение духа!

Д’АРТАНЬЯН

Ну, значит, располагайтесь вместе с вашим расположенным духом здесь, в трактире, и ждите меня к полуночи.

СЦЕНА 23

(Последняя гостиница на пути в Канны, полночь. Д’Артаньян, Портос и дю Шанте)

Д’АРТАНЬЯН

Портос, я узнал достаточно для того, чтобы составить дальнейший план. Этого человека зовут дю Шанте. Он посланник Арамиса.

ПОРТОС

Посланник Арамиса? Значит, Арамис спасся! Слава Богу! А откуда мы знаем, что можем ему доверять?

Д’АРТАНЬЯН

Он предъявил вот это письмо.

(Передаёт Портосу клочок бумаги, Портос разворачивает и читает)

ПОРТОС

 «Тому, у кого украли письмо в Менге. Предъявитель сей бумаги, лейтенант дю Шанте, является моим верным агентом. Тот, кто уронил платок Мари Мишон».

(Возвращает письмо)

Что ж, это не подделка! Вашу руку, дю Шанте!

ПОРТОС

Осторожней, Портос, не сломайте ему кисть! Дю Шанте, расскажите всё, что вы рассказали мне.

ШАНТЕ

Я увидел вас, капитан д’Артаньян и узнал вас, поскольку я видел вас и раньше и хорошо знаю. Я должен предостеречь вас от ловушек Кольбера.

ПОРТОС

Благодарю вас, лейтенант! Мы и раньше это предполагали, и вы это подтверждаете. Итак, мы предостережены. Отлично, а теперь вперёд!

Д’АРТАНЬЯН

Остыньте, Портос! Сядьте и слушайте до конца. Лейтенант, прошу вас, начните с приятного.

ШАНТЕ

Полагаю, барон, вам будет приятно узнать, что ваши друзья граф де Ла Фер и виконт де Бражелон живы.

ПОРТОС

Они живы?! Не знаю, как это случилось, но я вам верю! Позвольте же обнять вас!

Д’АРТАНЬЯН

Я не позволяю! Портос, ваши объятья грозят лейтенанту смертельной опасностью.

ПОРТОС

В таком случае я просто очень нежно прижму вас к своей груди.

(Легонько обнимает дю Шанте)

Расскажите же нам, как это произошло!

ШАНТЕ

Мы поручили задание от монсеньора. Во время вылазки виконт был ранен и упал в траншею, откуда мы и вынесли его после того, как турки отступили, а наши соотечественники, совершившие вылазку, вернулись в крепость, прихватив двух пленников. Дело было так. Нас было трое – я, лейтенант д’Оне и младший лейтенант де Трабюсон. Мы наблюдали за вылазкой, не вмешиваясь в неё, как нам было велено монсеньором. Когда из-за туч выглянула Луна, мы увидели, что герцог де Бофор отважно вёл в бой свой небольшой отряд. По левую руку от него был граф де Гиш, по правую – виконт де Бражелон. Герцог пронзил шпагой одного из турецких офицеров, тот, умирая, схватил шпагу за рукоять, вырвав её из рук герцога, и упал в траншею. Виконт в этот миг поразил другого турецкого офицера, выхватил у него из рук короткий палаш и вооружился им, а свою шпагу стремительно передал герцогу де Бофору. Сражение продолжалось всё яростнее, герцог прорывался к артиллеристу, который направил своё оружие на небольшой отряд французов. Если пушка была заряжена картечью и если бы ему удалось совершить выстрел, для французов всё было бы кончено. Герцог подбежал к артиллеристу, выхватил у него из рук факел и швырнул в сторону бочонков с порохом, стоявших позади турка. Раздался оглушительный взрыв. К несчастью, пушка отлетела вперед и, увлекая за собой герцога, наполовину обрушилась в траншею, где и придавила его насмерть. Виконт был оглушен взрывом и также упал в траншею, но его лишь засыпало землёй. Почти сразу же обе стороны сражающихся отступили: турки, посчитав, что силы слишком неравны, французы же, по-видимому, сочли вылазку удачной. Им удалось уничтожить две пушки и обрушить несколько подкопов. Мы тотчас же пробрались в траншею и откопали виконта. Он был без сознания, но жив и даже не ранен. Следуя инструкциям монсеньора, мы влили ему в рот снотворное, которым он нас снабдил, и поручили де Трабюсону переправить его на материк в одном из небольших баркасов.

ПОРТОС

Поистине, это замечательное спасение! Но бедный герцог де Бофор! Он погиб как герой!

ШАНТЕ

Полностью разделяю ваше мнение, барон, но послушайте же, что произошло дальше. Я и лейтенант д’Оне, имея на руках документы от Короля, предписывающие нам заниматься особым расследованием и обязующие всех офицеров оказывать нам содействие, наутро явились в крепость для того, чтобы выполнить вторую часть поручения монсеньора. С этим было намного проще. Лейтенант д’Оне подмешал снотворное в бутылку с вином и оставил эту бутыль в комнате графа. Я опасался, что этот шаг ни к чему не приведёт, поскольку, как мне было известно, граф совершенно не пьёт вина. Однако, по-видимому, будучи в состоянии отчаяния от известия о гибели своего сына, граф решился нарушить свой обет воздержания от вина. Он, как оказалось, выпил бутылку полностью. Наверное, попробовав немного, он заподозрил, что это яд, и, решив, что сама судьба посылает ему избавление от горя, выпил её всю, чтобы умереть наверняка. К счастью, доза снотворного была тщательно рассчитана, и это особое снотворное практически безвредно, поэтому хотя граф и был совершенно без чувств, так, что даже врач, находящийся при крепости, признал в нем покойника, граф остался жив. Мы с лейтенантом д’Оне сообщили коменданту, что миссия, порученная нам, состоит в том, чтобы забрать труп графа, что мы и сделали, переправив его на материк. По дороге я всё время массировал графу руки и ноги, для обеспечения к ним притока свежей крови. Затем мы переправили графа и его сына в Шотландию, в поместье, называемое Мон…

Д’АРТАНЬЯН

Монквиль! Небольшой домик под сенью деревьев на берегу реки Клайд!

ШАНТЕ

Да, капитан. Откуда вы знаете?

Д’АРТАНЬЯН

Этот дом принадлежит мне, и год назад я велел сделал от него три дополнительных комплекта ключей. Я вложил эти ключи в три конверта, и в каждом написал письмо.

ПОРТОС

Я помню! Я получил такое письмо. В нем было сказано: «Милый друг! Однажды я оказал небольшую услугу генералу Монку, ни в малейшей степени не нарушающую интересов Франции. Генерал был так добр, что отблагодарил меня подарком, которым я вряд ли смогу воспользоваться. Он сказал мне: «На берегу Клайда у меня есть домик под сенью деревьев; у нас это называется коттедж. При доме несколько сот арпанов земли. Примите его от меня!» и вручил мне ключи от коттеджа. Когда бы вы ни оказались в Шотландии, вы можете располагать этим домом как своим. Любящий вас Шарль Ожье де Бац де Кастельмор граф д’Артаньян».

Д’АРТАНЬЯН

Такое же письмо я отправил Арамису и Атосу. Это означает, что мои друзья живы и находятся у меня в гостях! Я почти счастлив!

ПОРТОС

Я ещё подумал, когда это вы успели стать графом?

Д’АРТАНЬЯН

Об этом маленьком приключении, которое произошло со мной между нашим первым длительным расставанием и второй встречей я расскажу как-нибудь позже.

ПОРТОС

Атос и Рауль живы! Я хочу их обнять!

Д’АРТАНЬЯН

Послушайте, Портос! Даже рискуя, что вы сломайте кости юному Раулю, я тоже страстно желаю только этого и ничего иного! Чёрт вас побери совсем! Я таскаю вас по всей Франции, которая кишит ищейками Кольбера, простите, лейтенант, к вам и вашим друзьям это не относится, и я умоляю вас скрыться в Англию, Испанию, Италию, или Португалию, будь на неладна! Вместо этого вы ищете со мной приключений на своё потёртое седло и то, что на нём, не понимая, что ежесекундно вас могут арестовать, казнить, четвертовать, повесить и сжечь! Вы разрываете мне моё сердце, которое и без того слишком много пережило в последний месяц. Если вы немедленно не оставите Францию с этим милым лейтенантом, я сей же час вызову вас на дуэль и позволю вам меня убить! Мне надоело уговаривать вас позаботиться о своей жизни чуточку больше, чем о ней забочусь я, или хотя бы так же.

ПОРТОС

Если я вам так надоел, и вы не желаете меня видеть.

Д’АРТАНЬЯН

Я желаю вас видеть не так часто и не во Франции, и я желаю видеть вас как можно дольше на свободе, живым, толстым и красивым! Я желаю вам блага, дорогой мой, и забочусь лишь о вас!

ПОРТОС

Последний раз подобные слова один в один говорила мне моя матушка, которая запрещала мне вытаскивать сомов из воды голыми руками.

Д’АРТАНЬЯН

И большие это были сомы?

ПОРТОС

Не слишком большие. Фунтов на тридцать.

Д’АРТАНЬЯН

Сколько же вам было лет, когда вы вытягивали из норы тридцатифунтовых сомов?

ПОРТОС

Вероятно, двенадцать-тринадцать.

Д’АРТАНЬЯН

Так вот послушайте, барон дю Валон! Пришло время рассказать эту история про сомов графу де Ла Фер и виконту де Бражелону. Это не терпит отлагательств. Вы завтра же отправляетесь в Шотландию в сопровождении любезного лейтенанта дю Шанте! Или я за себя не ручаюсь.

ШАНТЕ

Это отвечает духу распоряжений, которые мы получили от монсеньора. Он распорядился доставить туда вас, капитан, а о бароне не было ни слова, поскольку…

Д’АРТАНЬЯН

Поскольку монсеньор понимал, что барон поедет со мной.

ШАНТЕ

Монсеньор предполагал, что барон…

Д’АРТАНЬЯН

Его предположения были излишне пессимистичны.

