Царевна Софья. Часть двенадцатая

Сложил Куракин Софье оду,
Правление князь прославлял,
Но ода та чужда народу,
Церковник* не благословлял.

Одно решение прекрасно:
Век академии** настал.
Латиница в ней нитью красной,
Шум недовольства нарастал.

Проект давно был разработан,
В нём Симеон отмечен был.
Иоаким не внял заботам,
Латинство Софьи не забыл.

Иезуиты появились…
И где? Вы спросите… В Москве!
Как снег они вдруг объявились,
Чтоб дело шло по их канве.

Иоаким сопротивлялся,
Урезан им благой проект.
Но шаг свершился, состоялся…
Пути иного, видно, нет.

Был Поликарпов средь студентов,
Создал значительный словарь.
Вслед Ломоносов – свет-моментом,
Науки русской государь.

На этом кончились заслуги,
Пришла пора отдать и власть.
Терпели Софью, звали «другом»,
Желали ныне ей пропасть.

Писал записку умный Келлер,
Иоганн – трезвый дипломат.
«Петра успехи русских грели,
Грозили Софье: «шах» да «мат».

Пётр выше всех своих придворных,
Уверен: быть ему царём!
Он выше духом душ притворных,
Увидим, коли не помрём…»

Примечание:
*Патриарх Иоаким;
**Славяно-греко-латинская академия.