Черный вторник. 6. Файл

Матвей в темной жилетке стоял у выхода метро Озерки, протирая обдатые моросью очки. Он стоял уже минут двенадцать, то есть на семь дольше, чем договаривались. Он начал задумываться о том, не слился ли Санек, зачем ему потребовалось так рано и почему нельзя было взять еще вчера вечером. Благо, что Матвей поднялся пораньше, но если Санек не приедет еще хотя бы минут 10, то он попросту развер…

— Матвей, здоров!

Растрепанный Санек кричал ему сразу как заметил, спускаясь по ступенькам выхода.

— Привет, привет.
— Ты извини, что задержался. Я бля на Просвет уехал и вышел там. Вышел, понять не могу где я, вроде знакомая местность, а тебя нигде нет и только потом понимаю, что я бля на Просвете! Ну как там? То есть, тут.
— Все норм, вот.

Матвей протянул Саньку офисный файл на дне которого было маленькое темное пятнышко.

Саша удивился, выпустив смешок, и сказал:

— Вот так? Круто!
— Да. Приятного полета.

После благодарности они тут же попрощались. Саньку, который тут же принял посылку внутрь, надо было скорее добраться до дома, а Матвею — куда-то там по своим делам, а по каким Санек так и не запомнил или не понял, куда именно.

Среди дорожных кадров был вагон поезда, черные сапоги и грязные найки, темная склейка и вот уже нога ступает на эскалатор, моргание и вот он уже в парке на Горьковской, хлопок, это двери Красного-Белого. Дорога ведет в нужном направлении. Вот Росал, вот уже люди собрались, топают по делам, вот знакомый двор и памятник Циал.., Гагар.., Ш.., как-то Ш-его там, а вот как раз и двери и так, у пароля в конце решетка, а вот тут наконец и доставлено. Так, не наследить. Крепко закрыл, как свободно ногам! По коридору…

Белесый, туманный свет заливал маленькую комнату. Бордовые обои, коричневая лилия на них. Все это плыло, покачивалось на волнах усталости. На столе тикали часы. Без пятнадцати девять. Шаг стрелок разбавлялся скрипом петель деревянной двери. Гудел холодильник, отдаваясь в висках. В отражении зеркала проплыло грузное тело — чужое, незнакомое. Скрипела паркетная половица возле шкафа. Кривое кресло ловило на себе кофту. Одноместная койка промялась. Саня — местный житель — забрался под одеяло. Он не мог поверить тому, что столь беспокойная ночь закончилась. Долгий, глубокий выдох. Время ковыляло, теряло границы, таяло в ритме часов. Свежие впечатления перемешивались с грядущими сновидениями.
 
Легкий позыв в животе. Тошнота отлетела. Нарастало во всем ощущении тела. От живота накатила вибрация, пульсировала в предплечьях все сильнее, переливаясь как волны перед штормом. В распахнутые глаза проникал привычный антураж. Но цвет обоев стал резче. И узор… сомнительно. Дрожит что ли? Нет, шевелится. Движется!
 
Ну, началось…
 
Однако увидеть представления Саше было не суждено. Сонливость рука об руку с изнурением наконец повалили его рвение и расслабленное увлечение в самозабвение. Или, вернее, влече.., мень-ше.., если, то ладно…