ШАНТЕ

Именно так, капитан!

Д’АРТАНЬЯН

Мне необходимо утрясти кое-какие мелкие дела в Париже, после чего я присоединюсь к вам, барон, к графу и к виконту, где, как я надеюсь, мы будем иметь счастье видеть также и монсеньора!

ПОРТОС

Снова все четверо вместе!

Д’АРТАНЬЯН

И даже пятеро. Между прочим, Портос, не думали ли вы обзавестись сыном? В Шотландии мы вас непременно женим!

ПОРТОС

Бог с вами, д’Артаньян, вечно ваши шуточки.

Д’АРТАНЬЯН

Дю Шанте, он согласен, езжайте!

ПОРТОС

Позвольте, но мы ведь собирались…

Д’АРТАНЬЯН

Портос, об этом завтра.

ШАНТЕ

Действительно, уже далеко за полночь. Мы вернёмся к этому разговору завтра, а теперь, позвольте вас оставить. Спокойной ночи, господа.

ПОРТОС и ДАРТАНЬЯН

Спокойной ночи

(Дю Шанте уходит)

СЦЕНА 24

(Там же: последняя гостиница на пути в Канны, полночь. Д’Артаньян и Портос)

ПОРТОС

Я хотел спросить о том, что мы ведь собирались… Остров Сен-Маргерит, разве вы забыли?

Д’АРТАНЬЯН

Я ничего не забываю, Портос, но дю Шанте ничего не должен об  этом знать, будь он даже трижды другом Арамиса.

ПОРТОС

Да, я забылся, чуть не проболтался.

Д’АРТАНЬЯН

Аккуратнее с этим, Портос. А на ваш вопрос я отвечу. Сейчас это невозможно. Шпионы Кольбера так и кишат в Нанте. Нас попросту схватят. Я провожу вас до Марселя и прослежу, чтобы вы сели на корабль. Я должен быть уверен, что вы отплыли, Портос! Пока вы во Франции, моё сердце не на месте. К тому же, Портос, у меня будет к вам весьма деликатное поручение.

ПОРТОС

Вы находите меня подходящей персоной для деликатных поручений?

Д’АРТАНЬЯН

Я знаю, какую великолепную и деликатную услугу вы оказали Раулю в разрешении его вопросов с господином де Сент-Этьяном по поводу его переезда, лестницы и портрета.

ПОРТОС

Ах, это! В делах подобного рода у меня бездна деликатности. Кого на этот раз необходимо вызвать на дуэль?

Д’АРТАНЬЯН

Вызвать, но не на дуэль, мой друг! При дворе Короля Карла II имеется фрейлина или что-то в этом роде, некая мисс Мэри Грефтон.

ПОРТОС

Предположим, что так.

Д’АРТАНЬЯН

Эта девушка, думается мне, намного достойней любви нашего милого Рауля, нежели мадемуазель Луиза де Лавальер.

ПОРТОС

Не сомневаюсь в этом, коль вы так считаете! Я скажу вам по чести, что коль скоро мадемуазель де Лавальер, как мне довелось узнать, уже далеко не мадемуазель, и, возможно, скоро будет и вовсе даже не де Лавальер, то о подобных мадемуазелях дорогому Раулю давно пора было бы забыть, выбросить её из головы. Говорят, она беременна.

Д’АРТАНЬЯН

Портос! Откуда вы успеваете получать эти сведения?

ПОРТОС

Я иногда присматриваюсь к жёнам трактирщиков и прочим селянкам, а порой от скуки слушаю, о чём они судачат. Чаще всего это всякая чепуха, но порой узнаёшь забавнейшие истории.

Д’АРТАНЬЯН

Ну тогда считайте, что жена одного трактирщика сообщила мне, что наш Рауль не остался бы равнодушным к достоинствам указанной мисс Мэри Грефтон, если бы голова и сердце юноши не были заняты недостойной его любви мадемуазель де Лавальер. Что касается указанной мисс Мэри Грефтон, повторяю это имя, чтобы вы запомнили его хорошенько, так вот эта самая мисс Мэри Грефтон отнюдь не осталась равнодушной к достоинствам молодого Рауля. Сделайте одолжение, Портос, пригласите от моего имени указанную мисс, разумеется, не одну, а с тем сопровождением, которое сделает её визит вполне светским и не бросит на неё никакой тени, в мой превосходный домик, который расположен на берегу Клайда в Шотландии.

ПОРТОС

А нет ли у этой мисс Мэри Грефтон тётушки, желательно вдовы, не старше, скажем, тридцати пяти – тридцати восьми лет?

Д’АРТАНЬЯН

Выясните это на месте, дорогой Портос! Поручаю вам это ответственнейшее задание. И секретное!

ПОРТОС

Гм, гм! Это секретное поручение я, полагаю, смогу выполнить с максимальной деликатностью!

Д’АРТАНЬЯН

Тётушку пригласите непременно, Портос! Или даже двух! Помните: ничто не должно бросать тень на порядочность мисс Мэри Грефтон! Две или три тётушки – это самая лучшая охрана её нравственности и чистоты!

ПОРТОС

Ну что ж, тётушку, понятно. Или двух. Или трёх.

Д’АРТАНЬЯН

Но не больше! Иначе Атос нас покинет. Помните, что он не любитель женского пола!

ПОРТОС

Не любитель? Откуда же у него тогда появился сын?

Д’АРТАНЬЯН

К чёрту, Портос! Вас не проведёшь!

(Оба смеются)

ПОРТОС

Д’Артаньян, и всё же, ответьте мне на один вопрос. Та война, которую вы объявили, ну, с этим самым словом, рокировка, она уже отменяется? Ведь Атос и Рауль живы!

Д’АРТАНЬЯН

Дорогой мой Портос, эта война объявлена не мной, а мне, точнее, нам всем. Мне брошен вызов, я его принял, и поединок должен состояться. К тому же, спасена только жизнь моих друзей, но в огромной опасности их честь. А за честь своих друзей я буду сражаться не менее яростно, чем за их жизни. Да, и кстати, моя честь тоже поставлена на карту! Это маленькое обстоятельство удваивает моё рвение.

ПОРТОС

Что ж, вы как всегда правы, д’Артаньян. Я желаю вам удачи и хотел бы к вам присоединиться, но если вы говорите, что я буду только помехой в вашем деле, я с большим сожалением отбуду в эту чёртову мокрую туманную серую мрачную Англию в надежде, что там есть хотя бы небольшой клочок солнечной полянки, и ваш дом находится именно там.

Д’АРТАНЬЯН

Поскольку дом находится в Шотландии, а не в Англии, ваши надежды, Портос, имеют шанс на то, чтобы оправдаться. Завтра мы расстанемся, и я пожелаю вам счастливого пути!


СЦЕНА 25

(Канны. Уединённая улочка. Арамис и де Трабюсон)

АРАМИС

Де Трабюсон, вы здесь уже успели осмотреться? Много здесь, в Каннах, шпионов Кольбера?

ТРАБСОН

Не менее двухсот офицеров, и солдат в сотни раз больше.

АРАМИС

Что ж, это затруднение. Два баркас приготовлены? Они достаточно быстроходны? Сколькими солдатами располагаете вы?

ТРАБСОН

Под нашим началом двадцать человек. Два баркаса ожидают вас, монсеньор, как было велено на восточном берегу полуострова Пуант Круазет. Оружие, пули и порох заготовлены и погружены в баркасы.

АРАМИС

Что ж, сегодня ночью выходим в море. Где в настоящее время находится лейтенант д’Оне?

ТРАБСОН

Он рядом с баркасами руководит солдатами.

АРАМИС

Едем, уже смеркается. Когда мы доедем до места, будет самое подходящее время для отплытия. Гребцы надёжные люди?

ТРАБЮСОН

Если не возражаете, сейчас они подойдут, и вы сами удостоверитесь в их надёжности. 

АРАМИС

Они здесь?

ТРАБЮСОН

Здесь, монсеньор. Позвольте их позвать?

АРАМИС

Ну что ж, зовите.

ТРАБЮСОН

(Громко)

Сюда, ребята!

(С разных сторон подбегают шесть солдат, хватают Арамиса, вставляют в рот кляп, надевают мешок на его голову и связывают его)

ТРАБЮСОН

А вот теперь, господин д’Эрбле, или как вас там зовут, вы мой пленник. Как я долго к этому шёл, как ждал подходящего момента! Не советую сопротивляться. Никто вам не поможет. Солдаты получили приказ стрелять при любой попытке сопротивления, а также при любой попытке с вашей стороны сказать хотя бы слово или сделать хоть какой-то жест. Ни единого слова, ни единого жеста, ни единого движения хотя бы пальцем, или вас немедленно застрелят. Надеюсь, вы меня поняли. А вас, друзья мои, ожидает награда за верую службу Королю!

СОЛДАТЫ

Виват Королю!

СЦЕНА 26

(Приёмная Короля Людовика. Король. Входит секретарь)

СЕКРЕТАРЬ

Ваше Величество, к вам прибыл капитан д’Артаньян.

ЛЮДОВИК

Пусть войдёт.

(Секретарь уходит, входит д’Артаньян)

ЛЮДОВИК

Вы вернулись раньше срока, д’Артаньян. Означает ли это, что вы уже полностью выполнили порученное вам дело, или же вы явились сообщить мне о невозможности его выполнения?

Д’АРТАНЬЯН

Я выполнил три четверти порученного мне дела за половину отпущенного срока, Ваше Величество, и поэтому прошу разрешения Вашего Величества на выполнение оставшейся четверти задания потратить оставшееся мне время, для чего мне понадобится паспорт, подписанный лицом не ниже маршала Франции. Без такого паспорта, как я убедился, невозможно отправится на корабле за границу, где пребывает в настоящее время ваннский епископ. Что касается остальных лиц, в отношении полученного от вас приказа, они более не доставят никакого беспокойства Вашему Величеству.

