2. Тьма. В туннелях

    Падая в проем, Роджер ногами пробороздил по ржавым скобам, местами вырванным и отломленным в бетонном кольце. Они когда-то были лестницей, по которой можно было спуститься вниз. Но теперь все проржавело и местами отпало, оставив ржавые и черные разводы в бетоне. Сильно ударившись левым коленом, пролетев пару метров, он приземлился в мох пятой точкой. Мох был мягкий и влажный, отчего он с чавканьем погрузился в эту мерзкую жижу. Стало холодно, мокро и неприятно.

— Б..., как больно… Это я о... приземлился! — выругался Роджер.

    Плечо и рука болели, их сильно жгло. Он поднес левую кисть к глазам. Перчатка была прожжена до мяса. Лазерный луч робота лишь задел его, но и этого хватило, чтобы оставить глубокий термический ожог. Роджер заскрежетал зубами, стянул уцелевшую перчатку и осмотрел рану.

— Плохо, но не смертельно. Главное — не загноится, — подумал Роджер.

    Он поднялся, опираясь на автомат. Вокруг стоял тяжелый, затхлый воздух. Туннель уходил в обе стороны темной, прожорливой пастью. Своды из бетонных колец покрывали толстые слои грибницы — бледно-зеленые, с синими прожилками нити тянулись вдоль стен, мерцая слабым фосфоресцирующим светом. Кое-где свисали длинные сопли слизи, похожие на медуз, застывших в воздухе. Внизу, под ногами, чавкала темная вода с примесью мазута и еще какой-то химии. Трудно было дышать — пахло гнилью, аммиаком и старым ржавым металлом. Везде валялся мусор: осколки бетона, арматура, сгнившие провода, тряпки, стекла и трубы. Роджер включил нашлемный фонарь. Желтый, тусклый луч уперся в стену из труб, протянутых вдоль правой стороны канализации, обмотанных перегнившей изоляцией. Слева вдоль стены бежала узкая бетонная полоса — импровизированный «тротуар», покрытый скользким налетом. Вода в центре канала была почти по колено и переливалась сизыми пятнами бензина. Он прислушался. Где-то далеко впереди мерно капала вода. Где-то сзади, из люка, доносились приглушенные звуки боя: автоматные очереди, визг гарпий, тяжелый гул лазерных выстрелов. Над головой громыхнуло — что-то тяжелое рухнуло на крышу цеха.

— Черт, — прошептал Роджер, сунул раненую руку за пазуху и достал рацию. — Хунн, прием. Я в туннелях, под северным цехом. Ранен, но иду. Как вы?

    Треск. Шипение. Тишина, связи не было. Роджер спрятал рацию и, пригнувшись, двинулся по бетонной полосе вдоль стены. Автомат держал перед собой, стволом водя из стороны в сторону. На стенах мелькали тени от его фонаря — оживающие, угрожающие. Грибница пульсировала в такт его шагам, словно живое существо. Туннель петлял. Метров через пятьдесят он разделился на три рукава. Роджер достал потертый планшет с картой — старый схематический чертеж ливневой канализации завода, составленный еще до Падения мира. Пиктограмма "Юг-2" была нарисованна в метре под первым уровнем туннеля, в полукилометре отсюда. Он пошел в правый рукав, самый узкий. Здесь бетонные стены сошлись почти вплотную, идти приходилось боком, скользя по мокрому мху. Впереди, у границы света, что-то зашевелилось. Маленькое, юркое. Крыса? Нет. Крысы давно мутировали. Из темноты выпрыгнул клубок серой шерсти с множеством тонких лапок, на спине туловища торчали шипы. Существо размером с кошку замерло, двигая головой без глаз, зашипело, раскрыв свою пасть, обнажив тонкие и острые клыки. После чего развернулось и ускакало прочь, противно цокая когтями по камню.

— Только тварей мне сейчас не хватало, — прохрипел Роджер, вытирая пот со лба.

