Вещий Танец Лещины

«Вещий Танец Лещины»

У волка — глаз ночной, как уголь под золою,
У рыси — тихий жар в янтарной глубине,
У сокола — простор, разрезанный стрелою,
А у лещины — свет, что снится тишине.

Она стоит в траве, где вечер золотится,
Где солнце, как обет, спускается к воде,
Где дым от чаши вверх серебряно струится,
И звезды шевелят коренья в темноте.

Танцует босиком — и горы отвечают,
И листья у виска звенят, как бубенцы,
И ветры древние ей волосы венчают,
И травы шепчут ей забытые концы.

Не дева — пламя в плоти, песня без предела,
Не тень — а живая речь земли и высоты.
В ней ночь звериными зрачками посмотрела,
В ней утро расплело зеленые листы.

Она зовет не словом — взмахом, поворотом,
Изгибом тонких рук, дыханием плеча;
И мир идет за ней невидимым народом,
Ветвями шелестя, созвездьями звуча.

«О лещинушка, сестра моя лесная,
Ты видишь то, что скрыто за судьбой.
Открой мне даль, где правда золотая
Стоит, как месяц, над немой тропой.

Пусть волчий глаз мне даст ночное знанье,
Пусть рысья поступь — тайный след в снегу,
Пусть сокол бросит в сердце мне сиянье,
Чтоб видеть то, чего я не могу.

Где ложь плетет серебряные сети,
Где страх сидит, закованный в груди,
Где имя мое шепчут злые ветры,
Ты корнем правды землю разбуди.

Пускай откроется, что сбудется и станет,
Кто друг под маской, кто под лаской — нож,
Где черный омут душу в глубь потянет,
Где белый путь сквозь бурю поведешь.

Я не прошу ни власти, ни богатства,
Ни легких дней, ни сладостных побед;
Дай только зрение — без сна и без притворства,
Дай только сердце, в коем лжи нет.

И если мрак придет, как зверь голодный,
И если тень обнимет мой порог,
Я встану босиком под сводом звезд холодных
И вспомню трав заговорный урок.

Я стану ветром — и меня не схватят,
Я стану дымом — и пройду меж стен,
Я стану песней — и меня подхватят
Сто тысяч листьев, трав и перемен.

Мое дыханье — нить между мирами,
Мой взгляд — огонь над древнею водой,
Мой шаг — печать, оставленная снами,
Мой голос — ключ от двери потайной.

Лещина вещая, зеленая хранительница,
Ты знаешь кости гор, и кровь ручьев, и прах.
Ты видишь, где рождается молительница,
И где судьба стоит на семи ветрах.

Веди меня туда, где зори не сгорают,
Где память предков в камне говорит,
Где мертвые не плачут — охраняют,
Где каждый лист пророчеством горит.

И пусть мое слово будет не железом,
А корнем, что раздвинет толщу тьмы;
Не громом злым, не огненным разрезом,
А светом, что сильнее всякой тьмы.

Пусть станет крепким сказанное мною,
Как узел трав, как горная река,
Как солнце, уходящее за синь земную,
Но возвращающееся наверняка.

И я, (имярек), под небом медноалым,
В кругу травы, огня и вещих сил,
Приму тот дар — не гордым, не усталым,
А тем, кто видеть истину просил.

И если даль откроется внезапно,
И если тайна встанет предо мной,
Я поклонюсь земле благословенно,
И стану песней — дикой и живой.