(С выражением величайшей скорби на лице извлекает из обширного кармана документы и кладёт перед Королём)

Здесь три свидетельства о смерти. Смерть барона дю Валоне де Пьерфона де Брасье засвидетельствована нотариусом. Смерть лейтенанта Рауля де Бражелона и графа де Ла Фер засвидетельствована комендантом крепости Кандия и двумя свидетелями.

ЛЮДОВИК

Вы всех их убили, капитан?

Д’АРТАНЬЯН

Они нашли свою судьбу без моего вмешательства. Барон дю Валон погиб в пещере Святой Марии, на местном наречии в пещере Локмария, на острове Бель-Иль, виконт Рауль де Бражелон погиб во время вылазки из крепости Кандии на острове Крит, а граф де Ла Фер умер в своей постели в этой же крепости от яда, принятого вместе с вином по его собственному желанию. Первый документ заверен нотариусом Пьерфона мэтром Гортье, два других – комендантом крепости Гримальди.

ЛЮДОВИК

(Внимательно читает документы)

Поразительно! Удивительно! Гениально! Сколько же стоили вам, капитан, эти три документа, которые так похожи на настоящие?

Д’АРТАНЬЯН

Они обошлись мне в десять лет жизни, если не больше, Ваше Величество.

ЛЮДОВИК

Вы хотите сказать, что желание получить маршальский жезл пересилило в вас чувство дружбы, и по этой причине вы предприняли необходимые шаги для того, чтобы эти документы были не пустой фальшивкой, а соответствовали истинному положению вещей?

Д’АРТАНЬЯН

Я хочу сказать, Ваше Величество, что я не ударил бы и палец о палец для того, чтобы получить маршальский жезл не только той ценой, о которой вы говорите, но и даже если для этого мне достаточно было бы всего лишь сбить с дерева яблоко выстрелом из мушкета с расстояния десяти шагов. Я не желаю этой должности и этого жезла, и попрошу отставки после окончательного выполнения всех пунктов приказа, но я выполнил ваш приказ в той части, где это было в моих силах, поскольку, состоя на службе Вашего Величества я обязан был это сделать, а также поскольку я постарался сделать все возможное, чтобы доброе имя господ, упоминаемых в этих документах, не подвергалось позору и гонению из уважения к тому физическому состоянию, в котором они отныне пребывают. Суд человеческий уже не властен над ними, и я надеюсь, что суд Божий над ними будет справедлив. И я надеюсь, что королевский суд будет милостив к их памяти и уважителен к их чести.

ЛЮДОВИК

Что ж, капитан, вы, как я вижу, осознали, наконец, что во Франции нет ничьей иной воли, кроме воли Короля Франции, моей воли! И что выполнение моей воли – святой долг всех подданных этого государства. Вы осознали, что государство – это я, что Франция и Людовик Четырнадцатый – это синонимы?

Д’АРТАНЬЯН

Я вижу, Ваше Величество, что вы совершенно правы. Политика Франции – это политика Вашего Величества, а желания Вашего Величества – это приказы для всей Франции.

ЛЮДОВИК

По моей воле люди, покорные мне, приобретают должности и богатства, а те, кто противятся мне, лишаются и того, и другого, а подчас и свободы и даже жизни! Люди, покусившиеся на меня, должны были умереть, и они умрут все до единого. Те, кто пытались отнять у меня мадемуазель своими подлыми интригами, также получили сполна. Всё, к чему я прикасаюсь, становится священным для всей Франции и, вероятно, скоро станет священным и для всей Европы. Если я бросил взгляд на молодую особу в своём королевстве, значит, эта особа принадлежит мне и только мне. У этой особы не может быть более жениха или друга! Я надеюсь, что виконт де Бражелон осознал это перед тем, как погибнуть! Человек, решивший, что он может не отдать что-то или кого-то своему Королю, должен считать за честь возможность отдать за своего Короля жизнь в сражении, ибо если бы судьба не распорядилась с ним таким образом, он отдал бы свою жизнь в мучениях здесь, в Париже!

(Д’Артаньян низко склоняет голову, чтобы Король не увидел его лицо, искажённое гневом)

ЛЮДОВИК

Вы верный слуга и отличный воин, капитан! Я не вижу причин, по которым вам следовало бы отказываться от того звания, которого вы достойны. Я уже велел изготовить для вас жезл маршала Франции, и вы можете на него взглянуть, но вы сами признались, что одно дело осталось невыполненным. Я сам напишу вам пропуск для путешествия за границу морем или сушей. Вы получите ту помощь от армии и флота, которая вам понадобится, и на это раз к вам не будут приставлены офицеры, чьей обязанностью будет оберегать вас от ошибок. Видите, сколь сильно моё доверие к вам? Но это письмо я передам вам завтра, сегодня я разрешаю вам отдохнуть от ваших трудов. Сутки, которые вы потеряете на отдых, не пойдут в зачет тех тридцати дней, которые я вам отпустил на выполнение моего приказа. Вы явитесь ко мне вас завтра ровно в полдень, получите все необходимые полномочия и документы, закрепляющие их, а по возвращении в случае успеха вас ждёт жезл маршала Франции.

СЦЕНА 27

(Приёмная Короля Людовика. Король звонит в колокольчик. Входит секретарь)

ЛЮДОВИК

Кольбера ко мне.

(Секретарь кланяется и выходит)

ЛЮДОВИК

(Один)

Поначалу меня раздражало, что Кольбер и д’Артаньян враждуют. Я хотел бы, чтобы в моём государстве все были счастливы. Как было бы прекрасно, если бы все министры, все Принцы, все маршалы, герцоги и пэры жили одной дружной семьёй, и все бы думали и заботились лишь о благе Франции! Для каждого нашлась бы и должность, и работа по способностям и по его положению! Но всё это – пустые фантазии. Меня окружают злонамеренные люди, каждый думает лишь о себе, норовит ограбить меня, обогатиться за счёт казны. Фуке запускал руки в налоги по самые локти, да ещё и на других коммерческих и откровенно разбойных операциях наживался. А о Принцах и грандах и говорить нечего! Они попросту мечтали отнять у меня трон! Как же трудно спастись ото всех этих негодяев, окружающих меня! Поневоле приходится прислушиваться к совету этого бездушного Никола Макиавелли: «Разделяй и властвуй». У матушки был один верный человек – Мазарини, но и он обворовывал её. У меня, я полагал, их будет побольше. Но их можно пересчитать по пальцам. Маршал де Грамон – пожалуй, единственный из грандов, который никогда не воевал против меня. Его сын, граф де Гиш, тоже неплох, но он, кажется, признавался в любви всем фрейлинам Королевы и Принцессы, и даже на саму Принцессу покушается. Его сестра, дочь маршала, тоже хороша. Я выдал её за князя Монако, но к ней ещё надо присмотреться. Кажется, она с большим интересом смотрит на меня. Вот ещё был д’Артаньян. Я верил ему во всём. Но, похоже, он меня предал, или имеет такое намерение. И с чего бы вдруг он начал бунтовать? От него всего-то лишь и требовалось арестовать своих друзей и получить жезл маршала Франции! Неужели это так сложно? Какой же из него получится царедворец, если он не может перешагнуть через своих друзей?! Это невероятно! Двор кишит людьми, которые с лёгкостью перешагнут через своих родителей, детей, братьев и сестёр, и даже через супругов! Кстати, некоторые это сделают с особым наслаждением! А этот ершистый д’Артаньян вбил себе в голову, что мушкетёрское братство чего-то стоит! Да вся радость мушкетёрского братства должна начинаться и заканчиваться в том, чтобы верой и правдой служить своему Королю и в подходящий момент отдать за него жизнь! Разве я не прав? О каком таком мушкетёрском братстве можно говорить, когда твои друзья покушались на твоего Короля? Следует немедленно объявит их бывшими друзьями, а нынешними врагами и приложить все силы к их поимке! Это же так просто! Это же элементарно! Если д’Артаньян не способен арестовать своих бывших друзей, не бывать ему маршалом Франции. Такие ничтожества и в капитаны мушкетёров не годятся.   

(Входит секретарь)

СЕКРЕТАРЬ

Пришёл Кольбер, Ваше Величество.

ЛЮДОВИК

Пусть войдёт.

(Секретарь кланяется, выходит, входит Кольбер)

КОЛЬБЕР

Ваше Величество.

ЛЮДОВИК

Кольбер! Капитан д’Артаньян вернулся ко мне с бумагами, утверждающими, что три из четырех государственных преступников мертвы. Вот эти бумаги.

(Указывает на бумаги на столе)

Я им не верю. Установите ещё более тщательную слежку за капитаном, но такую, чтобы он о ней не догадался. Никаких гвардейцев. Это должны быть простые горожане. Вы меня поняли, Кольбер? Не гвардейцы в форме и не гвардейцы, переодетые простыми горожанами. Это должны быть самые обычные горожане, разного возраста и пола, люди, ничем не отличающиеся от тех парижан, которых вы обычно видите на улице, включая даже обычных уличных мальчишек.

КОЛЬБЕР

Это уже сделано, Ваше Величество!

ЛЮДОВИК

(С восхищением)

Вот даже как? Что ж, идите и не упустите его на этот раз.

(Кольбер уходит)

ЛЮДОВИК

(С ненавистью)

Этот человек предвосхищает все мои желания. Это очень удобно, пока я веду борьбу с явными врагами, но это будет очень неудобно, когда все явные враги будут побеждены, и я останусь в окружении врагов неявных! Чего ещё я не знаю об этом человеке и что ещё он знает обо мне, о чём я не догадываюсь? Быть может тайна моего брата также известна ему? Кажется, полицейские обязанности ему нравятся даже больше, чем обязанности министра финансов! С каким удовольствием он плодит шпионов! Вошёл во вкус! После того, как с дАртаньяном и его дружками будет покончено, надо освободить Кольбера от полицейских обязанностей и оставить за ними лишь обязанности финансовые. Освободить, значит лишить возможности этим заниматься. И никак иначе. Я чуть было не сказал ему об этом прямо сейчас, но, к счастью, сдержался. Узнает об этом позже, когда придёт время. Каждый должен узнавать свою судьбу тогда, когда уже ничего нельзя изменить. И никто никогда не должен быть уверен, что его сегодняшнее высокое положение сохранится и назавтра. Это не даст им расслабиться и это их заставит рыть землю, чтобы каждый день и каждый час доказывать мне свою лояльность. А отсутствие таких доказательств будет служить доказательством нелояльности! Слишком долго и слишком многие обманывали меня в моём собственном государстве, больше я этого им не позволю.