    Он прошел еще метров сто. Вода стала глубже, поднимаясь до середины бедра. Где-то под ногами захлюпало что-то мягкое, податливое. Он замер. Луч фонаря выхватил прямо перед собой человеческое лицо — вернее, то, что от него осталось. Гнилая плоть, обтянувшая череп, слепые глазницы, разинутый в безмолвном крике рот. Тело было прижато к стене обломками арматуры, вероятно, кто-то утонул здесь еще до Катастрофы. Или после. Странно — нет следов укусов.

— С мертвыми мне легче, — пробормотал он, обходя труп.

    Впереди, за поворотом, забрезжил тусклый зеленоватый свет. Роджер пригнулся, выключил фонарь и прижался к стене. Свет шел не от люминесцентного мха — слишком ровный, неестественный. Он подполз ближе и выглянул из-за угла. Маленький зал, бывшая насосная станция. В центре — огромная, в три метра, черная капля, пульсирующая изумрудными прожилками. Аномалия - "Гниль". Вокруг нее в радиусе пяти метров пол был полностью разъеден, тянуло жаром и серой. На другой стороне зала виднелась метка, нарисованная белой краской: «Ю-2».

— Твою же мать… — выдохнул Роджер.

    Обойти аномалию было рискованно — зал был слишком мал, а стены покрывала та же пульсирующая слизь. Перепрыгнуть? Ширина аномалии — метра три. С раненой рукой и тяжелым рюкзаком? Самоубийство. Он замер, лихорадочно соображая, что делать. Где-то наверху уже стих бой. Это могло означать только одно: либо свои победили, либо все кончено и он остался один. Роджер замер, вжимаясь спиной в холодный, покрытый слизью бетон. Зеленоватый свет аномалии пульсировал. Он сглотнул, чувствуя, как во рту пересохло.

 - Нужно обойти. Но как? - крутилась мысль в голове.
 
    Вдруг сзади, из туннеля, послышался звук. Тихий. Мягкий. Но Роджер услышал его сразу — за годы выживания он научился различать даже шепот крысиных лап. Этот звук был другим.

Шорк. Шорк. Шорк.

    Что-то волочилось по бетону. Что-то тяжелое, но осторожное. Роджер медленно повернул голову и посмотрел в темную глубину туннеля, откуда пришел. Там, на границе света от его оставленного на шлеме фонаря, мелькнула тень. Высокая. Тощая. Слишком тощая для человека.

— Жнец, — выдохнул он губами.

    Тварь, которую он застрелил у гаража, была не одна. И теперь вторая шла по его следу — по запаху крови, по вибрации шагов, по неуловимому следу жизни, который не мог обмануть даже самый тренированный боец. Роджер выключил фонарь. Остался только тусклый, болезненный свет аномалии, да слабое свечение грибницы и мха на стенах. Он прижал приклад автомата к плечу, целясь в темноту. Рука болела адски, пальцы плохо слушались, но он стиснул зубы.

Шорк. Шорк.

    Тень приближалась. Теперь он видел ее очертания: длинные, непропорционально вытянутые ноги. Туловище, обтянутое серой, блестящей кожей. Руки почти касались земли, на концах — когти-лезвия. Когда тварь вошла в пятно зеленого света, он увидел ее морду. Лицо Жнеца было бледным, как у того утопленника. Безносое, с широкой щелью рта, из которой торчали иглы зубов в несколько рядов. Глаза — большие, черные, без зрачков, но Роджер знал: видит тварь прекрасно. И не только в темноте. Она замерла метрах в двадцати, водя головой из стороны в сторону. Втянула воздух — в груди у нее что-то булькнуло. Она чуяла его.

— Ну давай, курица дохлая, — прошептал он, перенося палец на спусковой крючок.

    Жнец сделал шаг. Второй. Аномалия  замерцала ярче, словно почувствовав добычу. Тварь остановилась, наклонила голову. Она смотрела на пульсирующую черную каплю, на разъеденный пол. Оценивала. Роджер понял — еще секунда, и Жнец прыгнет прямо на него, сметая расстояние трехметровым скачком. За годы рейдов он видел, как эти твари разрывают людей. Один удар когтистой лапы сносил голову. Два — вспарывали бронежилет, как консервную банку. Он выстрелил первым. Очередь из трех пуль — коротко, контролируемо. Пули вошли твари в плечо и грудь. Жнец дернулся, издал булькающий, похожий на смех звук и… не упал.