(Берёт со стола бумаги, снова просматривает их и швыряет обратно на стол)

Этот Бражелон, наконец, мёртв. Правда ли это? Хорошо бы, если бы было правдой. Луиза всё-таки слишком сблизилась с ним! Переписывалась! Это немыслимо! Если тебя избрал сам Король, для тебя не должно существовать никаких мужчин, кроме Короля! Ну отец, братья – это я понимаю. Но все эти земляки, друзья детства – это всё вон, прочь. И думать о них нельзя, не то, чтобы ещё и переписываться! Вот ещё мода! Эпистолярный жанр! Для чего мадемуазель было бы делиться своими мыслями и наблюдениями с кем-то ещё! У неё есть я! Этого более чем достаточно. И к тому же она такая непредсказуемая! Это меня, в конце концов, утомляет. За прошедшую неделю мы успели дважды поссориться и дважды помириться. Может быть, она такая нервная, потому что узнала, что ожидает ребёнка? Отчего же тут нервничать? Она должна ликовать по этому поводу! Дети Лавальер будут детьми Короля и никто, даже моя супруга никогда не посмеет обидеть их или их мать. Только мои желания и моя воля должны быть законом для Франции. А неплохо я сформулировал капитану д’Артаньяну эту мысль! Кратко и ясно. Государство – это я. Надо бы записать для памяти! Ничего, я не забуду. Точно так, как в небе нет никого равного Солнцу, во Франции не должно быть никого, равного мне! Ах, я же совсем выпустил из виду! Филипп! Крепость на острове Сен-Маргарит – это не столь далеко, чтобы я мог перестать опасаться возможного повторения того ужасного дня, о котором так хотелось бы забыть, но не получается! Что ж, я разберусь и с этой проблемой. Филипп должен исчезнуть. Навсегда. Это его судьба. А пока пусть носит железную маску. Иметь лицо как у твоего Короля – это неслыханная дерзость, которую нельзя оставлять безнаказанной!

СЦЕНА 28

(Приёмная Короля Людовика. Король звонит в колокольчик. Входит секретарь)

СЕКРЕТАРЬ

Капитан д’Артаньян.

ЛЮДОВИК

Пусть войдёт.

(Секретарь выходит, входит д’Артаньян)

ЛЮДОВИК

Получите приказ, который вы хотели, господин капитан, и можете отправляться на поимку ваннского епископа. Прочтите, всё ли в этом документе записано так, как вы хотели для успеха предстоящей вам операции?

Д’АРТАНЬЯН

Всё совершенно так, как требуется, Ваше Величество.

ЛЮДОВИК

Тогда езжайте, я вас больше не задерживаю!

(Делает рукой жест, отпускающий д’Артаньяна, д’Артаньян направляется к выходу)

ЛЮДОВИК

Впрочем, погодите-ка! Мне пришла на ум одна мысль. Перед тем, как вам отправиться на поиски, мы с вами поедем к Фуке и зададим ему кое-какие вопросы, чтобы вам легче было найти епископа. Он сможет кое-что прояснить относительно того, куда мог бы прежде всего направиться ваннский епископ.

Д’АРТАНЬЯН

Сомнительно, что господин Фуке сможет что-то прояснить нам. Однако, если Ваше Величество считает это необходимым…

ЛЮДОВИК

Вы дерзаете спорить с Королём?

Д’АРТАНЬЯН

Прошу прощения, Ваше Величество.

ЛЮДОВИК

Вы забываете, что именно Фуке сообщил мне, что ваннский епископ вместе с бароном дю Валоном направились в крепость Бель-Иль. Его сведения оказались чрезвычайно точны. Мы попробуем узнать у него дополнительные сведения о тех местах, где епископ может укрыться.

Д’АРТАНЬЯН

Зачем же Вашему Величеству утруждать себя? Я могу и сам поехать и задать ему эти вопросы, мне нужен лишь приказ о допросе.

ЛЮДОВИК

Вы просите у меня одну бумагу за другой, капитан, можно подумать, что вы собираете коллекцию моих приказов! Между тем все остальные просят у меня только должности повыше и денег побольше. Что касается денег, то эти просьбы с завидной регулярностью поступают даже от всех членов моей семьи!

Д’АРТАНЬЯН

Моего жалованья, которое Ваше Величество изволили назначить мне, для меня достаточно. Никто не откажется от дополнения, но я не прошу незаслуженного. К более высокой должности я не стремлюсь, как я имел честь сообщить Вашему Величеству вчера, ибо я занимаю должность, которую в своё время занимал господин де Тревиль, а я ни в какой мере не считаю себя более достойным человеком, чем он. Бумаги с подписью Вашего Величества необходимы мне лишь для выполнения приказов Вашего Величества.

ЛЮДОВИК

Хорошо, хорошо. Едем же. Карета готова. Я сам хочу взглянуть на Фуке и поговорить с ним. Остались ещё несколько вопросов, на которые я хотел бы получить ответы.

Д’АРТАНЬЯН

Я распоряжусь об охране Вашего Величества.

ЛЮДОВИК

Я уже обо всём позаботился, капитан! Идёмте.

Д’АРТАНЬЯН

Но мои мушкетёры…

ЛЮДОВИК

Ваши мушкетёры сегодня на учении под руководством старшего лейтенанта д’Арленкура, вашего заместителя. Достаточно будет гвардейцев.

Д’АРТАНЬЯН

Но столь явное нарушение субординации и этикета, Ваше Величество…

ЛЮДОВИК

А мы и едем неофициально. Поэтому официальная охрана нам ни к чему. Не обязательно объявлять на весь Париж, что Король едет в Бастилию навестить одного из узников.

Д’АРТАНЬЯН

(В сторону)

Здесь какая-то ловушка. Он сделал вид, что ему неожиданно пришла в голову идея поехать в Бастилию, а распоряжения об охране гвардейцами уже сделаны. Я становлюсь слишком подозрительным? Станешь подозрительным рядом с Кольбером!

ЛЮДОВИК

Идёмте. Принимайте командование над моей охраной, капитан!

СЦЕНА 29

(Улица у входа в Бастилию. Король, д’Артаньян и охрана из гвардейцев. У ворот два стражника – сержант и солдат)

ЛЮДОВИК

Оставим карету и гвардейцев здесь у ворот. Я не хочу, чтобы господин де Безмо знал о том, кто его навещает. Я надену маску.

Д’АРТАНЬЯН

В таком случае нас не пустят в Бастилию!

ЛЮДОВИК

Вы забываете, капитан, что у Короля всегда может иметься соответствующий приказ, подписанный Королем!

(Извлекает из-за отворота рукава сложенный вчетверо лист бумаги, показывает её сержанту. Сержант отдаёт честь и открывает ворота, Король, д’Артаньян и охрана заходят в Бастилию)

СОЛДАТ

Арестант сам показал приказ о своём аресте?

СЕРЖАНТ

Я не думаю, что он арестант.

СОЛДАТ

Но остальные-то – капитан д’Артаньян и охрана! Значит, приехали кого-то освобождать?

СЕРЖАНТ

Судя по приказу, кто-то должен быть арестован. А кто – это не нашего ума дело.

СОЛДАТ

Приказ не сообщает?

СЕРЖАНТ

Приказ даёт самые высокие полномочия предъявителю этого документа вплоть до приказов самому коменданту Бастилии генералу де Безмо. И подписано Королём, и печать канцлера стоит!

СОЛДАТ

Видать, большое начальство!

СЕРЖАНТ

Да уж не ниже полевого маршала!
 
СЦЕНА 30

(Кабинет коменданта Бастилии де Безмо. Входят Король в маске и д’Артаньян. Король показывает документ коменданту, комендант кланяется)

БЕЗМО

Чем могу служить, монсеньор?

ЛЮДОВИК

Берите ключи от всех камер, я скажу на мнесте, какую камеру открыть.

БЕЗМО

Слушаюсь, монсеньор.

(Безмо берёт связку ключей и приглашает жестом руки следовать за ним)

ЛЮДОВИК

Ступайте, голубчик, мы вас догоним!

(Тихо к д’Артаньяну)

Капитан, мне бы не хотелось, чтобы вы знали, в какой камере находится господин Фуке, поэтому позвольте завязать вам глаза.

Д’АРТАНЬЯН

Вы собственноручно повяжете мне повязку? Какая честь!

ЛЮДОВИК

Вы заслужили и большей чести, капитан!

(Завязывает собственноручно д’Артаньяну глаза чёрной повязкой, далее они идут в двери, куда ушёл Безмо)

Д’АРТАНЬЯН

Ваше Величество, я не вижу, куда мне следует идти.

ЛЮДОВИК

Это ничего, здесь недалеко, держитесь за мою руку и слушайтесь моих указаний. Здесь две ступеньки вниз. Наклоните голову, чтобы не удариться.

СЦЕНА 31

(Камера в Бастилии с двумя койками. На одной сидит связанный человек с мешком на голове, пристёгнутый к стене наручниками. Звук отпираемого замка, открывается дверь, входят Король в маске и д’Артаньян, за ними де Безмо)

ЛЮДОВИК

Комендант, благодарю, подождите за дверью. Я вас позову.

(Безмо уходит, Король обращается к д’Артаньяну)

Мы уже пришли, проходите вперёд, сюда.

(Подводит д’Артаньяна к койке, усаживает его)

Отлично, теперь поворот направо. Теперь сюда. Садитесь, не бойтесь.

(Король вдруг пристёгивает руку д’Артаньяна к стене наручниками и отходит на несколько шагов)

Д’АРТАНЬЯН

В чём дело?

ЛЮДОВИК

Вот и всё, капитан, теперь можете снять повязку!

(Д’Артаньян снимает с глаз повязку и видит человека в камере)

Д’АРТАНЬЯН

Это не господин Фуке.

ЛЮДОВИК

(С показным удивлением и с сарказмом)

Вы так полагаете? Неужели? Что ж, давайте посмотрим, кто бы это мог быть)

(Снимает мешок, связанный человек оказывается Арамисом с кляпом во рту)

ЛЮДОВИК

Мы освободим бывшего епископа от этих неудобных предметов.

(С улыбкой убирает у Арамиса изо рта кляп)

Д’АРТАНЬЯН

Тысяча чертей! Арамис! Вы?!

АРАМИС

Д’Артаньян, вы, кажется, не рады меня видеть. Простите, дорогой друг, место, действительно, не подходящее для свиданий, но это происходит не по моей воле, как видите.

ЛЮДОВИК

Замолчите вы, два негодяя! Вы думали, что сможете бесконечно обманывать меня? Не вышло! Я раскусил вас!

Д’АРТАНЬЯН

В таком случае, Арамис, вероятно, нам предстоит провести здесь остаток наших дней. Однако, не думаю, что нам позволят спокойно состариться.

АРАМИС

Старость – это ужасно! У появился неплохой шанс избежать старости.

ЛЮДОВИК

У вас появился отличный шанс сдохнуть здесь на глазах друг у друга, наблюдая мучения друг друга и страдая от того, что вы не можете помочь друг другу. Попробуйте что-нибудь предпринять, чтобы этому помешать!

Д’АРТАНЬЯН

Воля Вашего Величества изложена достаточно ясно, и мы не смеем противиться ей.

АРАМИС

А ваши приказы, как всегда, исполняются чётко и быстро. Ведь во Франции Ваше Величество везде у себя дома.

Д’АРТАНЬЯН

Тем более здесь.

ЛЮДОВИК

Хватит паясничать! Здесь никто вам не поможет! Видите этот мизинец на левой руке? Вы посмели нанести мне рану, похищая меня из дома этого подлого предателя Фуке! Вы посмели пролить королевскую кровь! На моей царственной руке по вашей милости осталась отметина, напоминающая мне, что несколько моих подданных осмелились занести руку на своего Короля! Даже когда вас не будет, и ваш прах будут топтать горожане в пригороде Парижа, эта жестокая рана будет мне напоминать о моём унижении! В минуты, когда я задавал себе вопрос о том, не слишком ли я жесток по отношению к моим врагам, врагам Франции, заговорщикам, покусившимся на мою свободу, я смотрел на эту рану и вспоминал, что заговорщики посмели пролить королевскую кровь! И я говорил себе, что я не пощажу никого, что причастен к этому преступлению!

АРАМИС

Эту рану вы получили случайно, Ваше Величество, и я горячо сожалею, что был настолько неловок, что оцарапал вашу руку и пролил несколько капель царственной крови. Но лишь об этом.

ЛЮДОВИК

Негодяй! Вы имеете наглость сообщать мне, что не раскаялись в своём злодейском преступлении!

АРАМИС

Я раскаялся в нём под влиянием разговора с Фуке, Ваше Величество, но под влиянием разговора с Вами я понял, что был прав.

Д’АРТАНЬЯН

Молчите, Арамис, молчите! Дайте же Королю высказаться, быть может он захочет услышать наши объяснения.

ЛЮДОВИК

Ваши объяснения?! Вы полагаете, что какие-то объяснения помогут вам спасти ваши жалкие жизни?!

Д’АРТАНЬЯН

Они нужны, прежде всего нам самим, чтобы высказать то, что в нас накопилось. Минуту назад я подумал, что, быть может, они окажутся полезными и для вас, Ваше Величество, но теперь я так не думаю.

ЛЮДОВИК

И прекрасно! Я тоже не хочу давать вам никаких объяснений. Вас оставят здесь умирать на глазах друг у друга. Вам будут давать питьё, но не будут давать еду. Кроме того, вам не будут позволять спать. Таким образом, через несколько дней мучения ваши закончатся. Но всё это время каждый из вас будет наблюдать угасание другого. Это мой ответ на насилие, учиненное надо мной вами, епископ, и на неповиновение, оказанное мне вами, капитан. Я же ухожу, чтобы оставить распоряжения на этот счет.

(Надевает маску и открывает двери камеры, кричит в дверной проём)

Генерал де Безмо! Прошу вас, идите сюда!

СЦЕНА 32

(Там же, та же камера в Бастилии с двумя койками. Король стоит у дверей, д’Артаньян и Арамис на своих койках с наручниками, прикованными к стене. Входит де Безмо)

Д’АРТАНЬЯН

Безмо! Скорей! Хватайте Марчиали! Что вы смотрите? Генерал де Безмо, немедленно арестуйте преступника Марчиали!

АРАМИС

Де Безмо, что же вы смотрите! Ведь ваш узник сбежал! Немедленно арестуйте негодяя Марчиали!

БЕЗМО

Но почему вы, капитан и вы, монсеньор, прикованы к стене?

Д’АРТАНЬЯН

Он очень хитёр! Он колдун! Поэтому ему и приказано носить маску! Он воздействует на людей, очаровывает их. Он нас перехитрил! Скорее хватайте его, пока он и вас не приковал к стене!

БЕЗМО

Я не понимаю…

Д’АРТАНЬЯН

Франсуа де Монлезен! Маркиз Де Безмо! Генерал! Поспешите! Я же говорю вам: узник сбежал, когда я отвозил его на новое место! Хватайте его немедленно! Король вознаградит вашу преданность! Вы ведь помните, что ваше послушание уже отмечено в одном из моих рапортов!

ЛЮДОВИК

(Испуганно, визгливо)

Не смейте подходить ко мне! Я – Король Франции Людовик Четырнадцатый! Я вас всех велю казнить! Не смейте прикасаться ко мне!

Д’АРТАНЬЯН

Безмо! Неужели вы не узнаёте голос вашего узника Марчиали?

БЕЗМО

Похоже, что это он и есть! Но у него был приказ!

Д’АРТАНЬЯН

Он выкрал его у меня! Он чародей, карманник и жонглёр! Балаганный фокусник! Он умеет отпирать любые замки! Скорее хватайте его!

АРАМИС

Безмо. Вы знаете, что вы должны подчиниться. Вы обязаны подчиниться. Выполняйте!

БЕЗМО

Вот оно что, приятель! А ну-ка, дайте-ка сюда ваши руки!

(Безмо решительно и решительно связывает Людовику руки, затем кидает ключи д’Артаньяну, который ловит их, отпирает свои наручники, затем освобождает Арамиса)

ЛЮДОВИК

Это бунт! Да я вас!

Д’АРТАНЬЯН

Заткните ему рот, Безмо.

(Безмо вставляет Королю в рот кляп)

Д’АРТАНЬЯН

Вы – чудесный человек, де Безмо, и преданнейший слуга Короля! Это будет отмечено.

БЕЗМО

Почему же вы не предупредили меня о том, что он выкрал приказ, когда мы были в моём кабинете?

Д’АРТАНЬЯН

Он угрожал мне кинжалом, и пообещал, что заколет меня, если я произнесу хотя бы слово. Я надеялся, что он допустит ошибку, и мои надежды оправдались. Негодяй попался с собственную ловушку. Документ давал мне полномочия для помещения Марчиали в Бастилию, но этот ловкий карманник похитил у меня приказ а также стянул кинжал. Он обманул всех нас, но теперь с этим покончено. Припомните-ка, что говорилось в приказе?

БЕЗМО

Там было сказано, что предъявитель этого документа имеет приказ Короля доставить в Бастилию узника и оставить его там, а коменданту предписано неукоснительно соблюдать секретность и выполнять все требования лица, предъявившего этот приказ.

Д’АРТАНЬЯН

Вот об этом же я и говорю! Я имел этот приказ в кармане. Мне предписано было вежливо обращаться с арестантом, соответственно его знатности. Мы, как вы помните, внешне дружески прошли в ваш каземат, поскольку я не хотел излишне тревожить вас, а узник, хоть и угрожал мне кинжалом, но обещал вести себя тихо. Но оказалось, что пройдоха выкрал у меня приказ и успел предъявить его вам, пока я отвлекся на эту великолепную фарфоровую статуэтку, которая стоит у вас на столе.

БЕЗМО

Ах, это… Сослуживцы подарили мне на юбилей, но я, понимаете ли, женат. Держать такой подсвечник дома я не решился, поэтому принёс сюда. И использую просто как подсвечник, и не более того.

(Безмо достаёт платок, вытирает пот со лба и с шеи и пристально смотрит на Арамиса)

БЕЗМО

(Арамису)

А ведь вас вчера…

АРАМИС

Я тоже обратил внимание на эту статуэтку! Это настоящее произведение искусства! Как точно переданы отдельные детали фигур трех граций! До мельчайших подробностей! Великолепно!

БЕЗМО

Что вы, что вы, я и не смотрю на них! Уф, о чем это мы говорили?

Д’АРТАНЬЯН

Мы похвалили вашу решительность и ваш героизм, генерал! Как ловко вы схватили его! Ведь он не в себе, а безумцы, подобные ему, обладают иногда чудовищной силой. Он мог запросто убить вас, генерал! Вы в одиночку одолели такого опасного преступника! Я немедленно напишу Королю. Где у вас тут бумага, перо, чернила? Знаете ли что, генерал? Подготовьте всё, мы сейчас пройдём и напишем этот документ, прямо в вашем кабинете! Король должен знать, какой вы отважный, герой, просто герой! Мне надо ещё кое-что узнать у этого Марчиали. Ступайте, мы поговорим с ним и подойдём к вам.