— Да ё... ты... — прокричал Роджер нажав на спуск, уже не целясь.

    Автомат застрочил длинной очередью, пули крошили бетон за спиной твари, срывали куски слизи, мха и грибов со стен. Жнец рванулся вперед одним мощным рывком. Роджер бросил автомат на ремне — тот повис на груди — и выхватил нож. Длинный кинжал из стали, его последнюю надежду в ближнем бою. Тварь зашипела и метнула лапу. Когти просвистели у самого лица, пропоров воздух. Роджер упал на спину, уходя в скользкую жижу, и ударил ножом снизу. Лезвие вошло по рукоять. Жнец заверещал — пронзительно и отшатнулся. Из раны хлынула черная, вонючая жижа. Тварь схватилась за нож, попыталась выдернуть, но когти скользили по рукояти. Роджер не стал ждать. Он откатился и прыгнул схватившись за ржавые трубы на полке. Рюкзак тянул вниз. Раненая рука не слушалась. быстро перебирая руками перемахнул через аномалию. Он жадно глотнул воздух.

— Держись, Род, — прохрипел он сам себе.

    Спрыгнул на бетонный пол, повернулся на спину и замер, тяжело дыша, Хрипы твари стихали. Он задрал рукав и посмотрел на рану. Кожа вокруг ожога почернела. С трудом поднявшись, опираясь на стену он посмотрел на труп жнеца, который лежал в луже черной крови. Тело Роджера ломило от усталости и боли, одежда превратилась в мокрое тряпье, автомат заклинило. Но он был жив.Он достал планшет, надпись «Юг-2» была в паре метрах слева на стене. А прямо в КПК — красными точками — отображались три тепловых сигнала. Крупных. Часть стаи Жнецов? Или что-то похуже?

Он выругался, достал пистолет и, шатаясь, побрел в сторону железной двери. Где-то сзади, в глубине коллектора, послышался тот же звук.

Шорк. Шорк.

— Только не это, — простонал Роджер. - Третий? Четвертый? Пятый?

Он ускорился, переходя на бег, хлюпая ботинками по воде. Звук не отставал. И теперь к нему добавился еще один — дробный, частый, похожий на перестук когтей по металлу.

 - Торопиться. Торопиться. - кричало в голове.

   Из мрака туннеля, выскользнула длинная серая тень. Вслед за ней — вторая, третья. Глаза Жнецов горели в темноте черным огнем. Роджер различал три разных ритма: два тяжелых, волокущихся — тот самый шорк-шорк, и третий — дробный, частый, будто кто-то перебирал длинными когтями по ржавым трубам. Роджер несся со всех ног. Вода в коллекторе поднялась до колен, чавкала под ногами, предательски выдавая каждое движение. Он выругался сквозь зубы и нырнул в боковой рукав — узкий, низкий, почти круглый в сечении, как гигантская нора. Люминесцентный мох здесь почти исчез, уступив место черной, маслянистой плесени на стенах. Пришлось снова включить фонарь, что бы не упасть и видеть куда бежать. Желтый луч дрожал в такт трясущимся рукам. Не от страха. От усталости, от этой адской боли в обожженной руке.

— Да иди ты, — прошептал он сам себе, заставляя ноги двигаться дальше.

    Звук сзади стал громче. Теперь он слышал не только шаги — твари переговаривались. Короткие, гортанные звуки, похожие на щелканье камней друг о друга. Жнецы умели общаться. Роджер знал это по рассказам старых сталкеров, но сам слышал вживую впервые.

 - Координируют. Значит, охотятся осознанно, суки - бормотал Роджер себе под нос.
 
    Туннель вывел его в просторную камеру — бывший распределительный узел. Потолок терялся в темноте, стены расходились веером, открывая четыре выхода. В центре возвышалась груда металлолома: проржавевшие трубы, обломки насосов, катушки кабеля. Роджер метнулся туда, присел за импровизированным укрытием, перевел дыхание.