БЕЗМО

Но, может быть…

Д’АРТАНЬЯН

Вы же прочитали в документе, что у предъявителя этого документа самые высокие полномочия в Бастилии?

БЕЗМО

Да, конечно.

Д’АРТАНЬЯН

Не думаете же вы, что эта бумага была написана для Марчиали? И у вас, надеюсь, нет ни малейшего сомнения, что перед вами истинный Марчиали?

БЕЗМО

Да, конечно, вы правы. Вы можете командовать здесь.

Д’АРТАНЬЯН

Между прочим, Марчиали следует поместить обратно в крепость на острове Сен-Маргарет, откуда он удрал. Тюремщики сделают выводы и впредь будут охранять его лучше. Здесь он должен был провести только одну ночь, до завтрашнего утра, но я передумал. Я заберу его немедленно. Мой конвой увеличен, в чем вы можете убедиться, если выглянете за ворота крепости. Кстати! Сделайте одолжение, спуститесь вниз и велите карете заехать во двор крепости. Сами понимаете, что выводить такого преступника за пределы крепости было бы неосторожно. Я посажу его в карету в наручниках и в маске, после чего мы тронемся в путь. Вы найдёте нас в вашем кабинете.

БЕЗМО

Следует ли мне завести гвардейцев во двор крепости?

Д’АРТАНЬЯН

Шестнадцать человек внутрь. Четверо на самых крепких жеребцах пусть подождут за воротами.

БЕЗМО

Будет исполнено.

(Безмо уходит)

СЦЕНА 33

(Там же, та же камера в Бастилии с двумя койками. Король связанный на койке, д’Артаньян и Арамис стоят рядом)

АРАМИС

(Тихо, д’Артаньяну)

Вы хотите увезти его из Бастилии? Сама судьба поместила его сюда, а вы хотите выпустить его, рискуя, что он вновь воцарится и уничтожит нас всех?

Д’АРТАНЬЯН

Не время спорить, Арамис. Без него нам не выбраться из Бастилии. Нас ожидают двадцать гвардейцев, которые знают, что привезли сюда Короля. Как вы объясните им, что оставили Короля в Бастилии, а сами уезжаете прочь?

АРАМИС

Это будет сложно.

Д’АРТАНЬЯН

Если мы выйдем из Бастилии без Короля, нам придётся туго. Нас арестуют двадцать гвардейцев, они сообщат обо всём своему командиру, а дальше… Нас ожидает Гревская площадь.

АРАМИС

Не самая лучшая перспектива. Вы правы, д’Артаньян. Что же мы в таком случае делаем?

Д’АРТАНЬЯН

Мы выторгуем у него временное перемирие, а там посмотрим. Сходите в кабинет Безмо, возьмите несколько листов бумаги, перо и чернила, и возвращайтесь сюда.

(Арамис выходит)

Д’АРТАНЬЯН

Ваше Величество, я приложу все силы, чтобы доказать вам в очередной раз, что я не враг Вашему Величеству и не желаю вашей смерти. Я лишь хочу остаться на свободе и прожить свою жизнь так, чтобы иметь возможность спокойно стариться где-нибудь в сельской местности, подальше от двора и его интриг. Прошу простить за причинённые временные неудобства. Ваш ответ очень важен для нас.

(Вытаскивает кляп изо рта Короля)

ЛЮДОВИК

Я не верю ни одному вашему слову.

(В сторону)

Не слишком ли я резок? Ведь я полностью в их власти!

(Возвращается Арамис с бумагой, пером и чернилами)

Д’АРТАНЬЯН

Ваше Величество, мы отпустим вас на свободу, и вы вновь вернетесь на трон, но у меня есть маленькое условие.

ЛЮДОВИК

Негодяи! Вы смеете ставить мне условия? Мне – Королю Франции?

(В сторону)

Они торгуются, значит, не всё потеряно.

Д’АРТАНЬЯН

(Обращается явно только к Арамису)

Епископ, вы были правы, разговор бесполезен, мы уходим.

(Решительно направляется к двери и выходит)

ЛЮДОВИК

Погодите! Какие ваши условия? Я согласен!

Д’АРТАНЬЯН

Ваше Величество, наши условия необременительны. Вот на этом листе, сложенном как конверт, вы напишете своей рукой «Срочный приказ Короля» и поставите свою подпись.

ЛЮДОВИК

Вы требуете от меня чистый бланк? Ведь вы сможете вписать туда что угодно!

Д’АРТАНЬЯН

Что угодно, вписанное на внутренней стороне этого листа, не будет написано вашим почерком и не будет иметь внизу вашей подписи, поэтому подобное «что угодно» лишь изобличит автора такого документа в подлоге.

ЛЮДОВИК

Тогда для чего же вам этот конверт?

Д’АРТАНЬЯН

Епископ ваннский заметил, что климат Франции стал вреден для его здоровья, поэтому он торопится отбыть в Испанию, или в иную страну, в которую Его Светлости угодно будет отплыть. Этот конверт поможет ему сесть на какой-нибудь корабль, чтобы отбыть в избранном им направлении. Я успел заметить, что Вашему Величеству тоже наскучило пребывание Его Светлости в Вашем Королевстве. Франция тесна для вас двоих. Поэтому отбытия епископа только улучшит настроение Вашего Величества.

ЛЮДОВИК

Я буду пребывать в постоянной опасности.

Д’АРТАНЬЯН

Не в большей степени, чем вы пребываете в ней нынче.

ЛЮДОВИК

И я не смогу ничего с этим поделать.

АРАМИС

Очень на это рассчитываю.

ЛЮДОВИК

Что ж, допустим. Что ещё?

Д’АРТАНЬЯН

Арамис, дайте чернила и перо. Прошу вас, Ваше Величество.

(Король пишет и передаёт бумагу)

ЛЮДОВИК

Написал. Это всё?

Д’АРТАНЬЯН

Мы отпустим Его Преосвященство и обсудим ещё совсем небольшое условие наедине. Монсеньору потребуется некоторое время, чтобы отбыть настолько далеко, чтобы не опасаться вашего преследования.

АРАМИС

Я не оставлю вас одного, д’Артаньян!

Д’АРТАНЬЯН

(Королю)

Мне необходимо сказать пару слов монсеньору.

(Арамису тихо)

Бегите, Арамис, скорее! Во всяком случае, при известной ловкости с этим конвертом вы выйдете из Бастилии и скажите де Безмо, чтобы он не приходил сюда. Для начала этого достаточно. И знаете что? Не слишком полагайтесь на эту бумагу в портах Франции, я убежден, что Король успеет предупредить своих шпионов, чтобы всякого, кто предъявит такой документ, немедленно арестовали или убили.

АРАМИС

Это я понимаю, но как же вы, д’Артаньян?

Д’АРТАНЬЯН

Я же не спрашиваю вас, как вы будете выпутываться из этой истории без денег и без слуг один в Париже! Я свято верю в ваши способности!

АРАМИС

О, поверьте, для меня это будет чрезвычайно просто!

Д’АРТАНЬЯН

Охотно верю. Вот и вы поверьте, что я не пропаду. Итак, к делу. Уходите и придержите де Безмо.

АРАМИС

Но что, если?..

Д’АРТАНЬЯН

Я вас умоляю! Арамис, с вашими связями вы вытащите меня из Бастилии через несколько дней!

АРАМИС

Это правда! Если вы будете живы ещё сутки, я сделаю это!

Д’АРТАНЬЯН

Даю вам слово не умирать ещё, как минимум, двое суток!

АРАМИС

Сдержите же ваше слово!

(Арамис обнимает д’Артаньяна и уходит)

Д’АРТАНЬЯН

Ваше Величество. Ваш заклятый враг теперь далеко, а ваш верный капитан мушкетеров снова готов выслушать ваши приказания!

ЛЮДОВИК

(С недоверием)

Вы полностью подчиняетесь мне, капитан?

Д’АРТАНЬЯН

Ваше Величество могли многократно убедиться, что слову д’Артаньяна можно доверять.

ЛЮДОВИК

Ваша сегодняшняя выходка доказывает иное.

Д’АРТАНЬЯН

Я проявил своеволие лишь тогда, когда меня арестовали и объявили, что я умру в мучениях. Я готов умереть за своего Короля, но смерть в мучениях – это слишком большое испытание моей верности. Представьте только, какое я мнение вынесу о Вашем Величестве после такой кончины? После такой смерти я бы всю оставшуюся жизнь ненавидел вас. В этом случае я уже не считал себя находящимся на службе Вашего Величества. Меня уволили. Я стал простым арестантом. А с арестанта какой может быть спрос? Арестанты, знаете ли, вечно выкрикивают всякие глупости, таков уж их удел.

ЛЮДОВИК

Вы, кажется, неплохо осведомлены о том, как ведут себя арестанты.

Д’АРТАНЬЯН

По долгу службы я привёз в Бастилию немало преступников.

ЛЮДОВИК

Вы и сейчас обходитесь со мной без должной почтительности.

(В сторону, в ужасе)

А что, если он отправил д’Эрбле за подмогой? Через час-другой сюда может явиться целая армия их сторонников и совершить надо мной жесточайшее насилие и даже убить меня! Что я наделал! Я погиб! Надо как-то умаслить его и поскорее разрешить этот конфликт, чтобы вернуться в Лувр!

Д’АРТАНЬЯН

Вспомните, Ваше Величество, ведь я привез вам свидетельства о гибели трёх из четырех персон, относительно которых получил ваш приказ. Барон дю Валон, граф де Ла Фер и виконт де Бражелон мертвы, и я доставил вам неопровержимые доказательства этого факта. При этом я не утверждал, что ваннский епископ погиб, напротив, я сказал вам, что этот вопрос ещё не решён. Мне лишь требовалось время, и я всего лишь виноват в том, что не успел выяснить, где он прячется.

ЛЮДОВИК

Но вы способствовали тому, чтобы он сейчас избежал моего наказания.

Д’АРТАНЬЯН

Я лишь хотел иметь шанс доказать Королю свою преданность на примере последнего преступника. Я хотел бы быть нужным Вашему Величеству, и я вам нужен. Я могу предугадать, в каком именно порту епископ попытается воспользоваться документом, который вы подписали, и этот документ вместо того, чтобы служить ему пропуском, послужит тем крючком, на который мы его поймаем.

ЛЮДОВИК

Неужели вы настолько плохой товарищ, д’Артаньян, что замыслили такую подлость?

Д’АРТАНЬЯН

У меня были отличные учителя по части предательства, Ваше Величество, и я был припёрт такими аргументами, которые не оставили мне свободы выбора.

ЛЮДОВИК

(В сторону)

Не надо его злить, надо на чём-то сойтись, договориться. Мне бы только вернуться в Лувр, а уж там я с ним разберусь!

(Вслух)

Что ж, допустим, допустим. Итак, мы можем идти?

Д’АРТАНЬЯН

Я лишь не хотел бы слишком сильно отставать на этом пути от Вашего Величества. Если вы выйдете первым, боюсь, вы забудете забрать меня с собой. Хорошая память редко свойственна царственным особам. Остаться в Бастилии по забывчивости Вашего Величества – это не только крайне неприятно, но ещё и до боли обидно! 

ЛЮДОВИК

Мы выйдем одновременно.

Д’АРТАНЬЯН

Это предложение чрезвычайно льстит моему самолюбию, но я, пожалуй, его отклоню. Мне весьма желательно было бы выйти несколько раньше Вашего Величества, чтобы у вас не возникло желания вновь подвергнуть жесточайшему испытанию мою верность вам. Я даю вам слово д’Артаньяна в том, что, выходя из Бастилии я передам приказ Вашего Величества вывести заключенного Марчиали и препроводить его в карету, которая ожидает Ваше Величество во дворе Бастилии. Комендант уверен, что это вы носите это имя, и что, арестовывая вас, но выполняет ваш же собственный приказ, приказ своего Короля. По этой причине на нём нет никакой вины перед вами. Де Безмо будет уверен, что передаёт вас мне для того, чтобы я препроводил вас в крепость на острове Сен-Маргерит.

ЛЮДОВИК

Вы задумали это сделать?

Д’АРТАНЬЯН

К тому времени, когда де Безмо выведет вас и посадит в вашу карету, я буду уже за воротами Бастилии. Верные вам гвардейцы доставят вас домой, Ваше Величество, тогда как я на своём коне поеду выполнять свой долг перед вами. Когда я доставлю вам ваннского епископа, связанного по рукам и ногам, вы убедитесь в моей верности вам. Надеюсь, я заслужу ваше прощение в этом случае.

(В сторону)

Надо продемонстрировать ему, что мне это небезразлично, чёрт подери.

ЛЮДОВИК

(В сторону)

Надейся, надейся, негодяй! Зря надеешься!

(Вслух)
Он уже был у меня в руках! Почему я должен быть признательным за поимку того, кого вы же сами выпустили?

(В сторону)

Не слишком ли я кипячусь? Надо выйти отсюда, надо соглашаться на все условия для этого.

Д’АРТАНЬЯН

Ваше намерение уморить голодом нас обоих не устроило меня прежде всего тем, что вы, Ваше Величество, рисковали лишить себя вернейшего из своих офицеров. Вы получите ваннского епископа из моих рук и оставите меня на прежней должности, или отправите в отставку, или отправите в Бастилию, но не для голодной смерти, а для того, чтобы я имел возможность состариться здесь, как суждено это сделать господину Фуке. Мне не нравится умирать от голода наперегонки с епископом. Я предпочитаю одиночную камеру где меня будут хотя бы как-то кормить. Хлеб и вода утоляют голод лучше, чем вздохи и молитвы голодающего рядом священника. Неужели я прошу слишком многого?

ЛЮДОВИК

Вы не просите, а требуете, капитан!

Д’АРТАНЬЯН

Моё нынешнее положение позволяет мне это делать, но в ваших силах это изменить. Просто доверьтесь мне, позвольте мне выйти на свободу, и я обещаю, что ваша свобода наступит не позднее, чем через десять минут после моего ухода из Бастилии.

ЛЮДОВИК

А если вы обманете меня?

Д’АРТАНЬЯН

Помилуйте, Ваше Величество! Что мешает мне сейчас покинуть вас? И чем вы рискуете? Весь двор знает, что вы уехали куда-то в сопровождении двадцати гвардейцев, которыми руководил капитан ваших мушкетёров. Кое-то догадался или видел, как кортеж подъехал к Бастилии. Гвардейцы знают, что привезли сюда Короля. Если вы задержитесь здесь чересчур долго, они атакуют Бастилию и извлекут из неё Ваше Величество. Если их сил будет недостаточно, к ним на помощь прибудет вся армия Франции. Будет большой скандал, конечно, но дело закончится для вас благополучно. Если бы я хотел вас обмануть, я сговорился бы с епископом ваннским, чтобы он привёл сюда свои силы, которыми он, безусловно, располагает даже здесь, в Париже. С этими силами он обезоружил бы двадцать гвардейцев и увёз вас подальше, где вас уже никто и никогда не найдёт. Но я этого не сделал.

ЛЮДОВИК

(В сторону)

Может быть, он так и поступил! Надо торопиться! Зачем я торгуюсь, зачем я ему противоречу? Надо соглашаться на все его условия, пока не поздно! Надо поскорее завершить это проклятое дело! Идти на какие угодно уступки, лишь бы поскорее выбраться из этой проклятой Бастилии и снова попасть в Лувр!

Д’АРТАНЬЯН

Моя просьба чрезвычайно проста, Ваше Величество. Сначала вы напишете письмо, обеспечивающее вашу свободу и полную невинность маркиза де Безмо. Оно будет содержать повеление ему вывести заключенного Марчиали, посадить в карету, после чего поручить карету охране ее королевской гвардии. Вы можете заготовить и другие приказы Короля, бумагу, перо и чернила я оставляю вам. Указанное письмо я обязуюсь передать коменданту, маркизу де Безмо, с поручением вскрыть его через десять минут после моего ухода. Для себя же я прошу лишь конверт с такой же надписью: «Срочное поручение Короля капитану д’Артаньяну» с вашей подписью.

ЛЮДОВИК

И внутри, разумеется, также совершенно пустое?

Д’АРТАНЬЯН

Не совсем, Ваше Величество. Я прошу написать, что четыре гвардейца обязаны беспрекословно повиноваться мне для выполнения вашего приказа.

ЛЮДОВИК

Что вы задумали, капитан?

Д’АРТАНЬЯН

Я просто направлю их скакать изо всех сил в четыре разные стороны с какими-нибудь несущественными поручениями. Мне очень желательно хоть немного усложнить Кольберу задачу поимки капитана д’Артаньяна, чтобы получить хотя бы небольшое преимущество в своём путешествии. Мне надоело бегать по Франции, когда меня хватает за сапоги любой лейтенант, который обладает полномочиями выше, чем капитан королевских мушкетеров. Я всего лишь желаю немного запутать следы и оторваться от изрядно поднадоевшего мне интенданта финансов, который возомнил себя маршалом Франции и министром внутренних дел в одном лице.

ЛЮДОВИК

Вы ненавидите Кольбера, д’Артаньян.

(В сторону)

Это хорошо, пусть во всех своих несчастьях он обвиняет именно его!

Д’АРТАНЬЯН

Я испытываю к нему несколько меньше почтения, чем он, вероятно, хотел бы увидеть с моей стороны. Сейчас что-то около пяти часов вечера. Если мы не придём к соглашению…

ЛЮДОВИК

(В сторону)

Он всё-таки поджидает ванского епископа с его людьми! Надо торопиться!

(Вслух)

Мы пришли к соглашению по всем вопросам, капитан. Я напишу все необходимые бумаги, подождите три минуты.

Д’АРТАНЬЯН

(В сторону)

Надо же! Мне удалось его уговорить! Хорошо, что я не успел закончить свою фразу! Ведь я собирался сказать: «Если мы не придём к соглашению, моё положение вскоре станет слишком опасным, чтобы я мог продолжать переговоры». На этот случай я бы попытался прорываться сквозь ряды гвардейцев на свой страх и риск, или попробовать объяснить задержку Короля какой-нибудь необычной причиной. Но оба эти варианта мне категорически не нравятся.

ЛЮДОВИК

Диктуйте! Я уже совершенно запутался в ваших сложнейших планах и в ваших словах.

Д’АРТАНЬЯН

Предположим, Ваше Величество, в первом документе вы напишете следующий текст. «Приказ Короля. Коменданту крепости: препоручить капитану королевских мушкетеров д’Артаньяну изъять узника Марчиали и увезти в закрытой карете, ожидающей его во дворе крепости, для чего капитану мушкетеров предписывается выйти из крепости заранее и ожидать заключенного внутри кареты, тогда как коменданту надлежит вывести заключенного Марчиали в маске, оказывая ему уважение, соответствующее званию герцога, обращаясь к нему по титулу «Монсеньор» и препроводить в эту карету, после чего закрыть дверцу и распорядиться открыть ворота крепости, отозвать своих людей и не чинить препятствий для отъезда кареты по своей надобности. Подписано: Король Франции Людовик XIV»
 
(Король пишет, подписывает, д’Артаньян читает, кивает и забирает бумагу)

ЛЮДОВИК

Вы в это время будете сидеть в карете?

Д’АРТАНЬЯН

Комендант будет думать, что я буду сидеть в карете, но я предпочитаю уйти, пока комендант будет читать это письмо и будет выполнять ваш приказ, Ваше Величество.

ЛЮДОВИК

Что послужит мне порукой в этом?

Д’АРТАНЬЯН

Слово д’Артаньяна в том, что я не буду ожидать вас внутри кареты и в том, что я покину Бастилию. Это и не в моих интересах, поскольку достаточно вам снять маску и велеть гвардейцам арестовать меня, как моё положение будет слишком плачевным.

ЛЮДОВИК

Согласен. Какую же бумагу написать для вас? Диктуйте!