    Планшет он достал, не глядя — просто механически. Надпись «Юг-2» была где-то в полукилометре, за тремя поворотами. Но добежать? С двумя Жнецами на хвосте?

— Нет, — прошептал он. — Их надо валить здесь.

    Он быстро оглядел камеру. Выходы — четыре проема. Два узких, один средний, один широкий, похожий на ворота. Если твари зайдут с нескольких сторон — ему конец. Значит, надо, чтобы они зашли с одной. И лучше, чтобы это был узкий проход, где у них не будет пространства для прыжка. Роджер достал гранату — осколочную, старую, еще довоенную. С ней надо было быть осторожным: ржавая чекка могла подвести. Он положил гранату рядом, достал мачете. Снял с предохраниеля пистолет.

— Ладно, — выдохнул он. — Встречайте, гости дорогие.

    Щелканье приближалось, тени заплясали на стенах помещения — длинные, неестественно вытянутые, с переломанными пропорциями. Проверил магазин, осталось пятнадцать патронов. Маловато, но другого нет. Первая тварь появилась с тяжелой поступью. Старая, матерая, шкура в шрамах, один коготь на левой руке сломан. Она замерла на пороге, крутя безносой мордой, втягивая запахи. Вторая вышла — быстрая, мелкая, юркая. Молодая. Глаза горят черным, пальцы нервно перебирают по косяку, оставляя глубокие царапины в бетоне. Третья следом за молодой, окровавленная пасть, видно недавно кого то уже сожрала. Взрослая и проворная.

— Давай, — прошептал Роджер, ловя в прицел молодого. — Давай, иди сюда...

    Старая дернула головой и вдруг издала низкий, гудящий звук. Молодая замерла. Жнецы повернулись к груде металлолома. Учуяли.  Взрослая начала потихоньку красться, что бы спрыгнуть сверху. Роджер выстрелил в голову молодой. Пули прошили воздух, две попали в цель: одна срикошетила от черепа, вторая вошла в шею. Тварь взвизгнула, дернулась, но не упала. Старая особь прыгнула. Роджер упал на спину, пропуская тварь над собой. Воздух разрезали когти — он почувствовал, как они прошли в сантиметре от лица. Тварь врезалась в трубы за его спиной, ломая их, как спички. Грохот стоял чудовищный. Взрослая особь понеслась на лежащего Роджера, распрвив свои когти, угрожающе рыча и высекая искры из бетона. Молодая, шатаясь, пошла в атаку — медленно, но неумолимо. Кровь — черная, густая — текла из раны на шее, но Жнец, казалось, не замечал. Роджер выхватил гранату, дернул за кольцо. Ржавая чека поддалась с усилием. Он размахнулся и швырнул гранату себе за спину, в их сторону и  рванул в противоположный узкий лаз. Взрыв ударил в спину, подбросил, швырнул на стены. Осколки забарабанили по бетону и металлу. Уши заложило, в глазах поплыли красные круги. Роджер полз — просто полз, не разбирая дороги, цепляясь руками за шершавый бетонный пол, отталкиваясь ногами. Сзади визжали Жнецы. Не от боли — а от ярости. Он вывалился из лаза в следующий туннель и поднялся, шатаясь. Плечо горело огнем. Он посмотрел на рану: повязка промокла насквозь, по рукаву текла свежая кровь, видно зацепило осколками.

— Ну вот и всё, — прошептал он. — Доигрался, Роджер.

    Он перезарядил автомат — последний магазин. Сзади в лазе послышалось тяжелое дыхание и утробное урчание. Жнецы шли, все в троем. Он побрел вперед, еле переставляя ноги. Туннель вильнул, расширился, превратившись в каменистую пещеру — бетон сменился грубым камнем, своды ушли вверх. Где-то впереди струился свет. Не люминесцентный. Настоящий, теплый, желтый огонь. Роджер вышел на край огромного помещения. Пол уходил вниз ступенями — когда-то здесь было что-то вроде подземного паркинга или склада. Теперь пространство превратилось в становище, местами разрушилось и проседало под горными породами. Посреди зала горел костер. Вокруг него сидели люди, тревожно всматриваясь в темноту, направив в автоматы.

Под редакцией: АЕ