(Готовится писать и затем пишет)

Д’АРТАНЬЯН

Чрезвычайно обяжете меня, если напишете следующее: «Срочный приказ Короля. Капитану королевских мушкетеров д’Артаньяну. Немедленно доставить срочное письмо, для чего он может использовать четырех солдат моей гвардии, направив их с депешами или устными поручениями по тем адресам, которые ему известны. Подписано: Король Франции Людовик XIV»

ЛЮДОВИК

Но вы ведь и без подобного приказа можете распоряжаться гвардейцами в случае надобности.

Д’АРТАНЬЯН

Но не в том случае, когда они составляют эскорт Вашего Величества, и не настолько срочно, насколько это мне потребуется теперь.

ЛЮДОВИК

Итак, капитан, вы дали мне слово д’Артаньяна в том, что первый мой приказ будет доведён до коменданта и будет исполнен не позднее, чем через десять минут после вашего ухода!

Д’АРТАНЬЯН

Слово д’Артаньяна в том, что этот приказ будет немедленно доведён до коменданта и выполнен не позднее, чем через десять минут, и слово д’Артаньяна, что я не буду ожидать вас внутри кареты, как и в том, что я покину Бастилию едва лишь спущусь с лестницы, ведущей к кабинету господина коменданта. Слово д’Артаньяна, что вы уедете из этой крепости свободно и без малейших помех, в сопровождении конвоя гвардейцев, подчиняющихся только вам и вашему слову, тогда как я, забрав четырех гвардейцев для своих небольших надобностей, никоим образом не буду чинить препятствия для вашей благополучной поездки в Лувр! Если я нарушу это слово, да падёт на мои седины позор и презрение всего дворянского сословия Франции.

ЛЮДОВИК

Что ж, вы получили от меня всё, чего требовали, идите и выполняйте свою часть обязательств.

(Д’Артаньян уходит)

СЦЕНА 34

(Бастилия, кабинет коменданта Безмо. Безмо, входит д’Артаньян)

Д’АРТАНЬЯН

Маркиз, ознакомьтесь с приказом.

(Показывает приказ, Безмо читает)

БЕЗМО

Я должен подшить его в книгу приказов.

Д’АРТАНЬЯН

Ничего подобного, дорогой маркиз. Если вы заметили, этот приказ содержит детальные указания мне, тогда как вам предписывается лишь вывести из крепости того заключенного, который по документам к вам не попадал в качестве такового. Этот узник не был передан вам по какому-либо приказу, он просто прорвался сюда хитростью, и я забираю его для того, чтобы препроводить в то место, о котором здесь не сказано из соображений секретности, но которое мне известно доподлинно. Этот приказ подошьёт к делу комендант той крепости, куда я доставлю этого узника. Вам же надлежит его в точности исполнить. Имейте в виду, де Безмо, я поклялся честью д’Артаньяна, что вы исполните его в точности, поэтому я прошу вас прочитать его ещё раз, а если этого недостаточно, прочтите, пожалуй, и в третий раз, но только я вам его не оставлю.

БЕЗМО

Я всё понял. Спускайтесь вниз и ждите в карете, я выведу его к вам через десять минут.

Д’АРТАНЬЯН

Именно так. Да, впрочем, я и не стал запирать его камеру, он успокоился и теперь не такой буйный. Да и куда ему бежать? Ведь здесь все окна зарешечены!

БЕЗМО

Это несколько неосторожно, учитывая, что он совсем недавно чуть было не сбежал.

Д’АРТАНЬЯН

Что ж поделать! Видите ведь, что здесь сказано, что ему следует оказывать почести, соответствующие званию герцога.

БЕЗМО

Неужели! Так значит?..

Д’АРТАНЬЯН

Я вам скажу по дружбе как бывшему соратнику по оружию, маркиз. Наш бывший Король Людовик XIII был чрезвычайно любвеобилен. Вы понимаете?

БЕЗМО

Вот оно что! Это побочный сын Короля! А я иногда довольно грубо обходился с ним. Нет, конечно, я его не обижал и не бил, но, взять, хотя бы сегодняшний день, ведь я его так грубо толкнул в камеру!

Д’АРТАНЬЯН

Не беспокойтесь, маркиз! Он не усыновлён официально, мать его была низкого звания, и, к тому же, вы ведь помните, что он – сумасшедший! Небольшое сходство с нашим Королем заставило его вообразить невесть что. Смазливенькая итальянка… Фамилия его, кстати, дана ему по матери… Марчиали… Всего лишь бастард… Но королевская кровь! Будем проявлять уважение к происхождению. Итак, обращение как с герцогом, и называйте его монсеньором. Сумасшедшим это нравится. Честь имею!

(Д’Артаньян, забрав приказ Короля, покидает кабинет коменданта)

СЦЕНА 35

(Тюремный дворик. Гвардейцы из охраны ждут Короля. Выходит из дверей д’Артаньян)

Д’АРТАНЬЯН

Господа, внимание, сейчас комендант приведёт в карету того, кого вы ожидаете. Охрана – к карете, стража Бастилии – открыть ворота и уйти в караульное помещение, генерал подтвердит мой приказ. Я забираю тех четырех, что снаружи, согласно срочному приказу Короля!

(Показывает второй приказ старшему лейтенанту гвардии, покидает Бастилию)


Д’АРТАНЬЯН

(В дверях обращается к тем, кто снаружи, за сценой)

Вы, четверо, за мной! Приказ Короля!

(Из дверей выходит Король в маске в сопровождении Безмо.

БЕЗМО

Монсеньор, пожалуйте на выход, вас ожидает карета!

ЛЮДОВИК

(В сторону)

Ну, слава Богу, спасся! Как же я был неосторожен! И как же я им отомщу за это унижение!

(Вслух начальнику охраны)

Едем.

(Все уходят)

СЦЕНА 36

(Вилла д’Артаньяна, Монквиль. Атос подходит к спящему на кровати Раулю и будит его)

АТОС

Вы проснулись, сын мой! Хватит валяться на траве, словно деревенский пастух! Пойдёмте обедать, а завтра мы идём на охоту.

РАУЛЬ

Граф! Вы! Здесь? Какими судьбами? Где мы?

АТОС

Поначалу я и сам не понимал, что со мной произошло, как я здесь оказался. Знаете ли, сын мой, мы больше не во Франции!

РАУЛЬ

Как? Что за таинственная волшебная сила перенесла нас в другую страну?

АТОС

У этой силы есть вполне человеческое название. Она называется Дружба, сын мой! Знаете ли вы Рауль, что вас контузило и почти засыпало землёй при взрыве, и вы, несомненно, погибли бы, задохнувшись без поступления воздуха? Я потерял бы вас, дорогой мой сын! Наш общий друг Арамис позаботился о том, чтобы вас спасли. Этому чуду мы обязаны дружбе моей молодости, Рауль.

РАУЛЬ

И вы знали об этом, отец?

АТОС

Я уже одной ногой стоял на том свете, поскольку сам я не успел вас спасти и думал, что потерял вас навек.

РАУЛЬ

Отец! Я не подумал о том, что, подвергая свою жизнь опасности, я убиваю также и вас! Сколько же горя я, должно быть, причинил вам своими отчаянными выходками! Простите ли вы меня когда-нибудь?

АТОС

Сын мой! Каждый человек вправе сам распоряжаться своей судьбой и своей жизнью. Но рисковать жизнью без достаточных причин не умно и не благородно. Уж если вы решили погибнуть, ищите себе идеалы, за которые не жаль было бы отдать свою жизнь! Король Людовик XIV доказал нам всем, что это жалкий, тщеславный и ничтожный человек, лишь волею случая вознёсшийся на вершину могущества. И он весьма дурно распоряжается этим могуществом. Нанеся обиду вам, он нанёс её всему дворянству. Когда я просил его отступиться от дамы, которая, впрочем, вам не подходит, и я всегда вам это говорил, он не услышал моего отцовского горя и моего дворянского осуждения, он услышал лишь собственное оскорблённое самолюбие. Бог с ним! Бог с ними обоими! Прелюбодеяние под покровом королевского величия не перестаёт быть прелюбодеянием, Рауль! А женщина, опустившаяся до прелюбодеяния, должна быть забыта.

РАУЛЬ

Но что, если это всего лишь невинное платоническое увлечение молодости, которое, быть может, со временем пройдёт?..

АТОС

Платоническая любовь… Стало быть, вы не знаете, что мадемуазель Лавальер беременна.

РАУЛЬ

Беременна?

АТОС

Именно так, сын мой. Впрочем, если вы верите в непорочное зачатье…

РАУЛЬ

Не в этом случае, граф!

АТОС

Что ж, сын мой, я чувствую, что вы понемногу выздоравливаете. Не ожидайте скорого излечения. Какая-то заноза останется в вашем сердце навсегда, поверьте мне. Но с этим вполне можно жить, и даже иногда быть счастливым. Цените дружбу выше, чем женское внимание, и тогда у вас будет всё – и то, и другое.

РАУЛЬ

Отец! Почему вы прежде никогда не говорили со мной так? И об этом?

АТОС

Наверное, потому, сын мой, что ваш отец все эти годы оставался тупым самолюбивым солдафоном! Знаете ли Рауль, я вас обманул!

РАУЛЬ

Обманули? Вы, граф, меня? В чём же?

АТОС

Мы не идём завтра на охоту! Здесь, в Шотландии! Охотиться! Вздор! Мы отправляемся в горы! Будем дышать горным воздухом и любоваться видами на долину с высоты птичьего полёта!

РАУЛЬ

Скажите, граф, это единственное, в чём вы меня обманули?

АТОС

Да, сын мой! Вы могли бы…

РАУЛЬ

Я мог бы об этом не спрашивать, отец! Я знаю. Но я не мог не спросить.

АТОС

Когда вы в последний раз поднимались в гору, сын мой?

РАУЛЬ

Никогда, граф! А вы?

АТОС

Ровно тогда же!



(Продолжение следует)